Часть вторая. Глазки-бусинки.

      Мэри, по правде сказать, ожидала, что всё наладится к вечеру, когда Эрик придёт домой. Эрик всегда умел найти нужные слова, чтобы успокоить Джерри. Однако к моменту возвращения отца с работы Джерри уже сам достаточно успокоился. Во всяком случае, он прекратил плакать в своей комнате, однако на кухню так и не пришел. И потом тоже. Мэри уже накрыла на стол, Эрик переоделся и вымыл руки, а Джерри всё сидел в своей комнате.       Узнав, что произошло, Эрик сделал своё обычное лицо, которое в тот вечер особенно раздражало Мэри, — это была смесь сожаления, укора и странной снисходительности. Мэри всегда до невозможности бесило это лицо, и она с трудом удержалась от пощечины Эрику. К счастью, муж, видимо, поняв её настроение, поспешил за Джерри в комнату.       Мэри уж понадеялась, что за ужином всё решится, однако за ужином, на который Эрик практически притащил Джерри, сын так и не заговорил с ней. Даже глаз не поднял от тарелки и съел всё так быстро, как только мог. На удивление, даже овощи. Мэри наблюдала за Джерри внимательно, одновременно краем уха слушая Эрика, который своей болтовней пытался заполнить эту неловкую тишину, и заметила, как сильно он ёрзал за столом. Обычно Джерри начинал жаловаться, что у него всё болит и что это нечестно, однако за этим ужином он молчал, лишь смотрел в тарелку и ел. Это было на него так непохоже, что Мэри стало не по себе.       В итоге они так и легли спать, не сказав друг другу ни слова. Мэри честно зашла в комнату к Джерри пожелать ему спокойной ночи, однако малыш только отвернулся от неё и крепко обнял Паддингтона. Не зная, что делать, она поправила ему одеяло и вышла из комнаты.       И вот теперь они стояли друг напротив друга, точно враги, и Джерри упрямо смотрел в пол, крепко обнимая своего мишку. Мэри постучала ногтем по книге, привлекая внимание. — Я жду ответа. Честного ответа, — она бросила выразительный взгляд в сторону Эрика. — Джерри, я скажу, — выдавил её муж. — Нет! Не говори! — вскинулся сын. — Она не должна знать! — Чего не должна знать? — спросила Мэри, слегка наклонившись, чтобы заглянуть в глаза Джерри.       Однако тот лишь надулся ещё больше и отвернулся, обнимая медведя, будто щит. Эрик беспомощно посмотрел на сына, потом на жену, не зная, что ему делать. Но, впрочем, Мэри уже сопоставила два и два. — Эрик, потрогай лоб у Джерри и скажи мне, насколько он горячий, — велела она.       Эрик вздохнул, опустив взгляд на сына. Джерри от досады даже топнул ножкой. — Ну вот как она догадалась?! — Это же мама, — философски развёл руками Эрик. — И да, Мэри, он довольно горячий. Джерри поэтому ко мне и пришёл. — Не топай ногами, Джерард, — сухо велела Мэри, не обращая внимание на разговор её мальчиков, но приняв к сведению слова мужа.       Она подошла к шкафу, положив книгу на кухонный стол, и открыла его. Посмотрела на полки с разными крупами и содой, глубоко вздохнула. Возникло сильное желание просто удариться головой об полку и потерять сознание. У неё и так-то не было сил, а тут ещё больной ребёнок. Господи, как пережить этот день…       Мэри закрыла шкафчик и развернулась, проходя в другой конец кухни. Достав из выдвижного ящика градусник, она несколько раз встряхнула его и протянула Эрику, не глядя. — Померяй у него температуру, — приказала она.       Эрик молча взял градусник и повернулся к Джерри. Судя по голосам, малыш начал сопротивляться, однако Эрику удалось уговорить его подержать градусник немного. Мэри на миг прикрыла глаза, ощущая какое-то странное чувство в груди. Как будто её сейчас стошнит. Мэри знала, что так организм давал ей понять, что она устала и пора бы пойти спать. Но теперь о сне не могло быть и речи. — Я ведь говорила тебе не снимать шапку, — раздражённо сказала она, даже не поворачиваясь. — Но ты, разумеется, лучше знаешь, не правда ли, Джерард? Зачем носить шапку и застегивать пальто? А то, что ты потом сляжешь с температурой, тебя, конечно, не волнует. — Мэри, давай мы не будем… — Эрик устало зевнул.       