Часть 19

Микки лежал на кровати, проверяя с планшета почту. Как обычно, писем было не слишком много. Всегда почта приходила изначально Стюарту, а он, отсортировав её и выбрав важные предложения и просьбы, пересылал их Микки. Прочитав заголовок письма: «Открытие второго клуба в Варшаве», брюнет открыл его. В письма излагалась просьба настоящих и потенциальных членов клуба о том, чтобы открыть в польской столице вторую «Алую плоть». Просьба была резонной, потому что, открывая клуб в Варшаве, Микки сделал его значительно меньшим, нежели в других городах. Почему-то ему казалось, что в данном городе он не будет пользоваться особым спросом. Но всё получилось иначе. Да, непосредственно поляков – участников клуба, было не так много, но в варшавскую «Плоть» съезжались немцы и австрийцы, которые в своей стране клуба не имели. Благодаря такому напору посетителей вход в клуб и членство в нём приходилось ограничивать и устраивать очень строгий отбор среди желающих провести интересный вечер. И тем, кто желал расслабленного и лишенного всякого смущения развлечения это не нравилось. Сейчас Микки не хотелось решать, будет ли он открывать второй клуб, потому он, пометив письмо, как важное, закрыл его, откладывая принятие решения на потом. Письмо пришло всего два дня назад, и ответ на него мог потерпеть. Далее шло письмо о небольшом пожаре в нью-йоркском клубе – кто-то очень неудачно покурил в туалете, личность виновника пока ещё не установили. Ещё был список членов недавно открытого клуба в Филадельфии, отчёт по готовящемуся тематическому вечеру в Чикаго и так далее. Всё это было достаточно скучно и обыденно. Но внимание Микки привлекло своим заголовком: «СРОЧНО!» предпоследнее письмо. Оно не было пересланным, а было написано непосредственно Стюартом. Слегка скривив губы слишком кричащему заголовку, который был слишком в стиле помощника, брюнет открыл письмо, без особого интереса читая его. В письме говорилось о том, что мистер Капс – член клуба в Сан-Диего, выказал особые пожелания насчёт его ближайшего посещения «Алой плоти». И особые пожелания его заключались в том, что он просил доставить для него в клуб трёх собак, чтобы они наблюдали за тем, как он занимается сексом. Причём собаки эти должны были быть обязательно немецкими овчарками и сучками. Читая столь странное пожелание мужчины, переданное Стюартом, Микки даже бровью не повёл. За десять лет существования «Алой плоти», он, казалось, напрочь лишился способности удивляться сексуальным девиациям людей и извращениям, которых они могут пожелать. Нажав: «Ответить на письмо», Микки напечатал: «Передай уважаемому мистеру Капсу, что просьба его исполнена не будет. Если он желает, чтобы за ним наблюдала собака, пусть заведёт её и делает со своей женой на её глазах всё, что его душе угодно. Я же напоминаю о том, что педофилам, зоофилам и некрофилам – не место в моём клубе. Их желания я исполнять не стану и никому не позволю этого делать. И, Стюарт, предвидя твоё следующее письмо, сразу скажу – мне всё равно на то, кто такой мистер Капс (я помню, кто он) и какой он пост занимает. Если он будет настаивать, в чём я сильно сомневаюсь, посоветуй ему поискать другой клуб». Нажав: «Отправить», Микки вернулся в папку с входящими письмами и последнему не прочитанному письму. В нём говорилось о том, что один член опять же нью-йоркского клуба просит о том, чтобы ему разрешили привести с собой врача. И сразу же шло объяснение столь странной просьбы – этот мужчина всегда посещал клуб вместе со своей супругой, а она была сейчас на девятом месяце беременности. Мужчина боялся, что яркие эмоции и ощущения от очередного посещения «Алой плоти» спровоцируют роды, а рядом не окажется специалиста, который сможет оказать его любимой жене и их ещё не рожденной дочке необходимую помощь. Прочитав длинное письмо до конца, брюнет слегка покачал головой. Иногда у него складывалось такое ощущение, что люди вокруг способны думать только тем, что у них между ног. Но осуждать Микки их не пытался, для него это было совершенно не интересным и пустым делом. А одёргивал он только тех, кто переходил установленные им границы и пытался, как привык делать это по жизни, «командовать парадом». В ответном письме он написал, что позволить привести с собой в клуб постороннего человека он не может. Но, если этого мужчину и его супругу устроит такой вариант, то он распорядится, чтобы им предоставили связанного с клубом врача. В каждом городе, где была «Алая плоть», была какая-нибудь частная клиника, с которой клуб сотрудничал: там потенциальные и настоящие члены клуба проходили обследования и лечились, если накануне слишком переусердствовали с «развлечениями», что периодически случалось. Невольно Микки вспомнил случай, произошедший восемь месяцев тому назад. Тогда один мужчина, который увлекался анальной стимуляцией, не рассчитал свои возможности.  