Часть 44

...я знаю, ты помнишь, как все начиналось Как мертвою хваткой сдавила усталость Как мир покачнулся, все перемешалось Как утром, проснувшись, услышал внутри голоса... И в бешеном танце запрыгали нервы Ты должен быть первым, ты сможешь стать первым Ты должен быть первым, ты можешь быть первым Но эти ступени - начало конца...

Выбирай!

Tracktor Bowling, Ступени©

Микки стоял, упёршись руками в края умывальника, и неотрывно смотрел в глаза своему отражению. Взгляд его был сосредоточенный, серьёзный, между бровями залегла складочка. В его голове шёл разговор. «Почему вы вернулись сейчас?». - Мы вернулись тогда, когда смогли, - ответил парню «Искуситель». - Складывается такое чувство, - вторил ему другой «голос», - что ты со совсем не рад встрече с нами… Микки поджал губы. «Мало кто был бы рад встрече со своим безумием», - подумал он. Эти слова были его личными мыслями и не адресовались «голосам». Им он ответил: «С учётом того, как мы расстались, у меня есть причины, чтобы не слишком радоваться вашему возвращению и напрягаться из-за него». - Брось, Микки, что мы такого сделали? – парировал безымянный «голос». «Вы едва не убили меня». Со стороны это выглядело так странно. Пугающе странно. Губы Микки не шевелились, и с них не срывалось ни единого звука, но внутри него шла оживлённая беседа с множеством участников. - Микки, мы никогда не хотели тебя убивать… - проговорила «Крёстная». «А чем было то, что вы делали со мной? – задал резонный вопрос брюнет, вскидывая бровь и прицельно смотря в свои почти чёрные глаза из отражения, в которых вились его демоны. – Вы почти погубили меня…». - Мы не хотели этого. - Микки, ты сам решил пощадить Дженну и откупиться от нас своей кровью. Нас такой твой выбор не устраивал, и мы просто пытались наставить тебя на путь истинный, - вновь вступил в разговор «Искуситель». «Какую бы цель вы не преследовали, это ничего не меняет. Вы превратили мою жизнь в ад и едва не погубили меня». - Нет-нет, Микки, - воскликнул безымянный «голос», - ты сам сделал всё, чтобы твоя жизнь превратилась в ад. Мы же пытались, наоборот, уберечь тебя от этого. - Да, - вторил товарищу «Искуситель», - мы изначально знали, что так закончится, потому ещё в твою первую встречу с Дженной я сказал тебе, чтобы ты не ходил за ней… Они преодолели очередной поворот, и вышли на совершенно пустынную улицу, освещенную апельсиново-оранжевым светом фонарей. Дженна оторвалась чуть-чуть сильнее, уходя вперёд, и Микки уже хотел ускорить шаг, чтобы догнать несговорчивую девушку, но сделать ему это было не суждено. В его голове прозвучали слова: - Стой! Микки замедлил шаг, продолжая смотреть на спину Дженны и не понимая внезапного требования одного из «голосов». - Стой! – повторил «голос» и теперь он принадлежал «Искусителю». – Стой, дальше нельзя… Микки невольно вспомнил этот момент, который показался ему тогда, в тот злополучный вечер, довольно странным, но которому он почему-то не придал значения. Всегда он прислушивался к своим «голосам», и в тот раз он тоже послушал их и остановился. Но впоследствии он всё равно пошёл против них и совершил свою ошибку… - Хочешь сказать, что мы не правы? – спросил «Искуситель». – Это девушка – твоё проклятие… «Оставьте её в покое…», - поморщился Микки. - Микки, - гадко так прошелестел «Искуситель», - почему же ты так рьяно защищаешь её? «Я её не защищаю. Я просто не хочу больше сходить из-за неё с ума. Я не хочу, чтобы вы сводили меня с ума из-за неё». - Только ли из-за этого? «Только из-за этого, - в мыслях ответил Микки. – Я не хочу больше убивать. У меня нет причин, чтобы её ненавидеть. Она не стоит того, чтобы я марал об неё руки». Ответа не последовало и брюнет поморщился. Сейчас, когда он говорил об этом, ему становилось всё сложнее отрицать правду. Никогда и ни от чего он не бежал, но была одна правда в его жизни, которую признавать он не желал. И эта правда носила гордое и проклятое для него имя – Дженна. Она не просто пыталась заставить его дать слабину – она ею