Часть 53

…Мы безрассудно делаем шаги навстречу друг другу, забыв о том, что между нами – пропасть, на дне которой мы можем сгинуть… - Дженна, ты теперь будешь каждый день приходить и молчать? – спросил Микки и взглянул на девушку. Дженна пришла сорок минут тому назад и за всё это время они не проронили ни слова. - Нет, - вздохнула блондинка и прикрыла глаза, смотря на Микки из-под опущенных ресниц. - Тогда, зачем ты это делаешь? - Я хотела, чтобы ты заговорил первым. Некоторые выдумки Дженны были просто взрывом мозга, и это желание было как раз из этого списка. - Поздравляю, - поджав губы, ответил брюнет, - ты добилась своего. Что дальше? - Наверное, секс, - прошелестел «Искуситель», дразня нервы Микки и раздражая их. – А потом, может быть, ты наконец-то… - Замолчи, - ответил Микки и сжал зубы. Дженна нахмурилась, непонимающе смотря на него. Забывшись, Микки ответил «голосу» вслух – совсем тихо, но, всё же… - Что ты сказал? – переспросила блондинка. - Ничего, - спокойно ответил Микки. – Я просто думаю вслух. Дженна фыркнула и наморщила нос. - Знаешь, - произнесла она, - некоторые твои привычки и особенности попахивают шизофренией… Ты бы к врачу сходил, что ли? Микки едва удержался от горькой усмешки. Как же она права, как же она чертовски права! - Я за своим здоровьем слежу, - ответил брюнет, - и никогда ничего подобного врачи у меня не подозревали. - А, по-моему, это очень подходит тебе, - настаивала Дженна. Она села ближе к Микки и опёрлась на вытянутые руки, чуть склонила голову набок и взглянула на парня из-под опущенных ресниц. - Сомневаюсь, принцесса, что есть такой человек, которому подходит шизофрения, - сухо ответил Микки. – Это, знаешь ли, не самая весёлая болезнь. - А почему же не весёлая? – усмехнулась Дженна. – Сидишь, смотришь мультики из галлюцинаций, разговариваешь с драконом… - Давай закроем эту тему? – твёрдо произнёс Микки и поджал губы. - Я не понимаю, почему тебя это так задевает, - фыркнула девушка и скрестила руки на груди. – У тебя совершенно нет чувства юмора. - У тебя оно тоже так себе. И ты просто не понимаешь, о чём говоришь. - А ты, значит, понимаешь? – вскинув бровь, спросила блондинка и заглянула Микки в глаза. – У тебя были знакомые с таким недугом? Может быть, кто-то из твоих приёмных родителей? - Нет, все мои «родители» были здоровы. И друзей с подобным недугом у меня тоже нет. - Вот видишь, - вновь фыркнула Дженна. – Как же ты можешь утверждать, что я ничего не понимаю, если ты сам не знаешь, как это – болеть? - Дженна, это просто не самая лучшая тема для разговора. И далеко не смешная. Не нужно над этим потешаться. В голове Микки вновь зашипел «голос», но он не стал его слушать и отмахнулся от него, вновь полностью сосредотачиваясь на собеседнице и скрещивая руки на груди. - А я и не потешаюсь, - вздохнула Дженна. – Между прочим, пусть понаслышке, но я знаю, что значит – страдать психическим недугом. Брюнет вопросительно выгнул бровь, смотря на девушку. - Изучала на досуге психиатрические труды? – поинтересовался он. - Нет. Дженна вновь вздохнула и отвела взгляд, несколько секунд думая над тем, стоит ли ей продолжать. - Конечно, - всё-таки добавила она и снова повернула голову к Микки, - я никогда не видела их, потому что все они умерли задолго до моего рождения, но у меня были родственники, страдающие психическими расстройствами. - И чем же они страдали? – с серьёзным интересом спросил Микки, смотря Дженне в глаза. Девушка снова вздохнула и отвернулась. Разглашать подобную информацию не стоило, всё-таки, это было делом исключительно её семьи, но Дженна решила, что, начав, нужно закончить. - Мой дядя, Майкл, был болен аутизмом, - произнесла она и взглянула на Микки из-под опущенных ресниц. – Прадедушка страдал не то аутизмом, не то шизофренией, врачи всю жизнь не могли определиться и меняли ему один диагноз на другой. Возможно, его брат тоже болел, никто уже не знает точно. И