Глава 17. О природе магических обетов

      - Я знаю, что Педдигрю был анимагом.       Сириус не мог поверить своим ушам. Нет… Не может быть… Что должно случиться, чтобы сам Нюниус…       Он вскинул голову, глядя на поднявшегося на ноги Снегга, рядом с которым сидел его крестник и смотрел на мужчину широко открытыми зелеными глазами. Рука школьного недруга все еще была поднята.       Сириус вздохнул. Наверное, он все же спятил, либо бредит, либо на худой конец спит. Потому что ни в одной знакомой ему реальности Нюниус не встал бы на его защиту, не сказал бы и слова в поддержку. И заслуженно, что греха таить. А Гарри? Вероятно, его разум шутит над ним, подсовывая воспоминания о младшем брате вместо крестника.       - Вы можете свидетельствовать это под клятвой? – голос Скримджера снова заставил Сириуса сосредоточиться на происходящем.       - Да, – коротко ответил Снегг и достал палочку. – Я клянусь своей Магией, что своими глазами наблюдал за тем, как Питер Педдигрю обращался в крысу с использованием анимагии. Люмос! Нокс!       Сириус не знал, что он чувствует, широко открытыми глазами глядя на вспыхнувший на кончике палочки Нюниуса огонек, который погас мгновение спустя, повинуясь обратному заклинанию.       Наверное, главное, что было в его измученной душе сейчас, это неверие. Он смотрел в черные и словно пустые глаза Снегга, рука которого, сжимающая палочку, не дрожала. Как всегда, апатичен и холоден, он ничуть не изменился.       По указанию Скримджера Нюниус занял место за свидетельской трибуной и внимание Сириуса внезапно привлек Дамблдор. Тот выглядел крайне недовольным происходящим и даже попытался было отговорить всех от того, чтобы допросить мужчину. Сам же Снегг вблизи показался ему чрезмерно бледным даже для себя, он с трудом дышал.       - Как известно многим из присутствующих, я входил в число приближенных Темного Лорда, – голос Нюниуса был тих, но ясен. – Как и многие из так называемого ближнего круга, пойдя за вассалитетом, я фактически стал рабом. Лили была моим единственным другом и, ради призрачной надежды спасти ее, я согласился стать шпионом Дамблдора в лагере Темного Лорда. Я приносил своему хозяину сведения, которые он считал ценными, а потому он приблизил меня к себе в своем понимании. Не всем это нравилось.       Сириус видел, как по телу Снегга прошлась дрожь, а его дыхание стало еще более тяжелым. Глаза сидящего среди зрителей Гарри расширились, и он неожиданно побледнел.       - Педдигрю был из числа недовольных, – продолжил мужчина. – Его личность скрывалась от многих рядовых пожирателей и даже на собраниях он нередко появлялся в образе крысы, принимая человеческий вид только среди ближайшего круга Темного Лорда. Я подозревал, что это он, поскольку я слишком хорошо его знал и к тому же, став особо приближенным, я получил некоторые привилегии. В числе прочего, мне было дозволено увидеть его лицо и превращение. Педдигрю захотел занять мое место, мечтал предложить Лорду то, что не мог предложить я. Он… Он рассказал, где найти Поттеров. И за это… получил метку. В… награду…       Сириус вскрикнул и дернулся на своем кресле, когда Снегг завалился на свидетельскую кафедру, а после и вовсе рухнул на пол, теряя сознание. В зале поднялся шум и отчетливей всего раздался голос Гарри. Испуганный и звенящий от слез.       - Профессор!       Сириус наблюдал за тем, как его крестник бросился к мужчине, мгновенно растеряв свой аристократичный вид, и упал рядом с ним на колени.       - Профессор… Профессор Снегг… - подросток пытался привести учителя в чувство, но тот не отзывался.       Подбежавший ближе один из мракоборцев направил на мужчину палочку, посылая в его сторону цепочку диагностических чар, чтобы попытаться оказать первую помощь. Кто-то уже даже послал патронуса в Мунго.       - Мерлинова борода, – выдохнул шокированный маг. – Да на этом молодчике с десяток обетов. И половина из них друг другу противоречит. Как он вообще до сих пор жив-то остался… Но похоже, что хрупкий баланс теперь ни к черту. Видать, не жилец он теперь.       - Нет… - прохрипел Гарри, из широко открытых глаз которого текли слезы. – Нет.       