Отражение Боли

Глава 30. Отражение Боли Сознание вернулось к Танджиро Камадо медленно, словно волны прилива, нехотя накатывающие на берег. Он открыл глаза. Яркий свет, проникающий сквозь бумажные ширмы, резал сетчатку. Потолок. Деревянный, знакомый. Пахло медикаментами, сушеными травами и чем-то неуловимо цветочным, что всегда ассоциировалось у него с поместьем Бабочки. Он был жив. Рядом, в кресле, сидела Шинобу Кочо. Её голова покоилась на груди, дыхание было ровным. Она, должно быть, заснула от усталости, проведённой у его постели. Он почувствовал тупую боль в груди, но клинка уже не было. Его правая рука была перевязана, ноющая боль пульсировала глубоко внутри. Всё тело ныло от бесчисленных ран, но они были зашиты, обработаны, обмотаны бинтами. Он выжил. Это осознание не принесло облегчения. Оно принесло с собой новый, холодный виток реальности. Танджиро медленно, с усилием, повернул голову. Его взгляд упал на Шинобу. Она выглядела измождённой, под глазами залегли тёмные круги. В этот момент она вздрогнула и подняла голову. Её глаза, обычно насмешливые и весёлые, сейчас были полны беспокойства и усталости. -Танджиро-кун! Ты очнулся, — её голос был тихим, словно боясь разбить хрупкое спокойствие комнаты. Она быстро поднялась, подошла к нему и проверила его пульс, прислушиваясь к дыханию. -Как ты себя чувствуешь? Болит что-нибудь?» — спросила она. Танджиро покачал головой. Голос не повиновался, горло было пересохшим. -Воды? — она протянула ему чашку с тёплым чаем, который, должно быть, заварила совсем недавно. Он сделал несколько глотков, и влага вернулась в его горло. -Я… жив, — произнёс он, и слова показались чужими. Шинобу кивнула. -Да, жив. Но тебе очень повезло. Первая Высшая Луна… это чудо, что ты выжил. Ты был… на грани. Твоя метка… мы не знаем как она появилась однако скорее всего она спасла тебя. Но…» — она запнулась, взгляд её стал печальным. Танджиро, словно почувствовав что-то, посмотрел на неё. «Что-то ещё?» — спросил он, и в его голосе не было эмоций. -Танджиро-кун… Нам очень жаль… Тенген-сан… он… он погиб. Его тело… мы нашли рядом с тобой», — слова, произнесённые тихим, дрожащим голосом, ударили по нему, словно молот. Мир Танджиро сузился до одной точки. Тенген. Его яркий, шумный, живой, «ослепительный» Тенген. Мёртв. Это было так же немыслимо, как и удар Первой Высшей Луны. Это было… несправедливо. Тенген, который пришёл за ним, Тенген, который спас его, Тенген, который был его другом, когда другие предпочитали держаться на расстоянии. Он умер. А Танджиро выжил. Чувство вины, холодное и острое, вонзилось в его сердце. Он хотел почувствовать что-то — гнев, печаль, отчаяние. Но его лицо оставалось бесстрастным, его глаза были пусты. Единственное, что он почувствовал, это новый, глубокий шрам на его уже истерзанной душе. Шинобу осталась с ним ещё какое-то время, но Танджиро не говорил. Он лежал, глядя в потолок, и в его глазах ничего не отражалось. Она пыталась говорить, утешать, но все её слова словно разбивались о невидимую стену. В конце концов, она, тяжело вздохнув, вышла, оставив его в одиночестве. Дни в поместье Бабочки тянулись медленно, сливаясь в одну серую массу. Он ел, спал, проходил процедуры. Он не говорил. Не смеялся. Не плакал. Его тело восстанавливалось удивительно быстро благодаря метке и той странной, внутренней силе, которую он ощутил в лесу. Но его разум, его душа… они были расколоты. Через неделю после того, как он узнал о смерти Тенгена, Шинобу, обеспокоенная его состоянием, предложила ему начать лёгкие тренировки по восстановлению. Физическая активность, возможно, поможет ему справиться с травмой. Танджиро согласился. Он делал всё механически, его движения были точными, но лишёнными привычной страсти. Он бегал, отжимался, медитировал. Его тело