Часть 28

Несмотря на неприятный дневной инцидент, вечером Микки отправился на встречу к Клер. Пусть выходка Дженны и вывела его из себя, но он смог остыть и менять свои планы из-за этого ему не хотелось. Слишком много почести для «принцессы». Микки не хотелось прятаться в четырёх стенах только потому, что где-то по улицам Берлина ходила Дженна. Пусть ходит. Ему осталось совсем чуть-чуть времени в Германии, а потом их шансы вновь встретиться сведутся практически к нулю. К восьми часам вечера, как и было оговорено, Микки был в отеле. Поднявшись на шестой этаж, он постучал в дверь. По ту сторону двери послышались шаги, и через пару секунд Клер открыла её. - Привет, - произнесла она, улыбнувшись. - Привет. Женщина открыла дверь шире и отошла, пропуская брюнета в просторный номер, погруженный в приятный полумрак. Это создавало уютную атмосферу и склоняло к тому, что вечер будет приятным. Номер Клер состоял из нескольких комнат, и они прошли в спальню, где на столике стояла предусмотрительно откупоренная бутылка красного сухого вина и два бокала. - Думаю, ты не откажешься выпить? – поинтересовалась женщина и села на кровать, закидывая ногу на ногу. Она взяла бокал, но наполнять его не стала, смотря на Микки и ожидая его ответа. - Да, конечно, - кивнул брюнет. Он подошёл к столику и, взяв бокал из рук подруги, наполнил его тёмно-вишнёвым напитком, после чего вернул Клер. Затем он налил вина и себе и тоже сел на кровать. - За сегодняшний вечер, - улыбнулась женщина, приподняв бокал. Микки кивнул и слегка чокнулся с ней – спальню наполнил негромкий мелодичный перезвон, после чего пригубил напиток. Он был кислым и терпким, но обладал богатым букетом, в котором солировала слива и угадывались нотки жасмина. Клер также сделала глоток. - Клер, а разве тебе можно пить? – поинтересовался Микки, рассматривая тёмно-вишнёвые переливы вина в бокале, а затем опустил его и взглянул на подругу. - Пара бокалов вина вряд ли сможет нанести кому-либо вред. А напиваться я не собираюсь, - ответила женщина. - Да, я помню, что ты никогда не любила этого делать. - Даме не пристало пить спирт литрами и доводить себя до состояния сапожника, - слегка улыбнулась Клер и сделала ещё один небольшой глоток. – Но современные девушки часто забывают об этом. - Клер, ты говоришь так, будто тебе за сотню лет. - Ну, не за сотню, но за моими плечами уже более полувека, - вновь мягко улыбнулась женщина и откинулась чуть назад, опираясь на руку. Редкая женщина умела так же спокойно и позитивно относиться к своему возрасту. А в профессии Клер это и вовсе было редкостным исключением. Но она это умела. И в этом была её прелесть: она была прекрасна в каждом возрасте и умела очаровывать даже самых холодных мужчин. - Но я сильно сомневаюсь, что дело в возрасте, - парировал Микки. Он также откинулся чуть назад и слегка прикрыл глаза, смотря на собеседницу из-под полуопущенных ресниц. - Тогда, когда мы только познакомились, ты тоже была очень мудра. Так что, полагаю, что это твоё врожденное качество. - Что ж, не буду с тобой спорить и сочту твои слова за комплимент. - Так и есть, - слегка кивнул Микки. - А с учётом того, как редко ты кого-то хвалишь, твои слова приятны вдвойне. - Я не скуп на слова, в том числе и на похвалу. Просто, я предпочитаю говорить только в том случае, если это действительно уместно и если для того есть повод. Клер вновь слегка улыбнулась и покачала головой. Сделав глоток вина, она сказала: - Знаешь, Микки, с возрастом твоя любовь к философским и около философским рассуждениям наверняка станет только больше. Так что, я уже представляю, каким интересным и в то же время невыносимым собеседником ты будешь в старости. - Я предпочитаю так далеко не заглядывать, - спокойно ответил Микки и тоже отпил вина. - И, наверное, это правильно, - кивнула Клер. – Жить, всё-таки, следует больше в настоящем, а не в будущем. - А вот и наглядное подтверждение того, что люди никогда не видят в себе того, в чём упрекают других, - произнёс брюнет, ухмыльнувшись. – Ты