25. Выбирай

Джинни зашла в дом на Гриммо. Привычный запах старого дерева ударил в нос. Было темно и тихо, но вскоре тишину нарушил скрип лестницы — с верхней ступеньки навстречу Джинни кинулся эльф. — Госпожа вернулась! Вернулась! — он пытался спуститься быстрее, но прихрамывал на одну ногу, и ему не очень-то это удавалось. — Я тоже рада тебе, Кричер. Почему ты хромаешь? — Старость, миссис Блэк. Кричер устает. — Да уж, — Джинни вздохнула. — Как… — она на миг замолчала, подбирая слова, — хозяин? — Ой, что было, что было! Гарри Поттер злился, очень злился. Приходил, кричал, пинал и ломал мебель. Бедный Кричер только и делал, что наводил порядок. — Больше не злится? — Нет, госпожа. Приходит поздно, ложится спать и уходит рано утром. Не говорит с Кричером. — Понятно, — мрачно усмехнулась Джинни, — он снова работает. Она прошла в гостиную, бросила заклинание в сторону камина, и дрова быстро разгорелись. Джинни села на диван, и её взгляд упал на журнальный столик, где лежало две газеты. То были скомканные «Искры Феникса» и выпуск «Вечернего Пророка», который, по всей видимости, поступил только что. На первой полосе красовался отель Драко, а заголовок гласил: «Скандал с семейством Малфоев. «Северные Скалы» закрыты Министерством Магии на проверку». Поттер, верно, совсем рехнулся от ревности, раз решил отомстить Драко таким способом. Джинни со злобой вообразила, как они с Драко занимаются любовью в их с Гарри бывшей спальне. Нет, разумеется, она никогда так не поступит с Поттером. Но кровь закипела от негодования, и Джинни вскочила, не в силах сидеть спокойно. Она начала расхаживать по комнате взад-вперёд, чтобы выплеснуть ярость. Потом взяла «Искры Феникса», развернула и принялась читать свою статью. Газета вышла накануне, когда её уже заключили под стражу, и редактор не преминул добавить от себя шпильку в адрес аврората. Статья, призывавшая любыми доступными способами сохранять воспоминания и проверять факты, заканчивалась фразой: «Министерство полагает, что Алая Сова у них в руках. Но я на свободе, господин Главный Аврор. Займитесь своими прямыми обязанностями и защищайте волшебный мир вместо игр в политику». На душе стало легче, и Джинни улыбнулась. У неё действительно много друзей и союзников. Немного успокоившись, Джинни решила, что раз до прихода Гарри остается ещё часов пять, что она успеет наведаться в редакцию «Пророка». А Кричер пусть пока собирает для неё новый чемодан (все вещи остались в «Северных скалах»). Сделав поручения эльфу под его причитания, она кинула летучий порох в камин, и исчезла в зелёных всполохах.

***

Кабинет Амелии Трелфорд был образцом идеала: порядок, ничего лишнего, всё документы разложены по папкам алфавитном порядке, где каждой букве соответствовал свой цвет. Даже письменные принадлежности лежали параллельно и перпендикулярно. Гайвен Робардс вошёл без стука, зато хлопнул дверью так громко, что мебель сотряслась от вибрации. — Объяснитесь, — процедил он вместо приветствия. — Вы лично подписали освобождение Алой Совы. После всего, что я сделал, чтобы её прижать. Амелия откинулась в кресле, сложив пальцы домиком. Её серое морщинистое бесстрастное лицо соответствовало обстановке. Она заговорила своим обыденным чуть назидательным тоном: — Гайвен, вы ведёте себя так, будто хотите скомпрометировать вашего самого талантливого аврора. Боитесь, что он займёт