Глава 13. Хорошая девочка

«Самая хрупкая вещь на Земле — это любовь женщины. Один неверный шаг, слово, взгляд и ничего восстановить уже не удастся».

Эрих Мария Ремарк

      Я никогда не мог подумать о том, что мои руки способны так нежно касаться женского тела. Под подушечками пальцев ощущаю тепло её гладкой, чувствительной кожи. Я совсем не могу вспомнить, когда в последний раз простое прикосновение пробуждало во мне такую потерю собственного контроля. Я боюсь этого чувства, но и отказаться никак не могу.        Моя ладонь скользит по ноге Бет, залезая прямо под юбку однотонного платья до колен, из-за чего девушка дрожит, выпуская из своей грудной клетки сладкий стон, смешанный с неким волнением. Мной владеет желание слиться с ней, выкинуть из головы всё, кроме её тепла и нежности. Я только что будто открыл в себе способность, о которой и не подозревал ранее. Меня это так пугает… Стоит только задуматься.        Приподняв ткань маски с губ, своей второй рукой я опустился на изгиб аккуратной, но в то же время мягкой талии. Пальцы сами сжались с лёгкостью и боязнью причинить голубоглазой нежелательную боль. Бет тяжело дышит, вынуждая небольшую грудь вздыматься каждый раз. Она еле на ногах себя держит... Уткнулась руками в бильярдный стол. Вся такая разгорячённая, пылающая. Это ощущается игрой на грани, где я боюсь сделать любой неверный шаг, где нет права на ошибку. — Бет... — низко проговорил я, ощутив движение её широких бёдер прямо по моему твёрдому члену, что спрятан в пижамных штанах. Мои глаза сами закатились, и я подарил девушке ласковый поцелуй в шею. Боже! Как она пахнет... Дурацкий аромат цветов, но, чёрт возьми, как же сейчас он сводит меня с ума! Обволакивает, лишая какой-либо воли, проникает глубокого под кожу, заставляя кровь бурлить.       Она ничего не ответила. Застонала, прогнувшись в спине, отчего округлые ягодицы прижались ко мне сильнее, и я почувствовал приятную пульсацию между её подкошенными ногами. Моё сердце пропустило несколько томительных ударов, а затем быстро-быстро забилось, даже не думая заглушать тянущую боль внизу живота. Хренов ад. Я же совсем не должен себе этого позволять… Почему настолько сложно держать себя в руках рядом с этой неуклюжей девчонкой? Нужно собраться, пока всё не рухнуло. Я привык держать ситуацию под своим контролем. Всегда. Но с каждой секундой становится тяжело сопротивляться самому себе.       Я принялся осыпать поцелуями женскую шею, цепляясь языком за кожу, присасываясь, тем самым оставляя за собой парочку слабеньких отметин. Моё мужское достоинство вновь предательски дёрнулось, когда до ушей дошёл её смущённый вздох, больше походивший на нуждающийся стон, в процессе которого она опять потёрлась об меня. В какой момент жизни я стал глупым мальчишкой, позволяющим себе оказаться под властью женского очарования? А она и вправду собой хороша. Даже слишком! И она, бывает, раздражает меня этим…       Мне хватило одного нерезкого движения, чтобы развернуть низенькое тельце Бетти к себе. Тёмные бровки подлетели вверх от неожиданности, и она ахнула, схватившись ручками за мои плечи. К слову, руки у неё очень нежные. Я помню, как её маленькие ладони гладили меня, когда я был пьяным в хламину и изливал ей свою душу. Помню, как она сама растаяла, раскрыв мне какую-то часть и своей жизни, не забывая при этом дарить мне самые ласковые касания.       В мгновение я подхватил голубоглазую под упругую задницу, с лёгкостью приподняв и усадив на поверхность бильярдного стола. Она кажется мне до странного безумия красивой. На глазах одна лишь тушь, да и губы редко когда накрашены. Выглядит такой настоящей, в какой-то степени вообще наивной. И эта наивность способна меня вовсе убить — как в самом положительном, так и в самом отрицательном смысле. Такие девушки чаще всего уязвимы и беззащитны, пусть и пытаются казаться другими.       