Голос его звучал сдавленно, словно что-то не давало ему вздохнуть полной грудью, из чего Мэри заключила, что он взял Джерри на руки. Хотя обычно малыша невозможно было заставить замолчать, сейчас он ни слова не сказал в ответ на упрёки матери. — Иначе он никогда не поймёт, — отрезала Мэри. — Ждём, сколько температура. Если сильно высокая, сбиваем. Если нет, ложимся спать. — Высокая у него, — вздохнул Эрик. — Он горячий, как печка.       Мэри достала из ящика жаропонижающее и повернулась к ним. Эрик действительно держал Джерри на руках. Малыш выглядел болезненно: бледное лицо с ярким нездоровым румянцем на щеках и носу, усталые глаза. Но стоило ему увидеть, что мама пристально смотрит на него, как Джерри тут же поджал губы и отвернулся, утыкаясь носом в Паддингтона.       Мэри подошла ближе и попыталась прикоснуться ко лбу сына. Она, конечно, доверяла Эрику, но хотела сама тоже проверить своего ребёнка. Однако Джерри моментально начал уворачиваться — молча, но отчаянно. Если бы он был на руках у Мэри, она бы уже давно отвесила ему несколько шлепков, чтоб успокоился и сидел ровно. Однако Эрик надёжно защищал Джерри от воспитательного воздействия, поэтому малыш продолжал увиливать от руки матери, не давая ей коснуться себя. — Джерард, прекрати сейчас же, — наконец не выдержала Мэри.       Джерри замер, потом посмотрел на неё обиженными глазами и тут же отвёл их, не желая смотреть на неё. «И чего он дуется? Раньше же всё нормально было…» — устало подумала Мэри. Но разбираться ещё и с этим у неё не было сил. Померить температуру, запихнуть в Джерри жаропонижающее и уложить его в кровать, потом лечь самой — вот и всё. Это всё, что она сейчас должна сделать. И, по правде сказать, это всё, что она может сделать. — Мэри, будь с ним помягче, пожалуйста, — взмолился Эрик. — Это обычно твоя прерогатива, — фыркнула Мэри.       Она наконец смогла коснуться лба Джерри и прижала к нему руку, чувствуя, какой он маленький. Её сын был ещё таким крошечным… А уже был таким своевольным и непослушным. И сейчас-то с ним сложно сладить, а что будет в подростковом возрасте? Мэри поморщилась, вспоминая свой подростковый период. Если Джерри пойдёт в неё, ничего хорошего ждать не приходится.       Мэри осторожно провела рукой по лбу сына, чувствуя, какой он горячий. Джерри всё ещё дулся, но к руке матери прильнул, наслаждаясь холодом. Мэри рассеянно погладила его по голове, размышляя, что теперь с ним делать. Скорее всего, придется давать жаропонижающее, а потом… может быть, даже придётся делать компресс.       Она взглянула на часы. Ещё несколько минут, и можно будет проверять градусник. Отойдя к кухонному столу, Мэри налила воды в чайник и поставила его на плиту кипятиться. На всякий случай. Вдруг действительно придётся давать жаропонижающее. Позади неё Эрик слегка покачал Джерри, стремясь успокоить усталого малыша, и тот внезапно громко и довольно мило чихнул. — Будь здоров, — автоматически сказали Эрик и Мэри.       Джерри потёр носик, потом взглянул на маму сердитыми глазами и ответил: — Спасибо, пап.       Эрик тут же строго посмотрел на сына и слегка покачал его. — Хэй, приятель, это было довольно грубо! Если два человека сказали тебе «будь здоров», надо поблагодарить обоих. Даже если ты обижен на маму, это не значит, что ты можешь обижать её. Ну-ка, извинись перед ней.       Джерри надулся и возмущённо взмахнул свободной рукой — другой он старательно держал градусник. Как-то давно Мэри уже напугала его, что градусник может разбиться, если он его уронит, и тогда повсюду будет опасная ртуть, и теперь Джерри был очень осторожен с термометром. — Не буду! Она первая меня обидела! — Но мы сейчас говорим не об этом, — возразил Эрик. — Давай, приятель. Я жду.       Джерри надулся ещё больше, потом нехотя проговорил: — Прости, мам.       Мэри лишь махнула рукой. Она слишком устала, чтобы обижаться на выходки сына — хотя она в принципе никогда не обижалась на Джерри, считая глупым позволять неразумному ребенку себя обижать. Сейчас ей больше всего хотелось, чтобы Джерри вылечился в одно мгновение, все замолчали и оставили её в покое. — Вот видишь! — вдруг воскликнул Джерри усталым голосом. — Мама меня не любит! — Что? Не говори так, малыш, — Эрик мягко покачал его на руках. — Мы все тебя очень любим. — Да, вы всегда так говорите! Но если бы мама любила меня, она бы разговаривала со мной, — надулся Джерри. — Но ты же первый с ней не разговариваешь, — чуть игриво заметил Эрик.       