Часть 18

Внутри этой иллюзии

Все кажется мне таким реальным.

Искусственный экстаз, когда она раздвигает ноги...

Настоящая жизнь за стенами,

Где падают люди и ангелы...

Затухающая память, когда мое сознание заморожено... Celldweller, Frozen©

Как и обещал, вечером Микки приехал на показ мод, в котором участвовала Дженнифер. Обычно на любые мероприятия он приезжал с опозданием, являясь, будто из ниоткуда, когда всё уже началось, либо подъезжал к моменту начала действия. Подобная тактика поведения помогала Микки избавить себя от лживо-радостных разговоров и улыбок и не обремененных смыслом светских бесед. В этот раз он выбрал второй вариант; в зал, где должен был состояться показ, он зашёл ровно за минуту до того, как приглушили свет, оставив лишь прожекторы, освещающие подиум, и объявили его начало. Приятный полумрак создавал умиротворяющую атмосферу тихой, но ощущающейся каждой клеточкой кожи роскоши; на столиках поблёскивало в тонконогих бокалах дорогое шампанское, кажется, «Вдова Клико». Почему-то на подобных мероприятиях всегда принято подавать именно шампанское. И это был любимый напиток дизайнера, ради просмотра произведений которого все и собрались в этот вечер. Показ уже начался, на проход вышла первая модель, как и положено остановившись в конце подиума и продемонстрировав во всей красе свой наряд и, конечно же, саму себя. Эта русая длинноволосая и слишком высокая девушка, как и лилово-туманное платье, в которое она была облачена, не вызывала в Микки совершенно никакого интереса. Не став изображать лживый интерес на своём лице, он огляделся по сторонам. Место его располагалось на первом ряду, среди основной элиты и самых важных людей. По левую руку от него сидела экстравагантная дама неопределённого возраста в жемчужном блестящем платье с слишком глубоким декольте и перьями в выбеленных волосах. Дама внимательно смотрела на подиум, и всё время ёрзала на своём месте. По правую руку от Микки сидел отец самого дизайнера. Это был приятный на вид немного тучный мужчина с добрым лицом в дорогом костюме и смешных очень маленьких очках. Не став долго рассматривать своих соседей, брюнет вернул свой взгляд к подиуму, к концу которого уже подошла новая модель. Её наряд показался Микки более привлекательным, нежели у предшественницы, зато эту девушку подвело лицо… Нет, эта девушка, бесспорно, была красива, но красота её была нестандартной, на любителя. Микки слегка запрокинул голову и прикрыл глаза, смотря на проходящих перед ним и всеми девушек из-под опущенных ресниц. Ему хотелось закурить, он часто курил от скуки, но здесь этого делать было нельзя. Дизайнер – мсье Маркиз Пети Мийо был поборником здорового образа жизни и борцом с курением, что уже не первый год было так модно делать. А любовь к шампанскому и периодические «закидывания» кокаином – не в счёт. Что уж сказать, мсье Пети Мийо был нестандартным человеком, человеком моды, которую он любил и которая любила его. Время шло, без особого интереса Микки продолжал наблюдать за происходящим на подиуме. Вот наконец-то на проход вышла и Дженнифер. Она была облачена в платье в пол со шлейфом и объёмными рукавами и плечами. Но её своеобразный покрой платья совсем не портил. Дойдя до конца подиума, Дженнифер посмотрела на Микки и не смогла не улыбнуться ему, чего моделям во время прохода делать категорически не желательно. Но она точно знала, что ей простят этот маленький непрофессионализм. Во-первых, она была любимицей мсье Пети Мийо ещё с юных лет и его подругой. Во-вторых, если он познакомится с Микки, то тоже непременно проникнется его тихим мрачным обаянием. В ответ на улыбку девушки брюнет слегка приподнял уголки губ; слева от него вновь заёрзала экстравагантная дама, отец же дизайнера с упоением смотрел на творения сына, невооруженным взглядом было заметно, что он безмерно гордится им. На нём Микки немного задержал взгляд, его неуловимо цепляли обожание и любовь в глазах этого мужчины. Его взгляд был таким искренним, таким полным чувств. А ведь мсье Пети Мийо уже далеко не первый год проводил подобные показы и считался выдающимся мастером своего дела, человеком с неиссякаемой фантазией. Его звезда горела уже давно, а его отец по-прежнему смотрел новые коллекции сына так, словно они были первыми. От всех этих тёплых и светлых чувств, отражающихся в глазах немолодого