Глава 15. Милая 25-летняя девственница

«Человек понимает, что это любовь, если больше всего на свете ему хочется быть с тем, кого он любит, и он знает, что тот, другой, чувствует то же самое».

Николас Спаркс «Спеши любить»

      Время летит слишком быстро. Кажется, совсем недавно я пришла сюда работать, освоилась в незнакомой стране, привыкла к её порядкам, людям. Я адаптировалась тут ко всему. Знаю короткие и длинные пути до места моей работы, в каких магазинах можно купить недорогие, но хорошие вещи или же продукты. Единственное, не имею представления о том, в какие бары можно ходить для дешёвого развлечения и мимолётных знакомств. В данном аспекте лучше разбираются мои соседки по дому. Совсем без осуждения, просто я не разделяю обычно подобного.       Вот уже февраль, а скоро и вовсе весна начнётся. Удивительно, не так ли? Этого я и жду больше всего! В моей душе всегда присутствовала любовь к весне и лету в большей степени. Нет, в осени и зиме я вижу определённую для себя эстетику, красоту, но всё же предпочтение с моей стороны всегда отдавалось тёплым временам года, когда даже дождь кажется приятным и не таким холодным       Совсем скоро выглянет солнце и примется растапливать своими лучами залежавшийся на дорогах снег, из-за чего легко можно будет угодить в неприятную слякоть, испачкав выстиранное платье и ботинки... Это пусть будет прямым доказательством того, что ничего в этом мире идеального не существует. Везде присутствуют как свои минусы, так и плюсы. Но меня это ни капли не расстраивает, меня ведь радуют любые и простые мелочи.       Растения начнут просыпаться после долгого отдыха в желании явиться этому миру и подарить всплеск ярких красок. Я так жду, когда на деревьях появятся почки, что позволят разрастись в зелёную крону! В воздухе будет витать запах цветения, выползут из спячки животные в лесах, а везде по улицам начнут летать пчёлки, осы и шмели уже готовые к своей работе над сбором нектара.       А ещё часто можно будет увидеть на улицах прекрасную и нежную картину того, как мужчины дарят своим любимым женщинам тюльпаны, выступающие неким символом пришествия такой чудесной поры года. Моё сердце замирает каждый раз, чувствуя в этом любовь, которая постоянно повисает в воздухе, когда мне выпадает возможность лицезреть милые парочки, дарующие друг другу согревающие объятия и поцелуи. Вместе с этим я опять понимаю, что у меня такого никогда не было... И как я только дожила такой до 25 лет?       В общем, я вижу в этом всём начало какого-то нового этапа жизни. Новая ступень, на которую нужно правильно шагнуть... Наверное, у большинства именно такие ощущения от осознания смены погоды и вида окружающего мира. Сразу появляются мысли, будто это всё изменит и избавит от каких-либо проблем... Если бы всё было настолько просто, я бы была самым счастливым человеком на этой планете!       Быстро прошедшее, словно вспышка молнии, время осознается мною только сейчас, когда мы все пережили столь значимое для Элеоноры мероприятие, и она получила деньги из кошельков других богатых людей в мире бизнеса и ценных бумаг... Ей было это до чёртиков важно. Из всех она в первую очередь была на нервах, была готова рвать и метать за малейший косяк. А особенно уж Саймона, находящегося в главной роли. Она отслеживала каждую репетицию, каждый раз начинала неистово на него орать, позволь он только взять усталости над собой контроль. И их крики становились спором, громкой ссорой.       А Райли — умница. Отстаивал в процессе ещё и своих коллег, яростно доказывая женщине, что труд трудом, но он не должен доводить до такого жуткого изнеможения, от которого люди с ног валятся и засыпают прямо на сцене. И я постоянно так увлечённо слушала за кулисами каждое его произнесённое слово, которое отзывалось прямо в моей груди дрожащим эхом, пробуждая чувство какого-то им восхищения..?       Элеонора сдавалась. Непривычно было видеть, как она стыдливо отводит свои глаза, не находя лишней фразы в ответ. После таких ситуаций все были очень благодарны мужчине, ведь эта сука соизволяла отпустить всех по домам, точно не выдерживая осуждающих взглядов и позора.       Кроме актёров, мы тоже работали не покладая рук. Ещё и точно так же плясали под дудку Элеоноры. Я по-прежнему чувствую себя марионеткой в её тонких руках. Особенно, когда эта женщина просит от меня выполнять работу до невозможного идеала. А мне ведь удаётся её терпеть. Причём, очень стойко... Из рабочего персонала больше всего ей нравилось измываться надо мной, гадать и не нужно было, чтобы понять, кто будет её жертвой для бесконечных дёрганий.       На этот раз она и вправду проверила каждую выглаженную мною вещь. Проверила, чтобы я занесла в стирку всё, что требуется. Она вообще заставила меня убираться в его гримёрке! Аргументировала тем, что мало ли наши очень важные гости захотят взглянуть на гримёрные комнаты наших актёров, пообщаться, оценить более чётко то, на что вбухивают деньги.        Однако было и то, что меня радовало во всей складывающейся картине. За всей беготнёй со спектаклем ей не оставалось времени на свою ревность, злость, попытки меня придушить за «приставания» к Саймону. Она была настолько занята , что просто не оставалось времени на отслеживание и свои жуткие всплески недовольства и гнева. У неё совсем никакого повода не было играть перед нами. Строить из себя страдающую от такого жгучего чувства женщину... Она самый настоящий психологический абьюзер! Избавить бы Саймона от этих обременяющих его уз брака с ней.       