Часть 31

Непереводимые слова не игра Тупее боли от них ноет голова Вскипает кровь, и глаза нам заливает Дебильный слон из мелкой мухи вырастает В твоих глазах огонь обид слепит светом Стой, не говори, подыши своим ответом Куда ведут слова, мы не знали Не ожидали, врагами стали.

Слот, Бумеранг©

Микки проснулся и первым, что он почувствовал, был негромкий низкий гул в голове. Это само по себе было малоприятным, а с учётом того, что за последние годы он отвык от подобных капризов страдающего мозга, ощущения эти казались совсем отвратительными. Он скривил губы и слегка поморщился, от этих несложных движений мускулатуры лица гул на мгновение стал громче. Полежав так пару секунд, брюнет слегка потянулся, не обратив внимания на негромкий звук, напоминающий лязганье металла, и открыл глаза. Вокруг него была спальня Евы, вот только самой девушки нигде видно не было. Микки повернул голову вбок. Загадочной ночной знакомой действительно не было рядом с ним: ни в постели, ни, в целом, в комнате. На соседней подушке покоилась лишь маска парня, а справа, в изножье, лежал его пиджак. Микки несколько удивился тому, что они не сбросили его на пол ночью, а затем нахмурился, вглядываясь в дебри своей памяти. Почему-то там не было воспоминаний о прошедшей ночи: маскарадный вечер, знакомство с Джульеттой и Сильвестром, а после немного неловкое знакомство с Евой, которая упала к его ногам, не устояв на высоких шпильках, путь до её дома, поцелуй... Он помнил, как снял пиджак и положил его туда, где он был и сейчас, как они пили виски, а после – как Ева повалила его, впиваясь в губы и отдаваясь страсти… «Кажется, я, всё-таки, старею, - подумал Микки, продолжая хмуриться и оглядывая комнату. – Никогда на память я не жаловался, а тут с трёх бокалов – полная амнезия». Он хмыкнул собственным мыслям, а в следующую секунду вновь нахмурился. Микки обратил внимание на то, что он был по-прежнему полностью одет, что казалось более чем странным. Микки был точно уверен в том, что он бы не стал вставать посреди ночи и одеваться, если, конечно, у него внезапно не случился приступ лунатизма. Всё указывало на то, что сегодня ночью между ним и Евой ничего не было. Но это казалось странным и не вписывалось в картину реальности. А ещё более странным Микки казалось то, что он, несмотря на все свои старания, не мог вспомнить того, что было после поцелуя девушки, когда она села на него верхом. Микки гулко сглотнул и поджал губы. В нём начали зарождаться самые неприятные подозрения относительно того, что произошло ночью. И его тяжёлые подозрения состояли в том, что у него начался рецидив болезни, и адекватное сознание его просто отключилось ночью, потому и никаких воспоминаний об этом времени не осталось. С ним такое бывало крайне редко: пару раз в детстве, а ещё летом две тысячи тридцать седьмого года, когда «голоса» рвали его разум на куски. И, пусть сейчас ничего не указывало на то, что у него началось обострение болезни – в голове была тишина, и никаких предвестников рецидива не было в последнее время, Микки не мог утверждать с уверенностью, что этого не могло быть. Иногда обострения начинались резко, обрушиваясь на человека, подобно лавине, и погребая его под собой. А с учётом того, что дружбу со своими «демонами» он своими руками разрушил и похоронил восемь лет тому назад, совершенно не казалось удивительным то, что он ничего не почувствует, а просто упадёт в омут безумия и, возможно, захлебнётся в его грязи. Микки вновь поджал губы и огляделся вокруг, ища следы крови или ещё что-нибудь, что могло бы указать на то, что трагедия всё-таки свершилась. Но ничего подобного вокруг не было. В комнате было чисто, аккуратно, всё стояло на своих местах и даже белоснежное покрывало на кровати не смялось и не сползло за ночь. «Как бы мне не хотелось это признавать, но, кажется, скоро мы с моей шизофренией