Часть 22

Помнишь, как ты вышел под дождь,

А рельсы и небо звали тебя по имени?

Слышишь, они шепчут:

"Пойдем с нами – мы потеряемся"

Ты гонялся за тенями в своем родном городе,

Ты искал ответы, которые не хотели быть найденными.

Поэтому ты бросил поиски и нашел новый горизонт. Delain, I’ll reach you©

Дженнифер не смогла поехать с Микки в Берлин, ей пришлось задержаться в Париже. Третье июля как раз выпало на восьмой день её работы – неделя показов уже закончилась, но ей нужно было участвовать в пресс-конференции вместе с мсье Пите Мийо, потому что она была ведущей моделью прошедших показов. Но девушка обещала, что она прибудет в Германию к вечеру, в крайнем случае, ночью. Так было даже лучше. Микки сидел в такси, безразлично смотря перед собой – даже не на проезжую часть, а на подголовник водительского сиденья. Машина ехала плавно и тихо, несмотря на то, что она была уже далеко не первого года выпуска. Сквозь закрытые окна проникал гул и шум немецкой столицы. И по ним же, по окнам, мерно и часто стучали капли воды. Берлин встретил Микки не слишком дружелюбно – непрекращающимся проливным дождём. Но такая погода даже нравилась ему, порой, она была намного уместнее приторно радостного солнца и ясного голубого неба над головой. Такая погода: низкие грязноватые тучи и дождь погружали город в неглубокий сумрак, в котором, казалось, так легко затеряться и остаться инкогнито. Вздохнув, брюнет повернул голову влево, смотря в окно на изломанные и изменённые змеями воды, бесконечным потоком стекающей по стеклу, достопримечательности города и его простые улицы с их многоквартирными домами, магазинами, офисными зданиями и прочим. В таком хмуром сумраке Берлин выглядел как-то особенно величественно. В нём так легко угадывалась непростая история города, который был практически полностью разрушен около века тому назад, а после смог восстать из пепла и руин, пусть и пройдя непростой путь от разрозненности двух своих половин и послевоенного хаоса и разрухи, до статного мегаполиса, которым он являлся уже много лет. Из-за потоков воды различать конкретные очертания домов или вывески магазинов было сложно, лик города оставался смазанным, проносясь за окнами автомобиля. И Микки не знал его «лица», но почему-то всё равно узнавал его едва различимые и смытые дождевой водой черты. У него всегда была феноменальная память и, пусть тогда, девятнадцатого апреля две тысячи тридцать седьмого года, он и ехал по улицам Берлина в полубессознательном состоянии, но они всё равно слишком прочно отпечатались на сетчатке глаз и въелись в подкорку мозга – там, где живёт самая ненужная память. Микки вновь беззвучно вздохнул и слегка прикрыл глаза, склонил голову набок, из-под опущенных ресниц смотря на размытые серые улицы. Берлин выглядел строго, хмуро и довольно скучно, как слишком серьёзный банкир в дорогом костюме и с кожаным кейсом. - Мистер, повторите, пожалуйста, номер дома, - с заметным акцентом попросил водитель такси – мужчина приятной арабской наружности. - Девятнадцать, - не поворачивая голову, ответил Микки. - Спасибо, мистер. - Пожалуйста, - безразлично ответил брюнет. Увы, в пробку они всё-таки попали, но всего в одну и небольшую. Потому уже через двадцать минут машина остановилась около не слишком большого двухэтажного домика, который Стюарт снял для начальника, выбрав его по географическому принципу – он стоял близко к центру города, но не в самом центре, где бывало слишком шумно и душно от смога тысяч машин. Водитель покинул автомобиль и вынул из багажника чемодан Микки, брюнет также покинул машину. На его голову и плечи тут же упали капли прохладной небесной воды, промачивая волосы и рубашку. - Вам