Глава 20. Абсолютное счастье

      Драко боялся. Страх опутывал внутренности, сжимая их в снежный шар, утрамбовывая всё плотнее и плотнее. Секунды казались часами, а минуты — вечностью. Тревога обволакивала сознание и мешала мыслить рационально. Почему так долго нет никаких известий? Что с ней? Как она?       Драко метался от одной стены больничного коридора к другой, бледный, с тёмными мешками под глазами. Мысли, носившиеся в его истерзанном сознании, обостряли все органы чувств, заставляя прислушиваться к едва уловимым — явно заглушённым заклинаниями — стонам из палаты. Палаты, в которой находилась его жена.       — Я так больше не могу! — воскликнул он, резко бросившись в одно из посетительских кресел, и запустил руки в волосы. — Херня какая-то!       — Всё будет хорошо, сынок! — Нарцисса аккуратно отняла одну его руку от головы и сжала в своей. — Она сильная. Она справится.       — Ты слышишь, мама? Она кричит! Ей больно! — Драко поднял на мать дикий, потерянный взгляд. — Я должен быть рядом! Я должен ей помочь!       — Врачи помогут. Не волнуйся.       Шёл уже пятый час, как Драко сидел в коридоре, не понимая, что ему делать. Гермиону доставили в больницу без промедлений, а его просто выставили из палаты, приказав ждать за дверью и ничего толком не объяснив. Почти пять часов он слышал приглушённые крики жены и сходил с ума от неизвестности за её здоровье и жизнь. Драко был благодарен матери, которая тут же примчалась в больницу, когда ей сообщили, что произошло. И вот они вместе — Драко, совершенно обезумевший от переживаний, и Нарцисса, абсолютно спокойная и уверенная, — сидели в больничном коридоре больницы Святого Мунго перед палатой № 537.       Драко не знал, сколько прошло времени, пока они с матерью гипнотизировали дверь, прежде чем та отворилась, и из неё вышел уставший целитель. Малфой со скоростью снитча преодолел разделявшее их расстояние, оказавшись возле мужчины в халате лимонного цвета. Сердце бешено колотилось в груди, в висках пульсировало, в горле пересохло, лёгкие болезненно сжались, а желудок свело судорогой. Он посмотрел на колдомедика полным отчаяния взглядом и тихо спросил:       — Как она?       Целитель утомлённо вздохнул и улыбнулся.       — С вашей женой всё в порядке, мистер Малфой. И с ребёнком. Поздравляю, у вас — сын!       Драко, одним лишь чудом и, возможно, молитвами матери не лишился рассудка и просто бессмысленно хлопал глазами, пока его затуманенный переживаниями мозг пытался переварить услышанную информацию. Мозг, который пять часов лихорадочно рисовал самые страшные картины, теперь не мог перестроиться. Драко обернулся к матери, ища подтверждения в её глазах, и увидел, как она уверенно кивнула. Словно в бреду, на негнущихся ногах, которые теперь, определённо, действовали отдельно от остального тела, он ворвался в палату и увидел жену, измученную, потную, слегка осунувшуюся, но невероятно счастливую. Она держала в руке свёрток, который слегка шевелился и недовольно покряхтывал.       — Мерлин, родная... — Драко подскочил к Гермионе, припав к её лбу поцелуем, но неотрывно следя за белым одеяльцем, в котором находился…       — Салазар Всемогущий... сын…       Драко даже не пытался сдерживать эмоции. Оставляя мокрые, блестящие под светом ламп ручейки, слёзы крупными каплями скатывались из его глаз. Они размывали зрение и искажали пространство. Но это совсем не беспокоило. Драко хаотично, размашисто покрывал поцелуями все видимые ему участки тела Гермионы, а затем, отлепившись от неё, снова посмотрел на ребёнка, недовольно сопящего и скривившего носик.       — Хочешь подержать? — ласково спросила жена и, когда Драко неуверенно кивнул, протянула ему малыша.       — Сложи руки так, как я, — попросила она, — вот, молодец! Поддерживай головку.       Сквозь застилающую глаза пелену Драко разглядел идеальные, крошечные пальчики, вцепившиеся в край одеяла. Почувствовал исходящее от крохи тепло и невероятную, пугающую хрупкость.       «Господи боже, я — отец!» — пронеслось в голове.       Никогда ещё Драко не переполняли настолько разнообразные чувства одновременно. Они были подобны огню из пасти дракона, который с гигантской скоростью устремился прямо в него, стоящего рядышком, — неконтролируемые и неизбежные. Малфой улыбался во весь рот и ревел, как двенадцатилетняя школьница в туалете из-за вскочившего прыща на носу накануне рождественского бала. Он ощущал одновременно и невероятную нежность, и ужасный страх. Испытывал и облегчение, и начавшую охватывать его панику.       — Всё в порядке? — спросила Гермиона, настороженно глядя на душевные терзания мужа.       Он боялся пошевелиться. Неожиданно малыш сладко зевнул, и этот беззвучный, доверчивый жест разбил его страхи вдребезги.       Драко почувствовал на своём плече прикосновение. Нарцисса тихо подошла сзади и теперь через его плечо смотрела на внука. Она вытирала белоснежным платком глаза и не переставала улыбаться.       — Видишь, сынок, всё хорошо!       — Лучше просто не бывает, — тихо сказал Драко дрогнувшим голосом.       Он посмотрел на Гермиону, на ее уставшее, сияющее лицо, затем обернулся к матери, не отрывающей взгляда от внука и, наконец, взглянул на малыша, который прикрыл глазки и теперь шевелил крошечными губами. Драко прижал к своей щеке тёплый свёрток, закрыл на несколько секунд глаза, вдыхая аромат младенца и счастья, а затем аккуратно, с безграничной нежностью поцеловал в лоб своего сына.       Сына.