Бегаю взглядом по её чертам лица. Она не обладает чересчур острыми углами того же подбородка или слишком выразительными скулами. Внешность Бетти этому противоположна: каждая линия плавная, аккуратная, носик ровный и совсем немного вздёрнутый… Удивительно, что за всё время нашего знакомства друг с другом я обратил внимание на присутствие зелёно-жёлтых оттенков вокруг зрачков её среднего размера голубых глаз, которым повезло иметь миндалевидный разрез.        А её губы… В меру пухлые и розовенькие, вызывающие желание ощутить их мягкость на своих губах, которые уже успели познать чувствительную кожу хрупкой шеи Сенье. С каких только пор я даю себе право так заглядываться на неё? Ещё и трогаю, явно наслаждаясь прикосновением к такому нежному, словно плюшевому телу. Я словно завороженный, не могу отвести своего пронзительного взгляда. И это чувство… Новое для меня. — Я могу тебя поцеловать? — наконец произношу я, поглаживая пальцами мягкий животик сквозь ткань женской одежды. Руки Бет всё ещё покоятся на моих плечах, а голубые глаза смотрят на меня с невыносимым пламенем жажды и стеснением. Она прекрасно выглядит, пытаясь скрыть свою потребность за робостью, благодаря которой её милое лицо раскраснелось. С ней всегда это происходит: будь то от неловкой ситуации или чего другого.       У меня настолько давно не было нормального секса? Или я действительно впервые кого-то так сильно хочу? Какого чёрта именно Бет?! И как я должен остановиться? Как же тяжело сопротивляться такому сокрушительному наваждению! — Да, — прошептала темноволосая, соблазнительно прикусывая свою нижнюю губу. Нет, это действие не выглядит пошло или развратно в её исполнении. Совсем нет. Она совершила это неосознанно маняще, собрав в этом всё своё очарование. — Но я не умею…        Во взгляде отразились мимолётная печаль и расстройство. Глазки опустились вниз, будто от стыда и чувства какой-то беспомощности. Уголки моих губ приподнялись в успокаивающей улыбке. Я провёл ладонью по распущенным волосам Бетти, ощущая их гладкость и запах свежести, чистоты. В груди что-то необычно сильно сжалось, испытав при этом определённую долю трепета и переживания напугать её.  — Всё хорошо, расслабься… — заботливо взяв девушку за подбородок, я устроился собой между её ног, которые Бетти послушно развела. Тем самым она позволила мне подобраться к себе ближе для большего удобства при поцелуе.        Её второго размера грудь коснулась меня, а запах женского парфюма заполнил мои лёгкие сладкими нотками роз, жасмина и чем-то вроде пахучей лилии. Голова закружилась то ли от восторга, то ли от привычной мне непереносимости подобных благоуханий… За достаточно долгое время работы я и вправду начал испытывать неприязнь к запаху столь чудесных растений. Но с какого только хрена Сенье ощущается хорошо, позволяя носить на себе такой парфюм?! Он наделяет её особой привлекательностью, чёрт возьми!       Неторопливо накрыв её губы своими, внутри меня всё точно замерло. Мир вокруг нас будто перестал существовать. Только её дыхание, такое же прерывистое, как и моё, и нежное тепло, исходящее от её тела. Я стремлюсь подарить ей ту безопасность, которую она, кажется, потеряла. Одновременно с большим возбуждением по мне прошлась волна чего-то, что я испытываю впервые. Когда мой язык с лёгкостью раздвинул её трепещущие губы, голубоглазая неуверенно прикрыла свои веки и обняла меня за шею, совсем не понимая, что должна сейчас делать она.        Мой язык осторожно столкнулся с её языком, вовлекая в более глубокий и настойчивый поцелуй, от которого девушка сильнее ко мне прижалась, еле слышно простонав. Её тело отвечает на мои прикосновения, становясь податливее, словно раскрывающийся бутон под ласковым солнцем. Кажется, будто я слышу её громко бьющееся сердце, которое делает это в унисон с моим пульсом. Я стараюсь быть с ней как можно нежнее, ведь только что посмел украсть её первый поцелуй. Мне страшно сейчас быть ею отвергнутым, если доставлю ей какой-либо дискомфорт. Каждый мой вдох кажется лишним, способным разрушить происходящее между нами.       