Сириус инстинктивно вжался в спинку кресла, когда вокруг крестника начала завихряться магия. Ребенок явно терял над ней контроль. Поднявшийся вихрь затушил половину факелов в зале суда.       - Кто-нибудь, оглушите его! – раздался громкий голос Скримджера – Пока он не разнес все вокруг магическим выбросом!       Лучи заклинаний полетели в Гарри, но срикошетили от чистой, неукротимой, сырой магии, которая окутала его со всех сторон. Он был недосягаем для чужого колдовства.       - Гарри, сохатик… Пожалуйста, успокойся, – Сириус предпринял отчаянную попытку достучаться до крестника при помощи слов.       В этот момент из ниоткуда появился ворон и закружил над его головой, его карканье отдавалось многократным эхом в полутемном зале суда. Казалось, что сами тени стали гуще, когда в дверях зала бесшумно возникла фигура, которую все поначалу приняли за одного из дементоров.       Она прошла сквозь вихри беснующейся магии, словно и не заметив их, и остановилась за спиной Гарри. Ее рука легла на плечо подростка. Тот на мгновение замер, а затем обмяк словно в поражении. Ворон опустился на пол рядом с ним.       - Вы пришли за профессором? – тихий голос мальчика был слышен всем.       - Нет. Но, если ты продолжишь, мне придется забрать тебя, – ответила фигура. – Нагнетая столько магии за раз, ты разрушаешь собственное ядро и тело.       Гарри опустил голову. Его магия схлынула.       - Простите, Госпожа, – пробормотал он. – Я просто…       - Я вижу, – прервала его оправдания фигура. – Но ты ничем не поможешь ему, если просто сорвешь все мыслимые ограничители со своего тела. Что здесь происходит?       - Профессор, он… Он… Я чувствовал, что ему плохо, он упал. А на нем обеты, – речь Гарри была несвязной и было видно, что он сам не до конца понимает, что же все-таки здесь случилось.       - Было похоже, что Ню… В смысле Снегг, своими показаниями нарушил какой-то из своих обетов, – прохрипел Сириус. – Диагност сказал, что на нем их не меньше десятка.       - Будь нарушен действующий обет, он бы уже был мертв, – заметила фигура, глядя на бессознательного мужчину. – Думаю, стоит взглянуть на его цепи.       Гарри непонимающе нахмурил брови и Сириус пояснил крестнику желание Госпожи.       - Закатай его рукава, – сказал он. – Петли обетов обычно проявляются на руках носителя.       Подросток подчинился, пытаясь обнажить руки зельевара. Сириус чуть поморщился от вида уродливой красноватой отметины, в которую за десять лет превратилась черная метка. Помимо нее за спадающими чарами сокрытия действительно проступило несколько колец обетов.       Фигура склонилась над мужчиной и провела пальцем по отметкам. Сидящий рядом Гарри не выпускал ладонь Снегга из своей.       - Почти все обеты либо были даны мертвым, либо напрямую их касаются. Вроде защиты того, кого уже нет в живых. Их можно снять при помощи жертвы, поскольку они все личные и не распространяются ни на кого, кроме него и мертвого.       - А наказание? – тихо спросил Гарри – Ведь ему все же действительно стало плохо.       - Он сам наложил его на себя, а не Магия, – ответила фигура. – Поскольку он искренне верит в силу данных когда-то обетов, даже если по законам Магии они уже не действуют.       На несколько мгновений повисло молчание, но затем Гарри чуть крепче сжал руку мужчины.       - Я… Я бы хотел снять с него то, что можно снять, – произнес он. – Даже ценой жертвы. Я… Я заплачу.       - Нет, сохатик, – прохрипел Сириус. – Ты едва не умер из-за выброса, а это наверняка потребует много магии. Ведь то, что цепи ослаблены, значит лишь то, что их можно сорвать, а не то, что это будет легко, – он поднял взгляд и посмотрел на фигуру рядом с крестником. – Прошу, возьмите плату с меня.       - Но… Но вы тоже слабы. Вы можете умереть, – голос мальчика дрогнул в протесте.       Сириус с горечью усмехнулся. Он это понимал, но все же… Лучше он, чем Гарри.       - Я и так почти конченый человек, сохатик. К тому же… Я действительно много задолжал Ню… Снеггу. Это мой шанс оплатить хотя бы часть незакрытых счетов, – он улыбнулся мягче. – Мне жаль, что меня не было в твоей жизни все эти долгие десять лет, Гарри, но я просто не могу позволить тебе рискнуть собой сейчас. Не тогда, когда я могу наконец взять эту ответственность на себя. Пожалуйста.       