На это Джерри не нашёлся, что ответить, и опять обиженно замолчал, уткнувшись в своего медвежонка. Мэри тяжело вздохнула. Нет, на все эти капризы у неё нет ни времени, ни сил. Потом, всё потом. Сейчас надо просто сделать так, чтобы её сын как можно скорее поправился.       Повернувшись, она подошла к Эрику с Джерри и осторожно достала градусник. Посмотрела на него, и сердце её упало. Тридцать восемь и девять. Джерри, должно быть, сейчас совсем плохо, вот он и капризничает. — Сколько там? — Эрик попытался увидеть градусник. — Надо пить жаропонижающее, — ответила Мэри, показывая ему значения.       Эрик цокнул языком, потом взглянул на Джерри, который, обняв отца за шею, уткнулся ему в плечо. С мамой разговаривать он всё ещё не хотел. — Как ты себя чувствуешь? — спросила Мэри, отходя, чтобы залить порошок водой.       Джерри промолчал, всё так же дуясь. Эрик тяжело вздохнул, снова покачал его на руках, потом виновато взглянул на Мэри, как бы извиняясь за поведение сына. — Приятель, мама задала тебе вопрос. Когда мама спрашивает, что нужно сделать? — Ответить, я знаю, — раздражённо сказал Джерри. Уткнувшись лицом в папино плечо, он пробурчал оттуда. — Мне плохо. — Нос заложен? Горло болит? Голова? — спросила Мэри, залив порошок лекарства теплой водой и помешав его ложкой, чтобы точно всё растворилось. — Нет. Нет. Да, — в тон ей ответил Джерри.       Надо же, такой маленький, а уже ехидничает. А что будет в пятнадцать лет? «Ничего хорошего», — подумала Мэри. В принципе, она чувствовала, что готова ко всему. Главное, чтоб Джерри не пошёл по стопам отца и не начал курить траву. Бросив взгляд на усталого малыша, державшего за лапу медвежонка Паддингтона, Мэри подумала, что с такими мыслями она, пожалуй, поторопилась. — Пьём жаропонижающее и ложимся спать, — проговорила она план действий. — Если что, прибегаешь к нам, понял?       Джерри пробурчал что-то в ответ, всё ещё утыкаясь лицом в плечо отца. Эрик снова мягко покачал его, поглаживая по спине и явно пытаясь успокоить. Мэри принялась размешивать порошок в кружке. — Малыш, может, всё-таки извинишься перед мамой? — тихо спросил Эрик. — Она первая начала, — буркнул Джерри. — Она меня отшлёпала. Между прочим, это больно. — Знаю, приятель. — Нет, не знаешь. Тебя в детстве не шлёпали — мне мама рассказывала.       Эрик тяжело вздохнул, и Мэри подавила смешок. Кажется, что-то такое она действительно сказала Джерри, когда хотела, чтобы он от неё отстал и дал ей спокойно поработать. — Ну, если меня не шлёпали в детстве, это не значит, что я не знаю, каково это, — пробормотал Эрик. — Что? — сонно спросил Джерри.       Мэри несколько напряглась, уже собираясь вмешаться в разговор и заставить Эрика готовить лекарства. Сейчас ляпнет что-нибудь странное, и тогда сына будет вообще не уложить. Кроме того, Мэри совершенно не хотелось, чтобы Эрик обсуждал с Джерри подробности их личной жизни. — Говорю, извиниться всё равно надо, — быстро сказал её муж, видимо, разделяя её мысли. — Тебе же будет легче. — Не будет. Мама со мной не разговаривает, поэтому мои извинения она не поймёт. — Не примет. — Ага, не примет. Неважно. Это всё равно бесполезно.       Мэри на миг прикрыла глаза, чувствуя, что сейчас просто упадет от усталости. Какие извинения, какая ссора. Ей просто хотелось лечь в постель и уснуть. А проснувшись утром, понять, что Эрик собрался сам и ушел на работу, а Джерри выздоровел и спокойно пошёл в школу. Было бы просто идеально.       Слишком идеально. Мэри готова была биться головой об стену, когда думала о предстоящей недели с больным ребёнком дома. Джерри и так-то не подарок, а тут будет совсем ужас.       Вздрогнув, Мэри взглянула на своего сына и прикусила губу. Нет, он подарок. Самый настоящий подарок Бога. И пусть она не всегда это показывает, она очень любит малыша и благодарна всем высшим силам, какие есть, за то, что он появился у них.       