была. Она была его главной и единственной слабостью. Она умела разбивать монолитную непробиваемость Микки и забираться в самую душу, переворачивать её с ног на голову. Да, сейчас Микки вновь почувствовал, что у него есть душа. И эта душа отчаянно билась в его груди, потому что её вновь начали разрывать на части. «И я не понимаю, - добавил парень, - за что вы её так ненавидите». - Поверь, у нас есть на то причины. «И какие же?». - Микки, она может погубить тебя. И она обязательно это сделает. «Вы намекаете на то, что она может меня убить?». «Голоса» вновь не ответили. Время знать ответ ещё не пришло. Подождав достаточно времени, Микки вздохнул и прикрыл глаза. Он опустил голову и вновь обратился к своим «демонам»: «Прошу вас. Просто оставьте её в покое. Оставьте в покое меня». - Ты прогоняешь нас? «Я вас не прогоняю, более того, я не в силах этого сделать. Но я прошу вас больше не сводить меня с ума. Мне и так бывает очень непросто». - И поэтому ты лёг тогда, в тридцать седьмом году, в клинику и вытравил нас, - обиженно прошелестел «Искуситель». - Знаешь, нам было очень обидно, что ты не только пошёл против нас, но и пытался от нас избавиться… - вторил «Искусителю» другой «голос». «У меня не было выбора, - холодно ответил Микки. – Вы убивали меня». - Мы хотели показать тебе, насколько сильно ты ошибся… «Если я такой плохой, если я предатель, то почему вы вернулись и пытаетесь вновь разговаривать со мной?», - вскинув бровь, спросил брюнет. - Ты предал нас, - согласился один из «голосов». – Но мы не могли не вернуться. Мы любим тебя. И мы всегда останемся одним целым. Микки скривил губы. Хуже этих слов не могло быть ничего. И он только радовался тому, что «голоса» не могли читать его мыслей, которые адресовались не им, в противном бы случае они сильно разозлились. По крайней мере, раньше они этого точно не умели. Брюнет осёкся и нахмурился, внимательно вслушиваясь в тишину, воцарившуюся в его голове. «Почему вы замолчали?», - напряжённо спросил он. - Мы уважаем твоё право на размышления. «Так, почему же вы не уважаете моё право на выбор?». - Микки, вспомни, хоть раз мы тебя обманывали? – спросил «Искуситель». – Всю твою жизнь мы были рядом, мы оберегали тебя, мы были твоей семьёй. И никогда мы не желали тебе зла, более того, мы делали всё возможное, чтобы никто другой тебе его не причинил. Мы ведь знаем намного больше обычных людей… А ты променял нас на какую-то девку. Микки знал, что «Искуситель», как и все остальные «голоса», не имеет облика, что он – лишь голос в его голове, продукт пораженного болезнью разума. Но он прямо увидел, как на его безликом лице скользнула пренебрежительная, приправленная отвращением гримаса, когда «голос» говорил о Дженне. - Почему же ты молчишь, Микки? – добавил «Искуситель». – Правда глаза режет? Микки скривил губы, в его глазах отразилась горечь. - Микки, не воспринимай нас, как врагов, - вступила в разговор «Крёстная». Её нежный, материнский голос всегда действовал успокаивающе, обволакивая, как тёплый кокон. Но сейчас Микки боялся верить и ей. - Микки, мы ведь действительно желаем тебе добра и счастья, - добавила «Крёстная». «Тогда, почему дорога к нему всегда кровава?», - резонно спросил брюнет, вскидывая голову и вновь смотря в зеркало, в глаза своему отражению. -  Может быть, потому что ты сам этого хочешь? – прошелестел «Искуситель». Микки скривил губы. Этот «голос» всегда умел сказать так, чтобы ему было попросту нечего ответить. «Но я не хотел и не хочу убивать Дженну, - после нескольких секунд молчания произнёс про себя парень. – А вы толкаете меня на это, пытаясь убедить в том, что это – необходимость, что она – мой главный враг». - Микки, мы никогда бы не толкнули тебя на то, чего бы ты сам не желал, - ответил «Искуситель». – Более того – мы бы попросту не смогли этого сделать. Человека невозможно заставить сделать то, чего не желает его душа. Но запомни, Микки, что мы – часть тебя. И мы знаем все твои самые потаённые желания и просто помогаем тебе их