ваше место? Робардс скрипнул зубами. — Поттер сам так решил. Он подозревает свою девушку, теперь уже бывшую, но несмотря на связь с ней, Гарри служит во имя высшей цели! Амелия улыбнулась одним уголком губ. — А выглядит так, будто вы хотите отвлечь его от основного расследования. Алая Сова вносит смуту, да. Но ваш лучший аврор вместо того, чтобы копать под Спираль, занят тем, что может скомпрометировать всех нас. — Раньше вы меня поддерживали в том, что нужно закрыть подпольщиков. Она опустила голову и взглянула исподлобья. — И вы действуете настолько топорно? Вы, у кого столько лет практики? Закрыть подпольщиков — это найти типографию и всю их шайку. А у вас даже нет доказательств, что Джинни Уизли — это она. Будет скандал, Гайвен. Так и вижу это в газете: «Дочь членов Ордена Феникса идёт против Министерства». Уизли до сих пор большие друзья министра Кингсли. Хотите, чтобы нас всех обвинили в травле героев войны? Робардс подошёл ближе и опёрся руками о стол. — Поттер — молодец. Он не только прижал, ту, от кого исходит угроза расследованию, он ещё и отель Малфоя закрыл на проверку. Давно пора было это сделать, слишком мягко мы обходились с этими Пожирателями. — Да? Закрытый отель — это весьма красивый заголовок, — она схватила со стола «Вечерний Пророкок» и потрясла им. А настоящая секта тем временем продолжает методично переписывать документы у нас под носом. Но, знаете, что ещё интересно? Я в курсе, что Джинни Уизли забрали из того самого отеля! И если сложить два плюс два, то только тупой не догадается, что Поттером движет ревность. Так чем же на самом деле занята звезда вашего отдела? Робардс выпрямился. В его голосе сквозило раздражение и лёгкая паника. — Я делаю свою работу, и не вам меня учить. А вот вы… с чего вдруг вы стали такой принципиальной? Амелия поднялась, давая понять, что разговор окончен. Она подошла к ненастоящему окну, глядя на имитацию вечернего Лондона. — Я делаю то, что нужно для Министерства. А вам советую перестать играть в свои маленькие игры и вернуться к настоящей работе. Иначе следующий раз эти вопросы уже будет задавать министр. Идите, Гайвен. Робардс постоял секунду, сжал челюсти и молча вышел, опять хлопнув дверью. Амелия осталась одна. Она медленно выдохнула и едва слышно прошептала в пустоту: — Глупец…

***

Джинни поднялась на четвёртый этаж «Ежедневного Пророка». Большинство сотрудников уже разошлись, но дверь в кабинет главного редактора была приоткрыта. Миссис Боуэн сидела за массивным столом, заваленным свитками и свежими оттисками. Жабьи глаза — большие, выпуклые, с тяжёлыми веками — медленно перекатывались с одного документа на другой. Когда Джинни вошла, они остановились на ней. — Уизли, — произнесла Боуэн скрипучим голосом. — Я думала, вы сегодня предпочтёте отлежаться дома после гостеприимства Министерства. Джинни закрыла за собой дверь и осталась стоять. — Я пришла работать. Если вы не против. Боуэн откинулась в кресле. Жабьи глаза сузились. — Если я не против… — повторила она, и это прозвучало неприятно. — Знаете, Уизли, когда мне вчера сообщили, что одну из моих журналисток забрали по подозрению в том, что она и есть пресловутая «Алая Сова», я подумала: «Вот и всё. Нас закроют». А потом вас так же быстро выпустили. И вот вы здесь, как ни в чём не бывало. Она помолчала, постукивая пальцем по столу. — Я не буду спрашивать, правда