Глава 11. Вот так встреча!

«Душа у нее была прекрасная, сердце доброе и привязчивое, а чувства очень сильные, но она умела ими управлять.»

Джейн Остин «Чувство и чувствительность»

      Боже! Мы чуть не поцеловались. Я тогда отстранилась от него первая, ощутив до ужасного сумасшествия опасно сокращённую дистанцию и жгучее дыхание мужских губ на своих дрожащих, обветренных. Я не позволила своей мимолётной и непонятной для меня слабости захватить разум полностью. Я будто устояла перед каким-то искушением, что так бесстрашно толкает на придуманный мною самой грех. Какой кошмар. Нам бы хватило преодолеть один злосчастный миллиметр, что повис между нашими лицами, заставив мои ноги подкоситься в то мгновение и вовремя голову включить.       Что бы произошло, если бы я позволила себя поцеловать? Что бы изменилось после этого в наших взаимоотношениях? Меня напрягает его осознанная близость ко мне в некоторые моменты, что случаются между нами. Несколько настораживает и вызывает во мне определённую волу переживания вместе с каким-то страхом. Это так необычно для меня. Я не хочу никого любить, привязываться и быть рабом своих чувств. Хотя я к Саймону не могу ничего испытывать...       Я будто в себе запуталась, честное слово. Не готова признать даже малейшую к нему симпатию, а он такой для меня неопознанный объект со своей скачкообразной переменчивостью в поведении .       Моя рука сжала телефонную трубку, когда прямо мне в ухо раздался звонкий, мягкий голос матери, щебечущий на французском языке. Такой родной и вызывающий внутри тепло, которое напоминает её нежные объятия, обещающие защиту с полной безопасностью, умиротворением: — Oui? — вежливо сказала она, не зная, что я звоню ей, стоя в красной лондоновской телефонной будке, выцепив первую же свободную. У нас ограниченное время, за большее доплачивать придётся. А звонки из дома в другую страну стоят подороже в целом. Эх, не всё в наше время делается за бесплатно.. — Привет, мам, — с улыбкой на своём лице ответила я женщине, продолжая наш разговор на родном языке, а потом я сразу услышала на том конце радостный вздох, полный ожидания и желания говорить со мною.       О, как же она по мне соскучилась! Как и я по ней и своей младшей сестрёнке, которая, скорее всего, сейчас не дома, а на занятиях в местной школе, из которой я так хочу её вытянуть, или с друзьями гулять убежала. — Красавица моя! Бет! Как ты? У тебя всё хорошо? Я так давно не слышала твоего голоса! Месяц для меня как вечность протянулся... — быстро заговорила мама, голос задрожал от волнения и в то же время настоящего, искреннего счастья. — Мам, со мной всё хорошо. Вся в работе... я отравляла перед Новым годом деньги, ты их получила? — я хоть и уверена в ответе на этот вопрос, но мне всё равно нужно быть убеждённой ещё больше. — Там на подарки для вас и сумма на школу, переезд... — О, да, конечно! Купила Аделин куклу, которую она хотела... А себе платье новое присмотрела. Ты у нас такая умница, Бет..! — с нескрываемым восхищением выдала мама, вызвав грустную, тоскливую улыбку на моём замёрзшем лице. — Для вас стараюсь... Как ты себя чувствуешь? Не было сильных приступов? — запереживала я и поинтересовалась этим у матери. Она астматик.       Она давно с этим живёт. Когда я родилась, она уже была такой и с самого детства я наблюдала у неё приступы удушья и как она справляется с ними. Но мне всегда за неё страшно... Врачи посоветовали сменить климат и переехать в города по типу Марселя или Сен-Мало. Поближе к морю. — Пока что нет... Ты не переживай, милая... Аделин мне если что всегда сможет помочь... Но я и сама прекрасно справляюсь, — в голосе послышалась приятная и такая любимая для меня нежность, по которой я так сильно скучаю и хочу оказаться дома, рядом с мамой. — Кстати, как малышка? С друзьями общается? В школе не обижают? — я услышала