Подойдя к Джерри, Мэри протянула ему кружку с тёплой водой. Малыш брезгливо посмотрел на напиток, потом помотал головой и поднял своего медвежонка, закрывая им рот. Ну вот, новые капризы. Мэри тяжело вздохнула и решила, что строгость тут не сработает, Джерри лишь больше надуется. Надо действовать иначе. — Джерри, это надо выпить, — сказала она как можно мягче. Судя по выражению лица Эрика, у неё не слишком получилось. — Давай, пей. — Оно горькое, — заныл Джерри. — Не буду!       Мэри так и подмывало сказать «Тогда болей на здоровье!», но взгляд Эрика показал ей, что это не лучшая идея. Муж смотрел на неё печальными глазами, говоря, что снова ссориться с сыном не стоит, второй ссоры он не выдержит. Когда Эрик смотрел на неё так, Мэри всегда вспоминала побитых жизнью щенков, каких рисовали в газетах, когда вывешивали объявления о пожертвованиях в приюты для животных. — Даже слышать ничего не хочу, — строго сказала Мэри. — Вперёд. — Не буду! — опять воскликнул Джерри, отворачиваясь от неё.       Ну что за невыносимый ребёнок! У неё уже и так глаз начинал дёргаться, а от усталости дрожали ноги, а сын всё равно отказывался пить лекарство! Мэри уже открыла было рот, чтобы пообещать Джерри хорошую порку, если он сейчас же не выпьет лекарство, но тут вдруг Эрик осторожно прижал малыша к себе и мягко поцеловал его в висок: — Пожалуйста, малыш, выпей лекарство. Ты ведь не хочешь всё время болеть?       Джерри прямо растаял после поцелуя, прижался к отцу и крепко обнял его за шею. Плюшевый медвежонок стукнул Эрика по спине, когда Джерри закинул руки ему на плечи. — Ладно. Только ради тебя, пап, — хитро улыбнулся малыш. Глаза у него были мутными и уставшими.       Эрик снова поцеловал его в висок, крепко обнимая и поглаживая по спине. — Вот и молодец. Ну что, пьём страшное лекарство?       Джерри в ответ рассмеялся. Глядя на эту картину, Мэри почти что позавидовала Эрику. Он всегда мог найти общий язык с Джерри и всегда мог заставить его слушаться. Поразительное умение. Впрочем, Мэри тоже могла заставить Джерри слушаться, но методы у неё были другими, и сыну они нравились гораздо меньше.       Пока она размышляла, Джерри уже повернулся к ней и взял кружку с лекарством. Посмотрев туда, он скривился и посмотрел на Паддингтона. — Не нравится мне этот запах, — важно сказал малыш, обращаясь к своему медведю. — Ты стал бы пить что-то такое?       Эрик тихо рассмеялся, наблюдая за этим, Мэри же закатила глаза, чувствуя себя слишком усталой, чтобы реагировать на этот цирк. Однако ребёнок лишь наклонил голову, сделав вид, что прислушался к ответу медвежонка, потом улыбнулся и кивнул: — Папа тоже так сказал! Даже если это невкусно, это поможет мне выздороветь! — Верно, приятель, — Эрик потрепал Джерри по голове. — Давай.       Малыш взглянул на кружку, глубоко вздохнул и залпом выпил её. Мэри устало помассировала переносицу. И стоило ли разводить тут такую драму, раз он так легко справился? Однако Эрик погладил ребёнка по спине и поцеловал в висок. — Молодец! Ты отлично справился, приятель, — вполне искренне похвалил он. — Скажи, Мэри?       Мэри сделала недовольное лицо, однако под умоляющим взглядом мужа сдалась: — Да. Ты молодец, Джерард. — Не называй меня так! — моментально вскинулся Джерри, обиженно глядя на мать. — Хорошо, прости, Джерри, — устало сказала Мэри.       Не было у неё уже сил спорить с ребёнком. Пусть будет Джерри, если так хочет. Судя по всему, тактика оказалась правильной: Джерри просиял и кивнул с улыбкой. — Вот! Теперь правильно!       Эрик тоже радостно улыбнулся, видимо, решив, что всё сдвигается с мертвой точки и они готовы помириться. Он слегка покачал Джерри, укачивая его, и Мэри вдруг увидела, какое у него усталое лицо. Эрик сегодня работал, и завтра ему тоже надо было идти в институт. Вряд ли он хотел нянчиться с больным сыном ночью.       Она виновата в этом. Не уследила, не уберегла от болезни. Не уследила и ночью, когда больной малыш должен был прибежать к ней, к матери, а не к усталому отцу.       