прапрадедушка мой тоже болел. - Получается, что у вас это что-то, вроде родового заболевания? - Да, что-то, типа того, - ответила Дженна и слегка поморщилась, опустила глаза. – Причём, болеют только мужчины. - Да, я заметил, - слегка кивнул Микки. – Наверное, твой отец был рад, что у него родилась дочь, а не сын. Всё-таки, с «особенным» ребёнком бывает совсем непросто… - Да, мой отец безумно радовался моему рождению и всегда любил меня безмерно, но, родись я, как ты сказал, «особенным» мальчиком, едва ли бы что-то изменилось. Папа с детства заботился о Майкле, очень любил его, несмотря на его заболевание, а в двенадцать лет и вовсе заменил ему родителей. - А что произошло? Дженна вновь поморщилась, скривила губы, продолжая смотреть в сторону. - Не хочешь об этом говорить? – предположил Микки, не желая настаивать на ответе, если это так. - Нет, я не боюсь об этом говорить, - вздохнула Дженна и наконец-то посмотрела Микки в глаза. – Но я толком не знаю, что произошло. Я знаю только, что в одну ночь отец и Майкл лишились и родного отца, и мачехи. Их мать, моя бабушка, умерла, когда папе было семь лет, а Майклу семь месяцев. - Это ужасная трагедия, - без лишних эмоций, но с уважением к случившемуся проговорил брюнет. – Твоего отца и Майкла можно только пожалеть, потерять всё в один день… И как же они жили после этого? Попали в приют? - Нет, их приютила добрая женщина по имени Пенни. - Повезло. Дженна слегка кивнула. Блейд рассказывал дочери о своём прошлом, о детстве, юности, но никогда он не озвучивал тех моментов, которые могли испугать её, сделать больно. Потому трагедия отца выглядела для неё не настолько ужасной, как являлась на самом деле. Она не знала ничего о недуге их с Майклом мачехи и её отвратительных действиях, о том, что она убила их отца на их глазах. Она не знала о том, при помощи каких ухищрений Блейд добился того, чтобы Пенни взяла над ними опекунство, не знала о её похоронах около задней стены дома и о том, как отец буквально выживал, вырывал шансы у жизни зубами. И, конечно, она ничего не знала о страшном «хобби» Блейда и о том, каким на самом деле был путь его и Евы к любви и счастливой жизни. - Да… - задумчиво ответила Дженна. Несколько минут они молчали, думая каждый о своём, затем девушка взглянула на Микки и добавила: - Знаешь, получается, что ты с моим отцом в чём-то похож. Только у него не было миллиардного наследства и ему приходилось работать с ранних лет, а ещё у него на руках был Майкл... - Знаешь, Дженна, я бы с удовольствием променял своё наследство и уж тем более те четыре года, которые я провел в доме последнего «отца», на брата. Впервые в жизни Микки сказал подобное, никогда ранее он даже не думал о том, хотел бы он иметь кого-то родного или нет. Он просто знал, что этого нет, не случилось. Но сейчас, сказав эти слова, брюнет почувствовал, как сердце несильно, неумело, но всё-таки сжалось от горечи и боли. - Непривычно слышать от тебя такое, - произнесла Дженна, слегка улыбнувшись, лишь приподняв уголки губ. - Мне и самому непривычно такое говорить, - ответил Микки и отвернулся к окну. «Кажется, я учусь чувствовать, - добавил про себя он, задумчиво смотря в окно. – И я сомневаюсь в том, что это хорошо. Мне проще ничего не чувствовать, так хотя бы не больно и вовсе всё равно…». Продолжая смотреть в окно, Микки почувствовал, как кровать рядом с ним мягко прогнулась, а через пару мгновений он ощутил прикосновение пальцев Дженны к тыльной стороне своей ладони. - Слушай, у меня есть к тебе предложение… - загадочно проговорила девушка. - И какое же? – спросил Микки и заставил себя повернуть голову и посмотреть на Дженну. - Давай выпьем? Брюнет вопросительно выгнул бровь. Дженна помолчала немного, затем вновь обратилась к парню, внимательно смотря на него, в самые глаза, в душу. - Так, как ты относишься к моему предложению? – спросила она. - Не имею ничего против, - наконец-то ответил