ведь тоже любишь философию. - Как же хорошо, - с добрым сарказмом отозвалась Клер, - когда рядом есть такой человек, который никогда не постесняется ткнуть тебя носом в твою ошибку. - За тебя, Клер, - продолжая держать уголки губ приподнятыми, произнёс Микки и поднял бокал. Они вновь чокнулись и сделали по глотку вина. - Кстати, - произнёс Микки, опустив бокал, - как твоё здоровье? Надеюсь, теперь всё хорошо? - Да, Микки, всё в порядке. По крайней мере, на последнем обследовании никаких следов опухоли не было выявлено. - А когда было обследование? - Около месяца назад. - Это хорошо, - кивнул брюнет и вновь пригубил вино. – Главное сейчас регулярно обследоваться, чтобы ничего не пропустить. - Я так и делаю, - кивнула Клер. – Но я надеюсь, что болезнь больше не вернётся. Это лечение у меня лет десять жизни отняло, - она тяжело вздохнула. - Клер, - мягко улыбнулся Микки, - это лечение тебе жизнь спасло. - Микки, - вновь вздохнула женщина, - я пять месяцев провела в больнице: капельницы, процедуры, таблетки… Я почти всё время плохо себя чувствовала. - Для противораковой терапии это нормально, пусть и не очень приятно. Главное, что всё закончилось хорошо и теперь максимум твоего плохого самочувствия – лёгкая тошнота. - Ты прав, конечно… Но это было очень тяжело. Тебе повезло, что ты не знаешь, что такое столь долгое и сложное лечение. Микки слегка скривил губы в снисходительной и болезненной ухмылке, что осталось незаметным для Клер, которая смотрела вниз. «Конечно, не знаю, - подумал он, смотря на профиль подруги. – Я всего лишь провёл в разнообразных больницах в общей сложности не один год жизни, начиная с самого раннего детства. И, пусть все так страшатся онкологии, но она предпочтительнее шизофрении, её можно победить. А «рак психики» неизлечим». Микки вздохнул и вновь слегка прикрыл глаза, смотря на подругу. Даже она не знала о его «особенности». И от этого могло бы стать грустно и совсем горько, если бы Микки точно не знал, что так лучше и проще. Узнав, что человек психически болен, люди никогда не продолжают относиться к нему, как прежде. Они могут начать сочувствовать, а это так мерзко, могут прекратить общение, решив, что такой друг или любимый им точно не нужен, а могут сделать вид, будто ничего не изменилось. Но в последнем случае в глазах человека всё равно будет скользить тщательно скрываемое тревожное: «А, если я сделаю/скажу это, у него не случится приступа? А что мне делать, если случится?». Люди ведь, какими бы образованными они не были, чаще всего совсем ничего не знают о подобных болезнях и живут в мифах о них. А мифы страшны и абсурдны. И даже психиатры, люди, которые должны знать, и знают об отклонениях психики всё «от» и «до» нередко смотрят на своих пациентов снисходительно или же даже брезгливо, как на больную бешенством собаку, которую нужно было бы пристрелить, да закон не позволяет. «Поэтому нас накачивают отупляющими препаратами и закрывают в комнатах без окон с мягкими стенами, - подумал Микки. – Если, конечно, у человека нет семьи, которая любит его любым и не отдаст на произвол судьбы и зачерствевших врачей». Он невольно вспомнил такого мальчика – которому повезло. Он лежал через три палаты от Микки и к нему каждый день приходили мама и папа с пакетами вкусностей, которые предварительно проверял медперсонал, чтобы там не было ничего запрещенного. Они улыбались, обнимали сына, болтали с ним. И по всему было видно, что они не просто верят – а уверены в том, что всё непременно будет хорошо. И эта вера и безусловная любовь исцеляли лучше любых лекарств. С этим мальчиком Микки не разговаривал ни разу. Он не знал его диагноза, а знал только то, что ему было лет семь или восемь на вид и что его звали Мэтью. Имя его Микки услышал из разговора Мэтью с родителями. Он всегда выходил в коридор, чтобы встретить любимых маму и папу, и прямо там начиналось их общение. А Микки иногда тоже выходил из своей палаты в это время, украдкой наблюдая за счастливой семьёй. И в этот момент в нём не просыпалось зависти к Мэтью, ему было просто интересно тайком наблюдать за ними.  «Хорошо, что, пусть редко, но так бывает, и близким всё равно на то, что их родной человек «особенный»», - подумал Микки, возвращаясь из воспоминаний в реальность. Он залпом допил остатки вина, после чего вновь наполнил бокал на треть. Клер также сделала глоток. - Ладно, Клер, - произнёс Микки, - давай оставим эту тяжёлую тему. Сейчас всё в порядке, больница позади, а сейчас с тобой – только вечер, вино и я. Женщина слегка улыбнулась, не обнажая зубов. Она посидела ещё пару секунд, после чего развернулась корпусом к Микки, смотря на него. - Согласна, - ответила Клер и слегка кивнула. – Давай лучше обсудим что-то более весёлое и приближенное во времени к настоящему. Она выдержала небольшую паузу и задала вопрос: - Скажи мне, Микки, как у тебя обстоят дела? Всё ли хорошо? - Пожаловаться ни на что не могу. На работе, если не считать мелких неприятностей, всё в полном порядке. - А что за неприятности? Опять какой-нибудь очень высокопоставленный человек с, ну, очень интересным желанием? - Это за неприятности я не считаю, - слегка улыбнулся Микки. – Такие личности в клубе никогда не переведутся. - Но мне нравится то, что ты не позволяешь им вести себя в «Алой плоти», как королям, и всегда стоишь на своём. В этом ты большой молодец, Микки. - Да, если бы я позволял им всё, то мой клуб ничем бы не отличался от борделя. - Так, с работой разобрались, а с личной жизнью у тебя что? Как Дженнифер? - Она в порядке. И мы тоже в порядке. - Не ссоритесь? - Клер, я, вообще, ни с кем и никогда не ссорюсь. И тем более я не вижу смысла ссориться с Дженнифер. - Может быть, это не моё дело, но иногда мне кажется, что тебе на неё, мягко говоря, всё равно. - С ума от неё я действительно не схожу, но нам с ней вполне хорошо. - Что ж, её можно только пожалеть… - Клер, - Микки поморщился, - прошу тебя, не начинай. - Я и не думала капать тебе на мозг. За годы, которые я тебя знаю, я успела понять, что это делать бесполезно. От своих принципов поведения ты всё равно не отойдёшь. И, наверное, не стоит этого делать. - Я рад, что ты это понимаешь. - И, как я видела, всё указывает на то, что Дженнифер счастлива с тобой. Наверное, она из тех женщин, которым драма и накал страстей не нужны. - А тебе, значит, всё это необходимо в отношениях, Клер? – переведя тему с себя на подругу, спросил Микки. - Микки, я уже давным-давно оставила за спиной обычные отношения. И ты это прекрасно знаешь. - Ну, мало ли, что-то изменилось… - задумчиво произнёс брюнет. - Нет, ничего. Я уже не девочка, чтобы желать романтики и взрыва эмоций. Да и в молодости подобные глупости меня не слишком привлекали, хотя, честно признаться, ошибки были… - Да, я помню. - Раз уж мы заговорили про изменения в жизни, ответь и ты, Микки, что у тебя произошло в жизни с момента нашей последней встречи? - Ничего особенного. - И почему ты всё время отвечаешь так уклончиво? – поинтересовалась Клер, но ждать ответа на вопрос не стала – это было бесполезно, и продолжила: - Неужели у тебя совсем ничего не случилось в жизни? - Я уже сказал, что каких-то значимых событий в моей жизни не произошло: работа, дом, Дженнифер – всё стабильно и всё на уровне. И меня это более чем устраивает. Я не фанат слишком ярких эмоций и кардинальных изменений в жизни. - Да, и правда, ничего не изменилось, - вздохнула Клер. – Разговорить тебя можно только под пытками. - И пытать меня тоже бесполезно, - хмыкнул Микки и отпил вина. - А кто-то пробовал? – с лукавой улыбкой спросила женщина. - Клер, поставь бокал на стол, - не грубо, но твёрдо произнёс брюнет. - С тебя хватит. Клер вновь вздохнула и бокал всё-таки поставила. Нет, иногда Микки определённо был невыносим. Но его невыносимость тоже была невероятно обаятельна. Она посидела немного, после чего сходила в соседнюю комнату за сумочкой. Вернувшись, Клер достала из неё сигареты. Оказавшись перед лицом смерти, она бросила курить, но впоследствии вновь начала. Но свои любимые «Bond