мужчины, у Микки что-то неясно кольнуло в груди. Он вновь почувствовал себя таким… чужим. Чужим среди обычных и нормальных людей – среднестатистических людей, в жизни которых нет ничего неординарного и достойного сюжетов книг – счастливых людей. Чужим среди всего этого блеска и роскоши, к которому он, казалось бы, давно привык, войдя в высшее общество много лет тому назад стараниями Холи – он любил выходы в свет и не упускал случая взять с собой и своего любимого «сына». Перед глазами Микки поплыли вереницей яркие и такие пустые картины прошлого: светские вечера, частные приёмы, на одном из которых он познакомился с Клер, дорого одетые люди, огромное наследство, новая жизнь, о которой приютский мальчишка не мог даже и мечтать…. А он и не мечтал. Вся эта роскошная жизнь ничего на самом деле не стоила; деньги на самом деле являются самой большой дешёвкой в мире. Микки вздохнул и вновь прикрыл глаза. В воспоминаниях этих не было смысла, как и в мыслях, которые они приводили вслед за собой. «Кажется, мой разум вновь решил объявить мне войну, - подумал Микки, проводив взглядом очередную модель. – Слишком много ненужных мыслей он рождает в последнее время…». Прошло время и Дженнифер вышла на второй проход, в этот раз на ней были надеты брюки и белая совершенно просвечивающая блузка, сквозь которую каждый мог увидеть её грудь. Дождавшись того, когда она скроется за кулисами, Микки встал со своего места и быстрым шагом направился к выходу. Дженнифер не сможет заметить его отсутствия сейчас и потому не обидится. Выйдя на крыльцо, около которого дежурил швейцар, брюнет достал из кармана брюк сигареты и зажигалку и закурил, глубоко затягиваясь крепким горько-сладким дымом. Запрокинув голову и прикрыв глаза, он выдохнул сизое облако, отпуская его в вольный полёт по очаровательно тёмно-синему небу с ненавязчивым оттенком индиго. Швейцар осторожно и по возможности незаметно поглядывал на Микки, пытаясь понять: закончилось ли уже мероприятие или он просто покинул его. На взгляды его брюнет не обращал совсем никакого внимания. Сейчас он просто хотел покурить и немного проветрить мозг, а после вновь вернуться в зал и продолжить просмотр показа. «Надеюсь, осталось недолго…», - подумал Микки. Выкурив полторы сигареты, он вернулся в зал и занял своё место. Никто ему ничего не сказал, лишь экстравагантная дама нервно покосилась на него, но она была нервной и во всём остальном. Она бросала курить, с переменным успехом держалась уже полтора месяца и потому нервы её скакали вовсю. А запах такого вкусного табака, исходящий от Микки, заставлял её ёрзать в три раза сильнее и коситься на парня, тихо завидуя ему и всё больше думая: «А может к чёрту это бросание… Столько лет курила и ничего со мной ведь не было». И в скором времени желание получить удовольствие победило желание вести здоровый образ жизни. Склонившись к Микки, дама спросила: - Вы не угостите меня сигаретой? - Конечно, - сдержанно кивнул брюнет и, достав из кармана брюк пачку сигарет и зажигалку, передал их женщине. В этот момент она подумала, что это точно судьба – вновь закурить, потому что Микки курил её любимую марку сигарет. Взяв всё необходимое, дама удалилась на улицу, чтобы предаться своему пороку. Вернулась она только через минут десять. Голова у неё приятно кружилась, в крови играл столь желанный никотин, а на губах сияла довольная белозубая улыбка. Настроение у неё настолько улучшилось после трёх выкуренных сигарет, что, вернув Микки его вещи, она завязала с ним разговор, не обращая внимания на то, что это может быть неуместно, потому что окружающие наслаждаются показом. Из беседы Микки узнал, что эта дама была владелицей нескольких винных заводов во Франции, давнишней подругой дизайнера и вдовой. Последнее она зачем-то также подчеркнуло в разговоре. Общение с этой женщиной помогло Микки скоротать время до конца показа; на последний проход вышли все модели и, встав вдоль подиума, уступили место своему маэстро. Мсье Пети Мийо оказался темноволосым и невысоким мужчиной лет тридцати пяти-сорока, он, как и его отец, был несколько упитан; взгляды всех привлёк его золоток платок, торчащий из нагрудного кармана пиджака, который блестел в свете софитов, подобно настоящему высокопробному золоту. Собеседница Микки отвлеклась на подиум, искренне аплодируя и улыбаясь старому другу. Также сдержано