вновь увидимся. Нужно будет ещё внимательнее следить за своим состоянием и, если начнётся рецидив, возможно, вновь лечь на лечение. Пусть я и ненавижу психиатрические клиники, но вполне может быть, что со своими «демонами» я справиться сам в этот раз не смогу. Едва ли они всё забыли и простили. Главное, нужно будет что-то придумать с Дженнифер, чтобы она не пыталась вынюхать, куда я пропал, если я лягу в больницу. С её любовью к «спасению» меня она перейдёт все мыслимые и не мыслимые границы жалости, если узнает о моей болезни, и я точно сверну ей за это шею. Сестра милосердия мне не нужна». Микки вновь скривил губы. Всё происходящее ему нравилось всё меньше и меньше, а ещё меньше ему нравились собственные тяжёлые мысли, которые вполне могли очень скоро стать правдой. А, возможно, они ею уже являлись. «Нужно поскорее убираться отсюда, - подумал он. – Конечно, знакомству с Евой я был рад, и она мне показалась очень интересной, но пора это заканчивать. Пусть она останется для меня очередным ночным приключением». От этой мысли стало совсем на мельчайшую толику, но всё же грустно. Ева действительно смогла чем-то зацепить Микки. И сам парень предполагал, что дело могла быть как раз в её особенности, в том, что она была нема. «Я люблю тишину, а она не умеет её нарушать», - подумал брюнет и усмехнулся. Сейчас эти мысли уже едва ли что-то значили и стоили. Может быть, позже, когда он поймёт, что произошло этой ночью и насколько велик риск возвращения болезни, Микки и попробует продолжить «общение» с Евой. Но это будет позже. А пока что это было далеко не самым важным. Услышав, как практически бесшумно открывается дверь, Микки перевёл на неё взгляд. И через две секунды в комнату зашла Ева. В руках у неё была стопка гладких белых картонок и чёрный маркер. Что-то в ней неявно изменилось, но Микки всё равно очень быстро смог определить, что же именно стало не так. Сейчас грудь её выглядела значительно меньше, лишившись визуальной поддержки в виде поднимающего бюстгальтера с толстыми подкладками. Микки вопросительно вскинул бровь, смотря на ночную знакомую, но его удивило вовсе не изменение размера её бюста. А удивило его то, что девушка была одета не только во вчерашнее чёрное платье, но и на лице её по-прежнему красовалась маска. А на губах её был свежий слой тёмно-бардовой помады. Что-то быстро написав, Ева повернула картонку так, чтобы Микки смог прочитать написанное. «Доброе утро». - Доброе утро, - не слишком радостно ответил парень, тяжёлым взглядом смотря на девушку. «Что-то не так?» - быстро написала Ева и повернула картонку к Микки. - Нет, всё в порядке, - соврал брюнет. – Просто, мне пора уходить. Он привстал, но Ева вскинула руку в останавливающем жесте, прося Микки подождать. Он вновь изогнул бровь в немом вопросе. - Ева, почему ты в маске? – спросил Микки после некоторого молчания. Девушка опустила взгляд и написала: «Ты хочешь увидеть моё лицо?». Прочитав послание «собеседницы», Микки вновь взглянул в её тёмно-синие глаза и ответил: - Если ты не хочешь этого делать, я не настаиваю. «Но, наверное, будет честно, если я сниму маску. Твоё лицо ведь я увидела». - Хорошо, Ева. Как раз, это будет прекрасным завершением знакомства. Девушка загадочно улыбнулась в ответ. Неспешно подняв руку к голове, Ева... сняла парик, под которым была специальная шапочка, удерживающая и зажимающая родные волосы. Несколько мгновений и она тоже оказывается снятой, а по плечам девушка распадаются светлые локоны. Отбросив шапочку на трельяж, она развязала ленты-завязки на своей маске и неспешно сняла её, открывая своё лицо. У Микки возникло такое ощущение, словно ему дали под дых. Перед ним стояла Дженна. Брюнет даже сам удивился тому, что ему удалось сохранить лицо. Слегка ухмыляясь, девушка написала: «И ещё раз – доброе утро» и продемонстрировала послание Микки. Брюнет лишь