Мы не должны быть настолько друг к другу близки. Но во мне нечто ёкнуло, когда темноволосая попыталась ответить на мой поцелуй, что вышло у неё до экстаза неумело и в какой-то степени нелепо. Я не смог сдержать своей улыбки, не прекращая изучать её губы и влажный язык. А она нервно сжала свои ладони, случайно поцарапав ноготками мою спину. Дыхание Бетти участилось от нахлынувшего стыда, и она попыталась от меня отстраниться.        Я не дал ей сделать этого. Осознание того, что прямо сейчас я фактически учу нетронутую девушку искусству поцелуев и познанию полового желания, заставило запульсировать эрегированный член. Не то чтобы я являюсь извращённым фанатом девственных девушек… Совсем нет. Всегда отдавал предпочтение тем, кто знает, что делает, точно понимая, как удовлетворить мужчину.        Но Бет… Изнутри всё переворачивается от вида её стеснения, которое заставляет лицо девушки бесконтрольно краснеть. Она выглядит сейчас так обворожительно, ёрзая по столу в каком-то самой ей непонятном нетерпении. Француженка непроизвольно стонет в мои губы. Мой член дрогнул, уже начав истекать предэякулятом, крича о наличии истинного возбуждения. Её смущение — искра, разжигающая пламя, буря, которая вот-вот разразится.       Моя рука сама потянулась к молнии платья на женской спине, которая тут же изящно изогнулась, выражая своё согласие на это. По мне разлилось некоторое облегчение, довольствуясь тем, что она не останавливает меня, а это явный показатель её доверия в этот новый для неё жизненный момент. Боже, она вся лихорадочно дрожит, словно лист на холодном осеннем ветру, который так и норовит его с веточки сорвать… Совсем немного, и я с ума сойду, просто на неё смотря. Это же неправильно…        Разбираться с одеждой Бетти мне долго не пришлось. Взялся за края вещи и медленно потянул вверх, заставляя её поднять ручки для удобства. Нам пришлось оторваться друг от друга, чтобы я смог освободить её фигуристое тело от лишней ткани, являющей препятствием для моих дальнейших действий.       Моё дыхание сбилось и стало рваным в ту самую секунду, когда мои глаза наткнулись на слегка полноватые женственные формы в нижнем белье. У Бет ширина плеч пропорциональна бёдрам, а талия заметная, с плавными изгибами. Девушка является обладательницей небольшого животика и парочкой складочек на боках, которые появляются в её сидячем положении. А ножки... Какие же у неё хорошенькие ноги! Мало того, что не длинные, так ещё и ляжки пухленькие, мягкие…        Удивительно, что при таком вкусном телосложении кожа Бет подтянутая и упругая, даже намёка на растяжки нет! Хотя она и вправду полновата в меру, просто у меня ранее никогда не было тяги к подобным девушкам. Даже не знаю, каким только чёртом засмотрелся на неё. Её тело действительно такое удобное, вызывает неистовое желание целовать, трогать, упиваться подобной возможностью, будто мечту свою исполняешь.       А ещё голубоглазой до опьяняющего сумасшествия идёт это белое бельё. Атласный бюстгальтер заточил в себе круглую грудь приятной каплевидной формы, а на светлых трусиках виднеется мокрое пятно, сигнализирующее взбудораженное состояние Сенье. Белый словно символизирует её чистоту и невинность, которой она так боится лишаться… Девушка переживает, что её девственная уязвимость будет пусто и грязно использована. Она слишком нежная для некоторых существующих грубых сексуальных извращений.        Тело француженки подрагивает, даже в глаза мне посмотреть сейчас боится, будучи передо мной почти обнажённой. Её взгляд, полный стеснения и страха, скользит по комнате, будто ища в этом силу на попытки перебороть свою неловкость.       