Микки. Дженна кивнула и покинула комнату. Вернулась она минут через пять с пузатой бутылкой коньяка и двумя бокалами. Проигнорировав выжидающий взгляд Микки, она самостоятельно откупорила бутыль и, разлив янтарный напиток по бокалам, протянула один парню. - Обычно, - произнёс Микки, - если люди пьют не в заведении, где есть официанты, которые должны открывать бутылку и разливать напиток, то этим занимается мужчина. - А я не немощная, могу и сама это сделать, - отозвалась блондинка. – Или ты опять будешь читать мне лекцию о правилах этикета? – она вскинула бровь, прицельно смотря Микки в глаза. - Пожалуй, в этот раз я от этого воздержусь. - Лучше воздерживайся всегда, - фыркнула девушка. – Меня уже не исправить, потому что меняться я не желаю, - она сделала глоток коньяка. Микки не стал говорить Дженне о том, что ему нельзя пить алкоголь, это было бы достаточно сложно объяснить. Но он понимал, что от спиртного его «демоны» могут захмелеть и разбушеваться и потому решил лишь делать вид, что пьёт. Он поднёс бокал к губам и притворился, будто сделал глоток, но на самом деле лишь пригубил коньяк. Несколько минут они вновь провели в тишине. Дженна задумчиво смотрела на свой бокал, рассматривая янтарные переливы коньяка в нём. Повернув голову к Микки, она заговорила: - У меня к тебе есть один очень волнующий меня вопрос… - И какой же? - Зачем ты и Николь врали мне насчёт того, где находится твой замок? Микки вопросительно выгнул бровь, непонимающе смотря на девушку. - А почему ты думаешь, что мы врали тебе? – поинтересовался он. - А потому что, когда я поняла, что покоя мне не будет, пока я тебя не найду и не поговорю с тобой, я начала тебя искать. Вот только особых связей, чтобы сделать это, у меня тогда не было… Мне было девятнадцать, я была обычной студенткой… И тогда я решила, что самым правильным будет – поехать в Зальцбург, найти твой замок, у властей города узнать точные данные его владельца и уже так выйти на тебя… - А ты мало того, что актриса выдающаяся, так ещё и шпионка неплохая, - произнёс Микки, перебивая Дженну. - Увы, но оказалось, что плохая, - вздохнула девушка. – Я грёбаные две недели провела в Зальцбурге, спала по два часа в сутки и колесила вокруг него… Но так ничего и не нашла. Я точно помнила, на каком расстоянии твой замок должен находиться от города, но его там не было, я объездила Зальцбург со всех сторон. Потому я и спрашиваю – зачем вы врали мне? Догадывался о том, что я буду тебя искать? - Если честно, на тот момент я был уверен в том, что ты точно не станешь этого делать, - слегка кивнул брюнет. – И мы тебе не врали. Замок действительно находился вблизи Зальцбурга. - Тогда, почему я его не нашла? Что, скажешь, что я слепая? – вскинула бровь Дженна. – Или, может быть, я ошибаюсь, и магия всё-таки есть, и его охраняло заклинание невидимости? Микки усмехнулся и покачал головой. Вновь вернув взгляд к лицу Дженны, он ответил: - Никакого заклинания. Просто, его там на тот момент уже не было. - В смысле? - В прямом. Того замка больше не существует. - Я всё равно не понимаю… - нахмурилась блондинка. – Ты можешь говорить яснее? Как мог исчезнуть целый замок? Разрушился вдруг? - Именно. - Твою мать, Микки, ты можешь отвечать нормально?! - Не кричи, принцесса, иначе я не буду отвечать на твои вопросы, - спокойно ответил Микки. Дженна раздражённо выдохнула и сжала бокал, но послушалась и заговорила вновь нормальным тоном. - А, если я буду говорить так, - спросила она, - ты ответишь? - Отвечу, - слегка кивнул Микки и отпил коньяка. Запоздало он понял, что сделал. Но выплёвывать напиток обратно в бокал под пристальным взглядом было бы слишком неуместно и странно, а объяснять свои действия ему не хотелось. Решив, что от одного глотка ничего страшного не будет, и, пообещав себе быть внимательнее, Микки проглотил горький напиток, который приятной волной тепла прокатился по пищеводу. - Я жду ответа, - произнесла