медленно покачал головой, не отрывая при этом взгляда от лица девушки, которое смотрелось немного непривычно из-за тёмно-синих линз и тёмной помады, но всё равно было слишком знакомым. - Как видно, ты сошла с ума. Мне жаль, - холодно произнёс он. - И опять ты начинаешь разговор с грубости, - наиграно обиженным тоном проговорила блондинка и надула губки. – Микки, тебе стоит пересмотреть своё поведение. - Мне не стоит с тобой разговаривать, - равнодушно ответил брюнет. - Но ты это уже делаешь, - самодовольно ухмыльнулась Дженна. - Это ненадолго. - Уверен? – поинтересовалась девушка, но ответа дожидаться не стала. Впрочем, Микки и не собирался отвечать на её вопрос. Вздохнув, она надела парик на руку и взглянула на него. - Кстати, тебе не кажется, что я достойна «Оскара»? – спросила Дженна и раскрутила на руке парик, а после посмотрела на Микки. - Да, твой спектакль, бесспорно, удался, - поджав губы, отозвался брюнет. – У тебя прекрасные актёрские данные. - Вот и я так думаю, - проигнорировав тяжёлые и ядовитые нотки сарказма в словах брюнета, ответила Дженна и вновь перевела взгляд на парик. – Я всё утро сидела и ждала, когда же мне позвонят из Голливуда и пригласят на вручение премии за лучшую женскую роль? Микки вновь поджал губы и промолчал. Блондинка продолжала: - Кстати, а ты в курсе, что играть «особенных» людей сложнее всего? Знаешь, было очень непросто всё время контролировать себя и помнить, что я – «немая». Она вопросительно и выжидающе взглянула на Микки, ожидая его ответной реплики, но парень продолжал молчать. Дженна вновь вздохнула и продолжила: - И очень непросто было изобразить достоверное падение. Я даже немного переиграла, потому что нога действительно чуть-чуть болит. - Какие жертвы… - хмыкнул Микки. – Зачем же было устраивать всё это ради меня? Могла бы не стараться. Я не оценил. И не оценю. Дженна с наигранным сожалением вздохнула, театрально прикрыв глаза. Всё происходящее напоминало Микки не очень хорошую драму. - Очень жаль, Микки, что ты такой неблагодарный, - произнесла девушка. Брюнет едва удержался от того, чтобы не скривить губы. Ему вспомнилось то, как он точно также говорил Дженне о том, что она неблагодарная избалованная девчонка. Эти воспоминания, которые вдруг пробудились и начали выползать из самых дальних уголков памяти уже начинали его по-настоящему бесить. Их следовало вновь похоронить. С концами. И Микки знал, что легко сможет с этим справиться. - Очень жаль, но иной реакции от меня ты не увидишь, - взяв себя в руки, ответил Микки. – А теперь – мне пора. - Нет-нет, - покачала головой Дженна. – Сиди. - Ты действительно думаешь, что я тебя послушаю? - Мы ещё не договорили. - Я провёл в твоём доме ночь. Так что, ты могла сколько угодно разговаривать со мной, пока я спал, раз тебе так хочется этого. Так бы я точно не стал сопротивляться. - Нет уж, - мило, но так хищно улыбнулась Дженна. – Я люблю, когда мне отвечают. - Значит, я для тебя совсем не подходящий собеседник. Так что, не вижу смысла и дальше продолжать нам друг друга истязать. - Неужели ты не хочешь дослушать меня? – изобразив искреннее удивление, поинтересовалась Дженна. Она играла. Играла красиво и даже гениально. Каждое её ядовито-милое слово, вскинутая бровь и так далее выглядели шедеврами. Но за это всё больше Микки хотелось заставить её замолчать. Навсегда. Но обесценивать свою прошлую жертву, которой он заплатил за жизнь Дженны, ему по-прежнему не хотелось – это было слишком нелогичным. Потому Микки вновь решил, что правильнее будет просто уйти. - Прощай, - сухо произнёс брюнет и перебрался к краю кровати, желая встать, но не сделал этого. От его движений что-то вновь лязгнуло. И, опустив взгляд на свои руки, Микки нашёл источник странных звуков. На его запястьях красовались стальные браслеты, обтянутые мягкой плотной кожей, чтобы они не ранили рук, и