Бет так похожа на ангела… Кажется такой безгрешной, непорочной девушкой в этом белом плену, где каждый изгиб её тела подчёркнут. Мне тяжело подумать о том, как дерзко может забрать у неё девственность кто-то другой. Нельзя быть близким к этим мыслям, считать её своей, словно только я имею права на неё. Но что заставляет меня возвращаться к этому в своей голове снова и снова? — Бет, успокойся… Тебе нечего стесняться сейчас. Ты очень красивая… Даже слишком, — я прошептал это прямо у самых женских губ, то и дело, что опуская на них свой горящий взгляд. Русая промолчала. Поддалась немного лицом вперёд и сама поцеловала меня, ласково обнимая своими дрожащими руками.        Мне долго думать не пришлось, чтобы ответить ей взаимностью с довольным стоном. Она сама нашла мой язык своим, правда, конечно, не без дикого смущения. Сделала девушка это очень неуверенно, вызвав во мне новый поток бурлящих эмоций, которые откликнулись болезненным напряжением в члене. Сладкая смесь нежности и страсти. Только бы понять в каком ключе она на меня влияет…       Я взял Бетти за талию и одним лёгким движением уложил на бильярдный стол, не прекращая заполнять комнату звуками более страстных поцелуев, нависнув над девушкой сверху. Теперь она оказалась вся во власти моего большого тела. Укрытая мною, прижатая к столу, точно чувствуя мой яростный стояк между своих отчаянно раздвинутых ног. Странно, что она мне не противится, учитывая её боязнь сексуальной близости. Своим послушанием она словно открыла мне прежде запертые двери в своё личное и укромное пространство.       Она сама двинула бёдрами, потеревшись об меня, тем самым вырвав из нас обоих синхронный стон, после которого случайно укусила мою нижнюю губу, совершив это с привычной для неё нежностью, но несвойственной игривостью. Бабочки уже готовы вырваться из моего живота ко всем чертям. Просто в моменте снесло крышу таким действием, совершённым столь застенчивой девушкой.       Перед тем как продолжить наши утехи, ведущие к половым, я отвлёкся от Бет. Она встревоженно проследила за тем, как я подошёл к подвесной кровати, взяв оттуда парочку мягких подушек. Её тело уже было готово подняться за мною следом, подумав, что я хочу взять её не на бильярдном столе. Но я её вовремя остановил, вернулся обратно, опять расположившись между женских бёдер.        Она совсем не понимает, что происходит. Замельтешила глазами, ощущая, как одну подушку я бережно кладу ей под голову, а вторую — под поясницу, приподняв перед этим её красивую задницу. Так Бетти будет удобнее лежать, и меньше нагрузки уйдёт на её спинку. Для меня сейчас в приоритете её комфорт. Я бы мог перетащить девушку на кровать, но с учётом подвесной конструкции… Она будет жутко качаться из стороны в сторону, из-за чего русая может испытать больше стресса. Расслабиться даже не сможет.  — Тебе удобно? Всё хорошо? — с беспокойством спросил я, когда голубые глаза остановились наконец на мне.  — Да, спасибо, — Бет слабо улыбнулась, спокойно выдыхая. — Ты можешь продолжать…        Её голос сейчас звучит тихо и приглушённо. Каждое её слово, каждый малейший стон, сходящий с её губ, сейчас для меня важнее всего на свете. Остального точно не существует и точно никогда не существовало.       Вновь оказавшись над ней, мои губы впились в шею Бет. Она томно и глубоко задышала, вцепившись рукой в моё плечо. Ей приятно. Теперь я без сомнений спустился поцелуями к женской груди, предварительно освободив полушария от милого лифа, точно зная, что это вызовет у Сенье очередной поток милого смущения.       Стоило мне обхватить руками мягкие молочные железы, как она замурчала что-то для меня непонятное на французском языке. Но это прозвучало не с каким-то упрёком, просьбой прекратить или ещё чем-нибудь негативным… Вовсе нет. Это бормотание выдалось очень чутким и пылким в то же время.       Мышцы моего тела сжались, а по горячему пенису словно электрический разряд пустили. Я как малолетний пацан в стадии полового созревания. Кошмар какой! До 35 лет дожил и не помню себя таким с тех самых пор, как остался без своей невинности.       