Часть 34

Несмотря на всё, произошедшее вечером, Микки удалось заснуть и спокойно проспать всю ночь. Кошмары не тревожили его этой ночью, а, когда он проснулся, солнце уже стояло достаточно высоко, что говорило о том, что сейчас было около десяти часов утра. Открыв глаза, брюнет обвёл взглядом залитую солнечным светом комнату и сел. Стального перезвона не последовало в ответ на его движение и, опустив взгляд вниз, Микки обнаружил, что наручников на нём не было. Он вновь обвел взглядом комнату, ища что-нибудь, что было не так, какой-нибудь подвох, но ничего подобного не было. Посидев ещё с минуту, Микки встал и вновь огляделся, после чего перевёл взгляд на вторую дверь, которая присутствовала в комнате. С вероятностью в девяносто девять процентов за ней скрывалась ванная комната. И на поверку всё оказалось именно так. И это было очень хорошо, потому что Микки бы хотелось принять душ и сходить в туалет. А ещё ему уже достаточно сильно хотелось пить, потому что более суток в его организм не попадало ни одной капли воды. После проведения всех вышеуказанных процедур мысли стали яснее. Единственным, чего не смог сделать Микки, это побриться, потому что в ванной комнате отсутствовали бритвенные принадлежности. Но это было не самым важным. Покончив со всеми гигиеническими процедурами, Микки взглянул в висящее над раковиной зеркало. Он всегда брился каждый день, игнорируя постоянно возвращающуюся моду на щетину и бороду, потому видеть двухдневную небритость на своём лице ему было непривычно. Она совсем не нравилась Микки, хотя безусловно шла ему. Так как сделать с этим он сейчас всё равно ничего не мог, Микки покинул ванную комнату, возвращаясь в спальню и вновь оглядываясь. В ней совсем ничего не изменилось, только солнечного света, который был очень ярким и белым, казалось, стало ещё больше. Постояв так с минуту, думая над тем, что ему делать дальше, брюнет обернулся на дверь. Можно было бы попытаться сломать её, но что-то подсказывало Микки, что это будет бесполезной тратой сил. Даже, если допустить, что дверь была обычной и не слишком крепкой, за ней наверняка продолжали дежурить «охранные псы» его похитительницы. А вступать с ними в схватку без должной подготовки было бы опрометчиво, потому что они оба были по два метра ростом и не намного меньше в ширину. А ещё они были вооружены – Микки успел заметить кобуру на поясе того охранника, который вчера заносил стул для Дженны. Вариант того, как можно более или менее уравновесить их силы в бою, Микки нашёл сразу. Конечно, у него не было никакого оружия или того, что хотя бы отдалённо напоминало его, но в ванной было зеркало. А при правильном обращении зеркальный осколок сможет служить в схватке не хуже иного клинка. Но претворять этот план в жизнь Микки не спешил. Во-первых, ситуация пока что не была столь напряженной и требующей немедленных действий, чтобы бросаться в бой. Во-вторых, план требовал детальной разработки и учёта всех-всех переменных, вроде шума от ломания двери, который точно привлечёт внимание охранников, и количества патронов в их пистолетах. В-третьих, Микки бы хотел уйти тихо. Потому он оставил данный план, как вариант на крайний случай, и продолжил осмотр комнаты. Сразу же после двери, которая была выходом, но не для него, внимание брюнета привлекло окно. Даже не присматриваясь, Микки заметил, что ручки с него были сняты, что весьма затрудняло задачу – открыть его. Поджав губы, Микки подошёл к окну, осматривая его – ему приходилось щуриться, потому что летнее солнце было сегодня как-то слишком улыбчиво и ярко. Тщательно осмотрев фрамугу и попытавшись поддеть её пальцами, парень убедился в том, что так просто у него не получится открыть окно. Для уверенности попытавшись ещё несколько раз – пока пальцы не начали болеть, Микки оставил безрезультатные старания и вновь оглядел периметр окна. Надеяться на то, что Дженна бы так просто оставила его не прикованным в комнате, где он сможет запросто