кашель, что вырвался из маминых лёгких, как обычно напоминая о наличии ужасной болезни. — Нет, никто её не обижает. Наоборот ей нравится общаться, играть с ребятками во дворе... Вот недавно только убежала с подружкой снеговика лепить. Так много снега навалило! Детской радости нет предела, — в ней послышалась любовь к маленькой Аделин. Ей не нужно было вылезать из утроба моей матери, чтобы мы обе полюбили её как кровную, родную. Она совсем ничего не знает о своём истинном происхождении. Повезло, что личиком девчонка на меня схожа, живёт и даже подумать не смеет о том, что мы ей не настоящие родственники. Да и у нас позиция заключается в том, чтобы не травмировать неустойчивую психику ребёнка реальностью. — А тебя, кстати, тот мужчина не обижает? Ну, про которого ты мне в письме рассказала. Просто, знаешь, тяжело понять, чего от таких людей ожидать, вот и переживаю каждый день за тебя. — Не обижает... А понять мне его действительно сложно, мам. Он меня то ласкает, открывает мне свою душу, словно самый нежный цветок, который сорвать страшно, тронуть... То он опять меня ногами топчет, становится таким холодным, совсем как айсберг в океане. Он... играет со мной, а я не понимаю для чего и делает ли он это вовсе. Я то терпеть его не могу, то вдруг забываю обо всём и как с головой в море бросаюсь. Пытаюсь понять кто он на самом деле: тот самый айсберг или человек. Ненавижу актёров. Его в особенности. Никогда не поймёшь где они настоящие, а где нет... — Тебе бы разобраться в себе, дорогая... Понять и осознать для себя что-то, чего ты не хочешь понимать сейчас. Пройдёт немного времени и оно само к тебе придёт, — она как-то довольно произнесла это, с загадкой и будто бы с желанием вогнать меня в задумчивый ступор, в котором я и оказалась.       Что она имеет сейчас в виду? Опять у меня вопросов много, а ответов мало. Правда, это уже касается слов моей матери. Я лучше убьюсь, чем приму к нему хотя бы намёк на симпатию. Если она говорит об этом. С меня хватит всяких чувств и надежд на какое-то там будущее с кем-то. Я решила это для себя ещё 5 лет назад. Без любви страданий меньше, а вместе с ней этот мир мне скорее сердце разобьёт, чем принесёт желанные моей жизни плоды.. Мне хоть и нравится читать полные романтики книги, однако вместе с каждой подтверждается моя мысль о принесённых чувствами страданиях.       А ведь через сколько извилистых и кривых дорог приходится проходить двум любящим! Я каждый раз вспоминаю любимую «Джейн Эйр». Её ощущение не приближённости к нему, бесконечные отрицания, ревность к светской красавице и больное желание быть рядом с Эдвардом, которого настолько ценила и желала уберечь, что вступила в брак с уже ослепшим, но самым дорогим мужчиной. В моей голове вовремя и очень чётко воспроизвелись доводы её разума:       «Ты, — сказала я, — пользуешься особым расположением мистера Рочестера? Ты наделена силой нравиться ему? Убирайся! Мне дурно от твоего безумия. И ты радовалась случайным знакам внимания, ничего не значащим знакам, которые родовитый джентльмен, светский лев, оказывал наивной гувернантке у него на жалованье? Да как ты смела? Несчастная доверчивая дура! Неужели даже самолюбие тебя не образумило? Ты все утро вновь и вновь переживала краткие события прошлой ночи? Закрой лицо руками и устыдись! Он сказал что-то похвальное о твоих глазах, а? Слепой котенок! Разлепи веки и взгляни на собственное проклятое безрассудство! Женщина не смеет чувствовать себя польщенной словами того, кто выше ее и никак не может жениться на ней. Безумны те женщины, что позволяют тайной любви вспыхнуть в своем сердце — любви, которая, если останется безответной и неизвестной, неизбежно сожжет жизнь, ее вскормившую. А если будет открыта и найдет ответ, то завлечет, точно блуждающий огонек, в коварную трясину, откуда возврата нет.» — Бет? Милая? Ты тут? — видимо, я