становилось сильнее, быстрее, чем когда-либо. Его раны затягивались, оставляя за собой бледные, но многочисленные шрамы. Он был похож на фарфоровую куклу, которую склеили после того, как она разбилась на тысячи осколков. Целая снаружи, но хрупкая и пустая внутри. Прошёл месяц. Его физическое состояние было близко к идеальному. Метка на его лбу пульсировала, но он игнорировал её. Её обещание о смерти в 25 лет было для него просто фактом, который не вызывал ни страха, ни отчаяния. Он уже принял свою участь. Наконец, его выписали. Физически восстановленный, но морально сломленный. Он не хотел никого видеть. Он не хотел ни с кем говорить. Прощания были формальными, его ответы — односложными. Он просто хотел вернуться в своё поместье, в свою тихую, пустую крепость. Он пришёл. Шаги эхом отдавались в пустых комнатах. Его поместье, обычно наполненное запахами деревьев и земли, теперь казалось ещё более холодным и безжизненным. Он прошёл в свою спальню. Закрыл за собой дверь. Встал перед старым, высоким зеркалом. Он медленно, без единой эмоции, расстегнул своё кимоно, позволяя ему упасть на пол. Его взгляд был прикован к отражению. Его тело. Его некогда крепкое, молодое тело теперь было холстом для ужасающих воспоминаний. Глубокие, неровные шрамы пересекали его грудь, где был пронзён клинок. Множество мелких, рваных порезов, оставленных Кокушибо, покрывали его живот, руки, ноги. На правой руке, там, где Кокушибо сломал её, был уродливый, фиолетово-красный шрам, пересекающий запястье. Метка на его лбу, подобно языку пламени, казалась ещё более яркой на фоне его бледной, израненной кожи. Это было не просто тело охотника. Это было уродливое тело, изъеденное болью и страданиями, клеймённое столкновением со смертью. Тело, которое он не мог больше считать своим. Оно было чужим, изуродованным напоминанием о его бессилии, о смерти друга, о его собственной бесполезности. Танджиро смотрел на это отражение. Ни единой эмоции не дрогнуло на его лице. Ни гнева, ни отвращения, ни даже скорби. Просто… ничего. Пустота. Его рука медленно поднялась. Он не чувствовал боли, когда его кулак, сжатый в нечеловеческой силе, врезался в зеркало. Раздался оглушительный треск, стекло разлетелось на тысячи осколков, падая на пол с звенящим звуком. Он не остановился. Он повернулся, его взгляд скользнул по другим зеркалам в комнате. Он крушил их одно за другим, методично, безжалостно. Каждое разбитое отражение было ещё одним слоем отчаяния, которое он пытался уничтожить. Вскоре в комнату вбежал один из Какуши, приставленный к нему для помощи по хозяйству. Его лицо было полно беспокойства. -Камадо-сан! Что случилось?! Вы в порядке?! Танджиро остановился. Его кулаки были в крови от осколков стекла, но он не обращал на это внимания. Он повернулся к Какуши, его лицо было абсолютно спокойным, словно ничего не произошло. -Я в порядке, — произнёс Танджиро, его голос был ровным, без единой нотки раздражения. — Просто… здесь стало слишком много отражений. Пожалуйста, приберитесь». Какуши, ошеломлённый его спокойствием, лишь кивнул. Он не знал, что ответить. Это был не тот Танджиро, которого он знал, каким бы замкнутым тот ни был. Это был кто-то чужой, пустой. После этого инцидента Танджиро вернулся к миссиям. Не запрашивая их, просто беря те, что приходили первыми. Он был беспощаден к демонам. Его движения стали ещё более отточенными, его Дыхание Луны — смертоносным. Он действовал как машина, без эмоций, без колебаний, без сожалений. Убивал демонов, возвращался. И снова, и снова. Со временем он начал замечать изменения. Его волосы. Раньше они были тёмно-красными, теперь же они стали седеть. Медленно, но верно, серебряные нити пробивались сквозь его шевелюру. Это, скорее всего, было последствие метки, активация которой сокращала жизнь