Совсем сгорая от нетерпения, я обхватил затвердевший, скорее от возбуждения, чем от холода, розовый сосок своими губами. Голубоглазая выпустила стон, который выдался громче предыдущих. Я обвёл кончиком языка такой же чувствительный круглый ореол, а затем вернул одну из грудей во власть своего рта, начав осторожно сосать. У девушки очень приятная грудь. Причем, она идеально помещается в мои ладони, а слабо сжимать её — одно удовольствие.        Бет жмётся ко мне и продолжает издавать бархатные стоны, подавая мне знаки того, что я делаю ей приятно своими действиями. Я веду себя так, будто впервые вижу женскую грудь и прикасаюсь к ней так. Возможно, сейчас я ощущаю этот момент подобным образом, ибо ещё ни одно женское тело не вызывало во мне настолько бурных впечатлений, заставляющих мой член и разум с ума сходить. Я должен был бороться с чарующим злом, а не примыкать к нему…       Я был бы самым настоящим грешником, если бы позволил себе забыть о её втором соске, который ещё пару секунд назад находился еле зажатым между моим указательным и большим пальцем. Не позволю себе оставить симпатичную грудь Бет без полноценного внимания и должных ласок.       Неторопливо заменив пальцы на губы, повторил всё те же действия. На этот раз позволил себе рискнуть. Легонько прикусил чувствительный сосочек девушки, что дало ей повод дёрнуться и страстно выкрикнуть моё имя, наслаждаясь каждым посасыванием и нежным укусом, благодаря которым я отчётливее ощущаю вкус женской кожи.       Моя голова освободилась от всех лишних мыслей. Я совсем забыл и про Элеонору, и про любимую работу, и про своё вечное одиночество. Тепло и запах женского тела не оставляют мне иного выбора, кроме как забыться и потеряться в интимном мгновении между нами, которое связывает нас тонкой нитью чего-то большего, чем просто рвение удовлетворить свою потребность к желанному оргазму. В этом уютном сплетении тел, в этом молчаливом диалоге прикосновений, растворяются все тревоги и заботы…       Поцелуи обрушились на кожу француженки ниже. Под ласки попал её живот, бёдра и их внутренняя часть, при касании к которой Бет затаила своё быстрое дыхание. Она кажется мне такой хрупкой и уязвимой… Одно неверное или слишком жёсткое движение — и она сломается. Разрушится на тысячи осколков, ради воссоединения которых не будет жаль потратить хоть целую жизнь, даже зная, что это неправильно, зная, что я не хочу подпускать её душу к своей чересчур близко, зная, что я для неё хренов нарцисс, да ещё и с острыми проблемами к доверию.        Когда я собрался стянуть с неё промокшие трусики, она меня вдруг остановила, взяв за руку:  — Саймон… мне не будет больно? — голос неровный, полон страха и напряжения, которое она совсем не скрывает передо мною, переживая за свои физические ощущения. — Я боюсь и стесняюсь…  — Нет… Я не собираюсь делать чего-то против твоей воли. Если ты сейчас не хочешь этого, то просто скажи. Я остановлюсь, и мы вернёмся к игре в бильярд, — мои глаза смотрят вверх на неё в ожидании ответа. Бетти выглядит очень взволнованной, взбудораженной. Телом и душой меня хочет, а сама расплавляется от страха внутри себя. — Тогда… не останавливайся… — и тёмно-русая медленно отпустила мои руки, давая им волю и разрешение обнажить для меня никому недоступное ранее место, которое тянет своей нетронутостью любого дурного развратника, пробуждая в нём животные инстинкты. Мне даже подумать об этом жутко… Подумать о том, если бы на моём месте сейчас был кто-нибудь из подобных отвратных личностей.       Я застыл между её ног, уставившись на влажные половые губы, между которых выше еле заметен маленький возбужденный клитор. В который раз поражаюсь уникальности женской анатомии… Тут Бет тоже особенная и по-своему красива.       Но ещё меня удивило отсутствие волос в зоне глубокого бикини. Нет, она не выбрита до идеала, где-то виднеются совсем крошечные волоски, которые она, скорее всего, не заметила при выполнении процедуры. У самого бывает такое. Это нормально.        