26. Сделка

Люциус давно ушёл, а Драко так и не покинул кабинет, хотя уже наступила глубокая ночь. На столе стояла початая бутылка огневиски, а рядом валялась смятая записка от Джинни, которую Флитти передал ему час назад. Нотт сдержал обещание, и Малфой злился — на Тео, на себя, на Поттера, который закрыл отель, и на отца, который снова не дал ему выбора. Тело будто сдавливали тиски. Ливень, стучавший по железной крыше и отливам окон, казался барабанной дробью, сводившей с ума. Но хуже всего было от ощущения безысходности, где каждое потенциальное действие Драко казалось ему затягиванием петли на шее. Он знал это чувство: так было, когда дементоры носились вокруг Хогвартса, пожирая энергию студентов, а в Мэноре всё было пропитано липким страхом из-за присутствия Волдеморта и его жуткой змеи. Но тогда он был подростком, а теперь… Драко резко выдохнул и сделал очередной глоток. Комната начала плыть, а вместо неё калейдоскопом закружились образы. Люциус, смотревший на него надменно и с разочарованием, Поттер, прожигающий взглядом в аврорате, Джинни с вопросом: «А ты бы сдал отца, если бы узнал, что он причастен ко всему этому?». И снова Люциус с его: «Ты думаешь, что твоя Уизли останется с тобой, когда узнает правду?». Воображение тут же нарисовало страшную картинку, как Нотт пристаёт к Джинни. Что она имела в виду, когда писала про ядовитого паука?! Он встал, захватил бутылку и, пошатываясь вышел на балкон, прямо под проливной дождь. Драко прислонился к стене и, переставая сдерживаться, зарыдал. Раскаты грома заглушили плач. Всё, что он так долго строил, пытаясь быть независимым от отца, вмиг разрушилось. Отношения с женщиной, в которую он долгое время влюблён, под угрозой. Прямо под боком Нотт плетёт свои сети, и водит всех за нос! А самое мерзкое, что Драко предпочёл закрыть глаза на дела отца, хотя прекрасно понимал, что этого не стоило делать. Трусом был, трусом и остался! Драко отхлебнул ещё и, сделав шаг, упёрся предплечьями в балюстраду. Гул в голове усиливался. Малфой совсем промок, пока стоял под ледяным проливным осенним дождем и не двигался с места. Одни и те же мысли ходили кругами, но каждый новый виток обрастал ещё более ужасающими фантазиями. Когда Драко представил Джинни в объятиях Нотта, это разозлило и вывело его из транса. Недопитая бутылка полетела на пол и разбилась вдребезги. Каким-то чудом осколки не попали в него, и Драко тут же развернулся и направился в санузел, шлёпая мокрыми ботинками по ковру. В ванной были спрятаны зелья мгновенной трезвости, которыми Драко раньше не пользовался, упиваясь своими пьяными страданиями. Он злобно посмотрел на отражение в зеркале и погрозил сам себе пальцем. — Хватит, Драко, хватит. Отец прав: ведёшь себя, как слабак! А ведь когда-то был лучшим студентом своего факультета. Он достал флакончик и залпом выпил. Умываясь, Малфой почувствовал, как приходит в себя. Больше нельзя заглушать боль выпивкой, никогда. — Я выбрал отец, выбрал. Себя.

