Глава 1. Грубиян

«Может быть, свобода воли нам вообще не дана, но иллюзия её нас не покидает.На развилке дорог нам кажется, что мы вольны пойти направо и налево, когда же выбор сделан, трудно увидеть, что нас подвёл к нему весь ход мировой истории»

Сомерсет Моэм «Театр»

      В Лондоне идёт снег, который плотным слоем начал покрывать любую поверхность, переодевая город в яркий белый цвет, который приятно блестит под светом фонарей на тёмной улице. Картина припорошенного снегом Лондона вызывает улыбку на моём лице, где-то в груди разгорается предрождественское настроение. Я иду по широкому мосту над рекой, совсем рядом с Биг-Беном.       Я смотрю на стрелки часов и вдруг понимаю, что опаздываю на свою новую работу. Я тут совсем не местная. Приехала пару дней назад из маленького городка во Франции. Прочла в газетах объявление, что требуется помощник в театре Лондона. Обещается хорошая заработная плата и предоставление бесплатного жилья, в которое я успешно заселилась на этой неделе. Мне необходима эта работа, ибо без неё будет тяжело справиться со всеми своими жизненными проблемами.       У меня, из близких людей, есть только мама и младшая сестра. Отец ушёл, когда мне было 14 лет. В это же время началась Вторая мировая война и отец поддержал всю ту царящую ненависть. До сих пор помню, как пока я лежала у себя в комнате, мама кричала на него, что не понимает, как могла выйти замуж за такого изверга.                    Помню, как слышала его слова о том, что она совсем глупа и не хочет его понимать. Тогда был последний вечер, когда я слышала голос отца и видела его. Мама просто выгнала его. Как бы комично это ни звучало, но так и оно и есть.       Сама же мать у меня тяжело больна, мне нужны деньги на то, чтобы обеспечивать ей хорошие условия, увезти куда-нибудь в более благоприятный климат, сельскую лесную местность с достаточным количеством солнца и тепла. Или к морю. По крайней мере, именно это советуют ей врачи уже который раз. Денег у нас не так много… Но и не слишком мало. Достаточно, чтобы закрывать свои базовые потребности, но недостаточно для других не менее важных вещей.       Мне нужно ещё постараться для того, чтобы дать младшей сестре хорошее платное образование в будущем, в хорошей школе. Мне 25 лет, я всего лишь хочу того, чтобы у моей семьи было то, чего никогда не имела я. Образование мне приходилось получать самостоятельно во время войны, а до этого, и некоторое время после, отучиться в простеньком, местном учреждении, параллельно подрабатывая, где только можно и нельзя. По этой причине мне хочется, чтобы моя сестра пошла в школу с достойными условиями, преподавателями и возможностями.       К слову, о сестре. Она мне совсем не родная. Во время войны её подкинули к порогу нашего дома, лежащей закутанной в порванное одеяло, в большой корзине. Посреди ночи мама услышала громкий детский плачь и открыла двери, а посмотрев вниз, увидела милую девочку, которой и года даже не было. Моя мама очень эмпатичная женщина. Приняла её в семью как свою родную дочь. И я смогла принять её как свою сестру.       Я до сих пор не могу понять, как можно было избавиться кому-то от ребёнка в такое жестокое время. Тем более ребёнка, который только увидел этот огромный и яростный мир. Она была новорожденной. Её бросили умирать, но моя мама не из безразличных людей.       Возвращаясь к теме обеспечивания, тяжело тянуть всё на себе. Но я не вправе сдаться, мне нужно быть сильной для самой себя, доказать, что я могу устроить лучшую жизнь для своих родных и себя. Я не могу сказать, что считаю себя несчастной, но и счастливой назваться также не могу, когда каждый день усталость накладывается на не прошедшую усталость, когда голова забита постоянно одним и тем же. Это бесконечный замкнутый круг.       