ли это. Я не дура. Но я не могу позволить, чтобы моя газета оказалась в центре скандала. Особенно сейчас, когда все только и говорят о «переписанной истории» и Спирали. Один неверный шаг — и нас обвинят либо в укрывательстве предателя, либо в травле. Ни то, ни другое мне не нужно. Джинни сглотнула. — Меня не уволят? Боуэн издала звук, который Джинни расценила как смешок. — Увольнять вас сейчас было бы политическим самоубийством. Вы — Уизли. Дочь членов Ордена. Сестра лучшего друга Гарри Поттера. Читатели это помнят. А Министерство… Министерство тоже не хочет лишнего шума. Пока, — она наклонилась вперёд. Глаза навыкате смотрели пристально и неприятно. — Поэтому вот мои условия, и они не обсуждаются. Вы остаётесь в спортивном отделе. Никаких больше расследований. Никаких анонимных колонок. Никаких «случайных» встреч с подозрительными источниками. Только матчи, интервью, репортажи с трибун. Если я увижу хотя бы намёк на то, что вы снова полезли в подполье, подпишу приказ об увольнении в тот же день. И сделаю это публично, чтобы все поняли: газета не покрывает нарушителей. Боуэн сделала паузу и добавила чуть тише, почти по-человечески: — Вы хорошая журналистка, Уизли. У вас острое перо и смелость, которой многим не хватает. Не заставляйте меня жалеть, что я вас прикрыла. И держитесь подальше от Малфоев и всего, что с ними связано. История с их отелем теперь компрометирующая тема. Джинни кивнула и улыбнулась, хотя сердце было готово выпрыгнуть из груди. Наверное, это лучшее, на что она могла рассчитывать сейчас. — Спасибо, что не выгнали сразу. Боуэн уже опустила взгляд обратно в бумаги. — Не благодарите. Просто делайте свою работу. И постарайтесь, чтобы в следующий раз, когда вас потащат в камеру, у меня было хоть какое-то правдоподобное объяснение для совета директоров. Джинни вышла и направилась в сторону каминов, чтобы снова оказаться на Гриммо. Слова Боуэн прокручивались в голове снова и снова. Горечь обиды и чувство несправедливости разрывали. На фоне происходящего, спортивные мероприятия теперь интересовали её меньше всего и казались бессмысленными. Гарри все ещё и не появился, и Джинни поднялась в свою комнату, чтобы наконец написать Драко. «Похоже, у нас начались сложные времена. Стараниями паука я уже не там, откуда нельзя написать. Но он ядовит. Проведаю твои лилии и розы. Возможно, придётся за ними поухаживать». Без обращения, без подписи, чтобы в случае перехвата послания авроры ничего не поняли. Главное, чтобы понял Драко. Но в нём Джинни не сомневалась. — Кричер, ты сможешь передать записку для мистера Малфоя через Флитти? — Да, госпожа. — Постарайся, чтобы тебя не заметили. Отель охраняют люди хозяина, возможно, стоят антиаппарционные чары. И ещё, Кричер, — она на секунду задумалась, — моя брошь. Она осталась там, приколотая к платью. Скажи Флитти, чтобы передал её мне. Я побуду в квартире мистера Малфоя тут, в Лондоне. Кричер покачал головой. — Я знаю, что ты не одобряешь, прости меня. Но что-то грядет. Теодор Нотт — опасный волшебник, и я боюсь, что не справлюсь… без Тома, — закончила она сдавленно. — Как пожелаете, госпожа, как пожелаете. Старый Кричер не будет перечить. Он сделает. Джинни была благодарна домовику, и чувство признательности растеклось приятным теплом по телу. Но расслабляться не стоило, потому что ей предстояло самое неприятное — разговор с Гарри.

