Изменения

Глава 14 Изменения Дни потеряли для меня счёт. После той встречи... с Музаном и Незуко... многое изменилось. Два года назад я стоял в том переулке. Рука на рукояти дрожала, в груди болезненно сжималось. Незуко смотрела сквозь меня, словно я был призраком, недостойным даже мимолётного воспоминания. Тогда я принял решение: забыть. Забыть всё, что не ведёт к уничтожению демонов. Забыть любовь, страх, сомнения. Останется лишь долг. Лишь дыхание Луны. Прошло полгода, и среди охотников появился новый столп — Томиока Гию. Спокойный, немногословный. Его глаза казались холодными, а голос — ровным. Он стал хашира Воды. Кое-кто удивлялся его быстрому продвижению. Я — нет. В нём чувствовалась правильность, чистота. Но это не вызывало во мне никаких особых чувств. Просто ещё один столп. Вода и вода. Без бури и водоворотов. Ещё через год ряды пополнились. Ученица Гёмея, Канаэ Кочо, стала Хашира Цветка. Её улыбка была лёгкой, движения — плавными, а слова — полны сочувствия. Встретив её полтора года назад, я подумал: «Слишком добрая для этого мира». Но она справилась. Её хрупкость оказалась обманчивой, за ней скрывалась сталь, закалённая страданиями. Её скорость меня удивила… но тут же вспомнилось, что я достиг ранга хашира гораздо быстрее. Не из-за силы, а потому что шёл вперёд, когда другие бы отступили. Не ради славы, а потому что у меня не осталось иного пути. А затем появился он. Санеми Шиназугава, Хашира Ветра. Его взгляд был острым. В нём всё казалось излишним: голос, манеры, действия. Он смеялся, когда следовало молчать, и кричал, когда лучше было уйти. Он сразу вызвал у меня неприязнь. В его силе не было благородства, лишь ярость и упрямство. Ветер, ломающий деревья, не щадит ни корней, ни цветов. Он готов был сжечь всё ради победы, даже близких. Это было мне чуждо. Он не был моим союзником. Но я не должен был судить. И всё же судил. Прошло два года. Два года моего пути луны. Её свет падает сверху, но я давно понял: он не несёт тепла. Он холоден и точен. Он словно режет кожу, мышцы, разум. Я овладел всеми шестнадцатью формами дыхания Луны. Они дали мне силу. Я стал быстрее, выносливее. Мои чувства обострились. Я чувствовал запах демонов издалека, предугадывал их движения. Но была и обратная сторона. Луна проникала внутрь, прорастала в костях, поглощала тепло. Я стал реже улыбаться. Вечера всё чаще проводил в одиночестве, глядя в потолок. Иногда мне казалось, что я забываю лица. Сначала — случайных людей. Потом — товарищей. Теперь… теперь я боялся, что однажды забуду Незуко. И себя. Но не всё стало бесцветным. Тенген — единственный, с кем я мог говорить по-настоящему. Он был громким и ярким, слишком ярким для этого мрачного мира. Но в этом что-то было. За внешней бравадой скрывались внимательность, честность, верность. Он не боялся говорить то, о чём я даже не смел подумать. Мы обсуждали всё: тактику, любовь, смерть, смысл жизни. Он называл меня «Луноголовым», но в его голосе звучала такая теплота, что я не злился. Думаю, без него я бы действительно стал одиночкой. Мир охотников менялся. Нас становилось больше, мы становились сильнее. Но и демоны не бездействовали. Музан затаился. Он был невидим, словно яд в крови. Незуко по-прежнему где-то рядом с ним. Возможно, прямо сейчас смотрит ему в глаза, слушает его голос, спит в его тени. Я должен быть готов к тому, что она больше не моя сестра. Я должен быть готов… убить её. Если это будет необходимо. Я говорил себе, что не боюсь смерти. Но теперь думаю: смерть — не самое страшное. Гораздо хуже — жить, потеряв всё, ради чего жил. В моих руках катана. Чёрная, с лунным узором. Она — часть меня. Как и дыхание Луны, мои шрамы, боль. Я уже не тот мальчик с корзиной за спиной, бегущий по снегу. Я — хашира. И этот путь я выбрал сам. Я пройду его до конца. Но в один день моё мировоззрение опять поменялось Я не знал, куда иду. Как только получил сообщение, всё вокруг будто