Глава 16

Трейси гуляла по пустому коридору третьего этажа, засматриваясь в оконные витражи, на которые с улицы барабанили капли дождя. Ее безупречные каштановые волосы были собраны в небрежный пучок, из которого выпадали пару прядок. Это было раннее утро субботы. Многие студенты в это время предпочитали отсыпаться в своих кроватях, пропуская завтрак. Как, например, Дафна. Одеваясь в своей комнате, она мельком взглянула на свою сокурсницу. Гринграсс лежала, согнув одну ногу в коленке, пока другая свисала с кровати. Руки были вытянуты вдоль туловища, а волосы полностью закрывали лицо, но даже так можно было услышать легкое похрапывание. Одеяло валялось на полу возле кровати, вероятно, она скинула его ночью. Идя по коридору, девушка легонько прыснула, вспоминая сцену с утра. Но улыбка резко пропала, почувствовав жар в кармане джинс. Она быстрым движением руки вытянула из кармана фальшивый галлеон. И вправду, монета нагрелась до такого состояния, что ее еле удавалось держать в руке. На ободке монеты вместо серии и номера была написана дата следующего собрания—завтра сразу же после окончания ужина. Завтра, тот день, когда Отряд Дамблдора снова даст отпор Министерству Магии. От этой мысли у Трейси пробежали мурашки удовлетворения, глаза заблестели. Убрав галлеон поглубже в карман, она с довольным видом пошла дальше, снова рассматривая старинные витражи.

***

В библиотеке пахло сыростью и чернилами, она была заполнена студентами. Некоторые из них тихо смеялись над шутками друзей, другие же, кто сидел за сложными сочинениями, зыркали на них с недовольными лицами и желанием, чтобы те побыстрее замолчали. А некоторые парочки в конце библиотеки аккуратно целовались, постоянно поглядывая, нет ли рядом мадам Пинс. Элеонора тихо сидела в углу возле окна, сверяя свои ответы по Трансфигурации с толстым фолиантом. Погода за окном была пасмурной, тучи закрыли солнце, не давая лучам обогревать землю. Маленький паучок быстро пробежал по подоконнику рядом с девушкой, будто боясь, что она тронет его. Рядом проходили сокурсники, ища книги на полках. Малфой вальяжно, с высоко поднятой головой зашел в библиотеку, рассматривая вокруг студентов с надменным видом. Чуть сбоку шагал Блейз, переводя взгляд с друга на мадам Пинс, которая с прищуром вглядывалась в слизеринцев. Оба в идеальных черных костюмах, которые любили носить не снимая каждые выходные. В руках длинные свернутые свитки для эссе по Травологии. Проходящие рядом младшекурсники, съеживаясь, быстро устремляли взгляд в пол, боясь Малфоя. Драко это только доставляло удовольствие. Увидем, как от одного его присутствия люди боялись поднять взгляд, он громко фыркнул, задрав голову еще выше. Проходя вглубь, ища место, двое друзей наткнулись на Элу. Она сидела с ровной осанкой, сосредоточившись на задании. Ее перо легко выводило буквы на пергаменте. Прядь волос упала на щеку, щекоча ее. Девушка элегантно заправила ее за ухо. —Блэквэил,—с нарочитой громкостью пропел он, желая, чтобы каждый присутствующий услышал,— наша отличница. От грязнокровки Грейнджер тебя отличает только чистота крови, но даже в будущем она, наверняка, будет осквернена маглами. Если не уже. А, Блэквэил? Слова звучали настолько громко, что казалось, можно услышать их на другом конце замка. Элеонора медленно повернула голову в сторону ненавистного источника шума, положив перо в чернильницу. Она оглядела его с ног до головы, переводя взгляд с Малфой на Забини рядом. —Малфой, если тебя так волнует чистота, то начни с собственного языка. Он у тебя грязнее, чем твоя задница. Малфой резко вскинул бровь от услышанного, глаза заискрились от злобы. Забини, уловив, как зашевелилась тень у стеллажей, схватил Драко за локоть. —Успокойся, Драко,— твердо произнес друг.