разбить окно и сбежать, особо не приходилось. Но проверить стоило. Осталось только придумать, чем проверять… Ни в спальне, ни в ванной комнате не было ничего, что подходило бы для того, чтобы бросить этим в окно и проверить прочность стекла. И в итоге Микки снял с себя ремень и, намотав его на руку так, чтобы массивная стальная пряжка оказалась на костяшках пальцев, вновь подошёл к окну. Отведя руку назад, брюнет со всей силы впечатал кулак в стекло. На нём не осталось даже маленькой трещинки. Для чистоты эксперимента Микки ударил во второй раз, но удар отозвался лишь болью в руке, окну же было всё нипочём. Чего и следовало ожидать – «принцесса» была ужасна и невыносима, но не глупа. За дверью послышались голоса охранников, но конкретных слов Микки разобрать не смог – в комнате была достаточно хорошая звукоизоляция. Но он предположил, что мужчины услышали шум от удара и теперь обсуждали, как им на него реагировать и докладывать ли о нём хозяйке. Брюнет обернулся на дверь, и какое-то время простоял, смотря на неё и ожидая чего-то, какой-то реакции охраны. Но, как видно, они действовали лишь по приказу своей госпожи. Потратив минуты две на бесцельное ожидание, Микки отвернулся от двери и размотал ремень. Костяшки пальцев заметно покраснели от силы удара, но качественная кожа взяла его часть на себя, потому крови не было. Посмотрев несколько секунд на свою руку, Микки бросил ремень на кровать и начал неспешно прогуливаться взад-вперёд по комнате, думая над тем, что ему делать, а заодно разминая мышцы. Ситуация, в которой Микки оказался, по-прежнему не пугала его, но она давила ему на нервы своей абсурдностью и кажущейся простотой! Он был не в какой-нибудь камере-темнице, здесь была дверь – не стальная – и даже окно. Но от всего этого не было толка. Эта комната была под стать хозяйке дома – лживо светлая, невинная и простая, но, если капнуть глубже, то открывалась совершенно иная её сторона и истина. В случае Дженны этой истиной были черви и черти, которых ещё свет не видывал, в случае же комнаты это было то, что выхода, несмотря на все выходы, из неё не было. По крайней мере, пока Микки его не видел. Брюнет хмыкнул собственным мыслям.  В его жизни было много дерьма, пожалуй, даже слишком много – иной бы человек едва ли смог бы столько выдержать, но то, что происходило сейчас, не вписывалось ни в какие рамки! Его пленила Дженна! Дженна – та наглая, вздорная девчонка с замашками наследной принцессы, которую он когда-то точно также похитил и пытался перевоспитать. «Жаль, что я так глубоко заблуждался, - подумал Микки, останавливаясь и смотря в стену и вглубь себя. – Я не видел того, что её на самом деле проще убить, чем исправить. Как же я теперь сожалею о том, что не сделал этого…». Он скривил губы. Он ведь умел убивать – умел это делать хладнокровно и искусно, так, чтобы никто и никогда не узнал о том, чьими усилиями оборвалась жизнь человека. Но её, Дженну, Микки почему-то пощадил. Он никогда не задумывался над тем, почему он решил именно в тот момент пойти против своей «семьи», хоть и прекрасно понимал, чем это может обернуться. И он не желал задумываться об этом сейчас, но мысли эти всё равно лезли в голову. Почему именно она? Наглая, избалованная девчонка, которая в жизни не видела ничего плохого и не слышала отказа. Девчонка, которая даже не сказала: «Спасибо», когда Микки, рискуя жизнью, спас её от пьяных насильников. Подумать только, он дважды рисковал жизнью ради неё… Микки вновь скривил губы. Он едва ли когда-то в жизни ошибался настолько, как сделал это с Дженной, и потому признавать свою ошибку было горько и так неприятно. «Но бежать от правды глупо, - подумал брюнет, продолжая невидящим взором смотреть перед собой. – Я ошибся. Жестоко ошибся. Но я признаю свою ошибку. А юношеская глупость, которая заставила меня пощадить её, осталась в прошлом и останется там навсегда». Он вновь обернулся на дверь, слегка хмурясь, и ровно через три секунды она