***

Малфоевское убежище идеально подходило, чтобы скрыться ото всех: Поттера, Нотта и Мерлин знает кого ещё. Джинни облегчённо вздохнула, шагнув из камина в просторную гостиную — невероятно трудный день закончился. Первым делом она пошла принимать душ, чтобы смыть с себя остатки дурных мыслей после ссоры с Гарри. Но после всего, что они наговорили друг другу, сложно было оставаться спокойной, ведь каждая шпилька Поттера била точно в цель. Да и сама Джинни не стеснялась в выражениях. На душе было мерзко. В спальне её ждал чемодан, который Кричер заботливо собрал и переместил туда. Она нашла в нём зелье для сна без сновидей, выпила залпом и рухнула в постель, надеясь на несколько часов забытья. Утром Джинни четыре раза аппарировала в разные места, прежде чем добраться до редакции «Ежедневного Пророка». Возможно, Нотт был прав насчёт слежки по приказу Поттера, а может и нет, однако, проявлять осторожность точно не мешало. Коллеги приняли Джинни довольно тепло, с расспросами о командировке и её внезапном окончании. Никто из спортивного отдела (кроме её непосредственного начальника), не знал про задержание Уизли аврорами, и ей пришлось витиевато врать, что в Эдинбурге она «ничего существенного не нашла». Через пару часов после начала работы посыльный внёс в кабинет внушительного размера букет из вереска и крошечных ярко-розовых роз и поставил его на стол Джинни. Кто-то из коллег присвистнул, а она напряглась: о том, что Джинни любила вереск знал лишь Гарри, но никогда прежде он не дарил их вместе с другими цветами. Ядовитые розы источали удушливый запах и совершенно не сочетались с нежными фиолетовыми цветками. Она потянулась за запиской. «Птичка, приглашаю тебя на обед в 12:00 в маггловское кафе возле собора Святого Павла. Есть важные новости. Т.Н.» — У тебя появился тайный поклонник, Уизли? — заулыбался Диггл. — Что-то вроде того, — мрачно буркнула Джинни. — Обедайте сегодня без меня. — Я так и подумал, — подмигнул фотограф. Через час Джинни вошла в крошечное неприметное кафе с тремя столиками. Нотт уже ждал её, попивая чай. При её появлении он встал и, не спрашивая разрешения, чмокнул в щёку. Джинни передёрнуло. — Что это за выходка с букетом? — процедила она, садясь. — И я же просила не называть меня «птичкой». — А как, скажи на милость, я мог бы иначе вытащить тебя с работы? — Тео улыбнулся. — Снова ждать у дверей редакции? Но ведь ты наверняка использовала каминную сеть. Честно говоря, я думал, что тебе будет приятно. Джинни лишь покачала головой. Они сделали заказ. Когда официант отошёл, Тео наклонился чуть ближе. — Джинни, я чувствую, что ты мне до сих пор не доверяешь. И я тебя понимаю. Слишком много мужчин борется за твоё внимание, слишком много кругом лжи. И я — не тот человек, которому так просто открыться: появился из ниоткуда, прошу о помощи, невпопад говорю о своей симпатии. Мне постоянно приходится притворяться, и это разъедает душу. По мере того, как он говорил, Джинни ощущала, будто на шее затягивается удавка. Нотт обладал удивительной способностью выводить других из себя одним лишь своим существованием. Его тёмные глаза не выражали ничего и никак не вязались со скорбью на лице. — И мне кажется, что ты чувствуешь то же самое, когда неискренне флиртуешь с Малфоем или когда тебе приходится отвечать на вопросы аврора Поттера. Ты обняла меня вчера не потому, была рада видеть, я это понимаю. На самом деле ты не такая сильная, какой хочешь выглядеть в глазах окружающих. Но всякому нужна опора и поддержка. Пока официант ставил перед ними тарелки, Джинни буравила взглядом Тео, силясь понять, какую карту он будет разыгрывать сегодня. — Не надо делать из меня жертву, Нотт. Я благодарна за помощь, однако этот жест не позволяет тебе становиться моим покровителем или защитником. Я не просила вытаскивать меня. — Твои слова лишь доказывают, что я прав, — торжествующее отозвался Теодор и ткнул вилкой в воздух, будто ставя точку. —Ты бежишь от тех, кто желает тебе добра. Джинни нахмурилась. — Тео, другие не вправе решать, как мне поступать со своей жизнью. Вот от чего я действительно устала. Почему-то все вдруг решили, что им гораздо виднее. — Я просто называю вещи своими именами. Ты используешь Малфоя. А Малфой использует