молчала слишком долго и тупо дышала маме в трубку, позволяя своим мыслям поглотить меня на некоторое время, отчего она напряглась, наверное, подумав, будто у меня что-то случилось. — А? Да, я тут, мам... Я просто задумалась... немного, — женщина с облегчением вздохнула, собираясь сказать что-то ещё, однако я её перебила своим пришедшим вопросом, испытав потребность в её совете касаемо решения, что внезапно стрельнуло мне в голову. — Вчера он подарил мне книгу, просто заметил, что я смотрела на неё во время прогулки... Мне стоит сделать ему хотя бы небольшой подарок? — Ого! Вот видишь, он оказывается внимателен... Будь воспитанной девочкой, как я тебя учила... Даже если он тебе и не... — мама совершила небольшую паузу, тихо усмехнувшись, — нравится. — Да просто Рождество скоро... должна же я быть ему благодарна за то, что меня с работы ещё не выкинули, — отвертелась. Причём, достаточно умно и тонко, ведь мама сейчас, вероятнее всего, подумает о том, что я говорю так в силу его вспыльчивого характера.       Я не рассказывала ей про Элеонору. Не хочу, чтобы она лишний раз переживала за меня и за то, как прошла моя адаптация, не нахожусь ли я в опасности или что-то подобное... Про случай с Томасом я тем более даже рта открыть не посмею! Не хочу, чтобы мама об этом знала вообще... Пожалуй, останусь нетронутым ангелом в её любящих глазах. — Да-да, я так и поняла. Ты у меня девочка красивая, но бываешь очень неуклюжей и забавной. Вся в меня по молодости... Эх, никогда не забуду того, как во время школьного вальса наступила на ногу партнёру, потом потеряла туфлю и вместе с этим зарядила бедняге рукой в нос... —женщина громко засмеялась, после чего в который раз закашлялась, успокаиваясь. — Прекрасно помню эту историю, мам. Тебе весело, а я тут только и делаю, что позорюсь почти каждый день божий, — с моих губ сошёл отяжелевший вздох, смешанный с каплей расстройства.       Нет, ну как мне нужно принять свою неловкость, если она меня заставляет стыдливо краснеть и вызывает желание провалиться куда-нибудь под землю, где меня никто найти никогда не сумеет... — Ты ж моя хорошая..! Сколько мне тебе повторять, что это не есть плохо. Но и не хорошо, соглашусь... Просто ты не должна относиться к этому настолько серьёзно. В сотый раз прошу научиться отпускать все казусные ситуации и смотреть на них хотя бы немного проще.. Иначе замучаешься ведь... — мама как обычно права. Я слишком сильно зацикливаюсь на любой конфузной ситуации в моей жизни. Думаю пару дней, если не больше...        Господи, да даже сегодня утром я проснулась с мыслями о том, что сама того не осознав, потрогала мужское достоинство Саймона под его полотенцем... Оно ещё и живое! Дёргалось, отвечая на моё случайное и не задуманное касание. — Я понимаю, мам... У нас время на исходе, — уныло пробормотала я, не хотя прощаться с ней. Мне хочется подольше поговорить с ней, провести время за диалогом, пусть даже и по телефону. Но я не могу стоять тут вечно, занимая будку. К тому же холодно и мне нужно дойти до какого-нибудь магазинчика с подарками. — Была очень рада поболтать с тобой, Бет. Очень рада! Но знаю, что у тебя и свои дела есть... — с полным пониманием дала ответ мне женщина, продолжая быть со мной всё такой же милой, ласковой, восприимчивой..       