Часть 29

Я вижу, как время замерзает,

Ее силуэт там еще ждет.

Языки пламени рисуют контур губ,

Окутанных ледяным дыханием...

Celldweller, Frozen©

Прекрасное гибкое тело, по изгибам которого скользят его ладони: с нажимом, с силой, до боли. Но эта боль так желанна. Искусанные разомкнутые губы, с которых срываются жаркие стоны и обжигающее хриплое дыхание, которое лишний раз доказывает, что их страсть почти смертельна. Она способна убить. Простыни уже давно стали влажными, они измяты и скомканы, но это чертовски не важно. Горящие свечи выжигают в воздухе кислород и плачут навзрыд, истекая раскаленным воском. Прекрасная картина… Прекрасная безликая девушка выгибает спину и отводит руку в сторону. Раскаленная капля воска срывается вниз и капает на тыльную сторону её ладони, обжигая нежную кожу. Вспышка боли и ещё более острая и жгучая волна наслаждения. Девушка скользит ладонями по его плечам, а в следующее мгновение с нажимом проводит по его спине острыми ногтями, оставляя на коже кровавые царапины. С каждым его движением, с каждым поцелуем-укусом в кроваво-алые губы она впивается в его плоть сильнее, распарывая кожу, пуская кровь. Её горячие бархатные капли медленно стекают по спине Микки, щекоча кожу. Одна срывается и падает на измятую простынь, тут же впитываясь в ткань и оставляя на ней маленькое, но такое пугающее пятнышко. Кровь прекрасна. Её капли катятся по коже. Эта боль разъедает нервы, раздражает их, заставляя двигаться всё мощнее, жёстче, наказывая, пытая и унося на вершину блаженства. Никогда ещё блаженство не было столь преступным и опасным. За окном бы взвыли сирены полицейских машин, но они не знают об этой испепеляющей страсти и преступлении, которым она обернётся в итоге. В комнате нечем дышать: воздух выжжен рыдающими свечами и хриплым, почти рычащим дыханием любовников, которые уже не смогут остановиться. ОН не сможет. Слишком долгим и томительным было ожидание самого сладкого мига… Безликая девушка цепляется за его плечи и спину, вновь и вновь впиваясь в них ногтями – кожа Микки уже исполосована и изодрана. И капли крови, попав на неё, едва не начинают кипеть. Слишком жарко. Нечем дышать. И так много и, одновременно, так мало крови. А свечи продолжают плакать. Любовница скользит ладонью по щеке Микки, нежно оглаживая обжигающую влажную кожу, а в следующее мгновение запускает пальцы в его волосы и с силой сжимает, дёргает его голову назад, тут же припадая кусающим опасным поцелуем к его шее. Брюнет рычит и, перехватив тонкие запястья любовницы, с силой вжимает их в матрас над её головой, начиная двигаться ещё чаще, ещё сильнее. Девушка стонет и жмурит глаза, выгибает спину. Она пытается освободить руки, но Микки слишком силён. И в эту ночь ей суждено стать проигравшей. Брюнет и сам жмурит глаза, стискивая зубы, но наслаждение слишком сильно и его звуки всё равно вырываются из груди, глухим эхом звуча в выжженном воздухе. По подушке разметались светлые волосы безымянной любовницы, и лицо её вдруг стало таким чётким. Микки открывает глаза, смотря на неё: пухлые искусанные губы, аккуратный чуть вздёрнутый нос, красивые линии бровей и бирюзовые глаза, в которых слишком ярко отражается приглушенный свет и огни медленно умирающих встреч. - Дженна… - мысль или звук – не ясно. Не важно! Теперь Микки точно знает, что завершающий миг этой обжигающей ночи, последний её аккорд будет ещё слаще. «Мы рады, что ты понял, что и сам хочешь этого», - прошелестел «Искуситель». Самый сладкий миг… Совсем скоро эта ночь станет ещё более кровавой. Скоро всё закончится и победителем останется только один. И победитель уже предопределён. Это не судьба. Это – рок. И где-то уже трубят его тяжёлые горны. «Да, хочу». Движения всё быстрее и сильнее. Наслаждение всё больше смешивается с болью, которую дарят царапины, укусы и желание слиться с телом любовницы воедино, срастись, сплавиться кожей, а после оторвать её от себя, отрезать острым