тебя. Не знаю, что у вас было с Поттером, но он тебя точно не отпустил и не сделает этого еще долго. Я хотя бы честен. Ты сложная, злая и чертовски упрямая. Можешь отшивать меня раз за разом, но в конечном счёте ты увидишь, что ошибалась. Некоторое время они ели молча. — И чего же ты хочешь? Пока я вижу человека, который следит за мной, присылает букеты с дурацкими записками и лезет в душу. Ты опаснее, чем хочешь казаться, Тедди. И все твои красивые слова — лишь ширма. — Тогда не верь словам. Проверь меня делом. Сегодня ночью «Спираль» будет работать на складе «Блэкторн и сыновья» с часу ночи. Передай информацию, кому считаешь нужным. Но если они узнают, откуда утечка… — он опустил глаза, — Люциус Малфой лично убьёт меня. Джинни взялась за чай и сделала глоток. — Почему ты считаешь, что Драко использует меня? Зачем ему это? — Думаю, что таким образом он унижает отца. Без обид, Джинни, но фамилия Уизли всегда была для Люциуса как красная тряпка. Конечно, в его случае было бы эффективнее закрутить роман с магглорожденной, но наш прекрасный принц сам до такого не… — он хотел сказать «опустится», но вместо этого произнес, — снизойдёт. — Значит, тебе моя фамилия не мешает? — с вызовом спросила Джинни. — Я не такой, как Малфои. — Как интересно. Но, Тедди, твой отец — Пожиратель Смерти, и он отбывает срок в Азкабане не за финансовые махинации. Держу пари, и о моих любимых цветах ты узнал, когда наблюдал за нами с Гарри на вокзале. И после всей этой лжи ты хочешь моего доверия? А вдруг я подставлю авроров, отправляя их на верную смерть? Тео разочарованно развёл руками. — Тогда зачем ты прибежала ко мне по первому же зову? Может, тайно работаешь на Поттера, а задержание в отеле — это спектакль? Или Джинни Уизли теперь пешка Малфоя-младшего? — он наклонился так близко, что едва не коснулся её носом, — Ты бы не пришла, если бы это касалось только тебя. Джинни откинулась на спинку стула, чтобы отстраниться от Нотта, и скрестила руки. — Это касается моего расследования, и если ты забыл, сам первый и начал играть в праведного информатора. Я думала, что нужна тебе в качестве связной между тобой и авроратом. Уж не знаю, зачем такие сложности, ведь если бы ты захотел стать двойным агентом, то отправился бы к ним. Всё же просто: ты им доказательства, а они судят и убирают главного злодея. — Хорошо, я расскажу. Да, ты права, я следил за тобой, потому что твоё появление в «Северных скалах» могло быть опасным. Откуда мы знали, не подослал ли тебя Поттер? Люциус поручил наблюдать. Но ты оказалась непредсказуемой, в отличие от министерства и Малфоев. Ты сама по себе, вот почему я уверен, что «Алая Сова» сидит сейчас передо мной. Ты интригуешь и волнуешь, Джинни. Если «Блэкторн и сыновья» окажется засадой, то сдай меня и Поттеру, и Люциусу. Кто первым найдёт, тот и снесёт голову. Но если нет, пообещай что мы продолжим сотрудничать. Джинни спрятала лицо в ладонях, выдыхая. — Я подумаю, — наконец сухо ответила она и встала. — Больше не присылай мне цветов, Тео. Совы вполне достаточно. — Как скажешь, прекрасная. Добравшись до редакции, Джинни отослала записку Рону с просьбой встретиться как можно скорее. Через полчаса они уже шептались в узком переулке за углом «Пророка». Брат выглядел уставшим и напряжённым. — Джин, что случилось? После всего, что устроил Гарри, я думал ты хотя бы день пересидишь тихо… — Ронни, я в порядке. Объявился тайный информатор, вот, — она протянула клочок бумаги с указанием места и времени, — есть шанс поймать «Спиралей». Источник не самый надежный, поэтому будьте предельно осторожны. Он пробежал глазами по адресу. — Ты уверена? — Нет, но я не могу игнорировать зацепку. Он тоже сильно рискует. — Джин, во что ты ввязалась? Не надо туда лезть, прошу тебя. — Они стирают и переписывают историю! Ты в курсе, что это уже коснулось даже учебников по истории магии?! — Гоблины проклятые, а ты откуда знаешь? — Рон, — Джинни склонила голову набок, намекая, чтобы он не задавал лишних вопросов. — Сообщи, как всё пройдет, ладно? Он покачал головой. — Это плохо, очень плохо. — Я не прошу тебя делиться деталями расследования, знаю, что нельзя. Но нам надо проверить информатора, а вдруг он прав? — А если нет? — Тогда я назову его имя.