Хотя я знаю, что она не хочет меня отпускать сейчас, не хочет со мной прощаться неизвестно на какое время... После Рождества Элеонора нас затаскает с этим многозначащим выступлением перед богатыми тётками и дядьками, которые будут расхаживать по театру, надменно глядя на остальных. Совсем не буду удивлена, если по итогу мы всё равно не сможем удовлетворить нашу хозяйку, даже пусть если пройдёт всё самым наилучшим образом. Найдёт к чему прицепиться. Ко мне так тем более. Ей и веской причины не нужно. — Хорошего вам дня, мам... Я люблю вас! — в моём голосе прозвучала лёгкая дрожь от осознания совсем скорой разлуки снова. А когда я уезжала, она так плакала и не хотела выпускать меня из своих удобных, самых тёплых рук.. — Мы любим тебя больше... — это последнее, что я от неё услышала. Мама всегда так мне отвечает, даже зная, что я могу начать с ней в шутку спорить, как обычно делала это в детстве и время моего сна откладывалось на всего лишь десять несчастных минут, которые ощущались для меня приятной вечностью, в котором полно счастья, надежд, мечт маленькой Бетти Сенье, которая никогда и не думала о том, что будет находиться вдали от своего дома и страны в целом...       Положив трубку, я вышла из замкнутого пространства телефонной будки, направляясь по улице в целях отыскать магазин с подарками и прочими для них атрибутами по типу коробок, ленточек, бумаги...       Люблю делать подарки людям и получать от них какую-либо положительную реакцию. Только вот те, кому я делала подарки ранее, не имели в своих карманах крупных сумм, за которые можно купить больше какой-нибудь шмотки или чего другого, что стоит намного меньше... Саймон же ни в чём не нуждается. Что я ему подарить могу, когда этот человек имеет даже признание остального общества?       Нет, ну вот серьёзно? Я не хочу дарить ему что-то банальное: носки, галстук, гели для душа или пена для бритья. У него этого вовсе в избытке. Уверена просто в этом! Подарить ему в ответ книгу? Будет тоже скучно и слишком просто... А я пока о других его увлечениях не знаю вовсе. Любит свою работу, читает серьёзные произведения, ест как не в себя, спортом занимается, пьёт коньяк и курит сигареты... Некоторые пункты на хобби особо и не смахивают. Я не хочу быть предсказуемой и слишком базовой в своём выборе.       Как же сложно, Господи!       Я забрела в нужное мне место. К слову, оно оказалось достаточно хорошим, с огромным выбором всякого разного, что аж глаза беспорядочно разбегаются по этим деревянным полкам... Чёрт бы побрал мою дурацкую идею сделать ему приятно в праздник! Теперь ходи и голову ломай себе. Брожу между полок со статуэтками, посудой, книгами.. Вроде только что-то цепляет мой измученный взгляд, как вдруг в голове опять вопрос возникает нужно ли это ему вообще... Несколько раз мне уже предложили помощь консультанты, а я всё отказываюсь и отказываюсь, говоря, что они мне тут уж точно не помогут...       Тихая музыка и шум людей вызывают у меня некоторую усталость от нахождения в этом месте. Какие же все счастливые! Хотя бы представление имеют, на что им стоит обращать своё внимание при выборе. Я тут слоняюсь, совсем как призрак по старым замковым коридорам в поисках покоя своей заблудшей души... Ищу то, сама не знаю чего. Беру какие-то странные вещицы с полок, кручу, рассматриваю в своих руках... Если я отчаюсь, то без какого-либо стыда и совестных угрызений подарю ему белые трусы в красные сердечки, которые заприметила в зале с одеждой.       Нет, ну а что? Таких-то милых панталонов у него точно нет! Такие только и носят настоящие мужчины.. Ага, и то те, которые состоят в отношениях или в браке и у них одинаковое чувство юмора со второй половиной. С таким подарком я рискну лишь, опять же, в случае того, если совсем ничего другого не смогу найти.       Я подобралась к прилавку с пластинками, чётко понимая, что вообще не знаю какая музыка ему нравится.. Фрэнк Синатра, Нэт Кинг Коул, Элвис Пресли, Пол Анка..? А может вообще The Righteos Brothers? И откуда мне только это знать! Я подумала буквально о том, что слушаю сама.       Люди слушают сейчас разную музыку. Вкусы у всех во всём такие многогранные, что я и вправду не знаю, за что хвататься... Хм... Если серьёзно, мне было бы интересно узнать его предпочтения в музыке и какие пластиночки слушает хотя бы иногда перед сном.       