Дженна, когда Микки убрал бокал от лица. - Замка вблизи Зальцбурга больше нет, потому что я от него избавился. Девушка вопросительно выгнула бровь, слегка хмурясь. Она по-прежнему не понимала, о чём говорит Микки, но решила пока что молчать. - Я сделал это примерно спустя год, может быть, чуть больше, - продолжал Микки, - после того, как мы с тобой расстались. - И как ты это сделал? - Взорвал. - В смысле, взорвал? - В прямом, нанял людей, заплатил им огромные деньги и сказал, чтобы от замка не осталось даже камня. Как известно, тот, кто платит, всегда прав. Замок взорвали и руины увезли. Дженна открыла рот, затем закрыла. - Нет, ты, всё-таки, ненормальный… - произнесла она, качая головой. – Взорвать замок… Это же как можно до такого додуматься? По-моему, если он тебе был не нужен, можно было просто продать его. - А я не хотел, чтобы кто-то другой жил в нём, - холодно ответил Микки. – Я просто хотел, чтобы его больше не было… - И чтобы ничего не напоминало тебе обо мне? – прищурившись, спросила Дженна, перебив Микки. - Принцесса, сколько раз я тебе говорил, чтобы ты не додумывала за других людей и, тем более, за меня? – поджав губы, спросил брюнет и слегка склонил голову набок, смотря на собеседницу. Микки говорил спокойно и не показывал вида о том, что слова Дженны задели его за самое сердце, правда всегда задевает, особенно, когда ты не хочешь её слышать, когда ты не хочешь её признавать. - Но я ведь права? – вскинув бровь, проговорила блондинка, прицельно смотря в глаза Микки. – Так, почему бы мне не договорить за тебя то, что ты сам не озвучишь? Микки вновь поджал губы и отвернулся, смотря в окно. Она была права. Микки ненавидел её в такие моменты, когда она так легко и играючи подцепляла его душу стальным крюком, тревожила и вытягивала самую тайную правду наружу. - Ты ведь сам делаешь так, - продолжала Дженна, победно улыбаясь. – Так что, ты не имеешь никакого права запрещать так делать мне. - Поздравляю, Дженна, - ответил Микки и поджал губы. – В этот раз ты оказалась права, но не зазнавайся по этому поводу. Это – единичный случай. - Не единичный, - спокойно и уверенно ответила блондинка и сделала несколько глотков, осушая бокал. - Дженна, твоей бы самоуверенности хватило на целый Берлин, да что уж там, на всю Германию. Как же получилось так, что она вся досталась тебе? - Наверное, создавая меня, бог немного не рассчитал и переборщил с этим, - улыбнулась-ухмыльнулась в ответ Дженна. – Думаю, что такое объяснение для тебя уместно, ведь, судя по тому, что у тебя на груди слова из Библии, в бога ты веришь. - Не могу сказать, что я верующий человек, но я отношусь к религии очень уважительно. - Задумываешься о том, куда попадёт твоя душа после смерти… - задумчиво начала перечислять блондинка, ведя указательным пальцем по руке Микки вверх. – Чтишь Священные Писания… Можешь наизусть зачитать отрывки из них… И… похищаешь несовершеннолетних девочек… Микки хмуро взглянул на собеседницу, в ярко-бирюзовых глазах которой переливались всеми огнями в плясках бесы, и поджал губы. - А ещё любишь выпить, - продолжила «хвалебный» список девушка. – Прелюбодействуешь. И, конечно, убиваешь. Микки нахмурился, на мгновение в его глазах отразилось удивление и даже страх того, что Дженна неким образом узнала обо всём. Но затем он вспомнил роковую ночь, когда он спас её от насильников, и понял, что девушка имеет в виду последними своими словами. - Дженна, - вздохнул Микки, - иногда я начинаю жалеть о том, что не прошёл в ту ночь мимо. - Серьёзно? – вскинула бровь блондинка. - Да, - кивнул брюнет. – Ты же такая самостоятельная и сильная, сама могла за себя постоять. И плевать, что против тебя были четверо взрослых и пьяных мужчин, каждый из которых раза в три больше тебя и в разы сильнее. Ты бы спокойно справилась с ними в одиночку, а тут пришёл я, герой незваный, лишил тебя возможности самоутвердиться, да ещё и психику подпортил