— Оставь Элеонору в покое. Ты не в харчевне «Кабанья голова». Пинс идет. Но предупреждение опоздало. Мадам Пинс возникла перед ними, как коршун, сузив глаза до щелочек. —Мистер Малфой!—гневно прошипела она.—Если вы не способны вести себя как цивилизованный человек, я прошу вас выйти из библиотеки сейчас же. А то можете забыть о посещение на месяц! Вести себя, как крикливая гиена, я вам не позволю! Я сообщу профессору Снейпу о вашем поведении. Драко, багровея от ярости и унижения, резко дернул плечо, вырываясь из хватки Блейза. Он бросил на Элеонору взгляд, кричащий о мести, и, громко топая, удалился из библиотеки с сжатыми от злости зубами. Мадам Пинс оторвала взгляд от удаляющейся фигуры слизеринца, осмотрела рядом стоящего Забини, посылая ему не менее разъяренный взгляд. Проанализировав руки и книгу Элеоноры, она развернулась на каблуках в сторону своего стола в начале библиотеки. —Прости, что оторвали тебя от работы,— поджимая губы проговорил Блейз, подходя ближе. Элеонора лишь кивнула голову с легкой улыбкой. —Я привыкла. Любой бы привык слышать это с первого курса,— поправляя волосы бормотала девушка.—Обидно только то, что Малфой до сих пор не придумал новые унижения. Старые уже наскучили. Блейз слегка фыркнул, садясь рядом с Элой. —Транфигурация. Как успехи? —Довольно хорошо,—тут же отозвалась она. Блейз слегка прикусил губу, как-будто пытаясь подобрать слова для следующего вопроса. —Слушай. Что можно подарить Трейси?—тихо спросил он, наклоняясь ближе, будто боялась, что другие могли услышать. Элеонора слегка вздрогнула, от чего большая капля чернил упала прямо на пергамент, пачкая его. —Я уберу,— с этими словами Блейз вытащил палочку из кармана пиджака. Одним легким движением пятно с пергамента исчезло, оставив чистое место для следующих записей. Элеонора глубоко вздохнула, прикусывая нижнюю губу, пытаясь придумать подарок для подруги. Она догадалась, что между ними что-то происходит. Не просто так они проводят слишком много времени друг с другом. —Ну, я думаю, что ей понравится какой-нибудь качественные парфюм. Например, который ассоциируется у нее с детством. С поездкой в Сицилию. Девушка оглядела друга, приподнимая брови. Блейз с самодовольным лицо откинулся назад на спинку стула, закидывая руки за голову. —Колись. Нравится?— игриво спросила Элеонора, уже забыв о заданиях. Она подвинулась чуть ближе, желая выведать ответ. Блейз лишь быстро закивал, улыбка растянулась на его лице, обнажив белые зубы. —Ну, я надеюсь это взаимно. Не просто так я говорила ей все пять лет, что вы подходите друг другу.— переводя взгляд с парня на пергамент, заявила девушка, лучезарно улыбаясь. —Серьезно?— в недоумении воскликнул парень, после чего сразу же прикрыл рот рукой, не желая, чтобы мадам Пинс выгнала и его следом. —Я просто шутила,—Элеонора слегка хихикнула, вспоминая все шутки, которые она говорила Трейси.