открылась, и в дверном проёме завиднелись охранники Дженны. Как видно, Микки ошибся, решив, что они решили никак не реагировать на сотворенный им шум, а просто очень долго думали над тем, что им с этим делать. Это совершенно не казалось удивительным, потому что охранники Дженны, по крайней мере, внешне, производили впечатление не самых умных людей. По одному охранники прошли в комнату: в руках одного из них были наручники, и у обоих наготове было заряженное оружие. Дженна предупредила их о том, что Микки может быть очень изобретателен и опасен. - Сядь на кровать, - приказал один из охранников. У него был очень низкий и хрипловатый голос. Микки слегка выгнул бровь на такой приказ, продолжая стоять на месте и смотреть на незваных гостей. - Сядь на кровать, - повторил за товарищем второй мужчина. Его голос был значительнее приятнее для слуха. Продолжая сохранять молчание, Микки полностью развернулся к охранникам и скрестил руки на груди, спокойным и совершенно непонятным взглядом смотря на них. - Лучше слушайся нас, и обойдёмся без применения силы, - проговорил охранник с более приятным голосом. В ответ Микки вновь лишь повёл бровью, продолжая смотреть на мужчин тёмным нечитаемым взглядом. Одному их охранников даже стало не по себе от его взгляда, потому что ему вспомнились истории про гипнотизёров, которые могут при помощи одного лишь взгляда заставить человека сделать всё, что им будет угодно. А сразу следом в голову мужчины пришли мысли о демонах и тёмных сущностях из фильмов ужасов, которые он так любил в юности. Отогнав наваждение, мужчина вновь приказал: громче и жёстче: - Сядь, немедленно! Ты глухой, что ли? - Я не глухой, - слишком спокойно для своего положения ответил Микки. Из-за этого тона он выглядел победителем в данной ситуации, и он им являлся, по крайней мере, морально. - А вы, как я вижу, слепы, - добавил брюнет. - Что? – переспросил охранник с неприятным голосом. - Не разговаривай с ним, Людвиг, - одёрнул товарища второй мужчина. Микки вновь слегка выгнул бровь, наблюдая за мужчинами. Он ожидал того, что сейчас эти «гориллы» переключаться друг на друга и забудут про него. Но они были действительно хорошо натасканы и, несмотря на переговоры между собой, не отрывали взглядов от брюнета. - Сядь уже, - полностью переключившись на Микки, приказал более приятный охранник. - Если вы повторите своё требование ещё три раза, я обязательно его исполню, - ровным тоном ответил брюнет. Его спокойный тон и вид раздражали мужчин, потому что они были слишком неуместны. - Ты смеёшься над нами? – вступил в разговор Людвиг. - Почему же смеюсь? – поинтересовался Микки. – Вы высказали своё требование, а я назвал вам пожелание, при исполнении которого я точно вас послушаюсь. Охранник, который пока что оставался для Микки безымянным, нахмурился. Людвиг же сделал это уже давно. Брюнет ставил их в тупик своим поведением: они ожидали от него сопротивления, ругательств, проклятий, мольбы об освобождении, в конце концов, но никак они не ожидали того, что он будет так спокойно и в то же время непонятно разговаривать с ними. - Сядь! – прикрикнул Людвиг. - Осталось ещё два раза, - ровным тоном проговорил Микки, продолжая совершенно равнодушно смотреть на мужчин, которые одним ударом могли проломить стену, а убить – и подавно. - Правду нам сказала Дженна, - вернулся в разговор второй охранник. – Он – слишком умный и хитрый. Микки едва заметно ухмыльнулся от слов мужчины. Всё-таки Дженна опасалась его, раз так тщательно инструктировала охрану по поводу него и просила их быть особенно бдительными. - Всё, мне это надоело, - раздражённо произнёс Людвиг и двинулся в сторону Микки, желая заставить его слушаться силой. Брюнет оставался на месте и спокойно наблюдал за приближающимся «шкафом» до того момента, пока между ним и мужчиной не осталось расстояния в три шага. Затем Микки слегка отступил назад и поднял руки, слегка разводя ими. Этот жест вкупе со спокойным, холодным