ножом, орошая влажные измятые простыни её кровью. Новые и новые капли воска срываются вниз, оседая на поверхностях столов и тумбочек, создавая непонятные узоры – их никто не станет читать и разгадывать. Последние движения, пот градом стекает по их телам и вот тот самый сладкий миг – их обоих пронзает оргазмом, который замыкает нервы и сносит напрочь сознание. Но оно скоро вернётся. Микки точно знает это. И даже в этом состоянии небытия он сохраняет способность думать. Девушка продолжает лежать, неторопливо водя кончиками пальцев по своему бедру, выводя невидимые узоры на влажной горячей коже. Микки бесшумно открывает верхний ящик тумбочки и извлекает из него тонкий длинный кинжал. На опасном лезвии отражаются, прыгая, дрожа, огни свеч. Они рыдают, они кричат дымом, заполняя им комнату, пытаясь затуманить сознание парня и остановить его от страшного шага. Но слишком поздно. Он садится совсем близко с любовницей, касаясь её бедра своим бедром, заглядывает в лицо. Между её пушистыми ресницами виднеются бирюзовые радужки, которые сейчас: в полумраке и ещё не оставившем тело возбуждении, выглядят тёмно-тёмно синими, напоминают Марианские впадины. Микки даже не прячет ножа. Он проводит его кончиком по груди девушки вверх, застывает на впадинке между её ключицами, начиная усиливать нажим острой стали на нежную горячую кожу. И вот впадинка медленно заполняется кровью. Она такая красивая… Брюнет давит сильнее, кончик кинжала погружается глубже, проскальзывая между хрящами гортани и проникая в горло – всего на несколько миллиметров. Пока что этого достаточно. Микки извлекает нож из горла Дженны и слизывает с его кончика кровь девушки. Она горчит. Сталь сверкает в приглушенном свете, она почувствовала вкус крови и жаждет большего. И Микки не хочет отказывать ей в исполнении того каприза, которого так желает и его собственное естество. Он склоняется к лицу Дженны, касается её губ: едва уловимо, и шепчет в них: - Прощай. Ответа Микки не ждёт. В нём нет смысла. Победитель этого необъявленного боя был известен заранее. И только остро отточенная сталь сверкает в воздухе, рассекая его, и пронзает грудь девушка, врываясь в сердце, которое тут же давится инородным предметом, начиная захлёбываться кровью и совершая последние отчаянные удары. Алые капли горячей крови стекают по её груди и срываются вниз, на измятые влажные простыни. Они так прекрасны там, на светлой ткани. И так прекрасна Дженна с застывшим дыханием на всё ещё горячих и алых от диких поцелуев губах. Это самое сладкое завершение вечера. А свечи продолжают рыдать воском, неумолимо сгорая… Микки открыл глаза, просыпаясь от очередного кошмара, и резко сел. Он тяжело дышал, буквально задыхался, и хриплое дыхание обжигало губы. Его тело было влажным от пота: волосы липли ко лбу и вискам. А сердце стучало таким бешеным набатом, что становилось страшно, что оно вот-вот разобьётся. - Вот же чёрт, - выдохнул Микки и зажмурил глаза. Сердце стучало так дико, что в груди разливалась боль: она проливалась в вены и разносилась по всему телу. Брюнет зажмурился ещё сильнее – изо всех сил, а после открыл глаза, смотря вперёд, в темноту спальни. Крупные артерии буквально вибрировали от частоты и мощности пульса, рождая под кожей гул. И в голове тоже гудело. Микки нахмурился, вслушиваясь в собственные мысли, ища в них голос «Искусителя», который он так отчётливо слышал во сне. Но «голос» молчал, в голове Микки было тихо и спокойно, если не считать бешеного набата сердца и гула крови в висках. Брюнет не слышал ни «Искусителя», ни любой другой свой «голос». Но он не был уверен в том, что они действительно всё ещё молчат – их могло заглушать его слишком громко бьющееся сердце. Судорожно выдохнув, Микки запрокинул голову и закрыл глаза, прислушиваясь к своему дыханию, сосредотачиваясь на нём и пытаясь успокоиться. Но жар и безумие в крови были слишком сильны. Редко когда он досматривал свои кошмары до конца. И никогда