Просто… В наше время не сильно распространено удаление волос в таких интимных частях тела. Знаю, что сейчас женщины обычно избавляются от нежелательной растительности на ногах и подмышках, а большинство мужчин вовсе подобными действиями не занимаются.        В моих глазах её мокрая и порозовевшая от вожделенного состояния вульва выглядит такой… желанной? Для меня это так непривычно и странно, ибо в моей жизни был не самый приятный опыт доставления женщине удовольствия, после чего во мне зародилась брезгливость к оральным ласкам.        Возвращаясь к теме волос на теле, я не считаю это чем-то отвратительным или ненормальным. Просто попытка сделать куннилингус одной из моих бывших помощниц обернулась для меня упавшим стояком. Та девушка была не очень-то приятна на вкус, а волосы с того самого места лезли мне прямо в ноздри и шероховато ощущались на языке в процессе. Настроение на секс совсем пропало, и я выпроводил её из своей гримёрки, не захотев больше заниматься подобным видом интимного взаимодействия…        Бет же вызвала только что желание дать второй шанс оральной близости. Но мне бы стоило признать, что на это повлияло моё восприятие её как женщины. Видно, что она всё равно не готова к проникновению чего-то потустороннего в себя. Мышцы не расслабила, ноги даже немного сдвинула друг с другом… Такая нежная, я не могу… Она точно из фарфора сделанная, или из какого-нибудь самого хрупкого, прозрачного стекла. — А ты разве не должен…? — девушка подала свой ожидающий голос, заметив, что я даже не встаю между её бёдер со своим голым членом. Я всё ещё близок лицом к её промежности, обжигая чувствительную кожу своим дыханием.  — Я сделаю тебе приятно другим способом, — и высунув язык, смело провёл им по женским половым губам, почувствовав совсем слабую сладость, которая кажется такой мягкой и самую малость терпкой, опьяняя меня не хуже крепкого алкоголя.       Господи, а от её реакции на это действие мой член чуть ли из штанов не выскочил! Она то ли застонала, то ли звонко запищала, что есть силы выгнулась и закрыла ладонями своё лицо, перешедшее в эмоцию удовольствия. В секунду мне стало ещё жарче, и я почувствовал себя словно унесённым в иное измерение, где только эта девушка и существует… Так не должно быть… Но я уже оторваться от неё не смогу.       Я остановился языком на её клиторе, параллельно с этим освобождаясь от пижамных брюк и нижнего белья. Точнее, всего-навсего стянул их до своих колен. Наверное, давно стоило это сделать, но мне не хочется пугать Бет размером… А сам я не могу терпеть, ласково обводя точку женского удовольствия, тем самым наслаждаясь стонами голубоглазой, совсем не веря, что я заставляю её так звучать.        Мне нравится ласкать француженку. Мои глаза сами блаженно прикрылись, начав старательно сосать чувствительный узел нервных окончаний и бережно лизать. Пару моих неудержимых стонов пустились слабой вибрацией по пульсирующей части её тела. И она опять кричать готова… Ноги легонько затряслись, сами закинувшись мне на плечи. Совру, если скажу, что это не вызвало во мне восторга.        Я коснулся пальцами набухшей головки своего достаточно крупного мужского достоинства. Она совсем увлажнилась и покраснела… И нахрен эта Бет свалилась мне на голову? Сидела бы на моём лице, то это выражение было бы употреблено в самом прямом смысле.        Моё лицо сладострастно погружено в её влажность. Девушка извивается, совсем как британский флаг гнётся под влияем лёгкого ветерка. Она точно так же прекрасна. Перед моими глазами, когда открываю их, самым захватывающим планом видна одна из самых притягательных частей женского тела, поддающаяся движениям моего языка и губ.        Начав не спеша водить ладонью по твёрдому стволу члена, достаточно сильно сжимая, я словил себя на мысли, насколько хорошо ощущается гладкая кожа половых губ, запах и вкус возбуждённой Бет. А издаваемые ею стоны, вздохи, завывания и даже хныканья ласкают мне слух, пробуждая потребность не останавливаться, чтобы довести Сенье до мощного оргазма.        