взглядом выглядел издёвкой. Людвиг уже готов был схватиться за оружие для вразумления пленника, но Микки опередил его действия. Продолжая держать руки поднятыми, он отошёл к кровати и сел. Положив руки на колени, он вернул спокойный взгляд к лицам охранников. Несмотря на то, что парень послушался их, мужчины почувствовали себя проигравшими. Но, конечно же, они даже не думали показывать это. Не желая больше церемониться с Микки, охранники подошли и надели на него наручники, вновь приковывая к спинке кровати. Брюнет совершенно равнодушно реагировал на их манипуляции. Покончив со сковыванием и проверив, всё ли они хорошо закрепили, мужчины удалились из комнаты, вновь оставляя Микки в одиночестве. Но одиночество его не продлилось так долго, как хотелось бы. Всего через семь минут после того, как ушли охранники, дверь вновь открылась и на этот раз на пороге стояла их хозяйка собственной персоной. На губах Дженны играла лёгкая улыбка-ухмылка. Она задержалась в дверном проёме ненадолго, переступила порог и, закрыв дверь, прошла на середину комнаты. Стул, как и кандалы с утра, куда-то исчез, потому девушка осталась стоять. Только сейчас заметив отсутствие стула, Микки слегка нахмурился. Ему совсем не нравилось то, что он почему-то спал настолько крепко, что не слышал, как в комнату заходили, и даже не почувствовал, как его избавляли от оков. «Может быть, вчера, когда я заснул, она пришла и вколола мне ещё какую-нибудь дрянь, чтобы я точно не проснулся раньше времени?», - подумал Микки. И мысль эта была совсем невесёлой и порождала определённые размышления… - Доброе утро, - весело произнесла Дженна, будто перед ней был старый друг. – Как тебе спалось? Эти слова очевидно были сарказмом, иначе бы они говорили о том, что Дженна двинулась умом, но утверждать об этом с уверенностью Микки не мог. Он весьма неплохо умел «читать» эмоции и чувства людей и, порой, мог сказать о человеке даже больше, чем он сам. Но эта девушка была для него загадкой. В её глазах будто стоял стальной заслон, который не позволял увидеть её истинные эмоции и помыслы. Наградив девушку тяжёлым взглядом, Микки всё-таки ответил, стараясь сохранять совершенно равнодушный тон голоса, хотя с Дженной ему это было делать так непросто, как ни с кем другим. - Спалось мне на удивление хорошо, - сказал он. – Но сказать, что моё утро – доброе я не могу, потому что, в отличие от тебя, я проснулся не у себя дома и с утра вижу совсем не ту, кого бы хотел. - А кого ты бы хотел видеть? Дженнифер? – вскинув бровь и лукаво ухмыльнувшись, поинтересовалась Дженна. - Откуда ты знаешь про неё? - А оттуда, что ты, Микки, конечно – Мистер Скрытность, но папарацци оказались проворнее тебя. Ты засветился рядом с ней на показе в Париже. Кстати, вы отлично смотритесь вместе. Дженна помолчала несколько секунд, затем спросила: - Скажи, а ты её так любишь, раз хочешь видеть поутру именно её? Вопрос девушки ему не понравился, но, не показав об этом вида, Микки ответил: - Да, я люблю её. Может быть, когда-нибудь и ты познаешь это чувство, хотя, лично я в этом сильно сомневаюсь. - Неужели я такая плохая и бесчувственная, по-твоему? - А ты хочешь сказать, что ты умеешь любить кого-то, помимо самой себя? - Я люблю своих родителей и брата. Но, думаю, твой вопрос был не об этой любви… Но на него я тоже отвечу – да, я не одинока. - У тебя есть муж или парень? - Парень, - кивнула блондинка. – Да, мы встречаемся уже два с половиной года. - Поздравляю, - сухо ответил Микки. - Спасибо, - проигнорировав холодность слов парня, ответила Дженна. – А вы с Дженнифер как долго вместе? - Два года. - Ого! Два года? И ты не сбежал? Что ж, значит, Дженнифер достойна аплодисментов… - Странно, что тебя это удивляет, но я сбегаю далеко не от всех женщин. - А только от меня? – вскинув бровь, поинтересовалась Дженна. - Хотелось бы сказать, что – нет, но я не люблю врать. - И что же я тебе такого сделала, чтобы бежать от меня, как от ядерной войны? - От