помочь донести ваш багаж? – со словом «багаж» у мужчины возникли некоторые проблемы, выговаривая его, он запнулся, но в итоге справился достойно. - Нет, спасибо, - прежним равнодушным тоном ответил брюнет. – Я справлюсь с этим сам. Он достал бумажник и передал водителю деньги за проезд. - До свидания, мистер, - слегка кивнул мужчина и вернулся в машину. Тронув автомобиль с места, он незаметно скрылся за поворотом, исчезая в пелене дождя. Микки постоял ещё немного, смотря вперёд, на слишком пустую для десяти часов утра улицу. Стюарт действительно постарался на славу и выбрал дом в таком месте, чтобы он был и близок к основной цивилизации и далёк от шума и гама. Волосы Микки уже совсем промокли: крупные капли воды стекали по лицу и оседали мелкими кристаллами на ресницах, оттеняя горько-тёмный цвет его глаз; рубашка также была мокрой уже практически насквозь и налипла на тело, подчёркивая его рельеф. Вновь вздохнув, брюнет взялся за ручку своего чемодана и покатил его к крыльцу с четырьмя ступенями и навесом. Ключей у Микки не было – Стюарт должен был передать их Николь, потому он, взойдя на крыльцо, нажал на кнопку дверного звонка. По ту сторону двери раздался мелодичный и едва слышный перезвон – в доме была качественная звукоизоляция, что добавляло ему ещё один плюс. Николь открыла дверь секунд через сорок, настороженно выглядывая за неё, но, увидев начальника, она тут же расслабилась и улыбнулась. - Привет, Микки, - произнесла она и отошла в сторону, полностью открывая дверь и пропуская начальника в дом. - Здравствуй, - слегка кивнул парень и переступил порог дома. Поставив чемодан к стене, он провёл ладонью по волосам, убирая назад намокшие и липнувшие на лоб пряди, после чего несильно отряхнул руки. - Ты весь промок… - проговорила женщина, немного растерянно смотря на брюнета. - Да, Николь, - не поднимая на домработницу глаз, ответил Микки, - ты очень наблюдательна. - Иди, скорее, переоденься, а то простудишься, - засуетилась Николь. - Я как раз собирался это сделать. А ты, Николь, завари пока чай. Домработница кивнула и поспешила скрыться на кухне. Снова взяв свой багаж, Микки направился на второй этаж, чтобы выбрать для себя спальню и переодеться в сухую одежду. Выбрав одну из трёх спальных комнат, Микки выбрал тёмно-тёмно-синие джинсы и чёрный пуловер с лёгким серым отливом. Оставив разбор багажа на потом, и, захватив с собой упаковку сигарет и зажигалку, он покинул комнату, возвращаясь на первый этаж и заходя на кухню, где Николь как раз исполняла его просьбу и заваривала ароматный красный чай. Убедившись в том, что напиток заварен идеально, домработница взяла чашку и развернулась, как обычно, только сейчас замечая присутствие начальника. «И как взрослый мужчина может так бесшумно ходить? – невольно подумала женщина, смотря на Микки. – Его бы грациозности позавидовала любая кошка…». Также наградив домработницу взглядом, Микки сел за стол и Николь поставила перед ним чашку с ароматным напитком. - Спасибо, - слегка кивнул брюнет. - Пожалуйста. Микки достал из кармана сигареты и зажигалку, положил их на стол и, откинувшись на спинку стула, начал перебирать пальцами по прохладной столешнице, выстукивая негромкий и ненавязчивый ритм. - Ты завтракал, Микки? – поинтересовалась Николь спустя несколько минут. - Да, я перекусил перед вылетом. Женщина слегка кивнула в ответ, после чего перевела взгляд на волосы Микки: из-за влаги их цвет казался ещё более насыщенно тёмным и с них по-прежнему срывались капли воды. - Микки, может быть, принести полотенце? Брюнет ответил не сразу, продолжая смотреть в стол, он будто не услышал Николь. Но по прошествии нескольких секунд он всё-таки кивнул и