реализовать. Мы помогаем тебе услышать себя. Микки вновь скривил губы. Слова «Искусителя» рвали нервы, резали их тупой бритвой и заставляли начинать сомневаться в себе. И больше всего в жизни Микки не хотел сомневаться в том, что его сознание, его желания принадлежат лишь ему, пусть в его голове и жили «гости». Ему не хотелось даже допускать такую мысль, что «Искуситель» прав, что вся его жизнь, вся его кажущаяся нормальность – лишь иллюзия, а на самом деле его «демоны» не просто продукт его больного разума, а части его воспаленной сумасшедшей души, которая реализует свои безумные порывы через «голоса» в голове. Микки зажмурился, сильнее сжимая края раковины. Он не хотел сомневаться в своей хотя бы относительной адекватности, но «они» вынуждали его это делать. «Они» вновь рвали его разум и его жизнь в клочья. И ему сейчас просто хотелось убежать прочь отсюда, спрятаться и хотя бы попытаться забыть обо всём. Но у него не было такой возможности. Его тело было в плену той, которая была его самой безумной и опасной страстью, а душу вновь покусывали желающие ему добра, кровожадные «демоны». «Хватит говорить о ней, - проговорил про себя Микки, смотря вниз, тяжело дыша от удушающих, ядовитых эмоций. – Я просто хочу уйти и больше никогда в жизни не видеть её». - Микки, разве тебе не кажется, что то, что вы вновь встретились – не простая случайность? – с готовностью отозвался «Искуситель». - По-моему, - вступил другой «голос», - это шанс для тебя всё исправить и завершить начатое. «Я не хочу о ней говорить», - практически по слогам ответил брюнет. - Но ты не можешь не думать о ней, признай. Она бередит твою душу. «Бередит, да, но…», - начал было Микки, но осёкся. «Голоса» едва не заставили его признать то, что он не желал признавать. Всё и так было слишком сложно, а эта правда могла и вовсе разрушить его и не оставить шансов. Эту правду нужно было похоронить глубоко, на самом дне души, а потом на всякий случай вырвать и душу, чтобы у правды не осталось шансов вернуться и заявить о себе. «Чего вы хотите от меня?», - вздохнув, спросил Микки, переводя тему. - Мы хотим, чтобы ты сделал правильный выбор. - И чтобы ты признался. - И чтобы она не погубила тебя. «Оставьте её в покое…», - уже без былого рвения, устало произнёс в мыслях Микки, хмурясь и отводя взгляд в сторону. - Микки, она не стоит того, чтобы ты её защищал. Сам подумай, как она всякий раз платила тебе за твою доброту? Брюнет скривил губы. Ему не хотелось выслушивать список «заслуг» Дженны перед ним. «Я и так всё помню и всё знаю, - произнёс брюнет. – Она – дрянь. Но она имеет право на второй шанс». «Голоса» не ответили, замолкая. Создавалось такое ощущение, будто они совещались, удалившись за видимую грань сознания парня и решая, что им делать и как вести себя дальше. Микки хмыкнул, невольно отмечая то, что за время, которое «голоса» молчали, они успели очень сдружиться между собой. Раньше брюнет разговаривал с одним из них, другой мог вставить максимум одну-две фразы. Теперь же «голоса» не только говорили с ним все вместе, поддерживая развёрнутый диалог, но и поддерживали друг друга. «Голоса» совещались минуты две, после чего вернулись. Первым заговорил «Искуситель». - Мы подумали, Микки, - произнёс «голос», - и решили, что ты прав. Она имеет право на второй шанс. - Да, мы согласны дать ей его, - вторил «Искусителю» другой «голос». «Неожиданно», - хмыкнул парень и скрестил руки на груди. - Да, - ответил «Искуситель», - мы согласны дать ей время на то, чтобы исправиться, так сказать, испытательный срок. Микки вопросительно изогнул бровь, по его венам вновь разлилось напряжение. Он ждал того, что «голоса» скажут далее. Но они молчали. Вздохнув, Микки сам обратился к ним, на этот раз говоря вслух: - И что же вы подразумеваете под её исправлением? - Пусть пустит себе пулю в рот, - отозвался «Искуситель». Микки вопросительно изогнул бровь. - Не слушай его, - вступила «Крёстная». Брюнет поджал губы. Он подождал несколько секунд, а затем произнёс, вновь