***

Идя по коридорам верхних этажей в поиске лестницы, Элеонора задумчиво рассматривала гобелены, висевшие на стенах рядом. Настенные факела освещали дорогу, вытягивая тень девушки, иногда редкие искры вырывались из них, падая на пол, и в скором времени затухали. Коридор был пуст, мало кто ходит в такое время по верхним этажам, тем более ужин может вот-вот начаться. Завернув за угол, девушка резко дернулась увидев перед собой женщину во всем розовом. Она будто бы стояла там вечность и поджидала ее специально. Брошь виде кошки поблескивала от света факелов. —Добрый вечер, милая,— зазвенел высокий, сладкий голос.—Испугались? Элеонора подняли голову повыше, отбрасывая пряди волос с лица. —Добрый вечер, профессор Амбридж. Никак нет.—холодно отрезала девушка, рассматривая женщину снизу вверх. Понятное дело, что она оказалась здесь не просто так. Ей что-то было нужно от нее. —Какая прекрасная, дисциплинированная девушка. Я наслышана о ваших успехах в учебе. Профессор Снейп очень вами гордится. Все-таки должность старосты дается не просто так.—пропевая, Амбридж сделала шажок вперед, теперь она закинула голову еще выше, чтобы смотреть девушке прямо в глаза. Природа не наделила ее ростом.—Приятно видеть ученицу, которая следует заведомому порядку. —Спасибо, профессор. —Но знаешь, милочка. Сейчас в замке наблюдается...ммм....некоторое распространение неодобряемых материалов. Они нарушают наш «Образовательный указ». Ты, конечно, о нем знаешь.— с каждым словом тон Амбридж понижался все сильнее и сильнее, пока не дошел до низкого шепота. —Конечно, профессор. —Так вот, дорогуша!—ее ресницы захлопали, а глаза засверкали.—В целях профилактики всех учеников, я бы хотела провести маленький, совсем необременительный досмотр. Просто чтобы убедится, что в твоей сумочке нет ничего...запрещенного, что может травмировать твой неокрепший ум или нарушить школьные правила.— она притворно хихикнула, переводя взгляд с Элеоноры на ее сумку. Сердце Элеоноры ёкнуло, хоть и в ее сумке не было ничего запрещенного, кроме книг, палочки и, конечно, фальшивого галлеона, который Амбридж совершенно не смогла бы отличить от настоящего в стопке других монет. Но сама эта унизительная процедура заставляла приливать кровь к щекам и раздражаться от желания Министерства контролировать всё. —Моя сумка? Но, профессор, в ней только книги и... —О, я уверена! Совершенно уверена!—перебила ее Амбридж, уже протягивая к ней толстую руку.— Это просто формальность. Ее улыбка не дрогнула, но в глазах застыл стальной, не терпящий возражений приказ. Вокруг них не было ни души, чему Элеонора была искренне рада. Не хотелось бы, чтобы люди глазели на такую унизительную процедуру. Элеонора почувствовала, как по спине пробежала волна ледяной ярости, но других вариантов не было. Она медленно, против воли, сняла сумку с плеча и, с отвращением в душе, протянула ее Амбридж. Ее пухлые пальцы с жадностью ухватились за застежку. Процесс досмотра был унизительно подробным. Амбридж возомнила себя следователем, вытаскивала каждый предмет по отдельности, будто бы искала улики. Она развернула свитки пергамента, пробегаясь глазами по строчкам эссе по Трансфигурации, тыкала пальцем в конспекты по ЗОТИ, ворча что-то под нос. Книгу по заклинаниям она пролистала, придирчиво изучая каждую иллюстрацию. —Хм-хм...Пока все в порядке,—бормотала она, доставая яблоко.—Еду не рекомендуется проносить в спалю, знаешь ли. Могут завестись гномы. Наконец, убедившись, что у сумки не двойное дно, она сложила все обратно, но сделала это отвратительно небрежно, смяв пергамент и засунув книжку корешком вниз. Элеонора скривила губы, увидев свою сумку после обыска. —Вот и славно!— пролепетала Амбридж, возвращая сумку обратно девушке. Ее лицо сияло самодовольством.— Я же знала, что ты умная девочка и не станешь связываться с разными смутьянами. Можешь продолжать свой путь. Хорошего вечера! Обойдя Элеонору стороной, она вразвалочку пошла прочь, тяжело переставляя ноги. На толстом лице красовалась ухмылка, которая у многих вызывала моментально отвращение. —Теперь сумку придется продезинфицировать,— тихо, закатив глаза, выпалила девушка, рассматривая сумку. Руки Элы слегка дрожали. Быть настолько униженной, не пожелаешь никому. Ощущение, что в этом замке ничего не может принадлежать тебе, пока тут Амбридж, досадно сжало сердце. Если Министерство позволяет копаться чуть ли не в нижнем белье учеников и преподавателей, то каких здравых идей можно ожидать от них в будущем. Элеонора скривилась от омерзения, увидев жирное пятно на застежки сумки. Она тут же вынула палочку и произнесла чистящие заклинание. Пятно моментально исчезло, оставив после себя блестящую золотую застежку. Однако ощущение липкой грязи, которое оставила после себя не только ее рука, но и сам этот досмотр, не поддавалось простым заклинаниям. С тяжестью на душе и холодной решимостью на душе, Элеонора продвинулся дальше по коридору. Впереди ее и ее друзей ждали маленькие акты неповиновения режиму Амбридж.