***

Драко весь день разбирался с бардаком, который устроили люди Поттера — успокаивал гостей, обещал им компенсацию, поил и кормил в ресторане за свой счёт, следил за тем, как происходили обыски. Авроры выгоняли гостей из номеров, шаря по комнатам, и это было унизительно. Кто-то с пониманием и сочувствием относился к происходящему. Но некоторые постояльцы ругались, грозились обратиться в прессу и суд и никогда больше не посещать «Северные скалы». В конце концов Малфою удавалось договориться, но это стоило ему больших усилий. Авроры тем временем переворачивали всё вверх дном и допрашивали напуганный персонал до поздней ночи. Когда Люциус вошел в кабинет к сыну, Драко сидел на полу, прислонившись к дивану и спрятав лицо в ладонях. Он был измотан и раздавлен. — Сын? — Они варвары, отец. Всё, что я строил — растоптано. Когда это закончится? Люциус сел на диван и похлопал сына по плечу. — Это война, Драко. Я предупреждал. — Предупреждал? Нет, это всё ты! Твои старые игры, тайны, твои «нужные» связи, мания величия. Они не оставят меня в покое из-за твоего прошлого! — Драко, не драматизируй. Мы подадим в суд. На Министерство, на Поттера лично. Они ещё пожалеют, что связались с Малфоями. — В конце концов мы выиграем, — Драко оторвался от ладоней и повернулся к отцу, — но как мне восстанавливать репутацию? Ты слышал, что говорили мои гости сегодня? Люциус помедлил, взвешивая каждое слово, которое собирался произнести. — Если ты доверишься мне, то мы сможем исправить ситуацию. Но мне важно знать, на чьей ты стороне. — Что это значит? — Мои «игры» тебе не нравятся, но нравится сидеть и плакать на полу, словно маленькому ребёнку. И я хочу понять, что же ты выберешь — до конца жизни играть по их правилам, или создать свои? Драко пересел на диван, чтобы смотреть в глаза отцу. — Так расскажи мне, наконец, что именно ты предлагаешь? Что на самом деле скрывается за загадочным Фондом? И почему ты предпочитаешь лгать мне, вместо того, чтобы посвятить в свои дела? — Вот это уже другой разговор, — улыбнулся Люциус. — Фонд нам нужен для обеления имени, тут ничего такого нет, Драко. Мы завтра же сунем в лицо бумаги, и они ими подавятся. А вот что насчет первой части вопроса, — он манерно прищурился, — я не уверен в твоей готовности. Надо быть твёрже, сын. Чтобы принимать жесткие решения, надо верить в себя, понимать, что ты хочешь, кто ты есть, кто твои враги. — То есть быть таким, как твой любимчик, Теодор Нотт? Кстати, где же наш потрясающий мальчик, помощник управляющего, когда он так нужен? — рявкнул Драко. — Теодор уже столько полезного сделал для нашей семьи, что ты даже себе представить не можешь. И да, Драко, Нотт — отличный пример целеустремленного молодого человека. Зря Нарцисса жалела тебя и делала неженкой. Драко вскочил. — Ты пришёл сюда оскорблять меня? И хочешь добиться моего доверия и расположения? — Нет, сын, я пришел, чтобы показать тебе: так дальше продолжаться не может, — он тоже встал, и начал ходить вокруг Драко. — Тебе пора менять тактику и стратегию. Раз уж ты не понимаешь, я объясню. Ты хочешь, чтобы всё было как раньше. Положения в обществе, золота и девушку, которую Поттер никогда тебе не отдаст просто так. — Ты всё равно настроен против Джиневры, — мрачно буркнул Драко. — Я подумал над твоими словами, сын. Она чистокровна, внезапно оказалась богата. Да и женитьба на ней может оказаться нашим мостиком между теми, кто сомневается в нас, и нами. Так что я передумал. Драко не верил своим ушам. — Тогда я слушаю тебя. — Нам. Мешает. Поттер, — дробя ответ, отчеканил Люциус. — Всего лишь один человек. — Ты предлагаешь… — прошептал Драко с ужасом. — О, нет, Драко, ты мыслишь слишком узко, — он наконец остановился и наклонился к самому уху сына. — Память. Мы можем немного подправить её. И все забудут. Ничего такого, сын. — Это всё-таки был ты?.. — глаза Драко широко распахнулись от удивления. — Пока ты считал, что я торгую запрещенным зельями, мои лаборатории занимались немного другими вещами. — А ты не думал, что я могу сдать тебя тем, кто стоит за дверью прямо сейчас? Люциус посмотрел на сына с отеческим сожалением, которое всегда выводило Драко из себя. — Можешь, — негромко ответил он. — Конечно, можешь. Прямо сейчас выйди в холл и закричи: «Мой отец стоит во главе Спирали. Он переписывает историю с помощью особых чернил». Они тебя выслушают. Возможно, даже похлопают по плечу и назовут хорошим мальчиком. Люциус сделал шаг ближе. Голос остался тихим, но в нём появилась сталь. — А потом что, Драко? Ведь твои подписи стоят на документах о поставках ингридиентов. Авроры увидят разрешения на «ремонтные работы» в тех самых помещениях, куда ты не заглядывал. Поймут, что Пэнси, которая сейчас так мило им улыбается, выполняла мои поручения по твоему приказу… или, по крайней мере, с твоего молчаливого согласия, — он наклонил голову, изучающе глядя на сына. — Ты думаешь, они станут разбираться, знал ты или нет? Нет, Драко. Они увидят Малфоя. Ещё одного Малфоя, который лжёт. Тебя упекут за решётку быстрее, чем ты успеешь сказать «я не знал». И на этот раз никто не поможет. Потому что ты уже не мальчик, которого можно пожалеть. Ты взрослый мужчина, который управлял этим отелем. И ты — соучастник. Хочешь или нет. Повисла тяжёлая тишина. Драко чувствовал себя обманутым и преданным. А Люциус продолжал: — Да, ты можешь меня сдать. Но тогда ты потеряешь и её тоже. Или ты думаешь, что твоя Уизли останется с тобой, когда узнает правду? А я… я, в конце концов, уже сидел в Азкабане. Я переживу, — он протянул руку и поправил воротник на рубашке сына. — Так что выбирай, Драко. Продолжай сидеть на полу и ждать, пока их мир тебя раздавит… или наконец начни играть по-настоящему. Со мной. Или против меня. Но перестань считать, что можешь остаться в стороне.