***

      Был прекрасный, тёплый летний день. Солнце периодически пробивалось сквозь пушистые, белые облака, кусками заполонившие небо. Лёгкий ветер шевелил кроны старых дубов и молодых сосен, стоящих на страже небольшого дома возле Кельтского моря.       Несмотря на ранний час, никто не спал. Отец с сыном весело бегали по лужайке, а мать сидела на террасе и, улыбаясь, наблюдала за этой забавной картиной, попивая кофе.       — Папа, я тебя догоню, — кричал светловолосый мальчишка и заливисто хохотал, когда отец его догонял, хватал и весело подкидывал вверх, аккуратно ловя после.       — Ты слишком шустрый, Лео, но я шустрее, — веселился отец и вновь пускался в погоню, доставляя неимоверную радость сыну.       Они решили назвать сына Леоном. Компромисс, который, на удивление, предложил Люциус. Драко действительно хотел сохранить древние традиции семьи Блэк, где детей уже много поколений называли в честь какого-нибудь созвездия. Но... Гермиона наотрез отказывалась от вычурных имён вроде Скорпиуса, Ориона или Сагиттариуса. И тогда Люциус предложил лаконичный, но идеальный вариант — Леон. Согласно преданиям, под знаком этого созвездия должны были рождаться великие цари, а маленький Леон ещё и на свет появился 15 августа. Разве Грейнджер, которую Драко так и не переставал называть по фамилии, могла спорить с таким вариантом, учитывая, какой зверь находился на флаге её факультета?       — Ты обещал, что научишь меня летать на метле, когда мне исполнится пять! — вспомнил ребёнок и резко остановился, смотря на отца пронзительными глазами карего цвета, совсем как у матери. — А мне уже почти шесть!       Драко тоже остановился, нахмурился, несколько секунд что-то обдумывая, затем взглянул на жену и, когда она кивнула, подозвал сына поближе.       — Вообще мы с мамой планировали подарить её на твой день рождения, который будет уже на следующей неделе, но, — он подмигнул сыну и, приобняв за плечи, повёл к небольшому аккуратному сараю, в котором хранились различные садовые инструменты, — обещания ведь нужно выполнять?       Драко на минуту скрылся за едва скрипнувшей дверцей, но, когда вернулся обратно, тишину летнего утра пронзил радостный детский визг.       — Папа, это моя метла? — Прыгал Лео, разглядывая небольшую детскую метлу в руках отца. — Это мне, да?       Драко улыбнулся и протянул подарок сыну, звонко чмокнув в макушку.       — Мы с мамой решили, что ты уже достаточно взрослый, чтобы начать покорять воздушную стихию, — серьёзно сказал он.       — Мама, папа, спасибо!       Лео запрыгнул отцу на руки и принялся расцеловывать щёки. Затем выпустил отца и понёсся во всю прыть со своей маленькой детской метлой к матери. Он заскочил на террасу, топая ножками, и с разбегу налетел на Гермиону, отчего она пролила кофе на свою домашнюю футболку.       — Ой, мама, прости, я не хотел, — виновато отпрянул Лео, когда понял свою ошибку.       — Ничего, сынок, не страшно.       Гермиона взмахнула волшебной палочкой, и мокрое коричневое пятно тут же исчезло.       — Мама, папа, спасибо за подарок! Я так о ней мечтал.       Леон любовно оглядел метлу сверху донизу и снова умчался к отцу, который уже ждал его для первой тренировки.       — Будь аккуратен, Лео! — крикнула Гермиона, улыбнулась и ушла в дом, чтобы вновь налить себе кофе.       Драко подхватил подмышки подлетевшего со скоростью бладжера сына и, повертев по кругу, опустил на землю. Вдруг вспомнилось, как Люциус впервые подарил ему метлу. Тот день стал самым счастливым детским воспоминанием. Отец тогда долго играл с ним, позабыв обо всём на свете, наплевав на статус, свои обязанности главы семьи и собственную суровость. Драко и забыл, каким Люциус мог быть хорошим отцом.       — Ну что, мистер Малфой, к полёту готовы? — лукаво улыбнулся Драко, усаживая сына на древко зачарованной метлы.       — Да, сэр! — торжественно объявил Лео и взмыл ввысь. Между прочим, на целых пятьдесят сантиметров!