Мэри мотнула головой, пытаясь сфокусироваться на чем-нибудь другом, не увязнуть в таких мыслях. Некогда о таком думать, некогда кого-то жалеть. Взгляд упал на Джерри, который тяжело дышал и по-прежнему смотрел вокруг блестящими глазами. Словно вторя ему, Паддингтон тоже сверкал своими маленькими чёрными глазками. Его красная шляпа опять где-то потерялась. Скорее всего, валяется в комнате Джерри. Надо будет снова пришить — это будет уже третий раз.       На глаза Мэри попалась знакомая бирка на пальто Паддингтона. «Пожалуйста, позаботьтесь об этом медведе», — фраза, знакомая каждому ребёнку в Англии. Мэри перевела взгляд выше и тут же увидела усталое лицо Джерри. Её сын шмыгал носом, утирая его тыльной стороной ладони и иногда лапой несчастного медведя, и вид у него болезненный и весьма печальный. Блестящие глаза смотрели, но будто не видели. Казалось, малыш и не понимает ничего. Просто ждёт, когда всё закончится. Когда станет легче.       Сердце у Мэри сжалось, хотя она никогда в жизни не призналась бы в этом. Но любая настоящая мать чувствует боль своего ребёнка, как свою собственную. И Мэри тоже страдала, когда Джерри было плохо, хоть никогда и не показывала этого. — Иди сюда, — она протянула руки, собираясь забрать малыша у мужа. — Не хочу! — захныкал Джерри, слегка подпрыгивая на руках отца. — Не хочу, не хочу, не хочу!       Мэри знала эти капризы. Джерри всегда капризничал, когда ему было плохо, как будто хотел таким образом выплеснуть все свои чувства. И эти знакомые нотки в хныканье мальчика явно показывали, что ему давно пора ложиться спать и выздоравливать. Но пока он не успокоится, уложить его не получится. — Ну-ка тихо! — шикнула на него Мэри, однако достаточно спокойно. — Эрик, давай его. — Мэри, может, не стоит?.. — Эрик уже заранее тяжело вздохнул, понимая, что жену не переубедить. — Стоит, — решительно ответила Мэри, забирая Джерри.       Малыш у неё на руках заворочался и захныкал, пытаясь выбраться, перелезть обратно на руки отца или хотя бы соскользнуть на пол. Он отчаянно тряс своего мишку, и Паддингтон качал головой без шляпы. Глаза его были такими же несчастными, как и глаза Джерри.       Мэри честно думала просто отвесить малышу ещё пару шлепков, чтобы точно успокоить. Но внезапно она поняла, что у неё совсем нет сил. На всё это — и на недовольство в том числе — требовались силы, а она слишком устала, чтобы разбираться. — Тшш… Тише, Джерри, пожалуйста, — устало сказала она. — Пожалуйста.       И на удивление, это сработало. Джерри постепенно перестал хныкать и стал просто обиженно шмыгать носом. Паддингтона он крепко обнял, практически спрятав лицо в его мехе. Надо бы постирать эту игрушку. Мэри прижала к себе ребёнка и осторожно прикоснулась губами к его лбу. Джерри горел, словно внутри него кто-то разжёг огонь. — Успокойся, тебе нельзя плакать, — проговорила Мэри. — П-почему? — шмыгнул носиком Джерри. — Голова заболит ещё больше.       Мэри осторожно покачала малыша, и тот, как-то рвано выдохнув, вдруг дёрнулся и прижался к ней, заметно расслабившись. Она взглянула на Эрика в надежде услышать объяснение такой смене поведения. Эрик подошел ближе и ласково погладил Джерри по голове. — Он лишь хотел немного ласки от тебя, — проговорил он. И добавил, чуть строже. — А ты его бросила после наказания. — А что я ещё должна была делать? — огрызнулась Мэри. — Он рыдал и цеплялся за меня. Я думала, он сейчас с ума сойдёт. — Мэри, если ты будешь бросать его после наказаний, он сойдёт с ума гораздо быстрее, — проговорил Эрик каким-то необычайно суровым голосом. — Тебе надо быть ласковее с ним. — Поуказывай мне ещё тут, — фыркнула Мэри.       Однако она понимала, что Эрик прав. Джерри ушёл с площадки и наверняка сильно испугался, оставшись один на ночных улицах, когда вот-вот должна была начаться метель. Ему хотелось утешения после такого приключения, а вместо этого Мэри отшлёпала его и бросила после наказания.       Она прикусила губу, взглянула на ребёнка и покачала его, словно стремясь компенсировать своё безразличие. Джерри тихонько играл с Паддингтоном, не обращая на них внимания, но когда Мэри покачала его, поднял голову и улыбнулся ей — устало и вымученно, но улыбнулся. От этого Мэри стало ещё хуже.       