Думая об этом, я ускорила свой шаг в сторону большого театра, до которого мне осталось идти ещё 20 минут. Мне сейчас остаётся только надеятся на то, что никто не убьёт меня за «отсутствие» моей пунктуальности и не дадут вштык за опоздание в первый же день. Хотя, уж лучше будет это, чем вычитание некоторой суммы из первоначальной. Я должна работать всего лишь на одного актёра, быть в театре его «принеси-подай». Но и не исключено, что для других мне нужно будет выполнять эту работу.       Теперь мне приходится придерживаться своему пути чуть ли не бегом, почти попадая под проезжающие по дороге машины. Когда я тороплива, то порой становлюсь до чёртиков неуклюжей. Главное, чтобы по приходу на работу, это не сказалось на том, насколько качественно я смогу работать. В объявлении писали, что тут не требуется особенного опыта, достаточно быть внимательной к мелочам, правильно подобрать костюм, погладить его, закинуть в стирку, да и просто делать всё, чего хотят от меня. Всё же, за это мне и будут платить.       Было сказано, что нужно быть человеком на побегушках у стоящих выше. Звучит не так уж и сложно. За это каждый месяц смогу получать хорошие деньги, часть которых смогу отправлять своей семье. Мне повезло, что отправленное мною письмо в ответ на объявление не осталось незамеченным. Письмо носило характер рабочего резюме, значит, меня смогли оценить по достоинству, исходя всего лишь из написанного мною про саму же себя.       Открыв двери театра, я быстро забежала внутрь. Сказав женщине в гардеробе, что я тут теперь работаю. Она с улыбкой указала мне дорогу в сторону закулисья сразу после того, как я отдала ей своё пальто. Я заметила, как понемногу в здание начали заходить леди со своими джентльменами, одетые в костюмы, дорогие платья и с роскошными причёсками на голове. В этот момент я осознавала, насколько сильным является моё опоздание на данный момент.       Я ужаснулась и побежала в сторону гримёрок, тихо стуча туфельками по полу. Времени совсем нет, чтобы хотя бы показаться своему руководству и познакомиться лично. Я просто ворвалась в первую попавшуюся гримёрку, дверь которой была слегка приоткрыта и маленькая линия тёплого света падала на пол коридора. Надеюсь, я зашла в ту дверь.       Я перевела своё дыхание, поправляя пряди своих растрёпанных волос. Мои щёки совсем немного порозовели от суетливости и спешки. Я начала спокойно поправлять юбку своего белого платья в пол, его длинные рукава и застегнула пуговицу на своей груди, которая не выдержала моих резких и быстрых движений. Я сделала глубокий вдох, а затем выдох. Я ощутила обволакивающий запах тяжёлых, пряных духов и табака.              Не успела толком опомниться, как услышала грубый мужской голос: — Какого чёрта ты ко мне врываешься?! — я вздрогнула, скорее даже подпрыгнула на месте, сразу же обращая своё внимание на мужчину перед собой. Он выше меня в несколько раз, дай Бог до плеч его дотягиваю. Его тело обладает хорошей физической формой, помимо высокого роста. Он одет в классические чёрные брюки и белую рубашку с кружевным воротником. Мои глаза поднимаются на лицо, однако вижу я только его карие глаза. — Чего встала? Кто ты вообще такая, чтобы так бесцеремонно проникать в мою гримёрку, м? — снова обращается ко мне. Его глаза смотрят на меня с недовольным блеском и лёгкой раздражительностью. Опять же, я могу видеть только его взгляд, ибо остальные части лица прикрывает маска в виде черепа, которая и вогнала меня в ступор. Не часто приходится разговаривать с людьми, которые скрывают своё лицо. — Я… прошу прощения. Я теперь тут работаю… — неловко проговорила я, выдавливая из себя каждое слово. Мои руки опущены на ткань платья, слабо сжимают её от нервов. Я вздыхаю, наблюдая за мужчиной, который в свою очередь нахмурился и закатил свои глаза, явно выражая своё недовольство мной. — Тогда кто тебе позволил опаздывать?! На сцену через 15 минут, на мне только брюки и рубашка! Перестань стоять как вкопанная! — я в который раз дёрнулась от его голоса, который словно ударяет ничуть не хуже плети. Я сдвинулась с места, но опять остановилась. Он чуть ли не зарычал, пыхтя от злости на меня. Я просто не знаю, откуда могу взять нужные ему