К слову, в основном всё между мной и актёром происходило в уединённых стенах его гримёрки или в коридоре по дороге. Нет, не было ничего интимного, сексуального и такого запретного. Совсем нет... Дело вовсе в другом: я стала замечать определённые знаки внимания в мою сторону. Именно те, которые, наверное, совершает мужчина, что-то к женщине испытывающий?       Но утверждать это мне тяжело, да и не могу. Я не та девушка, которую можно назвать знатоком мужчин и их поведения. Никак нет. Просто в какой-то определённый момент стало казаться до безумия приятным его простая помощь или мимолётное прикосновение, совершённое то ли случайно, то ли намеренно. Даже это мне сложно разобрать, не говоря уж об остальном...       Я хорошо помню, когда несла из прачечной целую кучу его чистых костюмов, думая о том, как бы поскорее добраться до чёртовой гримёрной комнаты и кинуть эти тряпки на небольшой стоящий там диван. Мне правда было не легко таскать такую гору красивых тканей, ведь она мне буквально заслоняла вид перед глазами, и приходилось старательно из-за неё выглядывать, чтобы не врезаться в кого-нибудь или не упасть.       Кареглазый как раз вышел в то время из гримёрки, встретившись со мной прямо в пустом коридоре. Интересно, насколько нелепо я выглядела в его глазах? Такая вся судорожно идущая вдоль стен, пытающаяся дотащить все вещи разом... Мои ноги были подкошены, руки начинало трясти от усталости и нетерпения донести всё это добро.       Райли и не думал долго. Сразу же забрал эти вещи у меня, оказывая очень нужную мне помощь... В моём сердце что-то тогда разгорелось сильнее, непривычно обжигая, когда он с беспокойством в голосе произнёс одну лишь фразу: «Бет, тебе же тяжело!». Тогда в секунду стало так хорошо. Не от того, что Саймон избавил меня от мук, а от его поступка. Как же это было сказано..! Будто ему и вправду важно, чтобы я не позволяла себе носить что-то, что я с трудом могу осилить.       Это же ещё не всё! Бывало, не могу дотянуться до какой-нибудь верхней полки шкафа. Я не самая высокая девушка, всё-таки. Но и не самая низкая. Тут просто всё как будто под мужчину сделано. С каким-то расчётом на его рост под метра два... И вот когда так происходило, Райли молча за мной вставал.       До сих пор помню то ощущение, когда его широкая грудь легонько касалась моей спины от каждого глубокого вдоха и выдоха. Вокруг меня точно всё замирало, переставая иметь весомое значение... А Саймон ещё якобы невзначай касался моей талии, захватывая с полки понадобившуюся мне вещь. Актёр постоянно так нежно и ненавязчиво брал меня за изгиб моей талии, вызывая по телу волну дрожи, что заставляла унестись меня в долину каких-то оживших во мне чувств и забытых эмоций...       Каким-то знаком и показателем для меня стало его постоянное желание отпустить меня с работы пораньше хотя бы на минут тридцать. Часто это объяснялось только тем, что я уже выполнила достаточно своей работы и что он не позволит Элеоноре повесить на меня какие-либо дополнительные задачи, ведь за день меня выматывала больше всего она. Саймон совсем не принимал мои отказы, из-за чего мы начинали немного друг с другом спорить. И в этой игре победа металась между нами. То я сдавалась ему, то он сдавался мне, не серьёзно раздражаясь от моего упрямства.       Он мне говорил: «Я хочу, чтобы ты отдохнула»... И это только больше сделало его в моих глазах настоящим мужчиной. Но я ведь тоже стала испытывать потребность в его хорошем состоянии. Мне казалось и до сих пор кажется, словно Райли не отдыхает от слова совсем. А тут я хотя бы немного облегчаю ему работу, выполняя роль его правой руки... Как-то так.       Сейчас мы все в ресторане театра. Он открыт только для нас на данный момент, но мы все равно предпочли сидеть в укромном уголке рядом с кухней. Особый уют придаёт любимое мною тёплое и слабенькое освещение, картины на стенах в золотых рамках... Широкие кресла, что заточены в обивку глубокого красного цвета, очень удобные и мягкие, что позволило мне время от времени с удовольствием откидываться на спинку.       В воздухе витает терпкий запах алкоголя и различных закусок. Побеждает в этой борьбе ароматов, бесспорно, спиртное, особенно крепкое. Это уж точно не является чем-то удивительным, так как повод всё-таки у нас всех есть... Я узнала, что праздновать таким образом нечто подобное является в нашем театре своеобразной традицией, обычаем.       А занимаемся мы как раз празднованием отшумевшего мероприятия, после которого Элеонора осталась довольна всеми нами. Напомню, что деньги она получила, а значит, все справились со своей работой. Пока мы наслаждаемся времяпровождением за столом без неё. Женщина захотела присоединиться к нам немного позже, поэтому нам хватит времени побыть в спокойствии и за обсуждением различных свободных тем.       В нас полно желания отдохнуть, выпить, обсудить всё произошедшее. Даже я взяла себе бокал шампанского, дабы сделать парочку глотков, но без лишнего. Не хочу позволять своему разуму мчаться в неизвестность, под влиянием которой я буду слабо соображать. Ещё и пить в 25 лет не умею. Совсем набожная и слишком... сдержанная. Всё для меня неправильно, всё запретно... Кошмар...       Все болтают, весело смеются... Но Саймона тут нет. Чувствую себя так, точно мне его не хватает в нашей компании. Это кажется таким необычным ощущением. До этого никак не могла вспомнить своего расстройства, когда рядом нет очень нужного мне человека. Сходить с ума от потребности его видеть — преступление. Моё преступление, на которое я пошла так смело и необдуманно. Это так глупо. А мне ведь с этим жить придётся...       Голоса других, звуки светящих бокалов кажутся мне такими глухими. Будто всё это в миг перестало иметь смысл без его скользящего по мне взгляда, без его молчания с редкими комментариями, сказанными всегда ровно. Меня пугает ощущение отсутствия какой-то значимой части себя, я как будто потерялась в пространстве, в котором нахожусь сейчас. Почему он делает меня слабой?       