Сириус с грустью смотрел в подернутые слезами такие знакомые глаза. За эти годы они снились ему ничуть не реже вихрастой макушки старого друга. Он с трудом чуть повернул руку в собственных цепях так, чтобы та лежала на подлокотнике ладонью вверх. В молчаливой просьбе сделать это.       Гарри всхлипнул и стер рукой слезы. Его взгляд остановился на все еще стоящей рядом фигуре.       - Что… Что нужно сделать? – спросил он тихо.       - Найди нож и надрежь его руку в тех местах, где проходят нити обетов, на которые я укажу, – велела она. – После этого порежь его ладонь и сделай так, чтобы его кровь попала во все сделанные раны.       Гарри неуверенно осмотрелся и Сириус мысленно усмехнулся.       - Поищи в его карманах, сохатик, – посоветовал он. – В былые дни он всегда таскал с собой нож для ингредиентов. Сомневаюсь, что он оставил эту привычку.       Гарри начал ощупывать мантию Снегга и действительно нашел в одном из внутренних карманов портативный набор зельевара из числа тех, которые те берут с собой в походы на случай непредвиденностей. Вытащив уменьшенную версию привычного школьного ножа, он взял руку мужчины, который все еще пребывал в бессознательном состоянии.       - Гарри, мальчик мой, тебе не следует ставить экспериментов с такой магией, – голос Дамблдора нарушил тишину зала. – Магия Крови – это тьма, а мы здесь искореняем тьму.       - Мне плевать, – отрезал подросток, поднимая тяжелый, недетский взгляд на директора. – Если это то, что может помочь спасти чью-то жизнь, то почему это должно считаться темным поступком? А если свет в вашем понимании значит: «отойти и пусть хоть все сдохнут, главное себя не замарать», то кому он вообще такой нужен?       Сириус не сдержал чуть лающего фырканья несмотря на всю серьезность ситуации. Боже, стоило дожить до этого дня хотя бы ради этого момента и выражения лица Альбуса, когда герой публично отказался прислушиваться к голосу Великого Светлого.       Гарри тем временем оставлял один порез за другим на коже Снегга и рукав его мантии уже пропитался кровью мужчины. Закончив с обетами, он на мгновение посмотрел на свою ладонь, но все же опустил голову и, обернувшись к Сириусу, полоснул ножом по его ладони.       Блэк не сдержал судорожного инстинктивного шипения, чувствуя, как разрывается его плоть, а кровь выплескивается из глубокой раны. Он действительно уже давно не проводил ритуалы и отвык от этой области магии. К тому же сейчас в их распоряжении был только обычный нож.       Сириус сосредоточился на собственном дыхании, стараясь удержать себя в сознании, и наблюдал за тем, как Гарри пытался пристроить руку Снегга так, чтобы его кровь попадала в оставленные на ней раны. Бродяга почти физически ощущал, как мужчина вытягивал его магию вместе с кровью, и сжал кулак, мысленно представляя в нем цепи обетов, которые пытался разорвать.       В его глазах все плыло, хроническое недоедание только ускоряло отдачу от кровопотери, но Сириус держался на чистом упрямстве, глядя горящими глазами на наблюдающую за ним Госпожу. Он выстоит. Доживет хотя бы до того момента, когда одержит победу.       Он готов уйти сегодня, но только после того, как с Нюниуса падут эти чертовы обеты. А до этого момента он заставит свое сердце биться. В конце концов, он Блэк. А Блэки безумны, но живучи.       В ушах Сириуса шумела кровь, а окружающий мир для него сжался в одну точку где-то в том месте, где находилось скрытое капюшоном мантии лицо Госпожи, а все его чувства сошлись на ощущении фантомных цепей в своей руке. Еще немного, еще чуть-чуть, еще один удар сердца, еще один всплеск крови и магии. Они порвутся, они просто обязаны.       Сириус чувствовал, что его сознание уплывает, но не отпускал это ощущение чужих обетов. Он… Он просто не может. Неужели его попытка наконец сделать Снеггу добро после всего того зла провалится вот так? Он заставил себя моргнуть и вытащить откуда-то из глубин своего существа последние остатки сил, магии, жизни. Он встал на этот путь, он пройдет его до конца.       Звон разорвавшихся обетов стал последним, что уловило его затухающее сознание. Сириусу хотелось верить, что это действительно было так, а не стало прощальной утешительной шуткой его разума. С мысленной улыбкой он окончательно провалился в беспросветную тьму.