и, возможно, ускоряла процессы старения тела. Но он не мог сказать точно. Ему было 17 лет, а он выглядел на двадцать пять. И это не вызывало у него никакой реакции. Просто ещё один факт. Ещё одно доказательство того, что его жизнь шла к концу. Через три месяца после выписки из поместья Бабочки, когда его метка, казалось, полностью проявила себя, произошло нечто новое. Он был на миссии в небольшом городке, когда на него напали. Не демоны. Солдаты Императора. Четыре мужчины в императорской форме, с обнажёнными катанами, напали на него из засады. Танджиро мгновенно отреагировал. Ворона Касугая рядом не было. Организация не узнает. Его клинок вышел из ножен с молниеносной скоростью. Без слов, без предупреждения, он разрезал их. Безжалостно. Не оставляя шансов. Их кровь окрасила пыльную дорогу. Он остановился, глядя на мёртвые тела. В его голове мелькнуло воспоминание. Он убил прошлого Императора. Сына. Месть. Это было логично. Но это было… отвлекающе. Его мир был демонами. А теперь к этому добавилось и это. Вскоре это стало нормой. Ему приходилось убивать солдат через день. Иногда маленькими группами по три-четыре человека. Иногда по пять-шесть. Иногда даже по семь-восемь. Он сражался с ними в лесах, в заброшенных деревнях, на дорогах. Он убивал их, как демонов – без сожалений, без колебаний. Просто делал то, что нужно. Он понимал, что если организация узнает об этом, его накажут, но Танджиро было уже всё равно. Но это доходило до безумия. Раньше, когда он сталкивался с чем-то подобным, ему помогал его лучший и единственный друг – Тенген. Тенген, с его шумной бравадой, его «ослепительными» планами, его непоколебимой поддержкой. Он был тем, кто мог вытащить Танджиро из любой тьмы, кто мог заставить его почувствовать хоть что-то. А сейчас? Сейчас Тенген был мёртв. И Танджиро остался без поддержки. Совершенно один. Ему приходилось убивать. День за днём. Демоны ночью, солдаты днём. Его жизнь превратилась в бесконечный, кровавый, бессмысленный цикл. Он начал сходить с ума. Не в том смысле, что терял рассудок, а в том, что его внутренний мир, его душа, становились всё более и более пустыми, отстранёнными, безучастными. Он был функцией, не человеком. Прошло ещё три месяца. Его волосы, некогда тёмно-красные, теперь были полностью седыми, как снег на вершинах гор. На его лице пробивалась неухоженная борода, которую он не брил, не видя в этом смысла. Его глаза, когда-то полные доброты и решимости, теперь были тусклыми, пустыми, лишёнными какого-либо выражения. Он не ухаживал за собой. Не стриг волосы, не брился. Просто носил свою рваную, окровавленную одежду, если не было необходимости переодеваться. Он не видел в этом смысла. Он просто существовал. Ночью он убивал демонов. Днём он убивал солдат Императора. И так по кругу. Бесконечный, бессмысленный танец смерти. В один из дней, после особо тяжёлой миссии, он зашёл в небольшой, обшарпанный бар. Это было место, которое избегали порядочные люди, но Танджиро уже не считал себя таковым. Затхлый воздух, запах дешёвого сакэ и табака. Он сел в углу, где его никто не мог разглядеть. «Саке… покрепче», — его голос был хриплым и безжизненным. Он пил. Первый стакан обжёг горло, второй заставил его слегка расслабиться. После третьего мир вокруг него начал расплываться, а воспоминания, которые преследовали его днём и ночью, стали менее чёткими. Он продолжал пить, пока его сознание не окутало тёплое, вязкое забвение. Ему не нравился вкус, но ему нравился эффект. Ему нравилось, что на короткое время он мог не чувствовать. Алкоголь стал его первым спутником. Потом, в одной из деревень, где он охотился на демона, он нашёл что-то ещё. Местный торговец, чей магазинчик был полон сомнительных товаров, предложил ему «лекарство от боли». Небольшой пакетик с белым порошком. Танджиро, не