элементы костюма. Он с ожиданием уставился на меня, я слышу его шумное от раздражения дыхание. — А где… — я собралась спросить у него, где могу взять нужные вещи. Мужчина нервно засмеялся, кинулся ко мне ближе, схватил за плечи. Какой высокий и огромный. Теперь мне приходиться приподнимать свою голову для того, чтобы смотреть на него. Он прищуривает свои глаза, глядя прямо в мои голубые. — Где? Ты у меня спрашиваешь?! Достань мне уже эту дурацкую жилетку с галстуком! — продолжает кричать он на меня, крепко сжимая мои плечи в своих сильных руках и встряхивая моё тело, словно пытаясь привести меня в какое-то чувство. Он указывает взглядом на свою фотографию на стене, которая висит рядом с зеркалом в полный рост. Фотография со спектакля, который нужно играть совсем скоро.       Я без лишних слов кидаюсь в сторону шкафа с костюмами (он тут единственный, но огромный) и начинаю судорожно искать в нём нужные вещи. Нужна бордовая жилетка с расшитыми узорами и чёрный галстук для контраста цветов полного образа. Мужчина начинает ходить по комнате взад вперёд, явно переживая за свой выход на сцену, если он произойдёт с задержкой. Хотя, вряд ли. Его просто волнует моё опоздание. А мне, к слову, стыдно за это. Я молчу, даже не думаю грубить ему в ответ. С его стороны слышно тихое ворчание: — За что мне это наказание! — вскрикивает мужчина, а я в это время разворачиваюсь к нему с жилеткой и галстуком в руках, врезаясь собой в крепкую грудь.       Он вырывает вещи из моих рук и начинает торопливо натягивать поверх своей рубашки, отойдя от меня в сторону. Я наблюдаю за ним, за его взглядом, за тем, как он психует, судорожно пытаясь застегнуть пуговицы жилетки или хотя бы завязать галстук. — Я помогу. — осторожно сказала я и быстро подошла к мужчине, собравшись убрать его трясущиеся от нервов руки и помочь справиться с одеждой. Однако кареглазый отмахнулся от меня, снова отходит и продолжает ворчать, не переставая что-то говорить самому себе о том, что сегодняшний день сплошное недоразумение, а его новая помощница, то есть я, заноза в одном месте.       С коридора послышался голос, зовущий мужчину на сцену. Он быстро взглянул на часы, висящие на стене, а затем вылетел из гримёрки, успев застегнуть лишь пару пуговиц жилета, а галстук оставил висеть у себя на шее. Я осталась одна, слыша отдалённый шум пришедших зрителей и тихую музыку перед началом спектакля.       Я облегчённо вздохнула и напряжение с моего тело мигом сняло, когда актёр покинул меня, оставив без своих истерик и нервозности. Я прикрыла свои глаза, глубоко дыша своей грудью. Поправив пряди своих тёмных волос, я начала разглядывать гримёрную комнату, скользя своими глазами по стенам, деревянным шкафам, лампочкам с тёплым приглушённым светом.       К слову, о стенах. На них достаточно фотографий мужчины со сцены и абсолютно на всех у него на лице есть маска-череп. Маски разные, но элемент черепа неизменный. Сам мужчина, как и в жизни, видно, что обладает хорошим телом, мышцами и высоким ростом. Стоять рядом с ним мне было не совсем спокойно как раз из-за разницы в нашем росте и комплекциях. Несмотря на моё не самое худое тело, он выглядит большим в сравнении со мной.       После пары минут гипноза его фотографиями, мой взгляд останавливается на столике с большим зеркалом, по периметру которого горит уже более яркий свет. Я медленно сдвигаюсь со своего места и подхожу к столу, рассматривая некоторые вещи на нём: шкатулка с украшениями для выступлений, кисти для макияжа, испачканные в чёрный пигмент.              Моё внимание привлекает фотография в рамке на подставке, которая опущена снимком вниз, на поверхность деревянного стола. Я хмыкнула самой себе, осторожно взяв в руки найденную вещь, желая взглянуть.       