***

      Было очень весело, но слегка душно. Сегодня они собрались у Поттеров отмечать очередной день рождения их малышки Лили. За многие годы Драко научился искренне уважать этих людей и искренне сроднился с этим всегда шумным семейством.       Вручив гигантского зачарованного единорога, который, как живой, скакал по дому и периодически блевал разноцветными блёстками, Гермиона и Драко прошли в уютную гостиную, уже заполненную многочисленными рыжими родственниками Джинни, а Лео умчался с Поттеровскими детьми в детскую.       Время летело незаметно в уютной компании, рядом с женой и периодически мелькавшими маленькими макушками, которые постоянно тырили еду со взрослого стола.       — Не могу поверить, что Уилкинса до сих пор не уволили! — хохотал Гарри, держась за живот, когда Гермиона рассказала абсолютно нелепый случай про одного коллегу из Министерства.       — А я о чём? — ответила она, вытирая выступившие от смеха слёзы. — Ты бы видел его лицо, когда все поняли, что это он испортил те документы.       Драко смеялся вместе со всеми, ощущая странную привязанность к этим людям. Он больше не мог представить себе жизнь хотя бы без одного из них. Несмотря на давнюю вражду, каждый за этим столом стал для него намного ближе, чем просто товарищ или друг. Они стали его семьёй. Драко смотрел на жену и не мог поверить, что начавшееся с раздражающей настойчивости общение с Грейнджер подарит ему столько счастья.       — Дядя Драко, — позвала его Лили, дёргая за рукав рубашки, — там Копытику стало плохо.       — Что? — не понял он, однако тут же поднялся и вышел вслед за девчушкой.       — Копытик перестал двигаться, — чуть не плача проговорила Лили и указала пальцем на валяющегося на лестничной ступеньке недавно подаренного единорога.       Драко осмотрел потерпевшего, сделал суровое лицо и строго сказал:       — Я знаю, что с ним случилось, но мне нужна твоя помощь, Лили. Ты готова?       — Конечно, — тут же выпалила рыжеволосая девчушка, с нетерпеливым ожиданием сверкая зелёными глазами. Такими же пронзительными, как у отца.       — У него острая нехватка радужного печенья, — абсолютно серьёзно зачитал диагноз Драко. — Ты должна принести с кухни несколько штук, чтобы мы смогли его реанимировать. Справишься?       Вместо ответа Лили тут же умчалась за печенюшками, а Драко тем временем обновил трансфигурационные чары, и единорог вновь весело заскакал, засыпая лестницу и стоявшего рядом Драко блёстками.       — Копытик что, сам поправился? — восторженно ахнула Лили и от радости запихала всё печенье в рот, подбегая к единорогу и по пути добавляя к блёсткам на полу крошки изо рта.       — Магия, не иначе, — хохотнул Драко и потрепал ребёнка по рыжим волосёнкам.       — Ты весь сверкаешь, — улыбнулась Гермиона, смахнув с его плеча переливающуюся пыльцу, когда после триумфального спасения волшебной лошадки, он вернулся в гостиную. — Как будто сам только что скакал по радуге.       — Между прочим, я только что спас Копытику жизнь, — фыркнул Драко, но не смог сдержать улыбку.       Гермиона взяла его руку и крепко сжала в своей.       — Копытику повезло, что у него есть такой чуткий доктор. Но, думаю, нашей малышке повезёт ещё больше.       Секунда тишины.       Потом… сердце ёкнуло и бухнуло в грудине.       — Нашей... — Голос Драко внезапно осип.       — Девочке, — кивнула Гермиона, указывая взглядом на свой живот. — По крайней мере, так говорит целитель. И да, прежде чем сказать тебе, я проверила. Трижды.       Драко от избытка чувств схватил её лицо руками и принялся покрывать поцелуями всё, куда мог дотянуться. Оживлённые разговоры в комнате потихоньку смолкли, и, когда он отлепился от жены, заметил, что все собравшиеся смотрят на них с явным недоумением.       — Ну и чего вы так смотрите? Срочно обнимайте и поздравляйте будущих родителей чудесной малышки! — слегка взволнованно прокричал Драко.       — Серьёзно? — воскликнула Джинни, округляя глаза.       Понадобилось добрых секунд десят, чтобы до собравшихся дошло, и через пару мгновений гостиную наполнили радостные крики, весёлые улюлюканья и тысячи слов поздравлений.       — Никогда не думал, что буду настолько искренне за тебя рад, Малфой! — хохотнул Гарри, дружески хлопнув Драко по плечу. — Но я чертовски за тебя рад, хорёк.       Драко просто улыбался. Самой глупой, но такой настоящей улыбкой.