Я сижу прямо рядом с Викторóм, пытаясь вслушаться в его бурный и очень эмоциональный рассказ , в который он определённо вкладывает часть своей взрослой для меня души. Но всё пролетает мимо меня. Мои уши отказываются слушать и воспринимать какую-либо информацию. Все мои вопросы, мысли... Они точно заблокировали проход в моё сознание чему-то постороннему, совершенно меня не волнующему. Я потеряла свою бдительность окончательно.       Где Райли? Разве остальным не хочется позвать его отметить удачу вместе с нами? В конце концов, он был в главной роли и достоин нашего внимания и тёплых слов за этим столом... Почему его тут нет? А если он сам не захотел находиться здесь? Он ведь, наверное, очень устал... —... А я ему говорю, что так выражаться просто непрофессионально..! И вот.. — говорит мне Виктóр, жестикулируя руками, радостно улыбаясь. Пока он на меня не смотрит. Отвёл глаза куда-то в сторону, точно им так задумано. В нём очень много энтузиазма всегда, но под воздействием алкогольных напитков энергия у него льётся через край. Все его повествования становятся весьма захватывающими. Но не сегодня.       Я киваю головой, точно находясь под гипнозом. Слабо и совсем бесконтрольно, периодически мыча ему в ответ, тем самым соглашаясь со сказанным. Хотя я даже и понятия не имею, о чём мужчина мне так активно рассказывает, пытаясь меня вовлечь. Рукой я подпёрла свой подбородок, летая где-то высокого в своих мыслях, которые целиком и полностью заняты Саймоном. Вот же... идиот. — Бет, Бет.. Бет! — вдруг обратился ко мне голос рядом, предпринимая попытку вывести меня из транса. Но я совсем не реагирую, продолжаю немо сидеть с видом, будто меня волнует всё вокруг происходящее. Попытки отвлечь меня тщетны и, кажется, очень бессмысленны. — Ты меня вообще слушаешь..?       Опять киваю своей головой, не моргая и не скрывая своего очень задумчивого взгляда, который со стороны может показаться мечтательным. Кстати, я теперь убеждена точно в том, что нравлюсь Виктóру. Но его ко мне симпатия стала ясна ещё с самого моего появления. Мужчине пятьдесят пять лет, а бегает за мной, как мальчишка влюблённый... Он словно войну ведёт за моё внимание. — Да что с тобой, милая? Сама не своя! — охнул руководитель, заглянув настойчиво в мои голубые глаза, отчего я, увидев размыто его лицо перед собой, наконец соизволила подать хотя бы какую-то реакцию. — Ой, прошу прощения! — я сразу вздрогнула, корпусом тела поворачиваясь в сторону мужчины, одетого в свой строгий чёрный костюм. Он вопросительно приподнял свою бровь, ожидая слов помимо этих. — Да, я слушала, да! Не сомневайся... Я так, задумалась совсем немного над всей этой ситуацией... А ещё спросить захотела: Саймон где?       Я спросила это совсем неосознанно и прикрыла ладонью губы, с ужасом поняв, что выразила волнующий меня вопрос вслух, будто бы так и должно было сейчас быть. Во мне что-то резко скрипнуло с желанием одёрнуться, но стало слишком поздно. Конечно, нужно же было сначала сделать, а потом осмыслить. — Ох, Бет! — мужчина всплеснул своими руками, после чего уложил их на свои колени. — Ты когда-нибудь о нём не думаешь?       Со вздохом проговорил Виктóр, а на его лице проявилась слабая улыбка, похожая на разочарованную, ежели ревностную и недовольную. Да, угораздило же взрослого мужика запасть на молодую девушку, которая не способна испытывать симпатию к людям противоположного пола на тридцать лет её старше. Я могу его лишь только пожалеть, но ложных надежд дать не посмею. С моей стороны будет так бесчеловечно... — Я? Да просто... Мы все тут сидим, пьём, а он один. Разве так должно быть..? Он всё-таки был в главной роли, и было бы неплохо, чтобы он составил нам компанию! — сразу нашла причину. Оказывается, я достаточно сообразительная. — Да-да, верю... — руководитель опустил свой взгляд вниз, переставая изучать глазами моё спокойное лицо. — Чтобы ты знала... Он редко после таких масштабных выступлений тусуется тут с нами. Ему обычно нужна тишина, покой... Поэтому советую тебе поискать его на сцене. — Оу... Я предполагала, что в такие дни он больше предпочитает одиночество и тишину... Спасибо большое!— уже встав со своего места и собравшись вынырнуть на выход, мне помешало мужское тело, преградившее мне дорогу.       Мне бы очень хотелось, чтобы это был Саймон, но перед собой я увидела только одного Томаса, который с нахальной улыбкой пялится на меня, опять не стесняясь пробегаться наглыми голубыми глазами по моей груди. Чёрт, на мне платье без декольте! Это насколько нужно быть испорченным и извращённым мужланом? — Малышка Бет, куда спешим? — своим противным и сахарным тоном промолвил блондин, с интересом склонив свою пустую голову вбок. Меня начало переполнять отвращение к представшей передо мной персоне, которая посмела со мною заговорить после всего произошедшего. — Не твоё дело. Потешился, и теперь я вновь тебе понадобилась? Свали с дороги прочь! — процедила я сквозь зубы, сжимая свои ручки в кулаки от накатившей меня злости. Он не говорил со мной с тех самых пор и до этого дня. Только и делал, что кидал в мою сторону свои грязные взгляды, слепо веря в то, что я прибегу к нему сама... Хотя я пыталась его избегать. — Оу, какая злая... Хочешь к своему Саймону? Валяй. Но знай, Бет, что я возьму тебя. Хочешь ты этого или нет. Мне ничего труда не составит прижать тебя к стене в каком-нибудь тёмном коридоре и трахнуть. Твои ноги будут дрожать, а сама будешь просить большего и... — звонкая пощёчина, над которой я долго не раздумывала. Я не позволю этому ублюдку обо мне так похабно говорить, пускать развратным шёпотом непотребные словечки в мой адрес. — Чёрта с два, Томас! — и с этими громкими словами я отправилась на поиски Саймона, радуясь, что смогла постоять за себя и предотвратить эту пошлую тираду, посвящённую мне. Во мне всё ещё играет отвращение, определённо...       