Не без помощи дамы, с которой у него уже сложились постоянные отношения в стенах клуба, он затолкал в себя тридцатисантиметровый фаллоимитатор. Целиком. И он у него внутри застрял. Закончилась данная история хорошо. Врачи не удивились, а этому мистеру просто было больно несколько дней сидеть. Но уже через неделю он вновь приехал в клуб, чтобы закончить начатое и наверстать упущенное. Отправив ответ Стюарту, чтобы тот донёс его до просящих мистера и миссис, Микки ещё раз просмотрел входящие письма. Теперь все они были помечены, как прочитанные. «Интересно, и как Стюарт справлялся целый год без меня? – подумал Микки, смотря на взывающие к нему заголовки писем. – Никогда бы не подумал, что он умеет так мастерски врать и изворачиваться, прикрывая мой зад и спасая клуб, если бы не убедился в этом на практике…». Мысли о помощнике всколыхнули отброшенное подальше воспоминание о том, что около двух месяцев тому назад Стюарт просил дать ему отпуск. «Не обязательно сейчас. Может быть, хотя бы в этом году?» - так сказал он. Это было очень мило. Стюарт был согласен работать фактически без выходных и был готов к тому, что в любое время дня и ночи Микки позвонит ему и прикажет что-то сделать или устроить. Что уж сказать, он был идеальным помощником. Почти идеальным. «А идеальным он бы был в том случае, если бы поменьше разговаривал и руками в экспрессии не размахивал», - подумал Микки, несильно поджимая губы. Мысль о том, что помощник просил об отпуске, вновь была заброшена куда подальше. Сейчас Микки попросту не мог, да и не хотел предоставлять Стюарту отдых. Для «Алой плоти» сейчас было особенно горячее время, и остаться на него без своей правой руки брюнет не хотел. В такое случае вся громада работы/пожеланий/жалоб/писем и так далее обрушилась бы на него, потому что кроме Стюарта он никому не доверял ведение своих дел и не собирался этого делать. Он уже хотел закрыть вкладку почты, но решил немного повременить и проверить папку со спамом, очень редко, почти никогда, но бывало, что фильтр определял туда важные письма. В папке было всего одно письмо, которое, судя по дате, пришло неделю тому назад. И на первый взгляд оно не было похоже на рекламу или тому подобную неважность. В заголовке письма значилось: «Благотворительный вечер». Открыв его, Микки начал читать: «Третьего июля настоящего года в Берлине состоится благотворительный вечер, организованный мистером Фиделем Кеплером. Мероприятие посвящено сбору средств на строительство ультрасовременного приюта с медицинским уклоном для детей с ОПФР (особенностями психофизического развития). Место проведения – здание Администрации города. Время начала – 19:00». Прочитав данное письмо, Микки негромко хмыкнул. В отличие от всех предыдущих оно его заинтересовало. Он занимался благотворительностью, оказывая огромную спонсорскую помощь психиатрическим больницам и детским домам – тем нишам, дела в которых обстояли совсем скверно подчас, и он это знал по собственному опыту. Для этих целей он использовал почти миллиардное наследство Холи. Он был солидарен с его сестрой, сказавшей некогда, что от этой твари ей ничего не нужно. Но для того, чтобы помогать нуждающимся, эти деньги годились. Так хотя бы после смерти мистер Гумперт делал добрые дела, пусть и не сам. Микки слегка прикрыл глаза и перед ними тотчас поплыли картины воспоминаний. Приют, в котором он провёл всё раннее, но уже осознанное детство. Озлобленные работники. Атмосфера полной безысходности. Он отлично помнил, что значит – приют для «особенных» детей. Только место, где он оказался, когда врачи поставили ему диагноз, носило не красивое и тактичное название: «Приют для детей с особенностями психофизического развития», а называлось: «Интернат для умственно отсталых детей». И никого совершенно не смущало