Часть 47

Демон внутри меня, сворует мой контроль

Забыл кто я вообще, но круто так быть мной

Опасный секс, фэны и кокаин

Моя седьмая жизнь, упс, восьмая жизнь

И я хочу взорвать стены ваших школ

Я не умел считать, но тратил миллион

Опасный секс, фэны и алкоголь

Моя смешная жизнь, смешная жизнь

Dom!no, Восьмая жизнь©

- И снова – здравствуй, - произнесла Дженна, зайдя в комнату Микки. Половины дня ей вполне хватило, чтобы привести себя в порядок в физическом и душевном смысле. И она вновь была облачена в полицейскую форму. Она закрыла дверь и, пройдя несколько шагов вперёд и скрестив руки на груди, добавила: - Продолжим «очную ставку»? - Что ж, в таком случае твой внешний вид хотя бы оправдан, - ответил Микки. - Конечно, - хмыкнула Дженна. – Всё-таки, я – дочь полицейского. И потому, услышав «очная ставка», я просто не могла не одеться подобающим образом. - Отлично, принцесса, твоя актёрская игра как обычно выше всяких похвал. Вот только ты не провела моё задержание по всем правилам. - Хочешь по правилам? – вскинув бровь, поинтересовалась блондинка. - Мне бы было интересно на это посмотреть… Всё-таки, впервые в жизни я оказываюсь в подобных условиях, в руках полицейского, пусть и с приставкой «лже». Дженна слегка наморщила нос. Опять Микки сказал так, что ей, с одной стороны, было не к чему придраться, потому что в его словах не было прямого вызова или попытки задеть. Но с другой стороны ей так хотелось это сделать, она чувствовала в словах Микки желание поставить её в тупик. - Хорошо, - подумав, ответила девушка. Она подошла к кровати, на которой сидел брюнет, и сухим деловым тоном проговорила: - Мистер Мейерс, вы задержаны по подозрению в похищении человека и удержанию его в заложниках. Вы имеете право хранить молчание, но я не советую вам этого делать, потому что не только все ваши слова, но и ваше молчание может быть использовано против вас в суде. - Мне кажется, или ты сказала не совсем по форме? – вскинув бровь, спросил Микки и заглянул Дженне в глаза. - Чуть-чуть, - ухмыльнулась блондинка. - А ещё я что-то не припомню, когда это я называл тебе свою фамилию… Ухмылка на губах Дженны стала ярче и она кивком указала на левую руку брюнета, где на запястье красовалась несколько побледневшая с годами надпись: «Микки Мейерс». Микки проследил её взгляд, а затем вновь посмотрел в глаза. - А ты наблюдательна… - произнёс он. – Но кто тебе сказал, что я сделал тату с собственным именем и фамилией? - Это элементарно, Ватсон, - ухмыльнулась блондинка и вновь скрестила руки на груди. – Тебя зовут Микки, стало быть, имя уже подходит. Ты не знаешь своего отца, потому сделать татуировку с его именем, как это иногда делают, ты не мог. Также у тебя нет братьев и сестёр, чьи имена ты мог бы набить у себя на руке, либо же ты о них просто не знаешь. И, наконец, нет никаких знаменитых или же просто выдающихся чем-то людей с подобным именем и фамилией. Потому методом исключения получается, что Микки Мейерс – это ты. Микки медленно поднял руки и несколько раз хлопнул в ладоши, аплодируя. - Браво, - проговорил он. – Ваш метод дедукции вне всяких похвал, мисс Билоу. - Не ожидала, что ты запомнил мою фамилию… - продолжая слегка ухмыляться, произнесла Дженна. «Если бы ты только знала, как бы я хотел её забыть…», - подумал брюнет. Дженна помолчала немного, смотря в сторону и слегка прикусив губу. Затем она вновь вернула взгляд к лицу Микки и спросила: - Так, продолжим «очную ставку»? - Полагаю, у меня просто нет другого выбора. Я, можно сказать, задержан, на моих руках наручники и передо мной стоит «полицейский», жаждущий подробностей моего преступления. - Это очень хорошо, что вы, мистер Мейерс, решили сотрудничать со следствием. Микки усмехнулся, но ничего не сказал. Дженна села в изножье кровати и закинула ногу на ногу, склонила голову чуть набок, смотря на пленника. - Начнём, мисс Билоу? – в заданном Дженной тоне поинтересовался Микки. - Да, мистер Мейерс, - слегка кивнула девушка. – Начните с начала. Брюнет слегка вскинул бровь. - Опять с начала? – спросил он. – Это уже в самом деле напоминает полноценную очную ставку… Желаете устранить несовпадения и неясности в моих показаниях? - Нет, я хочу… - Дженна выдержала паузу и медленно облизала губы. Микки проследил этот её жест, а после вновь поднял взгляд к глазам. - Я хочу, - продолжила Дженна, - узнать о том, что предшествовало вашему