Я вряд ли затрону эту тему для разговора, когда окажусь рядом с Райли. Но я задумалась о том, что, может, благодаря ему, когда у меня не выходило прятаться от Тома, тот на меня только лишь смотрел, а сейчас не позволил распустить свои шаловливые ручонки... У меня нет настроения это выяснять сегодня. Мне больше хочется утолить свою тоску по обществу Саймона...       Всё чаще ловлю себя на том, что мне не хватает его умных слов, искренних разговоров о наших жизнях... Или просто его тёплого тела рядом, от которого всегда так приятно и притягательно пахнет. Совсем не заметила, как мною ненавистный запах цитрусовых стал таким любимым и не отторгающим. Это настолько странно, что признавать неловко. Я и вправду сама не своя сегодня. Всё в голове перемешалось, создавая беспорядок. Я не могу мыслить себе привычно правильно, как-то разумно. Под кожей точно кровь вскипела от недостатка чего-то, от того, что я... соскучилась? Боже, как я боюсь этого слова!       Аккуратно выглянув на сцену из-за кулис сквозь красные шторы, скрывающие сюда вход, я сразу же заметила Саймона, и моё сердце забилось быстрее в некой радости. Как будто уровень чёртовых гормонов любви подскочил в одно мгновение, давая успокоение моим глазам и душе от одного только его вида.       Мужчина сидит на краю сцены, свесив с неё свои ноги вниз. Его взгляд направлен прямо перед собой, смотрясь очень уныло и тоскливо. Совсем как у щенка, которого оставили одного ровно до той минуты, когда хозяин вернётся домой и почешет ласково за ухом... Райли выглядит очень уставшим и поникшим, каким-то потерянным в сегодняшнем дне, как и я сама... Маска скрывает его лицо, но не глаза, в которых я теперь научилась читать его эмоции, что намного глубже и живее тех, которые он способен показать на сцене или другим.       Ещё у актёра очень красивый профиль лица. Я заметила это в тот самый вечер, когда помогла ему с сигаретой. Поэтому у меня есть причины об этом думать и знать, как без ткани на лице выглядит его аккуратный нос, чёткий подбородок, очертание тонких губ, о которых я в последнее время начала задумываться всё чаще, будто желая поцеловать.       Я осторожно начала подходить к Саймону, разрушая тишину постукиванием своих чёрных туфелек на невысоком каблуке. Ожидала того, что Райли обратит на меня своё внимание , посмотрит своими опечаленными глазами в мои... Этого не произошло. Он точно угадал моё присутствие, будто бы знал, что я к нему приду и вот так мягко опущусь на место рядом с ним, позволяя своему бедру соприкоснуться с его бедром.       Между нами царит комфортное молчание, которое кажется очень хрупким и совсем невесомым. Я смотрю прямо, видя перед собой полностью пустые зрительские места: партер, за которым следует амфитеатр, ярусы и ложи. Совсем отвыкла видеть это всё с отсутствием на сидениях людей, которые после каждого акта встают с аплодисментами. Тут очень просторно, и я сразу представляю то, насколько сложно было бы выступать на публике человеку, подобному мне. Постоянные нервы, боязнь забыть слова, в моём случае — ноты... Страх облажаться. — Почему ты ко мне пришла? — наше безмолвие первым разорвал Саймон, задав мне прямой вопрос своим спокойным сейчас голосом. Это меня заставило перевести на него свой взгляд, пока он на меня даже не смотрит. — Сначала подумала о том, что тебя не позвали, а потом вдруг решила, что я... Ах, не важно, — соскучилась. Именно это слово я не смогла произнести вслух, признаться в этом ему и самой себе. Я со вздохом спрятала своё лицо, накрыв его ладонями, будто от усталости, а не неловкости мною сказанного. — Если соскучилась, могла так и сказать, — мужчина хмыкнул, точно забавляясь моим смущением и попытками скрыть от него свои истинные чувства, эмоции, которые поглощают меня изнутри. — Я не... Почему ты тут один? Устал от всего шума и прочего? — я резко сменила тему нашего разговора, совсем не желая говорить прямо о своей по нему тоске, о своей дурной потребности находиться в его окружении. — Переводишь тему? Ладно, — послышался шумный выдох с его стороны, после чего наши взгляды столкнулись друг с другом. — Да, я устал. Не от выступлений и наших зрителей. Совсем нет. Скорее от того, как Элеонора много требовала и как мало отдыха давала. Я люблю свою работу, но бывают дни, когда весь этот шум так начинает давить... Очень сильно. — Она всегда возлагает на тебя большие надежды, она уверена в тебе, но забывает о том, что ты такой же человек, который нуждается в отдыхе и тишине, — с грустью в голосе произнесла я, не заметив того, как мои брови жалостливо приподнялись, а смотрю я только на Райли, чувствуя появляющееся сожаление. — Знаешь, я бы мог пойти туда, выпить, мимолётно справиться со своим стрессом... Я чувствую себя уставшим от всего. Особенно от ежедневных звонков моего отца, — произносит Саймон, глядя с какой-то душевной болью в мои глаза, точно зная, что найдёт в них поддержку и своё спасение. — И он не звонит мне для того, чтобы знать, как обстоят дела у его сына. Совсем нет... Просит у меня деньги на наркоту, алкоголь и прочую дрянь. А я с ним даже разговаривать не хочу. Этот человек убил мою мать в порыве очередной... галлюцинации. — О Боже...! — я ужаснулась. Я ведь даже понятия не имею, что могу в такой ситуации сказать и как к нему проявить сочувствие. Отец лишил его самого понимающего и дорогого человека на этой планете, оставив без материнской любви на всю оставшуюся жизнь... И у него ещё хватает совести звонить Саймону, выпрашивать деньги на уничтожение организма. Кареглазый никогда не сможет простить своего отца. Зная Райли и их отношения, в нём засела эта обида за недостаток отцовского понимания и заботы. А ещё в добавок и ненависть за отнятую жизнь матери.       