ядерной войны не сбежать, Дженна, так что, твоё сравнение неверно. - Но ведь и ты от меня не сбежал, - победно улыбнувшись, ответила девушка, - так что, я всё сказала правильно. Микки слегка поджал губы. Он не мог вспомнить такого, чтобы кто-то победил его в споре и, так сказать, заткнул за пояс, но Дженне это удалось. Ему действительно было нечего ответить, потому что она была права. - Молчание – знак согласия, - проговорила блондинка, кивнув. – И я рада, что ты со мной согласен. Если ты будешь и дальше со мной соглашаться, наше взаимодействие пройдёт намного более гладко и приятно для нас обоих. - Я бы предпочёл, чтобы наше взаимодействие закончилось прямо сейчас. - Извини, но я – не твой персональный джин, чтобы исполнять твои желания. Более того, у меня есть возможность им быть, но нет желания. Так что, придумай такую прихоть, в которой мы с тобой сойдёмся. - Боюсь, что такого не существует. Так что, пожалуй, я промолчу. - Твоё право, - сухо ответила Дженна. – Но, если вдруг изменишь своё решения, знай, - она сладко-ядовито улыбнулась, - я всегда готова к обсуждению твоих идей. «Мои идеи тебе точно не понравятся, - подумал Микки, холодным и тяжёлым взглядом смотря на собеседницу. – Потому что они все заканчиваются одинаково – тем, что ты испускаешь последний вздох». Перед его глазами вспыхнули на мгновение картины последнего кошмара: страстный секс, нестерпимое наслаждение, блеск остро заточенного клинка и залитые тёплой алой кровью измятые простыни… Микки удержался от того, чтобы скривиться, но на его шее вздрогнули жилы, выдавая эмоции. Эти картины всегда были непрошеными. - По-моему, ты хочешь мне что-то сказать… - произнесла Дженна, наблюдая за эмоциями брюнета, вьющимися чёрными змеями в его горько-шоколадных глазах. - Нет, - взяв себя в руки, ответил Микки. – Тебе показалось. Дженна постояла ещё минуты две, ничего не говоря - Микки также молчал, а после переключилась на свой мобильный телефон, завибрировавший в кармане штанов. Взглянув на имя вызывающего абонента, девушка ответила на вызов: - Да, я слушаю. Какое-то время она молчала, выслушивая собеседника, затем ответила: - Хорошо, я всё поняла. И звонить мне было совершенно не обязательно, я и так всегда помню про свои обещания. Судя по всему, собеседник начал ещё что-то говорить, но Дженна перебила его, не позволяя закончить. - Достаточно, - произнесла она. – Мы обсудим и это, и всё остальное при встрече. Пока. Не дав собеседнику возможности сказать и слова, она отклонила вызов и вновь перевела взгляд на Микки. - Вот и вышло время нашей встречи, - произнесла Дженна, раскручивая в руке телефон, - и мне пора ехать по делам. - Можешь не беспокоиться, я обещаю, что не буду скучать, - сухо проговорил Микки. - А поклясться можешь? - Клянусь. Дженна усмехнулась и покачала головой. - Что ж, - ответила она, - клятва за клятву. Я тоже клянусь – клянусь, что обязательно вернусь. Микки ничего не ответил, хмуро смотря на Дженну, которая в очередной раз красиво играла свою роль. - Ещё бы кровью скрепить наши клятвы, - добавила девушка. – Но я тороплюсь. Так что, в этот раз обойдёмся без этого. В завершении своего «спектакля» Дженна послала воздушный поцелуй единственному зрителю и, круто развернувшись, покинула комнату. В замке дважды повернулся ключ, и Микки вновь остался наедине с тишиной и слишком ярким солнечным светом, льющимся в большое окно. Этот свет раздражал, но до этого брюнет не задёрнул шторы, а сейчас, в оковах, сделать это не было никакой возможности. Микки вздохнул и прикрыл глаза, слегка запрокинул голову, смотря в разбитую заборчиком ресниц стену. Посидев так немного, он лёг на бок, спиной к окну, чтобы поменьше видеть назойливый и слишком яркий солнечный свет. Негромко заурчал пустой желудок, но пока что голод был не столь сильным, чтобы все мысли Микки концентрировались вокруг желания поесть. Пока что он легко мог абстрагироваться от этой неудовлетворённой жизненной потребности.