***

Утром Драко поднялся ни свет ни заря, несмотря на то, что почти не спал. Под глазами залегли тёмные круги и целом он выглядел довольно помятым. Пришлось прибегать к чарам, чтобы скрыть последствия бессонной ночи и не выглядеть проигравшим. Первом делом он твёрдым шагом направился к Люциусу. Тот, по обыкновению, уже был бодр и даже улыбнулся появлению сына. — Я согласен, отец. Мы будем бороться за наш род, отель, бизнес и имя. Я не собираюсь сдаваться ни Поттеру, ни министерству. — Наконец-то слышу достойного наследника своей фамилии. Малфои должны защищать друг друга. — Давай бумаги, я всё подпишу. Как только нас выпустят, подключай все свои связи, юристов. Мы должны засудить этого недоумка. И уничтожить. Люциус улыбался с гордостью и каким-то странным торжеством. — А знаешь, что ударит по Гарри сильнее любого судебного решения? — он помедлил с ответом, а его взгляд стал еще хитрее. — Если ты женишься на Уизли и как можно скорее. Драко поднял брови. Отец передумал, потому что Джинни для него всего лишь инструмент, с помощью которого можно раздавить врага. И счастье сына тут совершенно не причём. Впрочем, разве когда-то было по-другому? — Да, — лениво отозвался он, будто эта идея пришла и ему в голову тоже. — Я думал об этом. — Рад, что ты понял, как можно поступать со своими слабостями. — Если Джинни каким-то чудом выйдет из-под стражи, — осторожно заметил Драко. — А я думаю, что выйдет, ведь Поттер точно сделал это, чтобы нас с ней разлучить, а потом закрыть отель. — Вот видишь, как его взбесило её пребывание здесь. И что вы все в ней нашли? — усмехнулся Люциус. — Думаю, ты прав, аврорат не станет держать её долго. И посмотри, какая удача, сын! После такого Джиневра и близко к Поттеру не подойдёт. Драко промолчал. Значит, отец не знает, что Джинни уже на свободе. — Кстати, что ты собираешься делать с привычкой твоей красотки совать нос в чужие дела? В роли спортивной журналистки она была гораздо приятнее. — Джиневра упрямая, но не глупая. Если она поймёт, что её расследование ударит по тем, кто ей дорог, остановится. — Какая трогательная вера в женское благоразумие. Ты правда думаешь, что сможешь убедить её словами? — Я дам ей достаточно правды, чтобы она решила, будто всё поняла. Если Джинни почувствует запрет, поступит ровно наоборот. Люциус поднял уголки губ. — А теперь посвяти меня в свои дела. — Ты уверен, что хочешь знать? Назад дороги не будет. — Я же сказал, что готов, — с нажимом повторил Драко. Люциус всё ещё испытывал его. — Хорошо. Скажу ключевое: мы сильно продвинулись в исправлении исторических фактов, которые мешают выстроить нормальную жизнь. Это не быстро, требует осторожности и точности. Но когда мы закончим, нам останется лишь поправить память большинству. Мы сотрём воспоминания о Поттере и Тёмном Лорде, словно их никогда не существовало. Драко вопросительно посмотрел на отца. — Всё просто, Драко. Не было ни героев, ни злодеев, ни приспешников. Никто больше не станет тыкать нас носом в наши ошибки. Репутация и уважение восстановятся сами собой, когда люди перестанут помнить, за что нас презирали.