Не зная, как могу выразить Саймону свои чувства от этого ужасного факта из его жизни, я мягко опустила голову на его плечо, устроившись поудобнее, как можно ближе своим телом к нему. Опять молчание воцарилось между нами. Я слышу его отяжелевшее дыхание, прижимаюсь чуть сильнее, точно понимая, что отталкивать меня Райли не собирается и вовсе об этом не думает.       Он бережно берёт меня за руку, слабо сжимая, словно боясь причинить мне боль. Внутри меня всё переворачивается, вызывая во мне чувство непонятного удовольствия, когда его грубоватая ладонь соприкасается с моей. Бабочки в моём животе задёргали своими крылышками, уже готовясь вспорхнуть. А в сравнении с моими ручками, они у него больше и грубее, вены как обычно выступающие, словно доказывающие всю собранную силу в этих крепких руках, одна из которых сейчас так нежно держится за мою. — Бет, — позвал меня актёр, из-за чего мне пришлось приподнять свою голову и посмотреть в карие глаза мужчины вопросительно. — Я рад, что ты пришла... С тобой мне спокойнее...       Я улыбнулась, наблюдая за тем, как рука Райли подцепляет прядь моих волос, ласково заправляя её мне за ухо. Взгляд плывёт по моему лицу, останавливаясь в конце концов на губах. Я смущённо кусаю свою нижнюю губу, чувствуя подступающее ко мне волнение, что начинает провоцировать ускоренное сердцебиение. В этот момент мне показалось, будто я слышу и его сердце тоже, помимо сбившегося дыхания, которое перестало быть как прежде ровным.       У него очень красивые глаза. Я всегда испытывала слабость к кареглазым людям, а к Саймону уж тем более... Они кажутся мне такими близкими, родными. В его тёмных глазах мне не составляет труда увидеть настоящую часть его души. Такой искренней и доброй, со своими достоинствами и недостатками. Его милые глаза напоминают мне глубокое горное озеро с отражением своей безмятежности, под которой скрывается нечто большее.       Его пальцы соскользнули на мой подбородок, пока вторая его рука подняла с губ ткань маски. Подушечкой большого пальца Райли нежно поглаживает мою щеку, не прекращая изучать своим сосредоточенным взором моё лицо. Он настолько ко мне близок, что его дыхание обжигает мою чувствительную кожу, ни капли не стыдясь.       По моему телу распространяется тепло, всё ещё довольствуясь его словами. Раньше я и подумать не могла о том, что услышу от актёра нечто подобное… Как же хорошо знать, что во мне он смог разглядеть своё комфортное пристанище, где он имеет возможность находиться в спокойствии и настоящем умиротворении, забывая об остальном мире и людях в нём. — Такая красивая... — прошептал Саймон, подарив мне свою лёгкую обворожительную улыбку, заставившую моё тело сладко задрожать и растаять перед мужчиной. Мои ноги стали ватными... Повалилась, если б не сидела. Эти слова прозвучали настолько откровенно и искренне. Для моих бабочек это окончательно стало отправной точкой. — С-спасибо... — я опустила свои глаза вниз, чувствуя, как жар прилился прямо к моим щекам, что не является чем-то удивительным. Не часто мне доводилось слышать от него такие открытые комплименты в мою сторону… А уж тем более, когда они сказаны так воспламеняюще притягательно. — Заранее прости, если напугаю тебя, но я очень хочу… — быстро заговорил Саймон, только успев словить на себе мой взгляд, в котором прочлось множество недопониманий, желаний узнать, что он сейчас имеет в виду, произнося эту полную загадки фразу.       Только попытавшись ему ответить, его губы с нежностью прижались к моим, а рука бережно нашла покой на моей шее, прижимая к себе плотнее. Мои глаза тут же ошеломленно распахнулись при ощущении чего-то непривычного и нового. Я вся загорелась от стыда, совсем не понимая, что должна делать. Это мой первый поцелуй, Боже... Мир вокруг исчез, оставив для меня только Саймона. Его губы, прикосновения, дрожащее дыхание, смешивающееся вместе с моим, и сердце, которое равняется частотой ударов с моим.       Язык Райли медленно раздвинул мои пухлые губы, пробравшись в мой рот так аккуратно и не настойчиво, переживая за то, что это может меня вспугнуть. Каждый его уверенный жест говорил о том, что он меня чувствует, понимает, ожидает моего полного дозволения перед тем, как перейти к чему-то большему.       И я позволила ему это сделать, поддавшись мгновению захвативших нас чувств. По мне разливается огонь, вынуждая засветиться чем-то для меня забытым... Прилив доверия к нему. Мне вдруг пришло осознание того, что я готова отдать именно Саймону момент первого в своей жизни поцелуя. Хочется разделить это вместе с ним, дать возможность научить меня искусству поцелуя и чувственному соприкосновению тел.       Но я такая неловкая. Будь проклято моё стеснение и растерянность, когда язык мужчины коснулся моего, затягивая в более трепетный поцелуй, в котором я сумела ощутить утоление тайных желаний обоих. Я ,кажется, забыла, как дышать. Хочется прижаться к его телу своим, обнять в ответ, но меня точно сковало, заполняя голову паникой и одновременным восторгом от того, как ощущаются губы кареглазого на моих. Тепло, мокро, мягко.       