от них к спинке кровати тянулись толстые блестящие цепи. Парень несколько секунд смотрел на свои оковы, затем перевёл тяжёлый потемневший взгляд на Дженну. - Я не буду спрашивать, что ты задумала. Просто сними с меня наручники, - произнёс он. - Нет, - совершенно спокойно ответила девушка. - Ты меня плохо расслышала, Дженна? - Вижу, ты готов выслушать меня до конца, - словно не слыша пугающего напряжения в голосе брюнета, ответила девушка. - Я не собираюсь с тобой разговаривать. - В таком случае, мне здесь делать больше нечего, - развела руками Дженна и развернулась к двери. – Вытягивать из тебя слова клешнями я не стану. Посиди, подумай над своим поведением… - Стоять, - жёстко и звучно приказал Микки, когда блондинка открыла дверь. Дженна усмехнулась и обернулась на него. - Ты больше не в том положении, чтобы отдавать приказы, - продолжая широко и ядовито улыбаться, ответила Дженна. - Думаешь, эти цепи меня удержат? - Дай подумать… - произнесла девушка и притворно задумалась, смотря вверх. Вновь вернув взгляд к лицу Микки, она добавила: - Думаю, что удержат. Кстати, и этими цепями, и ещё многим другим ты очень порядочно усложнил жизнь моим подчиненным… Микки даже бровью не повёл, продолжая тяжёлым холодным взглядом  смотреть на Дженну. Выдержав небольшую паузу, она продолжила: - Знаешь, Микки, я ведь устроила весь этот маскарад не только ради тебя. Мне просто хотелось спокойно провести вечер, чтобы меня никто не трогал... А я ведь персона в Германии знаменитая! Потому я и перевоплотилась в жгучую брюнетку, линзы надела и маску выбрала такую, чтобы лицо узнать точно было нельзя. Но, если честно, - она вновь перевела взгляд на парик и раскрутила его на пальце, - я предполагала, что могу встретить тебя на том вечере… И интуиция меня, как видишь, не обманула. Она посмотрела на Микки, ожидая его ответа, но и в этот раз брюнет промолчал. Подождав несколько секунд, Дженна продолжила рассказ. - Увидев среди гостей вечера тебя, я поняла, что такой шанс упускать нельзя. Кстати, - она усмехнулась, - было очень забавно наблюдать за тобой, когда ты меня не видишь… Взгляд Микки стал более хмурым и ещё более тяжёлым. - Пока ты болтал с этим крашеным блондинчиком и его спутницей… подругой… - Дженна нахмурилась, не зная, как правильно назвать девушку, про которую она говорила. – В общем, не важно, кто она. Пока ты болтал с ними, у меня было достаточно времени, чтобы придумать, как к тебе подойти, чтобы ты точно не понял, что это я, ты ведь мог узнать голос. Но это придумалось быстро. Потом осталось только завязать с тобой «знакомство». А «немой» девушке не так уж просто познакомиться… - Наверное, ты, упав, головой, а не ногой ударилась, -  наконец-то произнёс Микки. - Пожалуй, я пропущу твою едкость мимо ушей, - спокойно ответила Дженна и скрестила руки на груди. Нет, за её игру её уже действительно хотелось задушить. - Надеюсь, ты уже закончила свой рассказ? – сухо спросил Микки, показывая, что слова «гостьи из прошлого» ни капли не трогают его. - Тебе совсем не интересно, как ты оказался здесь? - Я помню, как мы ехали сюда, как зашли в дом и в эту комнату. Так что, твой рассказ мне не слишком интересен. «Мне интересно только то, куда из моей памяти пропала ночь…», - мысленно добавил Микки, а затем нахмурился и взглянул на Дженну. У него появилось одно неприятное предположение… - Что было в том виски? – прямо спросил он. - Тебе весь состав рассказать? – включив дуру, поинтересовалась Дженна. - Я про то, что ты туда подмешала. - Я уже думала, что ты не догадаешься, - улыбнувшись, ответила девушка. Микки поджал губы. Разворачивающаяся драма становилась всё более абсурдной и бездарной. - И мне и самой интересно, где моя помощница достала этот препарат среди ночи, - добавила девушка. – Вообще, бедная она. Я ведь не планировала, что наше «знакомство» зайдёт так далеко, потому