произнёс: - Да, будь добра. Домработница кивнула и поспешила в ванную комнату. Вернувшись с большим махровым полотенцем, она передала его парню. Слегка кивнув в знак благодарности, Микки промокнул волосы, после чего несильно растёр. Когда с волос перестало капать, он повесил полотенце на шею и пригладил их назад. Посидев ещё пару секунд, он закурил и, сделав одну затяжку, отпил горячего чая. - А когда Дженнифер приедет? – поинтересовалась Николь. - Вечером или ночью. У неё пресс-конференция. Подойдя ближе к столу, Николь указала на один из свободных стульев и спросила: - Можно? - Конечно, Николь, - чуть живее ответил Микки, но на женщину по-прежнему даже не взглянул. – Садись. Домработница села напротив брюнета, пряча руки под столом, на коленях, и слишком внимательно, по-матерински смотря на него. - Скажи, Николь, - спустя примерно минуту заговорил Микки, - а у тебя есть родственники в Германии? - В Германии? – удивилась женщина. - Да. - Нет, у меня здесь никого нет. Вернее, когда-то была тётя – двоюродная сестра матери, но она уже умерла. - Я рад, что ты так спокойно говоришь об этом. - Мы были не слишком близки, общались только в моём детстве. К тому же, прошло уже более десяти лет… Микки слегка кивнул. Помолчав немного, Николь спросила: - А почему ты спрашивал, есть ли у меня родственники в Германии? - Просто, - парень слегка пожал плечами, лениво помешивая чай, который не нуждался в размешивании, потому что в нём не было сахара. – Просто и у Стюарта, и у Дженнифер оказался кто-то близкий в этой стране, вот я и подумал, нет ли таких людей и у тебя. Это было бы очень забавно – всех вокруг меня что-то роднит с Германией… Он замолчал, думая несколько секунд и слегка хмурясь, после добавил: - Хотя, получается, что и у тебя был кто-то здесь, так что, забавно всё-таки получилось. «Но ведь и ты связан с Германией по крови, - подумала Николь, но ей хватило ума не озвучивать своих мыслей. – Твоя мама ведь была немкой. И отец… наверное, тоже». Почему-то ей казалось логичным, что родители Микки были представителями одной страны, хотя на самом деле в этом не было никакой логики, ведь в двадцать первом веке, когда любой может взять билет на самолёт и улететь на другой конец мира, его отцом мог быть и француз, и испанец, и австралиец. Николь слегка нахмурилась, вновь внимательно смотря на начальника. В его внешности было нечто такое, что позволяло допустить, что среди его предков были представители южных государств: тёмные густые волосы, почти чёрные глаза. Только кожа у него от природы была светлая, и это создавало чарующую и, будто бы, немного потустороннюю смесь. В нём действительно было что-то от безумно обаятельного вампира… Словно прочитав разномастные мысли Николь, которые все, как одна, концентрировались вокруг него, Микки встал и пересел на стул рядом с ней. Ничего не говоря, он обнял её одной рукой за плечи, несильно прижимая к себе. Она казалась такой хрупкой и её действительно хотелось обнимать. А ещё она была единственным человеком, который был близок Микки, насколько это вообще было возможно. Осторожно опустив голову парню на плечо, Николь прикрыла глаза, вздыхая. «Как же я люблю, когда ты такой, Микки, - думала она. – В такие моменты в тебе чувствуется жизнь, а не бесконечный холод и безразличие ко всему. Ты ведь не такой. Что-то сделало тебя таким…». Но Николь обманывалась. Другим Микки себя не помнил. Это всё было отпечатком его больной психики, но об этом никто не знал. Он никому не позволял об этом узнать. - Я рада, что у тебя всё хорошо, - негромко проговорила Николь. - Да, меня это тоже радует. Посидев ещё немного, Микки отпустил женщину и вернулся на своё прежнее место, к чаю.