1.1. «Контора на центральной»

— Оставайтесь на линии. Вас соединят. Монотонный голос проговорил заученную фразу в трубку и бесцеремонно оставил звонившего наедине с приятной музыкой с неприятными помехами. — Кинсли! Ответь по перевозке! Молодая девушка отодвинула трубку телефона от уха, прикрывая ту ладонью и одними губами беззвучно процедила «не могу». Это дело с перевозкой не было в списке её задач, но Роберт Доусон считал, что всё, с чем не справлялся он, должно было падать на плечи остальных сотрудников. Он каждый раз так заходил в комнату, пыхтел, выдувал сигарный дым и отдавал приказы. Мэри Кинсли не любила эту работу и, как заключенная, считала дни, когда наконец сможет с неё уйти, накопив достаточную сумму на собственное дело. Весь этот звон телефонов, запах и однотипные слова уже стояли поперёк горла. — Да-да, я вас слушаю. — утомлённо, девушка вернулась к разговору. — Поймите, мы не можем обеспечить таких гарантий, ваша страховка не покрывает подобные случаи. Нет, извините, это никак не повлияет, государство отменило этот закон. Послушайте, это действительно неактуально, у нас каждый второй принимал участие в боевых действиях, сами посудите. Человек сбросил. Таких звонило много и все считали себя единственными, кто заслужил особого отношения, даже если всё их участие заключалось в том, что когда-то он стоял рядом с пушкой на корабле, так и не вступившем в бой. Ряд лиц, кому действительно полагались льготы был настолько узок, что всех их в любой страховой компании знали по именам, а с одним из них даже работали здесь, в офисе на Центральной улице. Но конечно, эти лавры утащил на себя Роберт Доусон. Кинсли заправила выбившуюся чёлку за ухо и набрала новый номер, молясь, чтобы собеседник оказался в своём уме. Эта работа приносила на удивление неплохие деньги, но съедала девушку с потрохами буквально каждый день, домой она возвращалась выжатая, как лимон. — Пожалуйста, оставайтесь на линии. Вас соединят с оператором. Мэри продиктовала эти слова в трубку и, тяжело вздохнув, поднялась из-за стола. — Джейн, я на перерыв. Если Боб спросит, скажи, чтоб шёл в задницу. Конечно, никто не называл его Бобом в глаза и послать бы не решился, но над Робертом посмеивался весь отдел, хоть тот и был по праву начальником. Он был низкий, полный, носил усы и позолоченные часы на толстом запястье. Образцовый буржуй с плаката. Сотрудники его особо не любили, а некоторые и вовсе ненавидели. После кризиса, связанного с полномасштабной войной, развязавшейся между континентом и Парадизом, никто так и не успел толком отойти за эти несколько лет, поэтому вид этого холёного мужичка некоторых представителей рабочего класса доводил до исступления. Этому легко было найти подтверждение на каждом углы конторы. Мэри, стуча каблуками, спустилась по лестнице и, выйдя на улицу, быстро повернула в скверик, натыкаясь на нескольких коллег. — Будь он проклят! Как можно ставить меня на лишнюю смену в выходные, когда я ему сказал, что у Дианы день рождения? Если бы только нам всем не запретили носить оружие, я клянусь… Мужчина, высокий бледный и худощавый — полная противоположность своего начальника нервно кусал сигарету и постукивал по мостовой носком потёртой туфли. Его брак рушился стремительнее, чем сдавала его нервная система и то, что он пропустит праздник младшей дочери, никак не поможет его сохранению. Кинсли пристроилась поблизости на лавочке, наблюдая за мужчинами у стены. Она бы и закурила, как они, но противный запах сигар Доусона еще не выветрился из носу и не такой уж нервный был у неё день для этого. Светило солнце, дул легкий ветер. Весна не располагала к страданиям и к тому же, ей не приходилось думать о том, чтобы прокормить семью или закрыть долги, в этом плане она была полностью свободна. — Как успехи, Мэри? Когда уже покинешь наш скромный очаг? Теперь говорил Симон, мужчина, до этого слушавший худого. Кинсли знала, что он уж точно не покинет контору в ближайшее время, за ним буквально по пятам бегали вышибалы долгов, не давая и мысли о том, чтобы остаться без работы. Кинсли было жаль его, по правде. Симон был добряк и набрал кредитов