Райли целует меня не торопясь, точно понимая, что мне нужно время привыкнуть к этому. У меня за спиной будто крылья выросли, вознося меня от переизбытка приятного ощущения и потихоньку уходящего волнения. Я и подумать не могла, что когда-нибудь меня будет целовать мужчина. Ещё и так чутко, со всей нежностью, живой искренностью. Его губы возбуждают во мне бурю чувств, о которых я ранее догадываться не хотела.       Мои веки наконец плавно закрылись, а тело я позволила себе расслабить, неуверенно положив руки на грудь Саймона, сжав плотную ткань расстегнутого пиджака. Напряжение покинуло мои губы, упрощая мужчине задачу… Ох, он так увлечённо меня целует, словно я единственное существующее в его жизни.       Его ладони взялись за мою талию, усаживая моё тело к себе на колени. Он сделал это так осторожно, стараясь не причинять мне дискомфорта своим прикосновением. В его объятиях я ощутила себя в безопасности, словно он может защитить меня от всего самого-самого плохого, что может меня ранить... Этот момент полон доверия и покоя, которое порождает во мне трепетное чувство, укрывая уютным пледом в холодную зиму. — Прости... Я совсем не умею... — очень тихо проговорила я, немного отстранившись от Райли и стыдливо глядя прямо в его хорошенькие глазки, будто щенячьи. Актёр смотрит на мои порозовевшие губы, которые я соблазнительно облизала после долгого поцелуя. Страх расстроить его, разочаровать… — Ты умничка, Бет... Просто попробуй ещё раз. Сама, — очаровательная улыбка появилась на его лице, пока руки с удовольствием трогают мою талию то поглаживая, то ласково сжимая, словно проверяя удобно ли мне находиться на его коленях. — Поцелуй меня.       Красный румянец даже не думает сходить с моих щёк. Сердце останавливается, как только я робко касаюсь губ Саймона, которые сразу же приоткрылись, впуская мой язык в свой рот. Ладонями я обхватила лицо кареглазого, прижавшись всем своим телом к мужчине. Я очень неуверенно нашла язык актёра своим, сразу чувствуя, как он начал с удовольствием отвечать мне. Это самое прекрасное обучение в мире... Для меня словно открылось новое измерение, которое прежде пряталось за прочным замком.       Сидя на его коленях, в его горячих объятиях, я неосознанно поёрзала своими бёдрами, чувствуя, как между ними становится влажно, неприлично сжимаясь и пульсируя. Боже, надеюсь, он не чувствует этого... Мне и так жарко до ужасного безумия, которое вынуждает меня терять над собой остатки контроля. Мне тяжело здраво мыслить, я целиком и полностью теряю себя в своих оживших чувствах, от которых становится совсем немного страшно. Я вовсе не замечаю того, как моё тело входит в такое состояние уже который раз.       Продолжая целоваться, я не могу не заметить того, как быстро втянулась в процесс и начала чувствовать себя намного свободнее. Я не стесняясь кусаю его губы, явно удивляя его столь игривым действием и порывом надвинувшейся страсти с моей стороны... Наше столкновение губ и вправду превратилось в ураган появившегося возбуждения, нужды в друг друге… Вырос напор между нами, благодаря которому происходящее заиграло новыми красками.       Мои бёдра трутся об Саймона, заставляя нас сладко постанывать друг другу в губы от близкого контакта наших тел. Между моих ног всё распалилось, вызывая желание в какой-то определённой точке. Я чувствую под собой его твёрдый член, который настойчиво упирается в меня, словно умоляя о том, чтобы я продолжала ёрзать, прижиматься, постанывать... Это кажется мне таким волнующим, запретным, совсем стыдным и тем, чему невозможно не поддаться.       Саймон ложится спиной на сцену, утягивая меня следом за собой. Я даже не оторвалась от его опьяняющих губ, нависла сверху, продолжая исследовать его своим языком в ответ. Слышатся звуки наших влажных поцелуев, которые стали настойчивее и смелее, но не утеряли своей чуткости и ласки. Я вдруг почувствовала себя зависимой от его прикосновений, сладких губ, голоса, запаха…       Райли так прекрасен в моих глазах. Его опытность заставляет меня то стесняться, то чувствовать себя в действительно надёжных мужских руках. Каждый его вдох, каждое движение и прикосновение отдаётся во мне волной жара. Мои ладони скользят по его сильным плечам и груди, в которой учащённо бьётся сердце… Хочется трогать кареглазого, наслаждаться ощущением загорелой кожи под пальцами, обводя каждую линию татуировок.       Он мне открывается в этот особенный момент. Вся его холодность и неприступность совсем сошла на ноль, позволив нам быть прижатыми друг к другу, нежно целоваться в губы, соблюдая тонкую грань между чувством страсти и чем-то большим. Для обоих исчезли все проблемы, потеряв какой-либо смысл. Преграды между нами растворились, отобрав у разума всю волю.       Не прекращая ласково прикасаться к моим горячим губам своими, руки Райли с осторожностью принялись изучать изгибы моего податливого и отзывчивого тела, вызывая у меня сильный поток дрожи, от которого из моей груди вырываются тихие стоны, от которых дёрнулся член сквозь ткань мужских брюк, инстинктивно реагируя на меня. — Ты хорошо себя чувствуешь? Ты вся горишь, — через очередной свой стон проговорил мужчина, вдруг спускаясь своими губами прямо к моей, как оказалось, очень чувствительной шее. Я сразу застонала немного громче и начала извиваться, закатывая свои глаза от ощущения остающихся мокрых следов. — Я понимаю, что ты сейчас испытываешь, но я о тебе беспокоюсь. — Мне очень приятно, что ты заботишься обо мне... Всё хорошо, — попытавшись сдержать новый стон, я вся затряслась, шёпотом продолжая ему отвечать. — Но не нужно меня так... Ах...       