На фотографии изображена женщина. По виду ей точно больше 30 лет, возможно, 50 с чем-то. Она выглядит высокой, тело стройное, несмотря на предполагаемый возраст. На ней платье, верх которого расшит дорогими камнями, юбка длинная и слегка пышная, прикрывающая её туфли на ногах. На её лице спокойная улыбка, глаза кажутся добрыми. Она стоит, оперевшись одной своей рукой на рядом стоящий комод, а другая непринуждённо покоится на её собственном бедре. Скорее всего тоже актриса. — Его мама что ли… — вслух подумала я, однако в ту же секунду воспроизвела в своей памяти его глаза, очертания подбородка, которые в корне отличаются от женщины.                    Возможно, внешностью он больше в отца, хотя я и не видела лица мужчины полноценно, чтобы делать вывод, что они с женщиной совсем разные. Я успела созерцать только его глаза, четкие линии подбородка и слышать глубокий, низкий, пылающий голос.       Я положила обратно на стол фотографию и мой взгляд привлекли новые газеты с новостями. Прямо на меня смотрит страница со статьёй о событиях большого театра и предстоящих спектаклях. На фотографии в газете изображен мужчина, опять в маске, как и на всех своих снимках. Я пробежалась глазами по некоторым строчка, из которых узнала, что он известный актёр, зовут Саймон Райли, сценическое имя Гоуст. — Грубиян… — опять сказала я самой себе, мелкая злость пронеслась по моему лицу и в сердце. Кто бы мог подумать, что известные личности могут быть столь нахальными и вспыльчивыми. Хотя, никто не знает, что скрывается за их образом, что предназначен для общественности. Мне всего лишь не понравилась его грубость по отношению ко мне. Я понимаю, что виновата в своём опоздании и полностью осознаю то, что мужчина был на эмоциях из-за этого. Для актёров выход на сцену многое значит. Особенно для таких известных и узнаваемых, о которых каждый день печатают в газетах.       Актёры носят на себе эмоциональные маски, надевают их на своё поведение, играют даже в жизни. Сложно понять, когда они бывают самими собой, а когда в них есть притворство, наигранность и сдержанность действительных чувств. Этим они могут отличаться от простых людей. Однако в наше время некоторые пытаются казаться людьми высшего общества, скрывают свою дурость в этом и ведут себя, словно неумелые актёры.       Большая цепь раздумий, которая начала преследовать меня ровно в этот самый момент. Лучше знать, что ты дурак, чем не знать и притворяться умным. Глупые люди, которые пытаются казаться начитанными и пристрастными к изыску, кажутся ещё нелепее. Прожив 25 лет, я смело могу заявлять о том, что такие встречались не раз на моём пути. Именно по этой причине я ценю в людях простоту. Ценю людей, которые не стесняются говорить о своём не самом богатом положении в обществе, которые завоёвывают расположение других не путём денег, а своей душевной красотой, своим умом. В последнее время миром всё больше и больше правят деньги и власть. Не спорю, что приехав на эту работу, мною двигала сумма денег за месяц, однако это всё не ради моего удовольствия и нужд.       Я сделала выбор уехать от единственных близких мне людей лишь ради того, чтобы стараться на благо им. Я руководствовалась своими тёплыми и глубокими чувствами к своей матери, своей сестре… Мне не столько хочется жить в роскоши, сколько в комфортной и счастливой простоте, где будет хорошо моим любимым…       Я услышала за дверью тяжёлые шаги. Встряхнула головой, очнувшись от своих мыслей и доводов сознания. Я поправила мельком свои волосы, платье (уже в который раз), а затем тихо вышла из гримёрки, посмотрев по сторонам коридора, в котором встретила высокого мужчину лет 60. На нём чёрный смокинг, лицо украшает густая, ухоженная борода. Он смотрит на меня с улыбкой, а затем решает заговорить первым. — Вы Бетти Сенье, должно быть… верно предполагаю? Если это не вы, то в таком случае, кто же вы тогда, прекрасный ангел? Других новых работниц я не нанимал… — я неловко улыбнулась ему в ответ, услышав своё имя и фамилию, слетавшие с его губ. Он добродушно посмеялся, глядя на меня. Мне же он показался слегка странным. — Да, верно. Это я… — смущенно проговорила я, совсем не зная, как могу обращаться к мужчине. Его улыбка стала шире, он