***

Воздух в Выручай-комнате сегодня пахнет старой кожей, пылью и легким электрическими зарядом от магии. Комната, по общему желанию, приняла вид просторного тренировочного зала с зеркалами на одной стене и мягкими матами в углу на случай, если во время задания ученик упадет назад. Элеонора вошла одной из последних, ее лицо было привычно без эмоциональным, но в глубине голубых глаз играл огонь. Огонь—понимание, что сегодня сново почувствует, как она против режима Амбридж и всего министерства. Унижение Амбридж до сих пор бесило ее внутри, но она точно понимает, что все в этой комнате дальше старой жабы на шаг. Захария Смит, уже занявший место, о чем-то очень громко спорил с Эрни Макмилланом, увидев ее, он тут же оборвал речь. Его взгляд—тяжелый, самодовольный, наполненный неприязнью— скользнул по ее безупречной форме, по холодному лицу, и остановился на Трейси Дэвис, которая как раз зашла сразу после нее. —Вот и наша предательская свита подтянулась!— довольно громко хмыкнул он Эрни, чуть ли не падая от удовольствия. Рон скептически посмотрел на него, поднимая одну бровь, как бы намекая, чтобы он побыстрее закрыл пасть. Элеонора краем уха услышала, тихий смешок Трейси сзади нее, она, наконец, заметила, кто так пристально смотрит на нее. Она тихо усмехнулась, закатывая глаза. Гарри откашлялся, желая, чтобы шум в зале стих. Никто не обращал внимание, все также продолжали смеяться и перекидываться шутками между собой. Гарри откашлялся еще раз, уже громче и напористее . Некоторые переглянулись между собой, прислоняя указательный палец к губам, как намек на тишину. К сожалению, большая часть людей не переставала хохотать, даже не обращая внимание на Гарри. —Ну-ка замолчите там все!—громко буркнул Рон,стоящий рядом с Поттером. Мигом все студенты замолчали, уставившись на троицу. —Спасибо, Рон,—Гарри кротко кивнул другу и шагнул вперед, обводя взглядом собравшихся.—Рад, что вы все пришли. Во второй раз. Это значит...это значит, что мы не зря это затеяли. Он запнулся, пытаясь подобрать слова. Неудивительно, страх, что кто-то в этой комнате может оказаться предателем не равен нулю. Осознание, что он стал предводителем такой группы, производит на него фурор. —В прошлый раз мы отрабатывали Экспеллиармус,—продолжил он,—Разоружающее заклинание. Сегодня пойдем дальше. Гермиона? Гермиона шагнула чуть ближе, поправляя волосы. —Мы подумали, что нужно переходить к заклинаниям, которые помогут не просто защититься, а обездвижить противника. Дать себе время убежать или спрятаться. —Петрификус Тоталус ?— громки произнес Эрни Макмиллан. — Слишком медленно,—отрезала Гермиона.—В бою у тебя не будет времени выговорить длинные заклинания. Нужно что-то быстрое. Она повернулась к Гарри, тот кивнул и вытащил палочку. —Ступфей,—произнес он четко. Красная вспышка ударила в манекен в углу. Тот отлетел назад и врезался в стену. —Оглушающее,— пояснила Гермиона.