Трудно сдерживать себя, когда он таким образом меня целует, задевая мою нежную кожу своим языком и оставляя на ней слабые отметины, которые будут теперь напоминать мне о нём. Когда подобное получилось сотворить у Тома, я чувствовала только лишь отвращение и ничего больше. Но сейчас… мне так хорошо. Мне не хочется, чтобы Саймон останавливался, но я говорю так, будто бы совсем наоборот. Я всё ещё боюсь… Однако моё тело так заметно отзывается на подобные действия с моей шеей… Снова двинулась, задевая эрегированный член. — Не нужно что? Я тебя просто целую, Бет, — он продолжает оставлять на моей шее россыпь поцелуев, пока руки без лишней спешки гладят мою талию, перемещаясь прямо на мои мягкие бёдра, спрятанные под платьем. Моё телодвижение вызывает у британца хриплое рычание, ласкающее мой слух… Львёнок. — Разве поцелуи в шею не ведут к... сексу? — я смотрю на Саймона, который отстранился от моей кожи на некоторое время, чтобы взглянуть в мои глаза в ответ. В этом взгляде прочлось некоторое недоумение, смешанное с лёгкой и доброй усмешкой, словно он услышал только что самый наивный вопрос на свете. Уголки его губ приподнялись, точно забавляясь этим.       В который раз замечаю, насколько он для меня красив. Его очерченные скулы, прямой и благородный нос, приоткрытые губы, которые меня так манят… Всё в нём мне кажется таким совершенным. А когда его карие глаза вот так на меня смотрят… У меня перехватывает дыхание. А его улыбка меня ранит и обжигает одновременно, лишний раз напоминая о том, как харизматичен он на самом деле. — Могли бы, если бы ты этого очень сейчас захотела, маленькая, — вместе с этими словами его пальцы легонько стиснулись на моих бёдрах, боясь сделать это прикосновение слишком грубым. Я же засмущалась от того, как Райли позволил себе меня назвать, произнеся это так успокаивающе. — Кстати, ты себя даже никогда не ласкала...? — А...? Ты о чём? — я со вздохом удивилась такому интимному для меня вопросу. От неожиданности неосознанно сделала вид, будто совсем понять не смогла о чём он говорит. В животе что-то приятно скрутило, передавая это ощущение прямо в пространство между моими ногами. Ох, я всё ещё чувствую собой его затвердевший член, об который я всё это время неосознанно трусь, получая волну удовольствия от этого соприкосновения… — О мастурбации, — уверенно ответил мне мужчина. Обычное слово вогнало меня в ступор, одарив всплеском очередной робости.       А чего ожидать? Из нас двоих подобных слов стесняюсь только я. Зрительский зал огромный, и когда я сюда входила, температура воздуха казалась мне приемлемой. Теперь же она поднялась и давит на меня, вынуждая сходить с ума, терять свой рассудок и чувствовать мокроту в самом интимном и запретном месте… Я распустилась, как цветок весенний, обнаружив в себе новые способности и умения. — Эм, нет, ты же знаешь, что я... — договорить даже не смогла, как только поглаживающие движения мужских рук плавно перешли на мои упругие ягодицы, не рискуя трогать их сразу. Я шумно и дрожаще выдохнула. Не ощутила в этом жесте никакой пошлости… В который раз меня поражает нежность его рук, с которой Райли меня трогает, познавая моё тело. И при наличии своего возбуждения британец умудряется оставаться заботливым и внимательным ко мне. — Да, знаю. Милая 25-летняя девственница, — с улыбкой проговорил Саймон, нежно поцеловав меня у основания шеи, вместив в это настоящее желание дать мне чувство полного покоя и безопасности. — Хочешь узнать, какого это?       Сразу же подумав о полноценном половом акте, я засуетилась, понимая, что не готова заниматься этим прямо тут… И мне до сих пор страшно думать о том, что я могу испытать жуткую боль, крики от которой будут слышать все… Каждая мысль о проникновении меня пугает, хотя внизу болезненно ноет, словно от незаполненной пустоты… Как же это тяжело. — Я... не готова к сексу, — стыдливо отведя свой взгляд, пришла мысль о том, что могу его разочаровать этим и испортить настроение своим отказом сейчас. — Извини…. — Я знаю и понимаю тебя. Но я не буду сейчас сувать в тебя свой член. Я научу тебя получать удовольствие и не более. Не лишу тебя твоей невинности, я тебя просто... очень хочу коснуться... Если ты мне дашь на это разрешение, — кареглазый одной рукой взял меня за подбородок в немой просьбе смотреть на него. — Ты не должна стесняться или бояться меня. — А мне не будет больно? — мой голос дрогнул. Я ему доверяю, но во мне опять собираются все мои травмы, вынуждая испытывать переживание и ожидание боли, которая меня очень пугает. Понимаю, уверена, что Райли не переступит границы моего комфорта, но это всё так волнующе. Сердце бешено колотится, устраивая в груди своеобразную громкую революцию, где страх противостоит желанию. — Никогда. Я никогда не причиню тебе боли, Бет, — с любовью целуя меня в губы, говорит Саймон. Я вижу огонь в его глазах. Они буквально искрятся при взгляде на меня, сидящую на нём сверху в неиссякаемой нужде. Ко мне правда пришло понимание того, как сильна моя потребность в мужчине. Хочется получить его всего и подчиниться.       И тогда я окончательно позволила себе отдаться в его власть. Разрешила делать то, чего он так сильно хочет… Его слова пронзили меня стрелой бесконечной благодарности, какой-то появившейся вдруг верности. Я разглядела в нём что-то важное, что-то, чего мне, наверное, так долго не хватало.       Рука британца мягко пробралась под ткань моего платья, даже не думая меня раздевать или оголять какие-либо части моего трясущегося в предвкушении тела. Это правильное решение, ибо сюда могут зайти и мне бы не хотелось, чтобы меня видели обнаженной на мужчине… Саймон очень рассудительный человек, что способно сделать весь процесс комфортным. От этого мне хочется верить ему ещё больше.       