тем, что порезал их на твоих глазах. - Вообще-то, - проговорила в ответ Дженна, поджимая губы, - ты меня действительно напугал тогда. - Странная картина получается, - хмыкнул Микки и поджал губы, скрестил руки на груди. – Нападал на тебя не я, но испугалась ты меня… - Ты был странным, то и дело попадался мне на глаза, не желал отвязываться, а тут, когда я и так попала в хреновую ситуацию, появился, как тот дьявол, непонятно откуда и легко так убил четырёх человек. - Если бы они не достали нож и не попытались меня атаковать, я бы не сделал этого. Или ты считаешь, что мне стоило им позволить убить меня? - Нет, не стоило… - И на том спасибо, - проговорил Микки и поджал губы. – Но ты всё равно повела себя в той ситуации отвратительно. - Да, ты прав, - опустив взгляд, негромко ответила Дженна. Она никогда не любила признавать свою вину и никогда не считала себя виноватой, но сейчас слова правды сами сорвались с её губ – им стало слишком тесно внутри, в глубине груди и на самом её дне, куда Дженна загнала свою истину. Блондинка прикусила губу, несколько секунд молча, смотря вниз, затем добавила: - Наверное, мне не стоило себя так вести. Каким бы ненормальным ты ни был, ты спас меня, рискуя при этом своей жизнью. Эти слова давались тяжело, они застревали в горле, цеплялись шипами за него, и на них шипела гордыня, твердя о том, что нельзя, нельзя признаваться! Но, то ли коньяк уже начал действовать и расслабил Дженну, то ли она просто устала врать всем и себе, играя в непробиваемую стальную леди, которая не нуждается ни в ком и, тем более, в пресловутом герое. - Только ты умеешь так, - усмехнулся Микки, - и поблагодарить, и оскорбить в одном предложении. - Зато ты добился своего, - ответила Дженна и скрестила руки на груди, - я признала, что была не права. Микки слегка приподнял уголки губ в улыбке, смотря на девушку из-под опущенных ресниц. Наверное, он отвык за три недели, проведённые в её доме, от алкоголя или коньяк был слишком ядрёным или Дженна что-то подмешала в него, она ведь могла додуматься до этого, но Микки захотелось обнять её. Просто обнять. Такое странное желание… Дженна заёрзала рядом с ним и подсела ещё ближе, прижимаясь своим боком к боку Микки. Ничего не говоря, она бесцеремонно взяла руку парня и перевернула её внутренней стороной вверх, разглядывая чёрно-чернильную надпись на запястье. Уголки губ Микки едва заметно дрогнули в ответ на это действие Дженны. У неё были очень тёплые и нежные руки, несмотря на то, что они могли неслабо ударить. Помедлив немного, блондинка разжала пальцы Микки и скользнула взглядом по бледному, но всё равно очень отчётливому шраму, пересекающему его ладонь. Перед её глазами чёрно-багровой вспышкой возникли воспоминания о той далекой ночи, когда Микки бросился спасать её, о том, как жутко смотрелась его, облачённая в чёрное, фигура на фоне поверженных противников и как с его левой руки мерно и часто капала, кажущаяся в темноте чёрной, кровь. Она вспомнила его невероятно глубокий тёмный взгляд, от которого всё внутри переворачивалось и цепенело, а сердце начинало стучать гулче. Прикоснувшись к ладони Микки, Дженна провела указательным пальцем по рубцу. - Он так и не сошёл? – спросила она и повернула к брюнету голову. - Ты сама всё видишь, - ответил парень, смотря вперёд, избегая пристального взгляда Дженны. - И почему ты его не свёл? - А он не мешает мне, - спокойно ответил брюнет, а затем усмехнулся и добавил: - А ещё он напоминает мне о том, что некоторых барышень, попавших в беду, лучше не спасать. Он наконец-то взглянул на Дженну, она поджала губы в ответ на такие слова. - Ты ведь всё равно не жалеешь о том, что спас меня? – проговорила она спустя несколько секунд, внимательно смотря Микки в глаза. - Уверена? – поинтересовался брюнет, вскинув бровь. В ответ Дженна несильно хлопнула его по щеке и вновь поджала губы. Микки слегка поморщился в ответ на пощёчину. - Дженна, почему