Музыка так прекрасна, а главное, разносторонняя. Вызывает радость, счастье, грусть или заставляет задуматься о чём-нибудь важном, глубоком.. Таком же бездонном как человеческая натура, которую и нескольких жизней не хватит, чтобы познать до самых-самых мелочей.       Потянувшись за какой-то пластинкой, мою руку случайно накрыла чья-то горячая ладонь, которая будто бы запылала ещё больше от соприкосновения со мной. Я одёрнулась, резко повернув голову прямо на мужчину, который до сих пор не соизволил убрать от меня руку. Мои глаза столкнулись с знакомыми зелёными, в которых сразу заиграло удовольствие от встречи со мной. — Ох, Бет! Вот так встреча! — с воодушевлением проговорил мужчина, больше привычного оставляя мою руку в своей власти. Я смутилась и уголки моих губ неловко поползли вверх, украшая лицо не совсем естественной вежливой улыбкой. — Здравствуй... — мягко произнесла, осторожно, точно уже как по привычке, высвобождаясь из его крепкого и в то же время ласкового прикосновения, от которого мне почему-то захотелось уйти. — Не ожидал увидеть тебя тут... Себе что-то смотришь? — Виктóр заинтересованно на меня уставился, слабо улыбнувшись. Заметив то, как моя рука аккуратно выскользнула из его ладони, он несколько озадаченно хмыкнул, слегка склонив голову вбок. — Нет... Просто хочу человеку подарок ответный сделать, но знаю о нём не так уж много... Да и у него как будто бы всё есть, — я расстроенно вздохнула, опустив глазки в пол, уже умирая от безнадёжности и бесконечных мыслей, что настойчиво крутятся в моём разуме. Боже, про Саймона в целом мало кто и чего знает, мне тут уж куда... — А ты чего тут? — Тут салон недалеко, ходил стрижку освежить и бороду давно пора было обновить... Решил пошляться по магазинам и выбрать пару подарков, — мужчина на секунду поджал губы, словно в какой-то мимолётной опечаленности, которая заставила его замолчать в задумчивости. Я только собралась заговорить, как он меня опередил, продолжив, — для кого ты так мучаешься хоть? — В связи с некоторыми произошедшими событиями... пытаюсь выбрать что-нибудь для Саймона... Может, ты хоть знаешь какие-то его увлечения? Ну, кроме работы, литературы и прочего очевидного... — я решила узнать это у него, раз мне такая возможность предоставилась. В конце концов, работает с Райли он куда меня больше так точно. Поэтому, думаю, он мог как-либо спонтанно и со временем узнавать хотя бы каплю его предпочтений. — Ах, вот оно что... Наш Саймон... Вообще, мне знать откуда, он же ходит весь загадочный, — его брови немного нахмурились, а голос дрогнул, не сумев остаться ровным и как прежде спокойным. — Пожалуйста..! Я так буду благодарна, если ты вспомнишь... Разве ты не замечал ничего за ним за столько-то лет? Это я тут от силы больше месяца... Я не хочу дарить ему что-то предсказуемое или стандартный для мужчин подарок: гели, шампуни и прочая ерунда, которой у него навалом... — я жалобно подняла на Виктóра свои голубые глаза, точно озаряя его лицо их светом. Он молчит. Просто на меня смотрит с каким-то несвойственным для него лёгким холодом. — Пожалуйста-а-а-а-а... — Бет, ну не смотри на меня так... —мужское лицо мягко расслабилось, приобретая эмоцию почти потерянного над собой контроля. А мои глаза на мгновение засветились от радости. Вот и его слабое место нашлось! — Прошу-у-у-у-у тебя-я-я-я-я... — протянула я своим нежным голосом, возвращая умоляющий взгляд своих сияющих глаз. Мужчина начинает таять и его взор на меня становится постепенно прежним. — S'il vous plaît, j'ai tellement besoin d'aide ! Vous êtes le seul à pouvoir m'aider maintenant. — Ты невыносима..! — Виктóр тяжело выпустил из своих лёгких воздух, услышав моё бархатистое мурчание. Будто бы я и вправду уничтожаю его, когда смотрю так невинно и нагло этим пользуюсь, уже точно понимая, что это сработает, подействует на него. — Бильярд, Бет. Ему нравится чёртов бильярд.. — Спасибо! Спасибо большое! Merci beaucoup!