обращаясь к «голосам» в мыслях: «Надеюсь, это шутка, потому что Дженна едва ли станет это делать». - Да, Микки, я тоже так думаю. - Это было бы очень любезно с её стороны, - добавил к словам товарища «Искуситель», - но не будем ждать от неё слишком многого. Пусть просто исправится. Дадим ей на это три недели. «Я всё ещё не понимаю, чего вы хотите от неё», - поморщился Микки. - А тебе и не нужно этого понимать. Она всё равно едва ли сделает это. А ты, Микки, по истечению этого времени наконец-то убедишься в том, что мы правы, - проговорил «Искуситель». - Знаешь, Микки, - заговорила «Крёстная», - изначально я нейтрально относилась к Дженне и даже вступалась за неё. Но теперь я поддерживаю остальных. Она не только не пересмотрела своё поведение после случившегося восемь лет назад, но и стала ещё хуже. Микки, ты два раза спасал ей жизнь и оба раза едва не погибал сам. Тебя могли убить в ту ночь, когда ты спас её от тех пьяных мужчин, но ты, не подумав об этом, бросился спасать эту недостойную девицу. И ты решил ослушаться нас и оставить её в живых тогда, в апреле, пусть и понимал, что очень рискуешь. И чем она отплатила тебе? Она даже ни разу не сказала просто: «Спасибо». «О том, что я спас её тогда, когда вернул домой, она не знает», - произнёс Микки. - А ты скажи ей об этом, - вступил «Искуситель». – Расскажи ей обо всём. И, когда она рассмеется тебе в лицо и назовёт больным психом, ты убедишься в том, что мы правы. Микки скривил губы. Слова «Искусителя» приносили горечь, потому что они были правдой. «Хорошо, - вздохнул парень. – Я устал с вами спорить. И я больше не желаю этого делать. Я принимаю ваши условия, пусть будет испытательный срок в три недели для Дженны. И по истечению их, если вы окажитесь правы, я сделаю то, чего вы хотите. Но, - он интонационно выделил это слово, - примите и вы мои условия…». - Мы все – внимание… Брюнет слегка кивнул, оставшись довольным ответом. Он произнёс: «На протяжении этих трёх недель вы будете разговаривать со мной по минимуму, исключительно по самым важным вопросам. И вы не будете меня изводить. Это – моё условие». - Как скажешь, Микки, - ответил «Искуситель». В его голосе скользнула довольная недобрая улыбка-оскал. – Мы согласны. Микки вновь кивнул и скрестил руки на груди. «Искуситель» вновь обратился к нему. - Сейчас утро, потому можно начать отсчёт от сегодняшнего дня, - произнёс «голос». «Я согласен», - холодным, деловым тоном произнёс про себя Микки. Их разговор действительно был переговорами, сделкой на жизнь. - Тогда, по рукам? - и вновь в голосе «Искусителя» скользнул оскал. «По рукам», - сухо ответил Микки. «Голоса» ещё несколько секунд пошумели внутри его головы, а после удалились в тень невидимой сознанию части разума. В мыслях Микки воцарилась звенящая тишина. Убедившись в том, что «голоса» оставили его, брюнет позволил себе показать реальные эмоции. Его взгляд стал хмурым и тяжёлым,  между бровями залегла складочка сложных размышлений. Он только что заключил сделку, пари на жизнь Дженны. И теперь у их «войны» была конкретная дата окончания. «Я бы хотел надеяться на то, что ты сумеешь измениться за это время, принцесса, - думал Микки, смотря в зеркало и вглубь себя. – Но я не идиот, чтобы это делать. И в этот раз вновь всё придётся делать мне. Вопрос лишь в том, заслуживаешь ли ты того шанса, который я тебе дал?». Он выдержал паузу, вслушиваясь в тишину в своей голове и ожидая того, что кто-то из «голосов» даст ответ на его вопрос, скажет: «Нет, не заслуживает». Но «голоса» держали своё слово и выполняли условия их договора, сохраняя молчание. Поняв, что никто и ничего не скажет, Микки вздохнул и вновь взглянул в зеркало. Из отражения на него смотрел прекрасный молодой брюнет. Но за его обольстительной внешностью крылись опасные демоны и отвращающий людей недуг. «Три недели, - проговорил про себя Микки, смотря в глаза своему отражению. – Двадцать один день. Это так много… и так чертовски мало. И это время решит всё. Кто-то из нас должен проиграть».