поаплодировав, парень встал и направился к проходу за сцену. Для именитых моделей всегда имелись собственные гримерные комнаты, по которым они расходились после показа, чтобы хотя бы десять минут отдохнуть в тишине и покое. Туда Микки и направился в поисках Дженнифер. Ему хотелось как можно скорее закончить этот вечер, который оказался для него слишком скучным. Проходя по пустынному коридору, брюнет обратил внимание на приоткрытую дверь. Она будто звала заглянуть за неё и, решив хоть как-то разнообразить этот вечер, Микки поддался этому порыву. Бесшумно открыв дверь, Микки заглянул внутрь, останавливаясь на пороге. Взору его представилась девушка, которая, стоя одним коленом на пуфике, склонилась к зеркалу и красила губы. У неё была загорелая кожа, смольные волосы со стрижкой «Клеопатра». Из одежды на ней был лишь кружевной корсет с подвязками, змеями сползающими к чулкам, и трусики. Чёрный цвет её белья изыскано переплетался со смуглой кожей, делая образ девушки ещё более знойным. А будто специально выгнутая гибкая спина и оттопыренная аппетитная попка, округлые бёдра приковывали взгляд и заставляли смотреть ещё и ещё. Микки не помнил её на показе, наверное, он пропустил её проход, отлучаясь или отвлёкшись на разговор с экстравагантной дамой. Прошло минуты четыре прежде, чем девушка заметила Микки в зеркале. Она словно вовсе не удивилась и, положив помаду, обернулась. Её не смущала ни то, что она стоит в одном белье, ни то, что в её гримёрную вторглись без разрешения. Спереди она выглядела ещё более привлекательно: большие каре-болотные глаза, пухлые чувственные губы, высокая грудь. Но самым сексуальным в ней был взгляд, который выражал жгучий темперамент и горячую итальянско-цыганскую кровь. - Извини, что зашёл без приглашения, - произнёс Микки. – Дверь была открыта. От его бархатного чуть пониженного тона голоса и наготы девушки в воздухе заискрило. - Ничего страшного, - ответила девушка. Её голос был низковатым, грудным. – Хорошо, что ко мне зашёл не сумасшедший поклонник, а адекватный человек. Микки слегка приподнял в ухмылке уголок губ. Почему-то ответ девушки позабавил его. - Может быть, представишься? – спросила девушка, слегка вскидывая бровь. Она по-прежнему не предпринимала никаких попыток к тому, чтобы одеться. - Микки. А твоё имя? - Странно, что ты был на показе, и не знаешь, кто я… - Я не фанат моды и мало кого из её мира знаю поимённо. - И как же тебя занесло сюда, Микки? – спросила девушка, но сразу же добавила, всё-таки представляясь: - Я - Лара Эди Ларсен. - Мне обращаться к тебе по полному имени и фамилии? - Обычно, все называют меня - Эди. - Тогда, я тоже не стану ломать традицию, Эди. Приятно познакомиться. - Взаимно, - слегка кивнула девушка. – Так, Микки, ты ответишь, почему ты пришёл на показ, если тебя не интересует мода? - Можно сказать, что меня не интересует мода, но интересуют модели, - ответил брюнет и скрестил руки на груди. – Я пришёл сюда, потому что в показе участвует моя девушка. - И кто она? - Дженнифер Дэвис. - Дженнифер? – удивлённо переспросила Эди. В её глазах отразился неподдельный интерес. – Неожиданно… Она тоже скрестила руки на груди и сделала несколько шагов вперёд и вбок, оглядывая Микки. Он спокойно стоял, позволяя девушке рассматривать себя. - Судя по твоей реакции, Эди, вы сегодня встретились не впервые. - Можно сказать и так. - И, наверное, отношения ваши нельзя назвать дружбой… Эди остановилась. Она нахмурила брови, непонимающе смотря на Микки. Как он догадался? - С чего ты взял, что мы – не подруги? – спросила девушка, перестав хмуриться. Едва Эди успела задать этот вопрос, как за спиной Микки, на пороге появилась Дженнифер. Она по-прежнему была одета в длинное и пышное платье, так напоминающее подвенечное, но дизайнер его почему-то так не называл. Закончив показ, она сразу же отправилась на поиски Микки, которого не нашла в зале. И, найдя его здесь, в гримёрной Эди, Дженнифер застыла на пороге, а сердце в её груди сделало кульбит и упало куда-то вниз живота, забившись там чаще и болезненней. - Микки, что ты здесь делаешь? – кое-как собрав слова в предложения, спросила Дженнифер. У неё и Эди и так были весьма натянутые и недружеские отношения, а сейчас Дженнифер и вовсе хотелось кинуться на неё с кулаками и повыдёргивать все волосы. Эди спасало лишь то, что Микки закрывал её