—Работает быстрее Петрификуса. С одного попадания вырубает большинство противников. Но требует точности, поэтому сегодня мы учимся попадать в движущуюся цель. Гарри подошел ближе к манекену и приставил к нему палочку. —Мы наложим на них чары. Они будут двигаться и уворачиваться, как живые. Манекен дернулся и отъехал немного в сторону. Несколько человек ахнули, в том числе и Лаванда Браун. Элеонора почувствовала, как Трейси дернулась рядом. То ли от неожиданности, то ли от желания что-то сказать. —С ума сойти! Амбридж бы нас такому никогда не научила,— раздался голос Джинни, от чего ребята рядом закивали головой, оценив старания троицы. —Да...я нашел упоминание о них в книге «Хогвартс: история»...Там были тренировочные манекены в средние века.— Рон неуверенно оглянул глазами зал, будто оценивая, нужно ли было это говорить вообще. —Ты молодец, Рон!— голос Трейси охватил зал. От неожиданности Элеонора резко обернулась, встретившись с ярко-зелеными глазами Трейси. Уголок губ подруги медленно поднялся вверх, от чего живот девушки сделал сальто назад. Она отвернулась так же быстро и устремила свой взгляд на других членов ОД. —Спасибо, Трейси.— Рон слегка покраснел, но на его лице появилась довольная улыбка. Гарри тем временем разбил всех на пары. Элеонора почувствовала, как кто-то тронул её за локоть — Джинни. —Ты со мной?—рыжая вопросительно изогнула бровь.—Гермиона уже занята. Объясняет Невиллу теорию, а мне нужен напарник, который не завизжит при первой же красной вспышке. —Я не визжу, — с легкой улыбкой ответила Элеонора и в её голосе проскользнула теплота. —Идём. Они отошли к дальнему манекену. Джинни встала в стойку, примеряясь. —Главное резкость.—Гарри тем временем демонстрировал движение запястья в центре зала.—Не давите, а бросайте. Как удар хлыстом. Джинни попробовала первой. Красная вспышка ударила манекен в плечо, тот пошатнулся, но устоял. —Близко,—Элеонора чуть склонила голову.— Локоть выше. И не зажимай палочку так сильно. —Слушаюсь, капитан.— усмехнулась Джинни и попробовала снова. На этот раз манекен отлетел к стене. Рядом кто-то зааплодировал. Это Фред и Джордж, которые вместо тренировки устроили соревнование, кто больше раз попадёт в цель с закрытыми глазами. —Нечестно, у неё личный тренер!—крикнул Джордж. —Тренер требует гонорар, — парировала Элеонора.—Шоколадные лягушки принимаются. Фред сделал вид, что роется в карманах. Джинни фыркнула и толкнула Элеонору в плечо. —Не поощряй их. Они и так невыносимы. Элеонора позволила себе едва заметную улыбку. Настолько мимолётную, что никто, кроме Джинни, её не заметил. Час пролетел незаметно. В конце Гарри объявил, что собрание окончено, и все начали расходиться. Элеонора задержалась на секунду, глядя, как Трейси выходит первой, даже не оглянувшись. Сзади подбежала Джинни с сумкой на плече. Огненные волосы упали ей на лицо, немного закрывая взор. —Это тебе от Фреда и Джорджа.— Она протянула ей маленькую золотую коробочку, внутри которой была шоколадная лягушка. Кончик губ быстро приподнялся вверх. Она оглянулась на близнецов, а те в ответ радушно помахали ей рукой. —Спасибо.—Тепло отозвалась Элеонора.