Кончики пальцев дразняще прошлись сначала по внутренней стороне моего бедра. Я слышно сглотнула, замерев от ожидания и попытки сохранять терпение, самообладание… Руками я уткнулась в широкие плечи, находя в них для себя опору и поддержку. Однако мне в целом нравится трогать его выточенное тренировками тело. Чувствуется в этом вся его мужественность и настоящая стойкость…       Прямо с бедра мужские пальцы скользнули невесомо по моим половым губам сквозь ткань промокшего нижнего белья. Боже! Уже от этого прикосновения меня накрыло волной какого-то удовольствия, вызвав множество томных вздохов и соблазнительных стонов, которые заполнили пустое пространство вокруг нас. Воздух стал казаться ещё гуще и тяжелее. Ароматы наших тел в нём смешались, бесшумно напоминая о том, что в этот миг мы стали одним целым.       Внимательно наблюдая за моей реакцией, кареглазый совсем не спеша отодвинул в сторону мои кружева, что позволило моим влажным складкам соприкоснуться с тёплой рукой Саймона. И мне точно крышу сорвало от этого… Прикусив нижнюю губу, мои глаза сладострастно прикрылись. Потеряв счёт во времени, я сосредоточилась на том, какие ощущения дарят мне эти ласкающие касания, которые я, вероятно, смогу повторить сама в моменте уединения и подумать о том, как делает это он.       Райли проводит подушечками пальцев от самого входа во влагалище до пульсирующего клитора, будто собирая всю мою скопившуюся влагу. Ему это явно нравится. Из его груди вылетает тихий и чарующий вздох. Актёр возбуждённо кусает свои губы, но не перестаёт убеждаться в том, что я действительно чувствую себя хорошо. А я вся красная, горю, пылаю своим желанием, искрюсь им, будто бы нуждаясь в его прикосновениях больше всего на свете.       Мужчина всё ещё внимательно и чутко смотрит на выражение моего лица, которое меняется в эмоции удовольствия. Мои губы приоткрыты, выпуская из себя отяжелённое дыхание, а стоны становятся громче. Он всего лишь меня там коснулся, наверное, даже не принялся за дело, а я уже погружена в параллельный мир наслаждения, где каждое движение вызывает самый настоящий пожар. — Прекрасная… как ангел, — шепчет мне Райли, начав ласкать мой клитор медленными круговыми движениями, вызывая во мне пульсацию и осознание того, что все моменты, когда моё тело вело себя так же, являлись ничем иным, как возбуждением и главным признаком моего неистового к нему желания. Эти слова захватывают меня в свой плен, бесконечно повторяясь в моём растворённом сознании. Не открывая глаз, начинаю шептать какой-то бесконечный и несвязный бред сквозь стоны, которые непроизвольно из меня вырываются , отзываясь эхом в огромном зале.       Райли пришлось заткнуть меня своими глубокими поцелуями, насколько бы ему ни нравились издаваемые мною звуки. Не здесь и не сейчас. Нас услышат, если я продолжу вести себя настолько громко во время происходящего… Он нашёл приятный и эффективный способ хотя бы наполовину меня заглушить.       Его пальцы на месте скопления моего возбуждения и удовольствия так хорошо ощущаются… В животе приятно покалывает и щекочет, словно что-то или кто-то делает это, воссоздавая во мне такие мощные ощущения, нужду. В секунду показалось, будто я готова заплакать от разрывающего меня экстаза. Низкий голос Саймона между слиянием губ шепчет мне о том, как я красива и очаровательна. Хриплое звучание мужского голоса пробирается прямо мне под кожу, проникая в вены, будто с целью вытеснить оттуда кровь и заполнить одним лишь соблазнительным звуком, говорящим мне: «Ты хорошая девочка, Бет…»       И ему становится ещё легче скользить подушечками пальцев по моему возбуждённому до предела клитору. Саймон делает это так аккуратно, немного ускоряясь… Ещё лучше… у меня появляется чувство, точно совсем немного и я взорвусь. Разлечусь на части. От меня останется тысячу мелких кусочков, которые так сложно будет собрать обратно воедино. Боже… Я схожу с ума, уже в глазах начинает темнеть, в лёгких задерживается запах мужского тела, окутывая меня с самых ног до головы. Я нахожусь полностью в его власти сейчас, замечая, как ему самому это нравится. Очень…       Райли, целуя меня, сам постанывает мне в ответ, не прекращая стараться в какой-то потребности довести меня до чего-то ему важного и значимого. Саймон останавливаться не собирается ни на секунду, он идёт к своей определённой цели, которую преследует с самого начала… Ко мне вдруг и вправду подобралось чувство накатывающей меня горячей волны, которая готова вскружить мне голову.       Круговые движения на моём клиторе набирают ещё больший темп, от которого мне становится до чёртиков тяжело сдерживаться. Поцелуи перестают быть хорошим средством и глушителем. Оторвавшись от губ кареглазого, я внезапно громко застонала.       Мои ноги подкосились, всё тело адски, но приятно, затрясло, а руками я вцепилась в плечи Саймона, продолжая биться в судорогах наивысшей точки своего удовлетворения и зажмурив глаза. Между ног всё сокращается, стирая для меня всё вокруг существующее. Я даже голоса своего не слышу, который гулко распространился по всему залу… Я будто и вправду взрываюсь, крича, изводясь, хватаясь за кареглазого в своих конвульсиях. Меня словно молнией ударило, пустив по телу электрический разряд, благодаря которому вспышка моей экзальтации продлевается ещё несколько секунд, выжимая из меня последние силы. — Боже, Саймон… Боже… — пытаясь отдышаться, вымолвила я своим вибрирующим голосом. Мой взгляд полон ошеломления, точно не совсем понимая и осознавая, что я испытала первый в своей жизни оргазм, от которого была готова улететь куда-нибудь далеко и безвозвратно…       Медленно расцепляя веки, я услышала привлекающий внимание притворный кашель со стороны кулис. Туда я и посмотрела первым же делом, повернув голову одновременно с Саймоном. О Боже! Виктóр и Элеонора….