преступлению, понять мотивы… Микки вновь вопросительно выгнул бровь. Блондинка продолжила: - Я хочу узнать о вас больше, мистер Мейерс. Брюнет беззвучно усмехнулся. Раз за разом слыша свою фамилию из уст Дженны, он невольно задумался – а когда в последний раз к нему обращались по ней? «Никогда», - немного грустно подумал Микки, но тут же отбросил прочь ненужные мысли и полностью вернул всё своё внимание к Дженне и их разговору. - И с какого момента мне начинать? – поинтересовался Микки. - Начни с самого начала. - Со дня рождения? - Пусть будет так. - Я уже озвучивал тебе эту информацию. - Я не против послушать ещё раз. Микки взглянул в глаза девушке. На мгновение в его глазах сверкнула тяжесть и опасная темнота, которые он скрывал под умеренным дружелюбием и согласием сотрудничать со своей похитительницей. Но он быстро взял себя в руки. На пару секунд Микки опустил взгляд, собираясь с мыслями, но на самом деле давая себе ещё немного времени на то, чтобы вернуть себе идеальный контроль над собой. Подняв взгляд, брюнет начал рассказ о себе: - Я родился девятнадцатого января две тысячи семнадцатого года в австрийском городе Линц. Мою мать звали Лили Мейерс и она умерла спустя пять часов после того, как родила меня. - И ты никогда её не видел? В смысле, у тебя не осталось даже её фотографии? - Нет, я могу лишь предполагать, как она выглядела. - А... – Дженна сделала паузу, подбирая слова и формулируя свою мысль. – А других родственников у тебя нет? - О своём отце я не знаю даже имени. - А другие? Бабушки, дедушки… ещё кто-то? - Нет, никого. По крайней мере, я сделал такой вывод по тому, что никто не изъявил желания взять меня к себе, когда умерла моя мама. Мной никто не заинтересовался и я тоже не стал их искать, когда вырос. - И тебе никогда не хотелось узнать, есть ли у тебя кто-то родной? - Дженна, может быть, оставим эту тему? Мне действительно больше нечего сказать по поводу моей семьи. Микки едва удержался, чтобы не поморщиться, говоря эти слова. Кажется, впервые в жизни ему было неприятно и даже больно говорить о своей не случившейся семье. Или он просто впервые почувствовал эту боль, которая жила на самом дне сердца? Он взглянул на Дженну, ожидая того, что она потребует продолжения его рассказала просто потому, что ему неприятно об этом говорить. Но этого не случилось. Девушка сидела, опустив взгляд, а затем кивнула и подняла глаза к лицу Микки. - Хорошо, оставим эту тему, - произнесла она. – Что было дальше? - Дальше меня отправили в приют. Названия его я не помню, потому что пробыл там всего полтора месяца. - А потом тебя усыновили? - Да, - кивнул Микки. – Меня усыновил отличный мужчина по имени Ноах. Жаль, что он прожил недолго… - А что случилось? - Инсульт, - спокойным и ровным тоном ответил брюнет. – Мне было тогда два года. Он, как видно, шёл ко мне, уже зашёл в детскую, но до кроватки так и не дошёл. Упал и больше не встал. Мы жили только вдвоём и то, что он умер, обнаружили только спустя три дня. А меня вновь отдали в приют. Дженна всё-таки не смогла сдержать эмоций и поморщилась. Эти слова, эта картина, которую они рождали, были слишком горькими и неприятными. - И ты все эти три дня находился в одной комнате с его мёртвым телом? – спросила девушка. - Да, - слегка кивнул Микки. – Я звал его, пытался обратить на себя внимание. Мне было всего два с половиной года, но почему-то я очень хорошо помню те дни. «А примерно спустя полгода, - мысленно добавил парень, - у меня появилась другая «семья» - мои «голоса»…». На несколько минут воцарилась тишина, в которой оба думали о чём-то своём. Затем Дженна вновь обратилась к Микки. - Думаю, можно двигаться дальше, - произнесла она. - В следующий раз меня усыновили в пять лет, до этого я жил в приюте. Моих новых «родителей» звали Анита и Маршалл. Я жил с ними полгода. - А что случилось потом? - Моя приёмная мама умерла. - А отец? - А его подозревали в причастности к её смерти, ему было не до меня… Да и потом тоже, он был слишком разбит. Меня вернули в приют. - А ты каждый раз возвращался в один и тот же приют? - Нет. Первый мой приют был Линце, где я и родился. Потом, когда меня усыновил Ноах, мы переехали в Грац, и в приют после его смерти я отправился также в этом городе. Вторые мои родители жили в Баварии, в Гархинге. И в приют я тоже впоследствии отправился немецкий, но только в Нюрнберге. А позже меня перевели в