***

Гостиная башни старост встретила Элеонору тишиной и полумраком. Зеленоватые отблески от окон с видом на озеро лениво скользили по каменным стенам, угли в камине тихо потрескивали. Идеальное место, чтобы наконец дописать эссе для Снейпа. Она вошла, надеясь, что здесь пусто. Ужин давно закончился, отбой через полчаса. Все нормальные люди уже разошлись. В сумке лежали пергамент, учебник и перо — всё необходимое. Она села за дальний стол лицом к выходу, разложила вещи, обмакнула перо в чернила... — Явилась. Голос разрезал тишину, как нож. Элеонора подняла голову и обернулась. Из кресла у камина, где она его даже не заметила, на неё смотрел Драко Малфой. Сидел, развалившись, с книгой в руках, и на его губах играла привычная кривая усмешка. — А я уж думал, наша староста решила лечь спать пораньше. Соскучилась? — Мечтай, — ровно ответила она и отвернулась обратно к столу. — О, какие мы колючие, — протянул он, откладывая книгу. — И что это мы пишем в такой поздний час? Любовное послание Уизли? — Эссе по зельеварению. — Снейп, значит. — Он поднялся и лениво подошёл ближе, остановившись у её стола. — Ну-ну. И о чём эссе? О том, как правильно подлизываться к профессорам? Она даже головы не подняла. — О свойствах лунного камня. Но тебе это вряд ли интересно. — Почему это? — Он опёрся рукой о её стол, наклонившись ближе. — Я очень интересуюсь всем, что касается тебя, Блэквэил. Например, почему ты вечно ошиваешься вокруг Поттера и его шайки? — Тебя это не должно волновать. Или у тебя настолько нет личной жизни? Драко усмехнулся. — Остро. Сама придумала? — А ты сам придумал ту чушь, которую нёс пять минут назад, или это отец продиктовал? Усмешка сползла с его лица. — Ты бы поаккуратнее с намёками на моего отца. — А ты бы поаккуратнее с советами, кто и где должен торчать. — Она наконец подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза. В её взгляде не было злости. Только лёд и лёгкая усталость. — И вообще, Малфой, не хочешь успокоиться? Мне завтра ещё с тобой работать. Он моргнул. — Работать? С чего бы? — Украшение Большого зала к Хеллоуину. Из памяти вылетело ? Он скривился. — Чудесно. Просто чудесно. Торчать с тобой в Большом зале. — Взаимно, — отрезала она и снова уткнулась в пергамент. — А теперь дай мне закончить эссе, если не хочешь, чтобы завтра Снейп снял баллы с факультета, зато что я не сдала работу. Он хмыкнул, но отошёл. Вернулся в своё кресло, взял книгу. Тишина повисла в гостиной, тяжёлая и напряжённая. Элеонора писала. Перо скрипело по пергаменту, она иногда заглядывала в учебник, что-то помечая на полях. Она сидела, слегка подвернув ногу под стул, устраиваясь поудобнее за неудобным столом. Чёрная юбка школьной формы, чуть смявшись, задралась ровно настолько, чтобы открыть полоску бледной кожи чуть выше колена. Совсем немного — может, на два пальца. Она не замечала. Все её внимание было приковано к эссе. Драко сидел в кресле напротив. Книга лежала раскрытой на коленях, но он не читал. Сначала он просто смотрел на неё. Проверял, следил, ждал, когда она ошибётся, сделает что-то, за что можно зацепиться. Взгляд скользнул по её сосредоточенному лицу, по тому, как она хмурилась, перечитывая написанное, как кусала губу, задумываясь над очередным предложением. Потом опустился ниже. И замер. Юбка задралась. Совсем чуть-чуть, но в свете камина эта полоска бледной кожи выделялась особенно ярко на фоне тёмной ткани. Гладкая, чистая, с едва заметным изгибом там, где начиналось колено. Драко смотрел на это место секунду. Две. Три. В груди непривычно дёрнуло. Он моргнул и заставил себя отвести взгляд, уставился в книгу. Перевернул страницу, хотя даже не видел, что там написано. Пальцы сжали корешок сильнее, чем нужно. Что за чёрт, — подумал он раздражённо. — Всего лишь нога. Обычная нога. Мало ты их видел? Но почему-то именно эта, именно её нога, застряла в голове. Белая полоска кожи, освещённая огнём, край юбки, ткань, которая могла бы задраться ещё чуть-чуть... Он снова поднял глаза. Просто проверить. Просто убедиться, что она не специально. Просто... Она сидела в той же позе. Юбка не опустилась. И теперь он смотрел