Она приказала себе об этом не думать. Прошлого не исправить, и всё, что она может сделать сейчас — это помочь Джерри выздороветь. Но как Эрик так точно понял всё? Мэри взглянула на него, ожидая ответа, однако муж только загадочно улыбнулся. Она покачала головой. Эрик всегда лучше понимал Джерри.       Однако она всегда лучше знала, что им обоим нужно. Поэтому Мэри получше взяла малыша и взглянула на мужа, который уже начал зевать, отчаянно прикрывая рот рукой. — Я уложу его. Иди спать, тебе завтра на работу, — проговорила она. — Как будто тебе нет, — Эрик опять зевнул, на этот раз отвернувшись в последний момент. — Только первую половину дня. — А дальше? — А дальше у меня… дела, — Мэри взглянула на Джерри, но тот был занят своим медвежонком, играя с ним. Пригревшись на руках у матери, малыш тихонько разговаривал со своей игрушкой, что-то бормоча ей и иногда слабо улыбаясь. — Какие опять дела, Мэри? — устало спросил муж. — Опять пойдешь по мавзолеям лазить? У тебя только нога зажила! — Нет, у меня другие дела, и я бы предпочла обсудить их позже, — отрезала Мэри. — Это прозвучало как «Не твоего ума дело», — обиженно пробурчал Эрик. — Иди спать, Эрик, — не смогла сдержать улыбку Мэри.       Тот снова зевнул, потом взглянул на часы и кивнул. Погладив Джерри по голове, он поцеловал малыша в лоб и вздохнул: — Он всё ещё горячий… — Через полчаса только подействует, — качнула головой Мэри. — Но ему будет легче. Должно стать легче. — Надеюсь, — вздохнул Эрик. — Мне будет лучше, пап, не переживай, — сказал Джерри, обняв Мэри за шею своими крохотными ручками. — Выздоравливай, приятель, — Эрик ободряюще улыбнулся сын. — Ты здорово напугал нас с мамой.       Мэри посмотрела на них и в который раз подумала, что Эрик лучший родитель, чем она сама. Вероятно, потому что у него была нормальная семья. Мэри просто не могла представить себе, как она может нянчиться с Джерри, вот так спокойно обнимать его и целовать. Это нормально, она знала, но почему-то никогда не могла заставить себя это делать так же легко, как Эрик. — Если бы кое-кто не ходил без шапки, — не сдержалась она, — то мы бы с папой не пугались. — Мэри… — Эрик посмотрел на неё и тихо хмыкнул. — Не думаю, что это от этого… — А от чего? — фыркнула она и тут же вспомнила.       Буквально на днях Джерри рассказывал, что почти все в его классе болеют. Многие остаются дома, потому что у них высокая температура, а те, кто ходит, или кашляют, или чихают. Судя по всему, Джерри подхватил гуляющий в классе вирус. Снятая шапка и расстегнутое пальто, вероятно, усугубили ситуацию, но вряд ли были причинам.       Мэри вздохнула, вновь покачала Джерри. Даже если так, это ничего не меняло. Джерри болел, ему было плохо, и Мэри просто должна была помочь ему выздороветь. А для этого ему нужно было ложиться спать — как и им всем. Сон — лучшее лекарство. — Скажи папе спокойной ночи, — велела Мэри, выплывая из неприятных мыслей и стараясь не смотреть на Эрика, весь вид которого показывал «А я говорил!». Хорошо хоть ничего не сказал, иначе Мэри прибила бы его на месте. — Спокойной ночи, папа, — послушно сказал Джерри. Видимо, то, что мама поняла и признала свои ошибки, подействовало на него, и он решил вести себя лучше. — Спокойной ночи, малыш, — улыбнулся Эрик, целуя его в висок. — Спокойной ночи, Паддингтон.       Джерри радостно рассмеялся, потом взял мишку получше и помахал его мохнатой лапкой, как будто игрушка тоже прощалась с Эриком. Он помахал ей в ответ, а затем затем повернулся к жене. — Спокойной ночи, дорогая, — с усталой улыбкой сказал Эрик, наклоняясь к ней и целуя её в щёку. — Спокойной ночи, Эрик, — ответила Мэри.       Она честно постаралась сделать свой голос нежнее, но видимо, получилось не слишком. Во всяком случае Эрик лишь рассмеялся, ещё раз поцеловал её — на этот раз в другую щёку — потом погладил Джерри по голове и внимательно посмотрел на них обоих. — Не ссорьтесь тут, ладно? Пообещайте мне. — Обещаю, — с важным видом кивнул Джерри. — Молодец.       