прежде он не видел лица той, которую так страстно любил во сне, а затем хладнокровно убивал. Фильтры его сознания работали на износ все эти годы, не позволяя образу Дженны проникнуть даже в сновидения Микки, не позволяя ему узнать её. Но сегодня они не выдержали. Открыв глаза, Микки стёр тыльной стороной ладони пот со лба, а после пригладил волосы назад. Каждая клеточка его тела буквально вибрировала после кошмара, а внизу живота было слишком тяжело. Брюнет повернул голову, смотря на вторую половину кровати. Она была пуста. В эту ночь он решил спать отдельно, и это было так хорошо, потому что Микки не хотел, чтобы Дженнифер видела его состояние, порожденное назойливым кошмаром, и пыталась его очередной раз «спасти». Он бы мог сделать ей больно, очень больно за её благие намерения. Откинув лёгкое одеяло, Микки встал и подошёл к окну. Открыв его, парень сделал глубокий вдох, заполняя перегретые лёгкие прохладным ночным воздухом. Он закрыл глаза и задержал дыхание, а после медленно выдохнул. Сердце начало стучать немного тише и перестало оглушать, но всё остальное тело продолжало находиться во власти кошмара. Достав из пачки сигарету, брюнет закурил и, глубоко затянувшись горько-сладким дымом, вновь закрыл глаза и запрокинул голову, выдыхая его и отпуская в вольный ночной полёт. Эта ночь была совершенно спокойной и тихой, даже слишком. Нигде не было слышно ни звука: ни единого дуновения ветра, ни проезжающей вдалеке машины, ни одинокого запоздалого прохожего, который неровной пьяной походкой бредёт домой, периодически спотыкаясь и матерясь себе под нос. Ничего не было. Слишком идеальная тишина. И слишком идеальная темнота. На небе не было видно ни единой звезды, и оно было будто укутано матовой дымкой, которая придавала ему едва уловимый оттенок бордо. «Наверное, скоро рассвет», - подумал Микки и раздавил в пепельнице докуренную всего до половины сигарету. Он подошёл к тумбочке и достал из её верхнего ящика мобильный телефон. Нажав на кнопку разблокировки, он взглянул на время. Часы показывали три часа ночи и двадцать пять минут. С совершенно отстраненным видом Микки вновь заблокировал аппарат и вернул его в ящик. Спать не хотелось: не только морально, но и физически, а возбуждение от кошмарного сна по-прежнему было слишком ощутимым. Подумав всего пару мгновений, брюнет быстрым шагом направился к двери и покинул свою спальню. Преодолев коридор, он остановился перед дверью в комнату Дженнифер и открыл её. Не став запирать за собой дверь, а лишь прикрыв её, Микки подошёл к кровати, на которой мирно спала его девушка, и забрался на неё. Он потянул край одеяла, стаскивая его с Дженнифер. Девушка что-то промычала во сне и мило потёрлась щекой об подушку, продолжая досыпать последние мгновения сна. Но через пару секунд она всё же открыла глаза, сонно смотря на любимого и ничего не понимая спросонья. - Микки, что случилось? – спросила Дженнифер и потёрла кулаком глаза. – Ты чего среди ночи ходишь? - Я соскучился, - приятным и бархатным, но в то же время каким-то жутким тоном ответил брюнет. Его глаза в этот момент слишком ярко сверкали во тьме нездоровым блеском. Дженнифер расплылась в улыбке. Она подсела ближе к парню и потянулась к нему, обвивая руками шею, а после кладя ладони на плечи, нежно поглаживая. - Ложись спать, - произнесла она, продолжая мягко улыбаться. – Со мной. - Лягу, - ответил Микки и убрал руки девушки со своих плеч, но не отпустил их, а продолжил держать её за запястья. – Но позже. Он резко повалил Дженнифер на спину и рванул её ночную майку вверх, оголяя живот и грудь девушки. Дженнифер удивлённо распахнула глаза. Сонливость мгновенно покинула её. - Сон сначала нужно нагулять, - произнёс Микки и склонился к животу девушки, начиная покрывать его поцелуями и прикусывая тонкую кожу на рёбрах. Дженнифер выгнулась и прикусила костяшки пальцев, чтобы не застонать, что в ночной тишине прозвучало бы слишком громко и развратно.