Мюнхенский детский дом. И там меня нашли мои третьи родители. - А в Берлин тебя судьба никогда часом не забрасывала? – вскинув бровь, поинтересовалась Дженна. – Было бы очень забавно, если бы мы в детстве ходили где-то рядом, по одним улицам… - Нет, никогда, - сухо отрезал Микки. - Очень жаль… Они вновь помолчали немного, после чего блондинка спросила: - И что было после Мюнхена? - В восемь лет меня усыновили в третий раз, - спокойно и ровно ответил брюнет. – И в тот раз у меня на полтора года появились не только родители, но и брат, старший. - А через полгода… - Я вернулся в приют, - не дав Дженне до конца озвучить свой вопрос, произнёс Микки. – И оставался там до двенадцати лет. - Я так понимаю, что в двенадцать лет тебя усыновили в последний раз? - Да, так и было, - слегка кивнул брюнет. - И сколько это продлилось? - Почти четыре года. - С учётом прошлого опыта для тебя, наверное, это было – «Ого!»? - Да, что-то, вроде того… - задумчиво и уклончиво ответил Микки. Дженна подумала немного, смотря в сторону и в задумчивости перебирая пальцами по колену, а после вновь взглянула на Микки и сказала: - Что ж, с твоими «семьями» мы более или менее разобрались… Теперь можно двигаться дальше… - Вернёмся к нашему с тобой прошлому восьмилетней давности? Дженна слегка нахмурилась, смотря на Микки. «Наше с тобой прошлое» звучало как-то… неправильно. Но она отбросила лишние мысли прочь и ответила: - Нет. Микки слегка выгнул бровь. - Допрос окончен? – спросил он. - Почти. У меня есть к тебе ещё парочка вопросов… - В таком случае, я слушаю вас, мисс. Дженна выгнула бровь, смотря на пленника. Она в принципе любила уважительное обращение к себе, но из уст Микки оно звучало как-то особенно сладко и чарующе. Его голос очаровывал, а взгляд горько-шоколадных глаз… «Нет! – мысленно прикрикнула на себя девушка и едва удержалась от того, чтобы не мотнуть головой, но всё равно слегка дёрнула ею. – Никаких подобных мыслей! Он… Он… Просто… моя месть…». - Мне интересно, - обратилась Дженна к Микки, - откуда же у тебя тогда, в двадцать лет, был замок и столько денег? - Я уже отвечал тебе на этот вопрос. Мой последний усыновитель был весьма обеспеченным человеком, почти миллиардером, и после его смерти я унаследовал его состояние. Дженна вопросительно изогнула бровь, прицельно, изучающе смотря на брюнета. - Как-то… - проговорила она, - странно звучит. Ты не находишь? Неужели ты был единственным наследником? Полагаю, на столь шикарное наследство должно было быть много претендентов… - Но их не было, - спокойно ответил парень. – Хотя, ты права, я был не единственным. Была ещё сестра моего последнего «отца». Но она отказалась от своей доли. У них были не очень хорошие отношения. - Странная женщина… Кто бы ещё отказался от халявного миллиарда? - Полагаю, у неё были на то причины, - сдержанно кивнул Микки. Дженна вновь внимательно взглянула на Микки, словно пытаясь прочитать в его глазах то, что он не договаривал. Но «заслон» в его глазах был слишком крепок. Помолчав немного, она вздохнула и задала следующий вопрос: - И что же ты, Микки, всю жизнь пользовался наследством «отца» и никогда не работал сам? - Из унаследованных денег я взял лишь совсем немного в восемнадцать лет, для открытия своего дела. - Очень интересный шаг… - хмыкнув, покивала девушка. – Думаю, мало бы кто решил, как ты, работать самостоятельно, а не пользоваться шикарным наследством. - Да, наверное. Но я не хотел и не хочу жить иначе… а может и не могу. - Похвально… - Неожиданно слышать похвалу из твоих уст, Дженна. Нужно будет запомнить этот день. - Да, запомни, больше ты этого никогда не услышишь, - ухмыльнулась блондинка. Она вновь отвернулась, смотря в сторону и думая несколько минут. Микки же в это время смотрел на её профиль, разглядывая. Сейчас, когда Дженна не видела его взгляда, он вновь сделался хмурым и очень тяжёлым. - Я придумала новый вопрос, - вдруг заговорила блондинка и взглянула на Микки, в глазах её заплясали бесята. - Ты берёшь вопросы из головы или же спрашиваешь то, что тебе действительно важно знать? – поинтересовался брюнет. - Не перебивай меня, Микки, - одёрнула парня Дженна. - Просто мне показалось, что ты немного потерялась в логике своего допроса… - Не переживай за меня, - мило и так ядовито улыбнувшись, отозвалась Дженна, - я не из тех девочек, которые путаются и теряются. - Да, в самом деле, за словом в карман