Эрик кивнул ему в ответ так, словно они достигли ужасно важного соглашения, потом повернулся к Мэри: — Мэри?       Мэри вздёрнула бровь. Эрик повторил её движение, и она поняла, что он не отступится. — Обещаю, — нехотя проговорила она. — Вот и отлично, — с явным облегчением проговорил Эрик. Если бы он сказал что-нибудь вроде «Умничка», Мэри врезала бы ему лбом по носу. — Всё, спокойной ночи.       Джерри помахал папе рукой, Эрик снова поцеловал его в нос и ушёл в комнату. Уже буквально через пару секунд Мэри услышала, как он рухнул на постель и тут же захрапел. — Папа всегда очень громко спит, — заметил Джерри. — Потому что курить надо меньше, — буркнула себе под нос Мэри, всё ещё недовольная тем, что её заставили пообещать не ссориться с Джерри. «Веди себя хорошо», ей-богу! — Особенно всякую гадость. — А? — малыш посмотрел на неё невинными глазами, и Мэри решила отложить разговор о курении примерно на десяток лет. — Ничего. Пойдём, нам с тобой тоже пора спать, — проговорила она. — Не хочу, — возразил Джерри. — А придётся.       Мэри выключила свет на кухне, решив завтра заняться всем беспорядком, и понесла Джерри в комнату. Судя по тому, что малыш не стал вырываться и пытаться соскользнуть на пол, он смирился со своей участью. Правильно, с матерью лучше не спорить.       Она принесла Джерри в комнату и хотела было уложить его в кровать, но Джерри вдруг молча прижался к ней. Он не попытался спорить с ней и вряд ли закатил бы скандал, если бы Мэри сейчас уложила его, однако в его глазах появилось невыносимо грустное выражение — точь-в-точь как у Эрика. Возможно, это было одно из самых правильных решений в её жизни, однако Мэри посмотрела на своего усталого сына и поняла, что не может отпустить его сейчас. Не тогда, когда он смотрел на неё такими глазами. — Не пойдешь в кровать? — вздохнула Мэри. — Не пойду! — подтвердил Джерри, крепко обнимая её шею. Маленькие хрупкие ручки, обвив шею Мэри, словно ещё раз доказывали, каким крошечным был её ребёнок. — Ладно.       Мэри подхватила малыша получше, устроила у себя на руках и подошла к окну, качая ребёнка привычными движениями. Джерри обнял её за шею и принялся устало играть с Паддингтоном у неё за спиной.       За окном было совсем темно. Редкие фонари прорезали темноту, однако она была сильнее, и свет размывался, словно пятно краски, на которую пролили воду. Улица ещё была в слабой дымке этой краски, но стоило перевести взгляд выше, и здания утопали в темноте. Ни луны, ни звезд — только холодное зимнее небо, настолько тёмное, что казалось, будто его и вовсе нет. Лишь темнота, глубокая, всепоглощающая.       В который раз за этот вечер Мэри вспомнила о Тьме. Она как-то читала одно заявление, ещё когда сама была исследователем при Институте. Человек стоял и смотрел в окно, когда внезапно увидел, что фонари светят всё тусклее и тусклее, пока совсем не погасли. Он не понимал, что происходит, однако весь мир внезапно погрузился в полную темноту. Его спасло лишь то, что он подумал, будто ему это снится, поэтому он пошёл в постель и уснул. Когда он проснулся, было уже утро.       Подумав об этом, Мэри покрепче обняла своего малыша. Она была так сосредоточена на том, чтобы защитить его от Сущностей и паранормального мира, что совсем забыла об обычных опасностях. Потеряться, замерзнуть насмерть, заболеть — всё это тоже угрожало её ребенку. И Мэри должна была защитить его.       Повернув голову, она прикоснулась губами к виску Джерри. Всё ещё горячий, но хотя бы не так сильно, как раньше. — Как ты себя чувствуешь, Джерри? — спросила Мэри. — Болит, — ответил Джерри, продолжая обнимая её шею и держать своего медведя. — Что болит? — не поняла она.       Джерри оторвался от её шеи и посмотрел на неё сердитыми глазами. Только теперь Мэри вспомнила, что вообще-то отшлёпала его сегодня вечером. Может быть, она даже жалела об этом сейчас, когда Джерри болел и ему и так было плохо. Но показывать этого не собиралась. — Заслужил, — отрезала она. — Зато теперь убегать не будешь.       Джерри снова надулся, однако Мэри устало покачала его на руках, и он не смог долго обижаться. Снова крепко обняв её за шею, Джерри пробормотал сонно: — Почему ты не даешь мне уходить далеко? Все ребята со школы ходят…       Мэри прикрыла глаза. Почему?..       