не готовила свой дом к тому, чтобы принимать в нём тебя. И пришлось мне отлучаться в туалет, будить помощницу и заставлять её прямо в пижаме ехать и искать какой-нибудь препарат, который усыпляет надёжно и за очень короткое время… А ещё бедные мои охранники… И где они эти наручники нашли среди ночи? Микки мельком взглянул на свои оковы. Они действительно были нестандартными за счёт длинных толстых цепей. Он вернул взгляд к лицу Дженны. - И зачем же было делать такие жертвы ради одной ночи со мной? – сухо поинтересовался брюнет, слегка выгнув бровь. - Не льсти себе, - фыркнула Дженна. – Хотя, честно признаться, - она заговорила жеманно, - этой ночью мне было о-о-очень хорошо. Ты доставил мне нереальное удовольствие тем, что поверил в мою игру. - Да, Дженна, поздравляю, - хмыкнул Микки. – Твой спектакль удался. Но его пора заканчивать. Отдай мне ключ от наручников. - Нет. - Ты меня понимаешь плохо? - А ты? - Дженна, я не знаю, что ты задумала, но я очень советую тебе одуматься, пока не поздно. - Не пытайся угрожать мне, Микки, - ответила девушка и вновь скрестила руки на груди. - Я тебе не угрожаю, - покачал головой брюнет. – Я тебя предупреждаю. - А иначе, что? Опять начнётся отсчёт до трёх, а далее последует наказание? – вскинув бровь, поинтересовалась блондинка. Микки вновь едва удержался от того, чтобы не скривить губы. Воспоминания о ненавистном ему прошлом и так в последнее время всё чаще лезли изо всех щелей подсознания, а теперь Дженна ещё и напоминала ему о них. Более того – она сама была самым прямым напоминанием о том времени! Напоминанием, которое могло так просто испортить всё, сломать его налаженную жизнь и смолоть её в порошок! И это «напоминание» хотелось вырвать из картины своего мира и не видеть его больше никогда в жизни. - Почему молчишь? – поинтересовалась Дженна. – Сказать нечего? - Я не вижу смысла отвечать тебе, - сухо и чётко ответил Микки. - Жаль… - вздохнула девушка. – Но, думаю, мы продвинемся в этом деле со временем. - Дженна, я с тобой шутить не собираюсь, - холодно отозвался Микки. – Заканчивай этот цирк. Он опустил взгляд на стальные браслеты на своих запястьях и покрутил их, пытаясь снять. Ничего не вышло. Наручники, больше напоминающие кандалы, действительно были настоящими и крепкими. - А я клоуном быть и не собираюсь, чтобы со мной шутки шутить, - ответила блондинка. - Но ведёшь ты себя именно так. - Аргументируешь свои слова? – вскинув бровь, поинтересовалась Дженна. - Я воздержусь от комментариев. - Что ж, это твоё право. Но не аргументированные высказывания чаще всего свидетельствуют о том, что человек сказал, не подумав, а никаких обоснований своих слов у него попросту нет. Микки медленно поднял руки и несколько раз похлопал в ладоши, взгляд его при этом оставался ледяным. Говорить что-то он не стал. - Вижу, тебе понравилось безмолвное общение посредством жестов, - ухмыльнувшись, подметила Дженна. Микки вновь ничего не ответил. Поддерживать диалог со своей самой нежеланной «гостьей из прошлого» у него не было совершенно никакого желания. - А ты по-прежнему остаёшься ужасным собеседником, - произнесла Дженна и скрестила руки на груди. Ничего не сказав в ответ и на эту её фразу, Микки также сложил руки на груди, холодно смотря на собеседницу. На несколько минут воцарилось молчание, в котором и парень, и девушка смотрели друг на друга, пытаясь продавить противника, но пока что победу не одержал никто. - Не хочешь обозначить, сколько ещё будет длиться твой «спектакль»? – поинтересовался Микки, всё-таки нарушив молчание. - Всё зависит от тебя. Микки вздохнул и прикрыл глаза, смотря на Дженну из-под полуопущенных ресниц. Она, безусловно, изменилась за прошедшие годы – стала ещё более наглой, самоуверенной и невыносимой. Казалось бы, все эти дерзкие качества должны были остаться в безбашенной юности, но этого не