***

Закончился рабочий день, и Джинни окольными путями добралась до квартиры Драко. Пока она была погружена в турнирные таблицы и прочие сводки по квиддичу, вникая, что происходило за время её отсутствия, это отвлекало и успокаивало. Но теперь Джинни стали одолевать сомнения насчёт Тео. А если это всё же засада, и Рон или другие пострадают? Или Нотт таким образом проверяет, насколько она готова рисковать близкими? Но ведь Тео ясно дал понять, что хочет её доверия. Потому что ему нужно что-то взамен. Следовательно, он не станет подвергать авроров опасности. Но она-то уже сталкивалась с фигурами в плащах, и те в любом случае будут нападать на непрошеных гостей… И ведь Нотт рискует, давая разрешение назвать его имя. — Думаешь, что можешь контролировать паука, Любовь моя? Джинни вздрогнула от неожиданности. От Тома невозможно было скрыться нигде, и в то же время она с неудовольствием отметила, что рада ему. Пусть он говорит ей гадости, но Риддл был ей нужен. Она обернулась на голос. — Поздравляю, глупышка, — продолжил Том, — он поманил тебя, и ты тут же, как собачонка, прибежала за «правдой». Как легко тобой управлять. — Почему ты не пришёл, когда я звала тебя? — перебила она его. — Зачем было портить себе настроение? И кроме того, ты отказалась платить за моё внимание. Джинни покраснела и кинула в Тома взгляд полный отвращения. — Ты и сейчас этого не получишь, Риддл. Том медленно подходил к Джинни всё ближе, как снежный барс перед прыжком. — Это пройденный этап, Джиневра. Ты доказала, что за годы не забыла меня, и уже отдала своё тело. — Тогда зачем ты здесь? Говоришь так, будто пришёл забрать мою душу, — усмехнулась Джинни. — Предлагаю сделку. Ты боишься сына Нотта, но еще больше ты боишься того, что он может с тобой сотворить, — Том невесомо коснулся пальцев Джинни. — В отличие от меня, он тебя не понимает. Ты его интересуешь временно, для достижения его целей. Но с тобой так нельзя. Ты — особенная, Джиневра. Джинни некрасиво скривила рот и хмыкнула. — Том, перестань. Ты мог бы заморочить этой ерундой мне голову в детстве, но не теперь. Седьмая дочь, бла-бла-бла. Тисовая палочка. Мы это проходили. Моя магия лишь чуть-чуть сильнее магии других женщин. И да, Том, я боюсь этого психа! Но твоя брошь сжигает чудовищ заживо. Может, ты мне расскажешь, как она действует на волшебников? — Пусти меня в воспоминание о юном Малфое. — Что? — Мне нужно войти туда, куда ты меня не пускаешь, — глаза Тома горели чертовщиной и сумасшествием. — В твою любовь к нему. Джинни непонимающе смотрела на Тома, не зная, что ответить. — Поттер был твоим камнем на шее, но не Малфой, — он поднял брови. — Ты выбрала его. И мне интересно, почему. По телу побежали мурашки. Том требовал чего-то личного. Чего не был способен понять. И если он пробирался к ней в разум через страхи, то теперь он словно наконец-то понял, что Драко стал для неё кем-то важным. И если пустить его, то он растопчет там всё. — Нет, — выплюнула Джинни. — Ты всегда так говоришь, — криво улыбнулся Риддл. — Я подожду. — Ты будешь помогать мне, но по другой причине, Томми. — Какая фамильярность. — Именно так, потому что ты не хочешь, чтобы твоё имя стёрли из истории. Так и останешься безродным полукровкой! Риддл помрачнел. Его лицо, красивое и мёртвое, застыло, как мраморная маска. — Повтори, — он больше не играл. — Не нравится? — она вскинула подбородок. Том угрожающее навис нам ней. — Думаешь, нашла больное место? Маленькая Джинни Уизли решила шантажировать меня забвением? — Я не шантажирую, а напоминаю тебе, что у нас общий враг. — Нет, Любовь моя. У нас нет общего врага. Есть люди, которые хотят уничтожить память обо мне. И есть ты, которая всё ещё не понимает, что если им это удастся, они сотрут не только моё имя. — Что ты имеешь в виду? Том мерзко улыбнулся. — Они вырежут из мира следы Тёмного Лорда. Войну. Страх. Преклонение. Ненависть. Моих сторонников. Моих врагов. Моё поражение. Твою Тайную комнату, возможно, тоже. Твоего Поттера-спасителя. Твою боль. Твой позор. Твои причины стать такой, какая ты есть — он наклонился к лицу Джинни ещё ближе. — А потом ты останешься с пустым местом внутри и будешь называть это исцелением. Джинни сжала пальцы в кулаки. — Поэтому, когда придёт время, не останавливай себя, Джиневра. — Что это значит? — Ты поймёшь. — Нет. Скажи прямо. — Прямо? — Том склонил голову. — Паук не остановится, потому что ты попросишь. Малфой-старший не отступит. Поттер не очнётся. В какой-то момент тебе придётся ударить первой. Джинни побледнела. В глазах Тома мелькнуло удовольствие. — Этого ты и боишься. Не Нотта. Не Люциуса. Не меня. Ты боишься, что тебе понравится собственная сила. — Убирайся. — Как скажешь. Но скорое тебе придётся перестать притворяться, что твои руки чисты. Джинни осталась стоять посреди комнаты. Том запутывал, одурманивал и истязал её. И всё, что она могла делать — это снова принять зелье для сна без сновидений и отдыхать, пока Рон не пришлёт Патронус.