аккуратно взял мою руку в свою и еле коснулся моей кожи своими губами, заставляя почувствовать на ней лёгкое покалывание его бороды. — Я руководитель, можете звать меня просто Виктóр. Знаете, наш Саймон успел пожаловаться на опоздание своей новой помощницы и выплеснуть недовольство… Я и сам подумывал провести с вами воспитательную беседу, но не ожидал, что вы окажетесь такой милой! — он окинул меня своим взглядом с ног до головы, медленно освобождая мою руку от своей. — Поэтому могу сказать вам лишь одно: постарайтесь не опаздывать, Саймона это несколько выводит из себя… — Я заметила… — я продолжила быть с ним краткой, витая порой в своих мыслях вновь и вновь. Мой взгляд не сходит с мужчины, смотрю прямо на него и улыбаюсь то ли с доверчивостью, то ли наоборот с некоторым опасением. Он же выражает ко мне открытость для диалога и знакомства. — Я хотел предоставить вам информацию насчёт завтрашнего дня. Насколько вам известно из рабочего расписания, отправленного нами в содержании письма, завтра у всего театра выходной. Так как вы у нас новая сотрудница, у нас есть традиция устраивать вечер знакомств в одном излюбленном нами пабе, — у мужчины кармашек на пиджаке смокинга, из которого он ловко вынимает кусочек бумажки с написанным адресом и протягивает его мне в руки. Виктòр точно искал меня намеренно, даже больше, готовился дать мне это приглашение сегодня, — вот, будем вас ждать. И да, если вам нужен будет выходной в любой другой день, можете не стесняться и обращаться ко мне за отгулами, кто-нибудь из других будет взят вам на замену. — Благодарю, — я улыбнулась ему, наблюдая за тем, как мужчина улыбается мне в ответ. Он совершает лёгкий поклон, прошептав: «Хорошего вечера», после чего покидает меня. Пару минут я стояла, смотря ему вслед, слыша его насвистывание какой-то весёлой мелодии.       Когда он скрылся из поля моего зрения, я двинулась в сторону гардероба, где последние ряды предназначены исключительно для всех работников театра. Женщины, что принимала мою верхнюю одежду сегодня, нет на месте. Я спокойно зашла на территорию с рядами висящей одежды, и прошла к самому последнему.       Быстро пробежавшись глазами, я схватила своё чёрное пальто, опять начав зависать в своих мыслях, копаться в своей голове и думать на тему того, как пройдёт завтрашний вечер в пабе за знакомством с коллективом, актёрским составом и остальными ребятами. Ещё бы не затеряться на улицах Лондона и попасть в нужное мне место по правильному адресу. Не хочется снова опаздывать и заставлять всех ждать моего появления.       Я с подозрительной лёгкостью надела пальто на своё тело. Я даже не посмотрелась в зеркало, засунула свои руки в карманы и направилась к выходу из театра, чтобы как можно скорее дойти до дома, лечь в тёплую кровать и заснуть. Точнее, перед этим мне предстоит принять ванную.       Идя по холодной улице, я старалась согреть свои руки в карманах. Я шла быстро, чтобы как можно скорее оказаться у дома, в котором живу теперь. Дом из двух этажей, с достаточным количеством комнат, так как принадлежит хозяйке театра для приезжих работников. Было мило с её стороны позаботиться об этом и хороших условиях.       Изначально мне казалось, что дом окажется какой-нибудь рухлядью с картонными стенами. Однако всё даже намного лучше, чем я думала. И комната, которая мне досталась, очень хороша: уютная и тёплая. Не могу не радоваться этому, так как изначально мои представления о новом месте жительства и вправду были не самыми приятными. Хотя в газете было указано, что жильё предоставится комфортное.       Дойдя до дома, я быстро скинула с себя пальто в коридоре и побежала на второй этаж к своей комнате. На удивление, сейчас тут тихо. По счастливой случайности, я живу в доме с тремя девушками, поэтому мне не приходится много смущаться перед кем-то и стесняться чего-либо. Я могу быть полностью открытой и не скованной в своих действиях. С девушками я не успела сильно познакомиться, из-за них, к слову, чуть ли не опоздала на работу (я не могла быть дерзкой с ними и попросить замолчать). Им сегодня дали выходной, они заболтали меня, узнавая информацию обо мне. Единственное, что я смогла узнать о них самих, так это их имена и по внешнему виду примерно определила возраст.       