Оказаться во Тьме, очутиться в центре внимания Ока, упасть в Необъятность, попасть в деревянные руки Незнакомца, сгинуть в тумане Одиночества, столкнуться с Гниением, упасть в Погребение…       Замерзнуть насмерть, оказаться на пути грузовика, столкнуться с бешеной собакой или кошкой, заболеть, потеряться в огромном городе и никогда не найтись, оказаться на пути у похитителя, грабителя, убийцы, наркомана, педофила…       Слишком много опасностей поджидает маленького ребёнка за дверьми родного дома. Иногда и взрослым не под силу справиться с ними, а уж если речь идёт о совсем малыше… Мэри даже думать не хотела о том, что может лишиться Джерри, её сына, которого она обрела такой ценой.       Ей хотелось верить, что когда-нибудь в будущем, когда Джерри уже вырастет достаточно, время будет другим, более мягким, более безопасным. Но в глубине души Мэри понимала: с каждой прожитой секундой жизнь становится лишь опаснее. — Потому что это опасно, — ответила она ровным голосом. — Почему? — Джерри посмотрел на неё большими невинными глазами, и мишка в его руках тоже сверкнул своими глазками-бусинками.       Говорят, на вопросы детей нужно всегда отвечать, причем отвечать честно, иначе они почувствуют ложь. Но Мэри помнила своё детство и свою мать, которая не считала нужным скрывать от неё что-либо.       На какие-то вопросы ответы до определённого возраста лучше не знать. — Расскажу, когда ты вырастешь, — ответила Мэри, постаравшись смягчить свой тон.       Джерри открыл было рот, чтобы поспорить с ней, однако она опередила его: — Пойдем-ка в кровать. — Не хочу! Хочу с тобой побыть! — моментально переключился ребёнок. — Ты и побудешь. Я никуда не ухожу, — ответила Мэри.       Она вернулась к кровати Джерри и осторожно положила сына на одеяло. Малыш заворочался, взял одеяло и забрался под него, потом протянул к ней руки: — Ложись со мной. — Мы вдвоем тут не поместимся, — покачала головой Мэри. — Ну, пожалуйста!       Глаза Джерри сверкали нездоровым блеском, который постепенно утихал: лекарство действовало. Однако было видно, что ему всё ещё плохо. Щеки горели, вид был несчастным и усталым. И как такому отказать?..       Должно быть, Джерри всё-таки умеет манипулировать ими обоими. Иначе Мэри никак не могла объяснить, почему она вдруг со вздохом кивнула. Джерри издал радостный возглас и подвинулся к самой стене, освобождая маме место. Мэри осторожно забралась в постель вместе с ним и кое-как устроилась. Места, конечно, было мало, но всё было лучше, чем выслушивать нытье Джерри.       Протянув руки, она крепко обняла малыша, прижав его к себе. Джерри счастливо выдохнул, потом зарылся личиком ей в плечо и обнял своего Паддингтона. Мэри наклонила голову, целуя его в волосы. — Спокойной ночи, Джерри. — Спокойной ночи, мам, — пробормотал малыш, уже засыпая.       Мэри поставила подбородок ему на макушку и так и лежала, глядя в стену и слушая, как постепенно тяжёлое дыхание Джерри сменяется мерным сопением. Жар медленно, но верно спадал, и через полчаса она ощутила, как малыш вспотел в её руках. Мэри осторожно оттёрла испарину с его лба, потом мягко прикоснулась губами к коже. Джерри был достаточно прохладным. Температура наконец спала.       Мэри хотела было подняться, однако стоило ей двинуться, как Джерри заворочался в её руках. Испугавшись, что малыш опять проснётся, Мэри застыла и так и лежала, пока Джерри не принялся снова мирно сопеть. Но даже убедившись, что ребёнок крепко спал, вставать вновь она не рискнула — вдруг малыш опять проснулся бы? Поэтому Мэри лишь устроилась чуть лучше и снова уставилась в стену.       Она ужасно устала, однако теперь почему-то никак не могла уснуть. Мэри лежала, чувствуя тепло Джерри, и не мигая смотрела в тёмную стену. Через какое-то время рассвет окрасил стену в грязно-оранжевый цвет, однако Мэри так и не сомкнула глаз. Она не спала всю ночь, слушая ровное дыхание своего сына, крепко обнимая его и желая лишь одного: защитить его от всех на свете опасностей.