то, что не все его маленькие воспитанники страдали той или иной степенью олигофрении. И, пусть основная масса детей действительно были слабоумными, но там были и эпилептики, и дети с различными расстройствами личностями, и шизофреники. Последних было меньшинство – только Микки и ещё один мальчик, с которым они внешне были очень похожи – только глаза у него были синие. Но о его судьбе Микки совсем ничего не знал – он исчез в семь лет: не то усыновили, не то умер. Никто не освещал этой информации. Оборвав плёнку воспоминаний, брюнет открыл глаза  и достал из тумбочки мобильный телефон. Набрав номер помощника, он приложил аппарат к уху. Мужчина, как обычно, ответил на звонок быстро. - Здравствуй, Стюарт, - произнёс Микки, - на все твои письма я ответил, посмотришь потом и донесёшь до всех мои слова. А сейчас расскажи мне, что за вечер состоится в Берлине третьего июля? Мужчина на том конце связи стушевался и начал жевать губу. Ему казалось, что вот-вот грянет гнев начальника, потому что он «опять пристал к нему со своей Германией». - Микки, - забормотал Стюарт, - я знаю, что ты не желаешь иметь дело с Германией и даже слышать о ней. Но я подумал, что - ты же занимаешься благотворительностью и тебе может быть интересно это предложение… Он замолчал на секунды две, после чего продолжил: быстрее и громче: - Не надо кричать на меня. Я всё понимаю. Понял. Не нужно было тебе… - Ты можешь закрыть рот и послушать меня? – не повышая голоса, но всё равно грубо спросил Микки, перебивая помощника. - А… да… извини. - Так-то лучше, - хмыкнул брюнет. – Я сказал: «Расскажи мне об этом мероприятии». Это значит, что я желаю больше подробностей. И где в моих словах ты увидел намёк на то, что я буду на тебя кричать? Когда я, вообще, делал это? - Это образное выражение, Микки… - промямлил Стюарт. - Мы с тобой здесь не роман пишем, а решаем вопросы. Так что, давай обойдёмся без образности и абстракции. Говори по делу – ты знаешь что-нибудь об этом вечере, кроме того, что написано в приглашении? - Немного… - Рассказывай. - Я узнал, что мистер Кеплер – действующий мер Берлина. В этом году у него истекает исполнительный срок, и он уходит в отставку. - Добровольно? - Добровольно. - Что ещё? - В последние года он активно занимается благотворительностью, помогает детям. Даже усыновил двух мальчиков: три года тому назад и два. Помимо них у него есть двое собственных детей – дочки. Женат уже девятнадцать лет на одной женщине. - Получается, примерный семьянин? - Во всяком случае, ни в каких сомнительных делах замечен не был. «Человек власти и не был замечен в сомнительных делах?», - усмехнулся парень, но озвучивать своих мыслей не стал, говоря вместо этого: - В принципе, этой информации о нём мне достаточно. Я же не к нему лично собираюсь на встречу. - А ты собираешься на этот вечер? - воскликнул Стюарт. От удивления его голос подскочил. - Не пищи, - слегка поморщился Микки. Помолчав немного, он добавил: - А насчёт вечера – да, я собираюсь его посетить, если, конечно, не возникнет никаких неотложных дел. Или, если не передумаю. Но это вряд ли. - Это так неожиданно, Микки… Ты же не любишь Германию… - Ты сейчас пытаешься заставить меня передумать? Или пытаешься убедить меня в том, что я ненавижу эту страну? - Просто… - Без «просто», - отрезал брюнет. – Я не имею ничего против Германии, а то, что я не хочу с ней работать – моё личное дело. Есть и другие страны, с которыми я не хочу связываться. Стюарт не был уверен, договорил ли Микки, потому, чтобы не перебивать его, кивнул на том конце связи, что было бессмысленным и достаточно глупым с учётом того, что они не видели друг друга. - Так что, - продолжал Микки, - я вскоре посещу Германию. И ты тоже. Стюарт на том конце связи едва не подавился языком от радости. В Германии у него жила любимая бабушка, навестить которую он так хотел. - Да-да, конечно! – затараторил мужчина. – Микки, это так здорово! Моя бабушка… - Навестишь её, - сказал брюнет, перебив помощника. – Сходишь со мной на этот вечер, а потом я на два-три дня отпущу тебя к бабушке… Она задумался на несколько мгновений, слегка хмурясь, после чего спросил: - Кстати, это сколько ей уже? - В сентябре девяносто лет будет, - расплылся в улыбке Стюарт. Он любил всех своих родственников, но с этой бабушкой у него с первых лет жизни была особенная