Одна из них, Маргарет, женщина в возрасте от 40 лет, полная, статная и достаточно мужественная. Её голос отдаёт легкой грубость, однако тон общения приятный. У неё зелёные глаза, сама она брюнетка с обрезанными выше плеч волосами. Её лицо имеет округлые формы, благодаря чему гармонично выглядит с телом. В театре она капельдинер. Одна из. Проверяет у гостей билеты при входе в зал или здание.       Другая же девушка младше меня на пару лет. Нет, не то, чтобы я выгляжу старше, просто она не раз делала акцент на своём возрасте, узнав мою цифру. Она говорила о том, что ей стеснительно быть самой младшей и казаться неопытной в некоторых жизненных вещах. К слову, её зовут Джулия. Она милая маленькая блондинка с карими глазами. У неё кудрявые волосы, длина которых немного выше плеч, лицо совсем такое же стройное, как и её тело. Из-под квадратного выреза на её платье, которое было на ней сегодня, чётко выглядывали ключицы. Со своей внешностью она совсем похожа на горную лань. Входит в компанию суфлеров театра. Её профессия и вправду необычная, но весьма полезная, если вдруг кто-то на сцене забудет слова.       Оставшуюся девушку зовут Аннет, моя ровесница. Она показалась мне любопытной и несколько забавной. На её голубо-зелёные глаза я смотрела через прозрачные стёкла её круглых очков. Рыжие волосы девушки были заплетены в две длинные косы, концы которых она часто теребила в своих тонких пальцах. Она совсем такая же стройная, как Джулия, единственное, в отличие от неё, она имеет пышную форму груди. Девушка работает в театральной кассе, говоря, что долго в этой профессии она не задержится.       Не знаю, где эти трое сейчас. Либо в своих комнатах, либо решили развеяться в выходной вечер. Я вошла в свою комнату, тихо скрипнув дверью. Мои ноги ступили на поверхность расписного ковра и я прошла дальше к деревянному комоду у своей большой кровати, которая аккуратно заправлена, а белое постельное бельё укрыто тёмно-зелёным покрывалом, выполненное под цвет балдахина над кроватью. Я включила на тумбочке светильник, создавая в комнате слабое, в какой-то мере даже романтическое освещение.       Дёрнув за ручки первого отсека комода, я достала оттуда свою нежно-розовую сорочку на тоненьких бретелях, украшенную еле заметным цветочным принтом, и нижнее бельё, не забыв и про средства личной гигиены: гель для душа, шампунь, мочалка, зубная щетка и полотенце. После этого я направилась в ванную, чтобы смыть с себя усталость сегодняшнего дня, успокоить перед сном все свои переживания по поводу того, что будет завтра.       Ванная комната у нас, кстати, тоже неплохая. Большое зеркало, умывальник, коврик на полу и просторная сидячая ванночка, сверху над которой расположена резинка со шторками на ней. На стене висит большая картина с изображением природного пейзажа.       Уже сидя в ванной с мокрыми волосами, я намыливаю своё тело, от чего оно сразу приобретает приятный запах нежного жасмина. Я мягко прохожусь руками по своему скользкому телу, смотря в одну точку прямо перед собой. Чувствуя тепло воды, я прикрываю свои глаза, ощущая, как постепенно расслабляется моё тело. Я стараюсь ни о чём не думать, просто наслаждаться этим моментом, после которого получу ещё больше удовлетворения, вытянув свои ножки на мягком матрасе.       Я довольно вздыхаю, отгоняя от себя все волнения. Думаю, что мне нужно настроить себя на уверенность и показать себя коллективу такой, какая я есть на самом деле, чтобы быть принятой. Я ведь не актриса, чтобы играть, играть и ещё раз играть. Прежде всего я личность, а не роль. Хотя, с другой стороны, как писал Уильям Шекспир: «Весь мир-театр. В нём женщины, мужчины — все актёры. У них свои есть выходы, уходы, и каждый не одну играет роль».