***

Гарри вернулся домой заполночь. Он только сделал шаг из камина, как заметил движение и тут же вскинул палочку, готовый обороняться или нападать. — Поздно же ты, Поттер. Впрочем, ничего нового, — с вызовом произнесла Джинни, которая поднялась с дивана, как только услышала характерный треск. Гарри стряхнул пепел с плеча и опустил палочку. — Работы много. — Да уж, всё никак не переловишь преступников, — голос Джинни был полон презрения. — Что тебе нужно? — резко отреагировал Гарри. — Поговорить. Ты взял меня под стражу. — Да. — Без объяснений. — У меня были основания. — Назови. — Вмешательство в расследование. — Я журналистка! У меня есть права на своё расследование, санкционированное «Пророком»! — Нет, ты саботируешь мою работу, — тон Гарри был спокойным и жёстким. — Каким, позволь узнать, образом?! Обстановка накалилась. Предметы в гостиной задрожали, готовые падать со своих мест. — Ты ведёшь себя, как соучастница. — Что?! Из шкафа вырвались книги и упали на пол с глухим стуком. — Успокойся. — Ты не ответил на мой вопрос. — Я делаю свою работу, — отрезал Гарри. — И я хорошо знаю тебя. К сожалению. Джинни открыла рот и выдохнула. — Так, значит? Нет, Поттер, ты делаешь лишь то, что тебе скажут. Ты доверял Дамблдору, ни разу не усомнившись в нём. А теперь то же самое происходит на работе. Тобой манипулируют, но тебе плевать. Главное, чтобы начальник похвалил, да? Он быстро пересёк комнату, оказавшись слишком близко к Джинни. Она отшатнулась. — Правда за правду? Я знаю о тебе всё, Уизли. Знаю, что ты уничтожала тех чудовищ в подворотнях, которых находили мои люди. Ты убегала по ночам. Ты унижала меня, когда спала с молодым Волдемортом. И ты снова предала меня, когда спуталась с Малфоем. Думаешь, я не знаю?! — Спуталась с Малфоем?! Это не твоё дело, Поттер. Напомню, что мы с тобой расстались, — Джинни схватила газету со столика и швырнула ему в грудь. — Но ты из-за этого решил уничтожить его бизнес? Из ревности?! — Прекрати. За спиной у Джинни взорвалась ваза. — Перестань, Джинни, — повторил Гарри. — Теперь я — Джинни, да?! — Я не делаю это из-за ревности! — выкрикнул Гарри. — Они опасны. Малфои всегда были опасны. А ты лезешь туда, где тебя хотят подставить и сломать. — Сломать? — Джинни горько рассмеялась. Стекла в окнах задрожали. — Ты меня уже сломал, Поттер. Когда решил, что я должна сидеть дома и ждать, пока великий аврор спасёт мир. Гарри сжал челюсти. Его палочка всё ещё была в руке, хотя он и не направлял её на Джинни. — Я пытался тебя защитить. Всё, что я делал — ради твоего же блага… — Защитить? — она шагнула ближе. — Ты меня арестовал, Гарри! Просто пришёл и надел на меня магические кандалы. Гарри отвёл взгляд. — У меня был приказ и улика. Помнишь ту записку с твоим почерком. Что я должен был делать? — Спросить меня! Хотя бы раз в жизни спросить, а не бежать выполнять то, что тебе сказали сверху! Но нет. Ты же Гарри Поттер. Ты всегда делаешь то, что правильно. То, что от тебя ждут. Даже если это значит уничтожить человека, который… — она запнулась, но всё