замерло. В послании не было ни печати, ни имени, лишь угольный знак — серебряный полумесяц. Подпись гласила: "Следуй за проводником. Не спрашивай." Я подчинился. Будучи хашира, ты учишься доверять. Местом оказался старый особняк, укрытый далеко от деревень. Путь к нему пролегал через густой, тяжёлый лес. Проводник молчал, его шаги были едва слышны. У старых ворот он просто кивнул и исчез. Внутри было четверо. Первым я увидел Кагайю Убуяшики. Он сидел в центре комнаты на коленях, как всегда, спокойный и бледный, почти призрачный, но его глаза горели тёплым, живым огнём. Это были глаза человека, несущего непомерный груз. Справа от него сидел Гёмей. Его крупная фигура занимала почти половину стены. Шипастая цепь, как всегда, была на его запястьях. Он не говорил, лишь тихо и ритмично молился. Его присутствие всегда ощущалось как глубокий, гулкий удар колокола. Левее стоял старик в красной маске. Он не представился, но я узнал его — глава деревни кузнецов, один из тех, кто куёт для нас клинки, не требуя ни славы, ни благодарности. Его руки были в мозолях, мышцы напряжены, словно выкованы из металла. Последним был мужчина в чёрной форме какуши — она сидела на нём, как влитая. Широкие плечи, короткие волосы, взгляд, пронзающий насквозь. Он оказался главой всех какуши. Я даже не подозревал, что у них есть свой лидер. Я чуть было не спросил, почему здесь нет других столпов, но Кагайя опередил меня: — Это не собрание хашира. Это нечто более фундаментальное. То, что известно лишь тем, кто стоит у самых истоков нашего Ордена. Я молча кивнул. — Мы вызвали тебя, Танджиро, не ради формальностей, — продолжил он. — Это касается Музана. Того, к чему мы готовились поколениями. Возможно… возможно, мы заблуждались всё это время. Он перевёл на меня взгляд, полный боли, которую было трудно вынести. — Мы всегда считали, что, как и любого демона, его достаточно обезглавить. Мы ошибались. Есть сведения… слишком древние, чтобы их подтвердить, но слишком пугающие, чтобы их игнорировать. Старик в маске достал свиток и развернул его на полу. На пожелтевших страницах были нарисованы схемы тела — не человеческого. Внутри — семь меток в форме сердца. И ещё пять, похожих на мозг. — Великий мечник прошлого, — начал Кагайя, — тот, кто однажды почти уничтожил Музана… говорил: у него семь сердец и пять мозгов. Они могут перемещаться внутри его тела. Пока они целы, он бессмертен. Тишина в комнате стала давящей. — Даже если отрубить ему голову — он не умрёт. Он может восстановиться. Мы не сможем убить его, пока всё внутри него не будет уничтожено одновременно. Будто он не один демон, а целый организм из отдельных живых ядер. Я сглотнул. Это было… ошеломляюще. — Но есть ещё кое-что, — тихо добавил Кагайя. — Мы сотрудничаем с одним… существом. Демоном. Но не врагом. Я прищурился. — Её зовут Тамаё, — продолжил он. — Она предала Музана сотни лет назад. Скрывается. Но она… помогает нам по собственной воле. Она ненавидит его так же, как и мы. Глава Какуши скрестил руки: — Тамаё работает над созданием особого вещества. Яда. Оно не убьёт его напрямую, но ослабит. Замедлит. Возможно, сделает его тело менее устойчивым к ударам. Она утверждает, что если её формула сработает — и если все его сердца и мозги будут уничтожены одновременно — он умрёт. Окончательно. Кагайя замолчал. — Пока это всё — лишь теория. Мы не можем раскрыть это другим столпам. Никому из них. Мы не знаем, кто может оказаться под влиянием Музана. Слишком многое поставлено на карту. Но ты, Танджиро… ты видел его. Ты уже стоял перед ним. И ты владеешь дыханием, которое не принадлежит свету. Он приблизился. — Мы верим, что ты — ключ. Если всё пойдёт не так, если все мы падём… ты должен будешь завершить это. Ты и никто другой. Молчание вновь повисло. Я смотрел на свиток. На эти сердца. На эти мозги. И мне казалось, что я чувствую их биение сквозь бумагу. Я не знал, готов ли. Но я знал: отступать нельзя.