дольше, чем в первый раз. Внимательнее. Взгляд прошёлся по линии от колена вверх, туда, где начиналась тень под столом. Задержался на изгибе, на том, как свет от камина ложится на кожу, делая её почти светящейся. Он видел, как она слегка шевельнула ногой, поправляя ступню, и ткань юбки качнулась, на секунду приоткрыв ещё немного — самую малость, но достаточно, чтобы в голове вспыхнула картинка того, что могло быть скрыто. Драко сглотнул. Во рту пересохло. Он снова отвернулся, на этот раз резче. Сжал книгу так, что бумага жалобно хрустнула под пальцами. В виске застучало. Соберись, Малфой. Это Блэквэил. Ты её ненавидишь. Но ненависть почему-то не мешала смотреть. Не мешала замечать, как падает свет. Не мешала думать о том, какая у неё кожа на ощупь — прохладная, как и всё в ней, или всё-таки тёплая, живая, вопреки всему? Он злился. На себя. На неё. На эту дурацкую юбку. На то, что не мог контролировать собственный взгляд. Прошло несколько минут. Он боролся с собой и проигрывал. Снова поднимал глаза. Снова смотрел. Снова отворачивался. Сердце билось быстрее, чем должно было. В груди разгоралось что-то липкое, горячее, чему он отказывался давать имя. Она перелистнула страницу учебника. Поправила волосы, откинув упавшую прядь. И даже не взглянула в его сторону. Абсолютно, вызывающе равнодушная. Будто его здесь не было. Будто он — пустое место. И это бесило больше всего. Не то, что она оголилась случайно. А то, что ей было всё равно. Что она даже не думает о том, как выглядит, что он видит, что он чувствует. Потому что для неё он — никто. Очередной Малфой, который пытается её задеть и не может. Он сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. — Блэквэил, — выдохнул он, и голос прозвучал хрипло, ниже обычного. Она не подняла головы. — Что? — А правда, что твоя мать была знакома с моей? Он спросил первое, что пришло в голову. Лишь бы заговорить. Лишь бы она повернулась, посмотрела на него, перестала быть этой недосягаемой статуей. Лишь бы отвлечься от того, как бьётся сердце и куда всё время падает взгляд. Перо замерло. Она медленно подняла голову. — С чего такой интерес к моей семье? — Да так. — Он отложил книгу и подался вперёд, облокотившись на колени. И замер, потому что с этого ракурса открывался ещё лучший вид. Юбка по-прежнему была задранa, и теперь, с его новой позиции, линия обнажённой кожи казалась длиннее, соблазнительнее. Он видел больше тени, больше изгиба. — Просто интересно, откуда в тебе это... высокомерие. Это наследственное или ты сама натренировала? Он говорил, а сам боролся с желанием опустить взгляд. Смотреть ей в глаза. Только в глаза. Не ниже. — Высокомерие? — Она чуть склонила голову, и юбка натянулась, открывая ещё сантиметр кожи. Он сглотнул, чувствуя, как пересохло в горле. — Ты говоришь о себе, Малфой? — Я говорю о тебе. Ты смотришь на всех так, будто они ниже тебя. Даже на чистокровных. Даже на меня. — Может, потому что некоторые ведут себя соответственно? Он прищурился, изо всех сил удерживая взгляд на её лице. — То есть ты признаёшь, что смотришь на меня свысока? — Я вообще на тебя не смотрю. — Она вернулась к эссе, и он выдохнул с облегчением и разочарованием одновременно. Теперь можно было смотреть. Теперь она не видела. — Проблема в том, что тебе этого мало. Тебе нужно, чтобы я либо преклонялась перед тобой , либо ненавидела тебя. А я просто... не обращаю внимания. И это тебя бесит больше всего. Она была права. Бесило. Бесило всё. Её спокойствие, её равнодушие, её нога, которую она даже не думала опускать, то, как перо двигалось по пергаменту, не замечая его существования. — Ты так уверена в себе, — бросил он, не сводя глаз с линии её бедра. Голос сел, пришлось прокашляться. — Прямо идеальная. Ни одного недостатка. — Я не идеальная. — Она продолжала писать. — Я просто не трачу время на пустые разговоры. — О, так теперь я пустой разговор? — А ты себя кем-то другим считаешь? Он дёрнулся, но сдержался. Откинулся в кресле, скрестил руки на груди, но взгляд снова упал на её ноги Теперь, когда она сидела в той же позе, а он откинулся назад, линия обзора изменилась. Он видел больше. Достаточно, чтобы