связь. И потому каждый раз, когда Стюарту удавалось вырваться к ней, радости его не было предела. - Надеюсь, она и дальше будет жива и здорова, - слегка кивнув, сказал брюнет. - Спасибо, Микки, - вновь улыбнулся помощник. Микки снова выдержал паузу, смотря куда-то в сторону и думая о своём. Вернувшись к разговору, он произнёс: - В принципе, я узнал всё, что хотел. Значит, готовься к этой поездке и визиту к бабушке. И позаботься о том, чтобы снять для меня в Берлине дом. Ненавижу отели… - он слегка поморщился. - Да, Микки, я помню, - кивнул Стюарт. – Скажи, а Дженнифер поедет с тобой? - А это важно? - Я просто интересуюсь… - Я спрошу у неё, поедет ли она, позже. - Тогда, может быть, если она согласится, ты лучше возьмёшь с собой на вечер её? - Стюарт, что я тебе говорил насчёт неуместной инициативы? – вскинул бровь брюнет. - Хорошо, Микки, я всё понял. - Это радует. А Дженнифер я не стану с собой брать, потому что на этом вечере от неё не будет толка, зато будут проблемы. Она – персона знаменитая, с ней будут хотеть поговорить… Зачем мне всё это внимание? К тому же, на этом вечере наверняка найдутся те, кто просил открыть в Германии клуб, и ты ещё раз объяснишь им, что этого не будет, по крайней мере, в ближайшие года. - Значит, в будущем это возможно? - Всё возможно, Стюарт. - Хорошо, Микки, - снова улыбнулся помощник на том конце связи. – Теперь мне всё стало понятно. Правильно – зачем тебе лишний раз повторять, что ты не желаешь открывать клуб в Берлине или другом городе, и терпеть вопросы и настаивания желающих в него вступить? А я это делать уже привык. - Вот и отлично, - кивнул Микки. – Значит, мы договорились. - Да, Микки, я сегодня же начну подыскивать для тебя дом. Стюарт помолчал несколько секунд, после чего вновь обратился к Микки: - Забыл спросить – когда ты планируешь поехать в Берлин? - В день мероприятия, утром. Дорога не сложная, устать особо не успею. - Хорошо, Микки, а мне когда ехать? - Ты и Николь поедете на день раньше. Ты покажешь ей дом, а она создаст в нём нужную атмосферу. - Хорошо, - в который раз повторил Стюарт, кивая. – Я всё сделаю. - Отлично. Тогда, Стюарт, занимайся делами. До встречи. Не дожидаясь ответа помощника, Микки отклонил вызов и положил телефон на тумбочку. Дела были сделаны и в спальне, которую парень периодически превращал в свой рабочий кабинет, его больше ничего не держало. Покинув комнату, он направился на первый этаж – хотелось выпить чая, а больше – виски. Но со вторым желанием брюнет решил повременить до вечера. Зайдя на кухню, Микки сразу же наткнулся взглядом на Дженнифер, которая стояла около тумбочек спиной к нему и размешивала сливки в кофе. Как обычно их была в чёрном напитке почти треть. Посмотрев на спину девушки несколько секунд, Микки бесшумно закрыл дверь и сел за стол, кладя на него сцепленные в замке руки. Размешав кофе, Дженнифер облизала блестящую чайную ложечку и, взяв чашку, обернулась, наконец-то замечая присутствие парня. - Микки, как же тебе удаётся всегда так бесшумно подкрадываться? – беззлобно воскликнула она. - Талант, - сдержанно ответил брюнет, слегка кивая. Дженнифер поставила чашку с кофе на стол, после чего вновь отошла к тумбочкам. Коснувшись рукой гладкого, лоснящегося чёрным бока кофеварки, она обернулась на Микки и спросила: - Может быть, ты чего-нибудь хочешь? - Я собирался выпить чая. Заваришь? Девушка с готовностью кивнула, улыбнувшись, и включила чайник, после чего полезла в шкафчик за упаковкой чая. Достав из кармана сигареты и зажигалку, Микки положил их на стол и, взяв чашку Дженнифер, отпил кофе. Ему не нравился слишком нежный и сливочный вкус напитка, но почему-то у него была привычка всё время отпивать его. А Дженнифер не отказывала ему в этой мелочи. Совсем скоро вода в чайнике закипела и, наполнив ею любимую чашку Микки, Дженнифер поставила её перед ним, после чего заняла место за столом напротив него. Посмотрев на парня несколько секунд, она забрала свой кофе и, обняв округлую чашку ладонями, наслаждаясь её приятным теплом, сделала глоток нежного напитка, который благодаря немалой доле сливок был самой идеальной температуры. Посидев немного, смотря в сторону, Микки взял из упаковки сигарету и закурил. Дженнифер не стала ничего говорить или укоризненно смотреть на любимого, хотя ей совсем не нравилось, что он курил.