— радостно закричала я, с лёгкостью выдыхая от того, что мне не придётся позориться и возвращаться к варианту с белыми трусами в миленькие красные сердечки...       К слову, я заодно узнала про Райли немного больше. Неплохо... Ему подходит подобное. Есть в этом что-то мужское, в какой-то мере властное и элегантное что ли... Я наоборот ничего в этом не понимаю, ибо бильярд объединяет своим названием множество настольных игр с разными правилами... Слышала только о карамболе, когда основная цель игры — выполнить удары, в результате которых шар соударяется с двумя прицельными. Теперь я пришла к чёткому выводу, что актёр достаточно уверенный (бывает даже слишком) и стратегичный человек... Там ведь нужно уметь просчитывать каждый ход наперёд и принимать взвешенные решения. — Выбор в таком случае не самый большой. Либо новые шарики, либо кий... Не будешь же ему целый стол дарить, который у него и так есть, — тихо посмеявшись, Виктóр повёл меня за собой следом на поиски нужных мне вещей для подарка. Нет, ну, шары и кий у него тоже имеются, уверенa. Но ведь будет неплохо их обновить..?       Хотя я о каждой вещи так подумать успела, просто при таком исходе я порадую его куда больше. Для него будет загадкой откуда я узнала и , может быть, вызовет приятные эмоции то, что я проявила к нему интерес, уделила внимание, время своё потратила..       Подойдя к полкам с различными разноцветными шарами для бильярда, мой взгляд сразу привлекла коробочка, внутри которой бережно, будто в ожидании лежат бордовые битки с нарисованными на них белыми кругами, внутри которых выведены чёрным циферки. Моё сердце вспыхнуло в груди и я посчитала, что это будет идеальным выбором.       Саймон ассоциируется у меня с таким глубоким цветом, который будто говорит о его какой-то вспыльчивости, граничащей с его замкнутостью для других, стойкостью. Бордовый для меня также олицетворение его силы. Как физической, так и моральной. Ещё его профессия вызывает во мне мысли, в которых невольно появляется этот цвет, особенно вспоминая то, что он является важной составляющей интерьера театра..       Я без лишних раздумий взяла набор с полки и довольная поплелась на кассу под удивлённым взглядом Виктóра. Наверное, он подумал, что я выбрала это совершенно на рандом, мол, главное, что хотя бы что-то. Но на самом деле всё наоборот, конечно же. А чего тянуть, если именно эта расцветка вызвала во мне особый всплеск того самого чувства, когда смотришь и думаешь: «Это оно!»... Мне на кассе даже упаковали всё в милую бумагу чёрного цвета и перевязали красной лентой, что была так же выбрана под моим чётким руководством. Мне хоть и пытались доказать, что будет выглядеть слишком мрачно и я человека будто на тот свет провожаю... Но я настояла на своём, сказав, что не им судить. Оно и верно...       Главным дополнением во внешнем виде стала записка под ленточкой, где я вывела своим почерком надпись: «Pour Simon de Beth :)».       Пока я это писала, пару прядей моих волос упали на моё лицо. Рядом стоящий Виктóр это сразу же заметил. Без слов и предупреждений ласково подхватил мои тёмно-русые волоски, с улыбкой проведя по ним большим пальцем и наблюдая за тем, как они блестят на свету. Он еле слышно хмыкнул, не прекращая ощупывать их гладкость, шелковистость и, наверное, он наслаждается их приятным запахом, стоя ко мне близко. — И чего ты только так заморачиваешься?.. — то ли самому себе, то ли мне сказал зеленоглазый, убирая кудрю мне за ухо, засмотревшись на профиль моего лица. — Неужели он тебе и вправду нравится? — Нравится..? Боже, нет же! Я просто перед ним в долгу, если так выразиться можно. Вот и решила сделать подарок ему на Рождество... Спасибо тебе ещё раз, — я дёрнулась, мигом начав возражать этим словам.       Уже с ума сойти проще или ещё чего! Но не дай же Бог мне испытать к Райли чувства!