представить, что там, дальше, под столом. Достаточно, чтобы в голове вспыхнуло что-то, от чего стало жарко. — Знаешь, Блэквэил, — процедил он, сжимая подлокотники, — когда-нибудь ты сорвёшься. И я буду рядом, чтобы это увидеть. — Мечтай, — бросила она. И продолжила писать. А он смотрел. Смотрел на её ногу, на эту проклятую полоску кожи, на то, как свет играет на бледной поверхности, и думал о том, что никогда в жизни его так не заводило чьё-то равнодушие. Она дописала последние строчки. Перечитала. Поправила. И только тогда, собрав вещи, поднялась. Юбка качнулась и опустилась, скрывая всё то, что он рассматривал последние полчаса. Кожа исчезла под тканью, и Драко почувствовал почти физическую потерю. Она направилась к лестнице, даже не взглянув на него. — Спокойной ночи, Блэквэил, — выдавил он, и голос прозвучал хрипло, незнакомо. Она не ответила, а просто исчезла. Драко остался один. Сидел в кресле, вцепившись в подлокотники, и смотрел на пустую лестницу. Дышал тяжело, хотя не бежал. В голове было пусто и горячо одновременно. Перед глазами всё ещё стояла эта картина — бледная кожа, освещённая огнём, линия бедра, край юбки, то, как она шевельнула ногой, и ткань приподнялась ещё на миллиметр... — Чёртова сука,— выдохнул он в тишину. Но в голосе не было злости. Было что-то другое. Что-то липкое, горячее, пульсирующее, что он отказывался признавать. Что-то, от чего хотелось провалиться сквозь землю — и одновременно повторить всё сначала. Она не сломалась. Не показала ничего. Ушла, как всегда, ледяная и недосягаемая. А он сидел и не мог забыть, как выглядела её нога в свете камина. Как тебя вывести из себя, Элеонора Блэквэил? — подумал он, закрывая глаза. — И почему я вообще об этом думаю? Вопрос повис в тишине. Ответа не было. Только тишина и воспоминание о бледной коже, которое жгло изнутри. Он сидел, пытался выбросить из головы эту полоску. Крутился в кресле, то брал, то убирал книгу. Ничего не помогало. Ложится спать тоже было плохой идеей, все равно перед глазами появится эта чертова нога. Он не находил себе места. Его распирал внутри вопрос, почему ему было не наплевать на ее ноги? Почему почувствовал, будто потерял что-то необходимое, когда она ушла? Его разрывало. Эта Блэквэил. Обычная девчонка, которая не заслуживает такого внимания. Почему вообще так манили ее ноги? Драко, соберись. Прошло десят минут. Двадцать. Полчаса. Желание спать не появлялось. Он не мог заставить себя спать. Не мог думать о чем-то, кроме нее. Встал, прошёлся по гостиной, остановился у камина, уставился на потухающие угли. Потом сново сел, схватил книгу. Перевернул страницу, не читая. Отбросил в сторону. В который раз. —Чёрт,—выдохнул он в тишину. Голос прозвучал глухо, почти зло. Он провел руками по волосам, взлохматив их, зажмурился. И тут же перед глазами снова всплыла та же картина: свет, падающий на ее колено, изгиб колена, край юбки... Блэквэил. Обычная девчонка. Что я, мало ног видел? Та же Паркинсон, к примеру. Но у Блэквэил не так. Почему это так заело? Да, потому что она не обычная. Потому что она единственная, кто не ведется на меня. Кто не начинает плакать, злится или даже влюбляться. Потому что она смотрит сквозь тебя. Хочется сломать, разгадать, увидеть...Как это сделать? Время тянулось, Драко, все еще сидевший в кресле, уснул. С книгой на коленях, с мыслями о девушке, которая не выходила из головы последние несколько часов. Уснул, потому что мысли о ее ногах были невыносимы, застряли так глубоко, что невозможно было остановиться. Они терзали его. Мысль, что завтра утром будет еще хуже, что он начнет бегать за ней, бесила. После того, как он увидел ее плачущей посреди ночи, он не мог отрицать, что у Элеоноры нет чувств. Такая же живая, как и все девушки. Но нет же. Она другая, недосягаемая. Хочется подбежать, узнать все, что скрыто внутри. Это желание выводило из себя, зная, что из-за этого могут быть проблемы. Из-за желания увидеть все завтра , желание пробить стену между ними, она нагнетала, раздражала. Но завтра утром Драко Малфой снова начнет ненавидеть ее, и мысли о ее ногах покинут его. На долго ли? Кто знает.