Я не столько много думаю о своей разрядке, сколько о том, как бы привести Бетти к точке лунной орбиты, что так отдалена от Земли. Хочу видеть, как она вся в конвульсиях бьётся, прижимает мои губы к своему клитору сильнее, насколько сама это может сделать… Она должна кончить. Получить эту первую в своей жизни кульминацию самым достойным образом. Во мне всё трепещет от одного представления подобной картины в моей голове.  — Боже… Господи… Са-а-а-аймон… — в каком-то бреду зашептала русая, аж закатывая глаза от того, насколько ей сейчас хорошо. Бет задвигала своими бёдрами, потираясь об моё лицо. Сама… Хотя, уверен, она даже не подозревает, какое волшебное чувство освобождения испытает с секунды на секунду.        Комната наполнена мокрыми, хлюпающими звуками, которые воспроизводятся с каждым движением моего языка и руки на члене, где каждая вена давно стала более выпуклой. Мне уже самому сложно дышать от нужды извергнуть порцию белой жидкости хотя бы саму себе в руку, даже не задумываясь о чём-то большем сейчас.        Это нормально, что я не хочу тупо трахать эту девушку? То есть, нет, я очень её хочу (и то моё желание нельзя назвать нуждой «трахнуть» её)… Но так боюсь доставить неприятные эмоции, вспугнуть внушительными размерами своего мужского начала… Думать страшно о том, как её милое лицо будет искривляться в попытке протолкнуть в неё хотя бы толстую головку.        Обхватив губами ритмично пульсирующий клитор, мне хватило всего лишь снова пососать его, на этот раз более интенсивно и быстро, чтобы Бет всю затрясло в оргазменных судорогах, от которых она завизжала, заточив мою голову между своими плюшевыми и горячими ляжками, будто бы пряча меня от всего внешнего мира, обещая защиту и постоянное тепло. — Саймон! Прости-прости-прости… Божечки-и-и… — она захныкала, взрываясь от накатившей её экзальтации. Приподнялась на локтях, в порыве рьяно дугой выгнулась…  — Тише… Хорошая девочка… Тебе не за чем извиняться, — я ласково прошептал это, начав поглаживать ладонями бёдра, что прикрыли мне уши во время такого крышесносного финала, который, кстати, произвёл на меня достаточно сильное впечатление.       Как же красиво она только что закончила… Её лицо выглядело испуганным от непонимания внезапных взволнованных ощущений, от которых сердце будто грудь покинуло. Каждая мышца женского тела постепенно расслабилась, переходя к попыткам отдышаться после пережитого. Она шокирована тем, что только что почувствовала приятные сокращения прямо между своих чудесных ножек. Теперь выглядит такой милой…       Я сам сжал свой член у самого основания, готовый кончить следом за ней, однако…  — Саймон… Райли! Ты вообще тут? Почему ты на меня так смотришь? — обратилась ко мне Бет, в каком-то оцепенении смотря на меня своими голубыми глазами. Её одетое тело зажато между мной и бильярдным столом. Совсем ничего не поменялось.       Какого хрена творилось в моей голове, пока я тупо пялился на неё?  — Да я так… задумался… — впервые мне стыдно стало за свои мысли. Как я посмел вообще думать об этой девчонке в таком смысле?! Чёрт бы её побрал! Ужас, Саймон..! Как я вообще пришёл к подобному представлению во всех самых ярких красках?        А она на меня ещё смотрит. Невинно хлопает своими ресничками, ждёт от меня чего-то , сжимая в руках деревянный кий. Точно… я же учил играть её в блядский бильярд, а потом мой пенис успешно познакомился с её задницей. Очень красивой задницей… Боже, стоп! Думать так о Бет нельзя. Не положено.       Мне определённо стоит избавиться от столь близкого физического контакта с ней, чтобы мой крепкий стояк наконец успокоился. Не хочу зависнуть в похожих фантазиях перед ней опять… Тогда точно заподозрит. Она девочка умная… — С тобой играть невозможно… Давай, может, чаем согреемся..? А то холодно тут стало… — если быть честным, то слишком жарко… Я через силу от неё отодвинулся, отвлекая свои мысли на что-то простое и повседневное. Лишь бы о ней не думать больше.