случилось. А изменилось лишь то, что теперь все эти качества были приправлены хладнокровием удава. И с этим «соусом» Дженна стала окончательно невозможной. Брюнет вновь невольно вернулся к той мысли, что слишком часто посещала его в ту далёкую и самую злую в его жизни весну две тысячи тридцать седьмого года – что Дженну нужно пороть: сильно, часто, не щадя и до крови. Но заниматься этим Микки больше был не намерен. Ничего не говоря, он встал – длина цепей это позволяла, и с силой дёрнул руками. Мышцы на его руках напряглись, цепи натянулись, а браслеты наручников впились в запястья. Дженна продолжала стоять на прежнем месте, совершенно спокойно наблюдая за потугами парня. Микки вновь дёрнул, сильнее, но оковы продолжали не поддаваться. После очередной попытки парня даже кровать немного сдвинулась с места, а стальные браслеты так сильно впились в запястья, что, казалось, они вот-вот сломают ему кости. Но цепи не поддались. - Конечно, мне очень нравится наблюдать твои старания, - произнесла Дженна. – Но, пожалуй, я избавлю тебя от пустых усилий. У тебя не получится освободиться. Брюнет вновь дёрнул руками. Стальные браслеты так сильно впились в запястья, что передавили вены и сухожилия, и левую руку Микки пронзило разрядом боли. Он слегка скривил губы от этих неприятных ощущений и остановил свои попытки порвать цепи. - Молодец, что решил остановиться, - произнесла Дженна. – Конечно, я понимаю, что ты и близко не слабый. Но мои охранники точно на порядок сильнее тебя. А именно они, раздобыв эти наручники, тестировали их на прочность. Уж не знаю, что они там делали, но, судя по тому, как они запыхались, старались они на славу. - Дженна, ты хотя бы понимаешь, что ты пытаешься сделать? – в упор смотря на девушку, спросил брюнет. - Первую часть того, что я хотела, я уже сделала, - спокойно ответила блондинка. - Я так понимаю, что эта часть – заманить меня к себе домой? Дженна кивнула, воздерживаясь от вербализированного ответа, платя Микки его же монетой. - И что дальше? – спросил брюнет. – Для чего ты всё это затеяла? - Не - для чего, а – почему? – с видом прожжённого педагога поправила Микки Дженна. - Будь по-твоему, - равнодушно ответил брюнет. – Почему ты это затеяла? - Ты помнишь, что было пять дней тому назад и позавчера? – вопросом на вопрос ответила девушка. Пять дней тому назад состоялся благотворительный вечер мистера Кеплера, а позавчера Дженна пришла к Микки домой. - Помню, - не выражающим никаких эмоций тоном ответил брюнет. - Тогда, очень странно, что у тебя возникают какие-то вопросы и претензии ко мне, - слегка нахмурив брови, проговорила блондинка. – Знаешь, Микки, ты повёл себя, как последний урод и сволочь. Я просто хотела поговорить с тобой. У меня было много вопросов к тебе, очень много. А что сделал ты? Ты вышвырнул меня за порог. В прямом смысле этого слова – вышвырнул. Она выдержала короткую паузу, после чего продолжила, стальным взглядом тёмно-синих из-за линз глаз смотря на Микки: - Это было крайне некультурно. И это очень задело меня. Прямо до души задело. Сказав это, Дженна круто развернулась и открыла дверь. Обернувшись на пороге, она ухмыльнулась и добавила: - Думаю, тебе знакомо это чувство. Ничего больше не говоря, девушка покинула комнату и заперла её снаружи на ключ. Микки так и остался стоять, чувствуя, как медленно с его лица, казалось, прямо вместе с кожей сползает маска холодного равнодушия, уступая место какой-то изломанной гримасе самых разнообразных и неприятных эмоций. Постояв так с минуту, смотря на закрытую дверь, но не видя её, Микки сжал кулаки и с такой силой дёрнул руками, что их прострелило вспышками боли, а пальцы свело судорогой. Он тяжёлым, прожигающим и становящимся чернее с каждым мгновением взглядом смотрел на прямоугольник двери, чувствуя, как сердце начинает биться мощнее, а в кровь проливается ртутный яд.