лишь потому, что иначе бы не протянул после войны — его дом и все возможные активы были просто утеряны. — Кто знает, — она пожала плечами, — может полгода, может месяцев девять. По моему плану, Доусон должен сегодня-завтра дать мне ценного клиента. Тогда может и того раньше. — Да конечно, даст он… Не дождешься от него ничего хорошего… Бернар — тот самый, что на грани развода, процедил это сквозь зубы, не поднимая глаз, и Мэри с Симоном смогли лишь вздохнуть. Он был, пожалуй, самым несчастным человеком, кого они знали. — Вообще, — заговорил второй мужчина, — всё может быть. У бывших военных обновляется страховка или что-то вроде того. Я так понимаю, ты в курсе. Сейчас Доусону надо захапать как можно больше из них, сам он не справится. А ты, мисс Кинсли, у нас работник месяца, наверняка тебе найдут работу. Худой поднял голову, сверля Мэри обиженным взглядом. — Хорошо же тебе иметь такую репутацию, молчишь всё время и работаешь. Тебе-то не надо о семье думать, у тебя-то нет детей… Эта песня лилась изо рта Бернара каждый божий день и никто на него не злился, лишь сочувствовали. И на этот раз девушка промолчала, лишь разводя руками в побеждённом жесте. Она не была виновата в его несчастье. — Надеюсь, Боб и в правду, даст мне какое-то сверхзадание. Не зря же я пахала. — Мэри поднялась, оправляя жилет и юбку. — Я пойду, надо уж тогда сохранять репутацию. Бернар, если мне удастся привести его в доброе расположение духа, подойди снова с своим вопросом о выходных. Вдруг повезет. Каблуки снова звонко зацокали по мостовой и уже через пару мгновений стройная фигура девушки исчезла в задних дверях здания. Она взбежала вверх по лестнице, подбирая подол юбки и заглянула в зеркало у входа, поправляя светлые волосы, выбивавшиеся из прически. Стоило ей с серьёзным видом зайти, как толстяк с другого конца помещения, тут же окликнул девушку. Всё по сценарию. — Кинсли! Вот ты где. За мной давай-ка. Джейн, сидевшая обычно рядом с Мэри, показала ей палец вверх и высоко вскинула брови над своими огромными карими глазами. Видимо, ничего плохого девушке не светило. Она кивнула и зашла вслед за начальником, поморщившись от запаха, царившего в кабинете. Сигары, мешавшиеся с потом и коньяком. Боб не терял времени. Начальник уселся за стол, да так, что кресло скрипнуло, а сам мужчина крякнул. Руки с сосисочными пальцами скрестились на животе. — Ты знаешь, я уважаю твою работу, Кинсли, ты молодец. Девушка кивнула и вежливо улыбнулась. — Так вот, у меня есть к тебе просьба. Справишься — смело расчитывай на премию. Ты ведь понимаешь, с чего можно заработать лучше всего? Кинсли опять кивнула. Все, разумеется, понимали, но «порядочные» люди не любили говорить о том, что самые большие деньги идут с тех, кто больше всего старался, чтобы они сейчас вообще жили. — Это отлично, я знал, что на тебя можно положиться. Мы работаем с одним из них, но дело веду я. От тебя бы я хотел, чтобы ты успела познакомиться с еще с несколькими, они все связаны достаточно плотно. - он посмотрел в упор на девушку, стараясь говорить убедительнее. - Тебе не обязательно в открытую предлагать услуги компании, но свести парочку военных со мной или другими нашими представителями на каком-то мероприятии было бы не лишним. Важно обаяние, дипломатия и я уверен, из всех здесь, ты владеешь этими качествами лучше остальных, Кинсли. Нововведения вступают в силу в следующем месяце, у тебя будет время до этого. Всё услышала? Всё поняла? Мэри кивнула. Ей нравилась перспектива, в которой ей не нужно выступать навязчивой страховщицей, а вместо этого лишь заводить полезные знакомства. И еще больше ей нравилась премия. — Разумеется, мистер Доусон. Мужчина хлопнул в ладоши и довольно пропыхтел. — Ну и отлично. Я скажу Розе, она выдаст досье наших клиентов в конце дня. А теперь вперед, работать. Время — деньги, Кинсли. Он словно в мгновение ока потерял интерес к сотруднице, начиная рыться в ящике стола. Мэри помедлила пару секунд и наконец встала из-за стола, кивнула и вышла. Прикрыв дверь, она вздохнула, а затем весело дёрнула плечами и показала Джейн уже два пальца вверх, высовывая кончик языка.