собой, не позволяя Дженнифер увидеть её непристойный вид и загоревшийся взгляд. - А ты как думаешь? – вопросом на вопрос ответил Микки и развернулся к Дженнифер, смотря на неё и склонив голову чуть набок. Девушка открыла рот, чтобы ответить, но не сделала этого. Взгляд её зацепился на практически обнажённую Эди, которая продолжала стоять рядом, сохраняя наглый и совершенно невозмутимый вид. - Стерва… - сквозь зубы процедила Дженнифер, в упор смотря на соперницу. В глазах Эди так и читалось: «И зачем же ты пришла? Ты нам всё испортила». Она ненавидела Дженнифер за то, что та некогда очень неслабо перешла ей дорогу и желала мести. Микки в лёгком удивлении изогнул бровь, смотря на Дженнифер. Он впервые видел её такой напряженной и агрессивной. - И ты смеешь меня так называть? – вскинув бровь, спросила Эди. - Эди, я не хочу с тобой войны, но, если ты хотя бы попробуешь… - Извините, дамы, - произнёс Микки, перебивая девушку, - но я вынужден ваш бой сорвать. Дженнифер, я тебя искал и, надеюсь, ты сейчас уйдёшь со мной. Не дожидаясь реакции девушки, он вышел за порог, останавливаясь и выжидающе смотря на спутницу. В этом выборе не было никакого выбора и, кивнув, Дженнифер последовала за любимым. - Прощай, Эди, - тактично попрощался Микки перед тем, как уйти. Вместе с Дженнифер они зашли в её гримёрную, где девушка сразу подошла к зеркалу, причитая: - Вот же стерва! Микки, она меня просто ненавидит! Я так испугалась, что ты и она… - она немного замялась. – Что она будет пытаться тебя соблазнить!... Микки какое-то время выслушивал тираду любимой, которая просто кипела от ярости и ревности. Но, достаточно быстро устав от этого, он произнёс: - Если ты продолжишь в том же духе, я вернусь и непременно подумаю над этим. Дженнифер замерла, вновь напрягаясь. Выдержав паузу, Микки подошёл к ней со спины и положил руки на плечи, слегка сжимая их. - Либо мне придётся заставить тебя замолчать и успокоиться другим образом… - добавил Микки и, склонившись к Дженнифер, поцеловал её в основание шеи. Девушка шумно вздохнула, чувствуя, как стремительно утекает напряжение от слов и прикосновений любимого. Микки покрыл поцелуями её правое плечо и шею, после чего взялся за завязку на корсете её платья. Но, развязав узелок, он не стал пытаться расслабить корсет, а вместо этого с силой рванул его в стороны. Дорогая белоснежная ткань жалобно затрещала, а Дженнифер испугано распахнула глаза. - Микки, ты что делаешь? – спросила она, оборачиваясь через плечо. – Это же платье с показа. - Я знаю, - совершенно спокойно ответил брюнет, вновь целуя Дженнифер в шею, под самым ухом. - Его нельзя рвать… - уже менее уверенно сказала девушка, запрокидывая голову и подставляя шею под приятнейшие ласки. - А я хочу это сделать, - негромко, но твёрдо ответил Микки в самое ухо Дженнифер, заставляя её закрыть глаза и в очередной раз понять, что всё будет так, как пожелает именно он. - Это же собственность дизайнера… - она уже совсем слабо пыталась противостоять Микки. - Я оплачу ему материальный и моральный ущерб, - новый поцелуй: горячий и влажный, и Дженнифер выгибает спину. - Микки, так нельзя, это же произведение искусства… - зачем-то продолжала говорить она. Она и правда так думала. – Его нельзя уничтожать… - В этом и есть основанная прелесть искусства – в его исключительности и единичности. Именно такие вещи становятся шедеврами. А, если иногда не разрушать труды творцов, то их разведётся слишком много и от искусства останется лишь пустой звук… Произнеся это, Микки во второй раз с силой дёрнул корсет, разрывая его и оголяя спину Дженнифер, и тут же склонился к ней, покрывая поцелуями горячую кожу. Девушка вновь прикрыла глаза, наслаждаясь лаской и невольно сводя лопатки. Сохранение произведения искусства в целостности с каждой секундой теряло для неё свою важность. На столике нашлись лишь маникюрные ножницы, но Микки хватило их, чтобы поддеть край пышной юбки на платье. Сделав маленький надрез, он дёрнул ткань, которая жалобно затрещала и послушно разорвалась. Совсем скоро безнадёжно испорченный шедевр модного искусства упал к ногам Дженнифер. В этом бою у него не было никаких шансов на победу. Проведя кончиками пальцев по боку девушки, Микки развернул её к себе лицом и, усадив на светлый резной трельяж с большим зеркалом, впился в её губы страстным и требовательным поцелуем.