тебя всё время тянет прыгать на тех, кто сильнее тебя? – спросил он. - Говорят же, что, сражаясь с сильным противником, сам становишься сильнее… - с лёгким вызовом в глазах ответила девушка. Микки покачал головой. - Осторожнее, принцесса, - произнёс он, - с такой логикой ты однажды можешь очень серьёзно нарваться… - На такие случаи у меня есть ты, - с очаровательно самодовольной улыбкой на губах ответила Дженна. – Кстати, скажи, как тебя звать, если я попаду в беду, а то у всех супергероев есть какой-нибудь отличительный знак, а у тебя пока что нет… Микки вновь усмехнулся и покачал головой. - Дженна, после того, чем закончилось твоё прошлое спасение, я едва ли захочу повторять его, - продолжая слегка ухмыляться, ответил он. Затем Микки сделался серьёзным и уже без доли иронии добавил: - К тому же, я совсем не герой. «Я скорее с другой стороны, с тёмной», - уже мысленно добавил он и перевёл взгляд в окно, за которым уже растекался розово-алый закат. - А тогда был очень даже похож, - усмехнулась Дженна и скрестила руки на груди, смотря на Микки чуть исподлобья. – Особенно момент с плащом. Микки приподнял уголки губ и вновь покачал головой. Дженна помолчала немного, налила себе коньяка и сделала два глотка, брюнет также слегка пригубил янтарный напиток. - Вернёмся к нашему разговору? – спросила блондинка, чуть склоняя голову набок и смотря на Микки. - Дженна, мы всё время разговариваем, так что, твой вопрос неуместен. Либо же ты имеешь в виду какую-то конкретную тему? - Конкретную тему. И прекрати меня поправлять. - Не могу, твои смысловые ошибки очень режут слух. В ответ Дженна ударила Микки кулаком в бедро. Брюнет ничего не сказал по этому поводу, лишь слегка поджал губы, но, подождав несколько секунд и позволив блондинке отпраздновать свою победу, схватил её и повалил, укладывая животом к себе на колени и удерживая за плечо. - Что ты делаешь?! – возмутилась Дженна. - Готовлюсь. Если ты будешь продолжать в том же духе, я буду тебя наказывать за неправильное поведение. Так что, удобнее заранее положить тебя в подходящую для этого позу. - Не смей трогать мою попу, - едва не по слогам проговорила блондинка и поджала губы; она вцепилась в колено Микки, используя его, как точку опоры, чтобы парень не мог совсем повалить её. - Буду ли я её трогать – зависит лишь от тебя, - слегка ухмыльнувшись, ответил брюнет и положил ладонь на левую ягодицу девушки, слегка сжимая упругую плоть. Дженна едва заметно вздрогнула и скривила губы. Это прикосновение рождало в ней совсем не те мысли, которые должны были быть в её голове сейчас. - И откуда в тебе такая страсть к порке? – поинтересовалась она, обернувшись через плечо. - Между прочим, не у одного меня. - А я просто мстила тебе за свою пятую точку. - А я просто воспитывал тебя. - Я вот одного не понимаю, вас там, в приюте, пороли, что ли, постоянно, раз у тебя такой пунктик на этом? - Нет, нас не пороли. - Значит, дело не в ужасных воспитателях, а в тебе. - Нет, Дженна, дело в тебе, до тебя я ни с кем подобного не практиковал. - Значит, будем считать, что у тебя особая страсть именно к моей попе, - вздохнула блондинка и отвернулась, потому что уже затекла шея. - Пожалуй, я приму данную гипотезу. Дженна усмехнулась. Полежав ещё немного, она вновь попыталась вырваться, и на этот раз Микки отпустил её. Вновь сев рядом с ним, Дженна отпила коньяка, после чего обратилась к брюнету: - И, всё-таки, продолжим. У меня есть ещё парочка вопросов к тебе, которые меня очень интересуют. Микки слегка кивнул, показывая, чтобы Дженна продолжала. - Микки, - спросила девушка, - почему ты скрывался все эти восемь лет? Боялся, что посадят? - Нет, не боялся. - Тогда, почему скрывался? - Я не скрывался от тебя, Дженна. Я просто переехал, но это не имеет никакого отношения к тебе и к случившемуся восемь лет назад. - И куда же ты переехал? - Я переезжал несколько раз. Сначала в Санкт-Петербург, потом