ты никогда не лезешь. - Так ты выслушаешь мой вопрос? – вскинула бровь блондинка. - Полагаю, что у меня по-прежнему нет иного выбора… - Вот и славно, - кивнула Дженна и подсела чуть ближе к Микки, развернулась к нему корпусом. – Во сколько лет случился твой первый секс? - Это твой вопрос? – слегка выгнув бровь, спросил брюнет. - Да. - Странный… - Жду ответа, - сухо отрезала Дженна. Но всего через мгновение она резко смягчилась и, мило-ядовито улыбнувшись, произнесла: - Или ты из тех джентльменов, которые не распространяются о подобном? Она сняла с пояса дубинку и, протянув руку, коснулась ею подбородка Микки, обвела контур его нижней челюсти. Уголки губ брюнета едва заметно дрогнули, мимолётно выдавая его раздражение от подобного жеста пленительницы, но он мгновенно взял себя в руки и, сделав вид, что не обращает на её действия никакого внимания, ответил: - Это случилось, когда мне было двенадцать лет. - Двенадцать? - Да, через три месяца должно было исполниться тринадцать. - Ранний парень… - задумчиво проговорила Дженна. – Вернее, правильнее будет сказать – мужчина. - Молодец, что сама себя поправляешь. - И… - Предвидя твой следующий вопрос, отвечу сразу, - произнёс Микки, не давая Дженне сказать и слова. – Моей первой любовнице было шестнадцать лет. - Двенадцать и шестнадцать? Не велика ли разница? Ты же для неё был совсем мальчиком! – на последнем предложении Дженна слегка наморщила нос. - Да, наверное. - И как же… - Как так получилось? – предположил Микки, вновь не давая блондинке закончить. Дженна раздражённо выдохнула, ей не нравилось, когда её перебивали, категорически не нравилось. Но в этот раз она решила промолчать по этому поводу. - Да, - ответила она. – Как так получилось? - Она была приёмной дочерью одного из лучших друзей моего последнего «отца». Они и устроили нам то «свидание». Можно было не продолжать, нужно было это сделать, потому что правда о том вечере не требовала огласки. Но Микки решил озвучить и её. - И они наблюдали за нами, сидели в креслах, попивали коньяк и курили сигары, - добавил он. - Что?! Было заметно, что Микки удалось шокировать Дженну и заставить её маску съехать. - Что слышала, - спокойно произнёс брюнет. - В смысле… вы… занимались сексом, а они… смотрели на вас? – спросила девушка и тут же мотнула головой. В её голове подобные слова не укладывались. - Да, так и было, - по-прежнему спокойно ответил Микки. – Мой последний «отец» и его друг очень… скажем так, любили детей. Только «любовь» у них была особенная и возрасты они предпочитали немного разные. - Ты хочешь сказать, что тебя усыновлял… педофил? - Хотелось бы сказать, что – нет, но это было бы неправдой. Дженна скривилась, а затем нахмурилась. По всему было видно, что слова Микки ей совсем не понравились. «Что, не нравится моя правда? – подумал брюнет, внимательно смотря на Дженну, изучая гамму эмоций, играющих на её лице. – Это очень хорошо…». - И что же, - кое-как переварив услышанное, вновь заговорила блондинка, - ты с ним… - Нет, я с ним не спал. И он со мной тоже. Ни в каких формах. Думаю, важно уточнить все возможные варианты. - Ты можешь перестать перебивать меня и договаривать за меня?! – всё-таки вспылила Дженна. - Просто я не вижу смысла дослушивать тебя до конца, если я и так догадываюсь о том, что ты скажешь. - Ха-ха, - усмехнулась девушка, - тоже мне, Нострадамус нашёлся! - Я, конечно, не Нострадамус. Но некоторые поступки и слова очень предсказуемы… - Да ну?! – возмутилась Дженна и даже встала, гневно смотря на Микки. – И кто ты мне, чтобы знать меня и предугадывать мои поступки?! Брюнет хотел ответить, но она не дала ему такой возможности, продолжая свою тираду, но стараясь делать это немного спокойнее. - Ты мне мама или папа? – спросила она, вернувшись к нормальному тону голоса. – Или, может быть, брат? - Нет. - Тогда, как ты можешь меня знать? – вскинула бровь Дженна. - Наверное, никак, - это был самый правильный ответ. Блондинка кивнула, оставшись довольной ответом, и снова села. Они поговорили ещё немного, затем Дженна всё-таки ушла. Они совсем не заметили, как за их беседой прошли несколько часов. Несмотря на то, что острых углов им в разговоре не удавалось избегать, но их общение определённо двигалось в сторону сближения. И это было очень хорошо, потому что до окончания «испытательного срока», установленного «Искусителем», оставалось всего семнадцать дней.