зная, что это, но уже отчаявшись, купил его. Он попробовал. Сначала ничего. Потом... мир изменился. Он почувствовал, как по его венам разливается тёплая волна, омывая его разум и тело. Все его чувства притупились, боль в шрамах исчезла, усталость улетучилась. В его голове зазвучала тихая, приятная музыка, а цвета вокруг стали ярче, чище. Он чувствовал невесомость, словно его тело больше не принадлежало ему. Это было то, что он искал. Забвение. Он стал зависим. Каждая миссия заканчивалась либо в грязном баре, либо поиском очередного торговца, который мог бы продать ему «лекарство». Его некогда чистое тело стало измученным. Глаза запали, кожа приобрела нездоровый, землистый оттенок. Он похудел, его кимоно висело на нём, как на вешалке. Он перестал бриться, и на лице пробилась неухоженная борода. Его когда-то яркие, добрые глаза стали тусклыми, пустыми, лишёнными какого-либо выражения. Он не видел в этом смысла. Он просто существовал. Он просто делал то что от него просили. А между этим он пил и принимал наркотики, чтобы забыться. Бесконечный, бессмысленный танец смерти, который он пытался прервать, утонув в пороке. В один день, в небольшом городе, куда он пришёл впервые по следу демона, он остановился. Демон был уже мёртв, солдаты ещё не появились. Он сидел на скамейке в парке, под старым, раскидистым деревом. От его одежды пахло потом, алкоголем и чем-то сладковатым, что вызывало тошноту у проходящих мимо людей. Он не обращал на них внимания. Он смотрел на играющих детей и не чувствовал ничего. Ни зависти, ни тоски. Просто пустоту. «Что не так с моей жизнью?» — эта мысль, редкая и чуждая, промелькнула в его опустошённом сознании. Он не мог понять. Он просто делал то, что должен. Но что-то было не так. Всё было не так. Вдруг он почувствовал его. Аура. Тот самый, знакомый, но в то же время совершенно новый, древний, обжигающий, но успокаивающий голос. Голос, который спас его в лесу. Но сейчас он звучал… менее доброжелательно. В нём была нотка разочарования. Или даже презрения. Он почувствовал его прямо перед собой. Настолько близко, что мог бы дотронуться. Он медленно поднял глаза. Там, стоя перед ним, был… человек? У него было нормальное тело. Руки. Ноги. Одежда, которая казалась сшитой из самого воздуха. Но его лицо… оно было будто мутностью. Танджиро не видел ни глаз, ни рта, ни носа. Ничего. Только размытую, колеблющуюся поверхность, словно свет преломлялся через воду. Это было лицо, которое одновременно существовало и не существовало. Оно начало говорить. Голос, который он слышал в своей голове, теперь раздался в воздухе, окружая его, проникая в его сознание. -Ты… никчёмен. Слова прозвучали, как удар молнии. Танджиро не шелохнулся. -Ты не можешь справиться с утратой одного лишь друга? Как так? Ты стерпел смерть всей семьи. Смерть матери, сестёр, брата. Ты вынес всё. А сейчас… сейчас ты так слаб. Посмотри на себя. Ты — это жалкое зрелище. Ты превратился в ничто. Голос был беспощаден, каждое слово вонзалось в его опустошённую душу. И Танджиро знал, что это правда. Он был слаб. Он был ничтожен. Нечёткий образ медленно протянул к нему руку. Рука была нормальной, осязаемой. -Я помогу тебе. Я помогу тебе забыть эту слабость. Я помогу тебе стать тем, кем ты должен быть. Возьми мою руку. И вся эта боль… весь этот бесполезный груз… он исчезнет. Танджиро смотрел на протянутую руку. Его взгляд был уже не так пуст. Он не чувствовал ни страха, ни надежды. Лишь осознание. Осознание того, что у него нет других вариантов. Его жизнь была адом. Его душа была мертва. Он не мог найти в себе сил продолжать этот бесконечный цикл бессмыслицы. Медленно, его собственная рука, покрытая шрамами, седая, дрогнула и потянулась вперёд. Он протянул её к нечёткому образу. К неизвестности. К возможному забвению.