***

Тем вечером Мэри Кинсли вернулась домой довольной. Ей светила премия и на столе в честь такого события появилось немного больше продуктов, чем обычно. Готовя ужин, она даже напевала что-то под нос. Мэри нравилось жить одной, её никто не трогал. Её родители разместились на другом конце города, совсем не мешая девушке строить свою неплохую одинокую жизнь. За свои двадцать три года она ни разу не страдала о том, что одинока и что, придя домой, не имеет возможности найти чьи-то грязные носки в коридоре. После войны это вообще отошло на второй план. Когда один разок посмотришь на то, как на тебя, только закончившую школу, уверенно шагает гул земли, хочется жить только так, чтобы твой потенциал не пропал без толку. А завести «счастливую» семью в двадцать и потом страдать, как Бернар, она не хотела. Насвистывая уже другую песенку, Мэри поставил ужин на стол и села напротив окна, сканируя темный город глазами. Одна нога её была перекинута через другую, ладонь подпирала лицо. Потрескивала лампочка над головой. Мэри не застала войны, как таковой. Она жила на окраине Либерио с родителями, когда начали развязываться основные события и она не была элдийкой. Они успели эвакуироваться раньше остальных, она почти не видела крови и смерти, за исключением того последнего дня, когда в бронепоезде пришлось жаться к матери и наблюдать за тем, как стройный ряд колоссальных сминает всё на своём пути. Для неё было даже несколько удивительно то, что когда те люди с острова сражались там, у них на глазах, они были примерно того же возраста, что и она сейчас. А теперь ей нужно было втираться в доверие к кому-то из спасших человечество, чтобы добыть себе заветную премию. Мир поразительно изменился! Кинсли накрутила на вилку вермишель и, прикрыв один глаз, сравнила свисавшую макаронину с светлой прядью собственных волос, болтавшейся перед лицом. Взгляд упал на папку с данными о будущих клиентах. За этот вечер ей надо было выцепить наиболее перспективных из этой скромной компании и уже в несколько следующих дней начинать подбирать к ним подход. Быть может, они просто недалёкие вояки, а может стратеги побольше её самой. В конце концов благодаря их невероятным планам, тогда всем и удалось победить того «главного злодея». Насколько она помнила - двадцатилетного парня. Имен победителей Мэри не помнила, да и никогда не вникала. После войны и она и её родители были больше заняты тем, чтобы обрести какой-то капитал в новом мировом порядке и ужиться с установившимися реалиями. Зато имя врага она запомнила навсегда. Имя Эрена Йегера гремело повсюду и внушало животный страх всем вокруг. Он был младше, чем она сейчас, этот злодей тысячелетия. Кинсли не сильно интересовалась этим прежде, но сейчас в голове всплыл будто бы очевидный вопрос. Что такого, должно было случиться с человеком, чтобы в его возрасте решить уничтожать всех на своём пути? Мэри задумалась на несколько секунд, но в итоге лишь пожала плечами, отвечая сама себе. Она бы, пожалуй, не стала так делать. Ей нравился этот мир.