***

      Драко сидел с Гермионой на песчаном пляже, уютно закутав их обоих в клетчатый плед. Он прижал ладонь к уже заметно округлившемуся животу жены и ждал, когда их малышка толкнёт его пяточкой. Гермиона устроилась впереди него, а он обнимал её сзади, чтобы было теплее.       Это был один из тех моментов, когда хочется, чтобы жизнь ненадолго остановилась, замерла в своей красоте и дала насладиться собой немного дольше положенного.       Лео носился по берегу, гонял чаек и кидал камушки в море. Драко и Гермиона сидели, глядя на мерно покачивающееся море, наблюдая за радостным сыном и взлетающими в небо птицами.       — Знаешь, Грейнджер, — начал Драко, прижав щёку к её распущенным волосам, которые так чудно пахли морским бризом, — я ещё никогда не чувствовал себя настолько счастливым. Думаю, это и есть абсолютное счастье.       Гермиона слегка повернула к нему голову и легонько коснулась уголка его губ.       Внутри не полыхали чувства, не шумели мысли, не было навязчивых идей или бешеных ударов сердца. Внутри была только лёгкость, спокойствие и тишина. Впервые Драко осознал, что ему стало… тихо. Просто гармония. Просто умиротворение. Всё стало просто.       Волны нежно облизывали берег, шевеля песок. Птицы мерно порхали над синей гладью. Ветер трепал волосы.       — Драко…       Показалось, будто кто-то его зовёт. Он огляделся по сторонам, но никого не заметил. Взглянул туда, где бегал Лео, но его там не оказалось. Драко резко поднялся на ноги и побежал к берегу. Паника захлестнула с головой, когда он не увидел сына ни с одной, ни с другой стороны.       — Драко…       — Лео!       Он оглянулся, в надежде, что Лео уже возле Гермионы, но… её тоже не оказалось. Что за херня? Что происходит? Желудок мгновенно сковало спазмом, а тело пробила сильная нервная дрожь.       Драко поворачивался из стороны в сторону, вглядываясь в пустоту в тщетной надежде различить силуэты родных. Но никого из них не видел. Он бросился бежать вдоль берега, а когда понял, что там пусто, рванул к дому, перепрыгивая торчащие камни из земли. Ноги почти привели его к знакомой двери, как он вновь услышал уже более громкий голос:       — Драко…       Мерлин, это что, чья-то дебильная шутка?       — Грейнджер! Грейнджер!       Он звал и озирался по сторонам, но никого не было. Вообще никого. Буквально. Ни Гермионы, ни Лео, ни даже птиц. Никого. И ничего. Больше не было шума прибоя, не было криков чаек. Абсолютная тишина.       В голове громыхал пульс, становясь всё более отчётливым.       Тук-тук-тук…       Сердце бухало, как бешеное, пытаясь разогнать кровь по венам и мысли по тревожной голове. Но липкое, неприятное, скользкое чувство уже пустило корни в органы, вливая свой яд во все системы организма.       Страх…       Очертания дома стали расплываться, дубы и сосны вспыхнули дымкой, воздух сделался серым, и весь его мир, еще минуту назад такой яркий, распался на бесформенные пятна и слился в унылый калейдоскоп невзрачных красок. Ещё мгновение и…

***

      Это было до безобразия прекрасное место: всю поляну покрывали чудесные белые анемоны, полукругом росли неописуемой красоты магнолии. А посреди поляны, в лучах солнца, пробивающихся сквозь огромную дыру в потолке, возвышалась колонна. Блестящая, покрытая древними письменами и золотом.       Драко сидел на коленях перед телом уже мёртвой Гермионы. А в руках у него был Камень Чакраса.

***

      Когда спустя пару часов Чарли, Эмма, Билли и Матео, выбравшиеся наружу, попытались открыть металлическую дверь, ведущую в лабиринт, их постигло разочарование. Дверь не поддавалась никаким заклинаниям. Они перепробовали всё, что могли, но помочь пропавшим товарищам так и не получилось.       Через несколько недель, когда ребята, преодолев джунгли, вернулись в Серро-де-Лус, поисково-спасательный отряд выдвинулся на поиски. Но даже через полгода поисков, поляна, на которой когда-то находился защитный купол, так и не была найдена.       А где-то далеко под землёй на бархатной подушке уютно покоился необработанный золотистый камень размером с теннисный мячик, испещрённый прожилками, напоминающими солнечные лучи. Внутри пульсировал тёплый свет, и даже издалека из него доносился весёлый смех и голос, очень похожий на голос… Драко.