же выплюнула: — Который видит во мне личность. Гарри резко повернулся к ней. В его глазах мелькнула настоящая боль, смешанная с гневом. — Малфой? Ты серьёзно? Он использует тебя, Джинни. Как всех. А ты позволяешь. Сначала Том, теперь он. Скажи мне, когда ты наконец перестанешь бегать к тем, кто тебя разрушает? Джинни замерла. На секунду в комнате стало тихо, лишь потрескивал камин и под потолком сверкали разряды неконтролируемой магии. — По какой причине ты решил устроить мою личную жизнь, после того, как у тебя самого не получилось?! — выкрикнула Джинни. Гарри сделал шаг вперёд, и в его голосе наконец прорвалась вся накопившаяся горечь. — Потому что я устал смотреть, как ты себя уничтожаешь! — почти прорычал он. — Ты думаешь, я слепой? Я видел как ты возвращаешься по ночам с чужой кровью на руках. Тебе кажется, будто Малфой может дать тебе то, чего я не мог. А на самом деле ты просто снова лезешь в ту же яму, из которой я тебя когда-то уже вытаскивал! Сначала Том, теперь этот ублюдок. Ты не выбираешь мужчин, Джинни. Ты выбираешь боль. И мне плевать, расстались мы или нет. Джинни стояла, тяжело дыша. Её глаза горели яростью, щёки пылали. — Знаешь, а ты прав. Я выбирала боль. После всего, что было у нас с Томом, мне было больно стать удобной девушкой, которая должна была тихо ждать дома, пока герой спасает мир. Ты никогда не видел во мне человека, Гарри. Только ту, кого нужно спасать. Вот, что ты делаешь! Продолжаешь воспроизводить события «Тайной комнаты» снова и снова! Она резко дёрнула рукой и с каминной полки посыпались фарфоровые фигурки и рамки с фотографиями, с которых махали Гарри, Рон и Гермиона, а также Джинни с Гарри на выпускном. Гарри пытался держать лицо, но эмоции все равно вырывались наружу. — Посмотри на себя. Ты никогда такой не была. Говорила, что любишь меня… Что он с тобой сделал? — Кто?! Почему ты считаешь Малфоя исчадием ада? — Потому что мы всегда были врагами! Он использует тебя, потому что ненавидит меня. Потому что ненавидит своё положение. Потому что ему приходится постоянно являться в Министерство Магии. И он выбросит тебя, как использованную вещь, когда придет время. Джинни всхлипнула. — И ты никогда таким не был, Гарри Поттер. Вместо того, чтобы посмотреть правде в глаза, ты ищешь виновных. Почему ты сегодня отпустил меня? — её тон вмиг стал спокойнее, но злее. Гарри сжал губы до боли. Он и сам не знал, с чего Амелия вдруг вмешалась. — Мне приказали. Из глаз Джинни потекли слёзы. — Знаешь что? Иди и дальше выполняй свои приказы. Но меня оставь в покое! Я не нуждаюсь в твоей защите. — Джинни! — Гарри попытался остановить её, но было поздно. Она развернулась, схватила с каминной полки щепотку летучего пороха и швырнула его в камин так, что пламя взревело зелёным. — «Нора»! — чётко и зло выкрикнула она. Зелёное пламя взметнулось вверх, и Джинни исчезла. Гарри остался один посреди разгромленной гостиной. Он медленно опустился на диван, уронил палочку на пол и закрыл лицо руками. А Джинни, достигнув дома родителей, назвала адрес квартиры Драко.