в Париж, потом ненадолго в Сан-Диего и, наконец, в Лос-Анджелес. - Мда… - задумчиво проговорила блондинка. – Да ты прямо перелётная птица… - Да, я с детства привык постоянно переезжать, для меня это нормально. Так даже интереснее жить: постоянно новые места, новая культура… - Это потому, что у тебя нигде нет настоящего дома? Этот вопрос Дженны был слишком метким, подобным пуле, которая попала точно в цель и заставила сердце Микки ёкнуть и тоскливо сжаться. - Да, наверное… - негромко ответил брюнет, смотря в сторону и вглубь себя. Они надолго замолчали. Дженна пила коньяк и Микки, забыв о данном самому себе обещании, тоже периодически делал маленькие глотки, думая о сказанном девушкой, о своих ответах и, больше всего – о тех чувствах, которые они в нём рождали. На этот раз Микки первым нарушил молчание, сделав маленький глоток коньяка, он произнёс: - Дженна, всё-таки, я по-прежнему не могу понять, зачем ты меня искала. Ты же так хотела сбежать от меня? - Хотела, - кивнула девушка, смотря вниз. – Но ты оставил во мне слишком много вопросов, они сводили меня с ума. - Какие вопросы, принцесса? – перебил девушку Микки. – Я просто отпустил тебя, как и обещал. - И это самый большой вопрос – почему ты так резко отпустил меня и не просто отпустил, а отвёз меня домой? Что было у тебя в голове, чтобы додуматься до такого? «Это был единственный способ сделать так, чтобы я не мог добраться до тебя, как бы ни хотел», - подумал брюнет, взгляд его сделался угрюмым и более тяжёлым. - А что я должен был сделать? – спросил он, совладав с эмоциями. – Выбросить тебя на улицу? - Это было бы более логичным выбором. Ты не думал о том, что дома можешь столкнуться с моими родителями и тогда бы ты точно так просто не ушёл от этой истории? «Тогда я не думал ни о чём…», - отрешённо подумал Микки, смотря перед собой. Он помолчал какое-то время, затем всё-таки ответил: - Мне казалось, что это было лучшим выходом. Скажи лучше «спасибо» и забудь об этом. Дженна взглянула на Микки, щурясь, пытаясь понять, о чём же он не договаривает. Но брюнет невозмутимо смотрел вперёд, всем своим видом выражая то, что для него эта тема закрыта. Блондинка вздохнула и поджала губы, слегка кривя их, и также отвернулась. - И ты искала меня только ради того, чтобы задать этот вопрос? – спросил Микки спустя пару минут, продолжая смотреть вперёд. - У меня к тебе много вопросов, многие я уже задала, на некоторые ты так и не ответил нормально… Она вздохнула и, помолчав немного, добавила: - Я искала тебя, потому что ты испортил мою налаженную жизнь, внёс в неё смуту… «Как же мне это знакомо, принцесса…», - подумал Микки, беззвучно усмехаясь. - Но, - продолжала девушка, - как видно, я что-то делала не так. Я не смогла узнать ничего о тебе своими силами. И потом, когда я встала во главе папиного бизнеса и подключила к поиску тебя подчиненных, результат был тем же. А ведь на меня работают люди, которые могут найти всё и узнать любую информацию… Они находили людей с именем и фамилией Микки Мейерс, но среди них не было тебя. Микки вновь усмехнулся и покачал головой. - Да, Дженна, ты действительно всё делала не так, - произнёс он. - Да, - поджала губы девушка, - мои люди умеют искать других людей, ты же растворился, как тень. - Нет, Дженна, - спокойно ответил брюнет, - просто ты искала Микки Мейерса, а его не существует. Дженна непонимающе взглянула на Микки, хмуря брови и совершенно не понимая, что он имеет в виду. - В смысле? – спросила она. – Ты же – Микки Мейерс? - Да, я Микки, но не Мейерс. Брови блондинки взметнулись вверх, а мозг начал медленно закипать от того, что в привычной для неё реальности появились слишком резкие несоответствия. - Дженна, меня усыновляли четыре раза, - продолжал говорить брюнет, смотря вперёд. – И каждый раз я менял фамилию. Моего первого усыновителя звали Ноах Токмань, соответственно, я тоже стал Токманом. Потом были – Мюллеры, потом – Сали-Рут. И, наконец, Гумперт. Мейерсом я был всего полтора месяца своей жизни. Микки слишком много раз переезжал и менял приюты, много раз менял фамилию, оказываясь в новой семье. Ещё в его детстве информация о том, кем он был по рождению, затерялась и первой его фамилией все начали считать – Токмань, так значилось во всех его документах, за исключением свидетельства о рождении. Так получилось, что невнимательность бюрократов стёрла из официальной истории Микки единственное, что ему досталось от матери – фамилию. Дженна молчала с минуту, переваривая услышанное. Микки тоже молчал. - Значит, ты сейчас – Гумперт? – спросила девушка. - Да. - Так вот, зачем тебе татуировка со своим именем и настоящей фамилией… - проговорила девушка, кивая несколько раз. – Чтобы не забыть, кто ты на самом деле. Микки скривил губы. И опять слова Дженны полоснули по сердцу болью и заставили задуматься. Никогда он не искал причин того, почему сделал этот рисунок, в какой-то момент Микки просто захотел набить его на руке и исполнил своё желание. Не больше, не меньше – всего лишь буквы имени и фамилии. Но сейчас Микки невольно задумался о том, что же на самом деле значили для него эти буквы. И ему совершенно не нравилось над этим задумываться, более того, эти мысли могли разрушить его и погубить, сломать. Эта боль, которую он никогда не чувствовал, была слишком сильна. - Всё возможно, принцесса, - задумчиво ответил Микки. – Психоаналитики-фрейдисты же утверждают, что даже у самых простых наших желаний может быть глубокий смысл… Они просидели вместе до самой ночи, говоря о каких-то мелочах и важных вещах, много молчали. Когда за окном воцарилась совсем угольная ночь и стрелки часов переползли за полночную отметку, Дженна развернулась к Микки корпусом, смотря на него из-под чуть опущенных ресниц, ожидая непонятно чего. - Что-то хочешь сказать? – поинтересовался брюнет. - Да, - слегка кивнула девушка. Она помолчала несколько секунд, затем озвучила свой вопрос: - Микки, как ты относишься к тому, что я останусь здесь на ночь, с тобой? Слова Дженны удивили Микки, но он не подал об этом вида. Поразмыслив совсем немного, он ответил: - Это твой дом, принцесса, и твоё право спать там, где тебе хочется. - Да, мой, - слегка кивнула блондинка. – Но сейчас мне хочется услышать твой ответ. Ты хочешь, чтобы я осталась? Микки медлил с ответом. Любой его ответ был бы и ложью, и правдой, любой ответ мог всё изменить. - А ты сама хочешь остаться? – выбрав самый уклончивый ответ, произнёс Микки. - Хочу, - не отрывая взгляда от глаз брюнета, ответила Дженна. - Я тоже. Ответ озвучен. Он сорвался с губ, проскользнув мимо всех блоков разума и сознания. Уже ничего не изменить. Будь, что будет. Дженна кивнула и встала, начиная медленно раздеваться. Микки неотрывно следил за каждым её движением. Блондинка сняла джинсы и лифчик и, надев обратно майку, откинула край одеяла и легла в постель. Подперев голову рукой, она выжидающе смотрела на Микки. Он также избавился от штанов и лёг под одеяло, на бок. Мимолётно улыбнувшись, лишь приподняв на мгновение уголки губ, Дженна опустила голову на подушку, продолжая смотреть на пленника. Они оба молчали, кажется, уже слишком много всего было сказано. Шли минуты, и Микки, и Дженну постепенно одолевала сонливость, но они до последнего не закрывали глаза, поддерживая странный и такой говорящий зрительный контакт. «Наверное, я потом пожалею, - подумала Дженна, почти проваливаясь в сон и прикрывая глаза, - но зато сейчас мне хорошо…». Прошло ещё секунд двадцать и она заснула. Микки продержался на полчаса дольше, смотря из-под полуопущенных ресниц на лицо своей спящей «красной тряпки», на её руку, выглядывающую из-под подушки. Но, в конце концов, сон победил и его, утягивая в свои чёрные невесомые объятия. И последним, что Микки услышал, находясь на грани сна и яви, было жутким, ухмыляющимся шелестом «Искусителя». - Тик-так, тик-так, тик-так…