Street Special» она променяла на ультралёгкие сигареты с ментолом. - Думаю, ты не будешь против? – спросила Клер, достав одну тоненькую длинную сигарету. - Я не твой лечащий врач, чтобы читать тебе нотации о вреде курения, - ответил Микки и достал из кармана зажигалку. Щёлкнув колёсиком, он протянул её подруге, помогая подкурить. Сделав одну затяжку, Клер вновь села на кровать рядом с Микки и закинула ногу на ногу. - Знаешь, я никогда не думала, что лёгкие сигареты могут быть приятными, - произнесла она. – Но эти мне нравятся даже больше, чем «Бонд». - Хорошо, если это так. Было бы очень глупо всё равно наносить себе вред курением, но курить неприятные тебе сигареты. Микки достал из кармана пачку сигарет и также закурил. Ничего не говоря, он открыл окно, чтобы в него утекал дым, и вновь вернулся на кровать. Он прикрыл глаза, глубоко затягиваясь дымом и наслаждаясь его сладковато-горьким вкусом. - А ты до которого часа у меня пробудешь? – спросила Клер после нескольких минут тишины. - Не знаю, - Микки пожал плечами. - Может быть, на ночь останешься? - Всё возможно… Но я планировал пробыть у тебя столько, сколько нам обоим потребуется, а потом всё-таки поехать домой.  - Как хочешь, - отозвалась женщина и струхнула пепел в пепельницу. Они поговорили ещё немного, после чего в соседней комнате зазвонил мобильный Клер. Извинившись, она покинула Микки, чтобы ответить на звонок. Разговор её продлился минут десять, и она вернулась в спальню. - Что-то мне подсказывает, что тебе звонил мистер Лундин? – произнёс Микки. Он уже полулежал на кровати, опираясь на локти, и из-под полуопущенных ресниц смотрел на подругу. - Ты всегда был невероятно проницателен, - ответила Клер. – Иногда, даже слишком. - Ну, кто знает, может быть, у меня в роду были выдающиеся экстрасенсы, - усмехнулся Микки, но в его шутливом высказывании было совсем мало от светлого юмора. Клер лишь покачала в ответ головой. - Скажи мне, Микки, - обратилась к брюнету женщина, - ты завтра вечером свободен? Она подошла к кровати и тоже села, разворачиваясь к парню. - Каких-то особых планов у меня нет. А что? Насколько я помню, завтра ты должна была встречаться с мистером Лундином? - В этом-то и дело, - кивнула Клер. – Он сейчас позвонил и сказал, что ему срочно нужно отбыть на рабочую встречу в Швейцарию. Потому наша встреча переносится на два дня. - И ты решила занять освободившееся время мной, - хмыкнул Микки. – Мило. - Зачем столько желчи, Микки? У меня просто освободилось время, и я была бы рада провести его с тобой. Всё-таки, встречаемся мы более чем редко. - Ладно, будем считать, что я согласен. - Тогда, у меня к тебе ещё один вопрос. Хотя, скорее, это просьба. - А вот это уже интересно, - хмыкнул брюнет. – И о чём же ты хочешь меня попросить? - Завтра в Бернау состоится вечер, который мы собирались посетить вместе с Лундином. Но я бы очень хотела побывать там и без него… - То есть, со мной, - хмыкнул Микки. - Что-то мне подсказывает, что тебе моя просьба не понравилась. - Можно сказать и так, - кивнул брюнет. – Но делать выводы пока что рано. Расскажи лучше, что это будет за вечер? - Это будет маскарад. - Это, конечно, интересно. Но там есть какая-то идея, помимо масок? - Это просто развлекательное мероприятие для узкого круга людей. Микки кивнул и опустил взгляд, смотря в пол и думая над словами подруги. Поразмыслив над её предложением с минуту, он вновь поднял взгляд к лицу Клер и произнёс: - В принципе, у меня нет причин, чтобы отказываться от твоего предложения, Клер. Как раз это будет неплохим прощанием с Германией. - Я рада, что ты согласился, - улыбнулась женщина. - Только, Клер, скажи сразу, не предполагает ли этот маскарад карнавальных костюмов? У меня нет совершенно никакого желания становиться на один вечер суперменом или кем-то подобным, - Микки слегка поморщился. - Нет, это не карнавал, а маскарадный вечер. Так что, дресс-кодом являются лишь маски. - Это радует, - кивнул Микки, негромко хмыкнув. – Значит, остаётся только приобрести маску...