1.2. «Разрыв шаблона»

Рабочее место Мэри Кинсли располагалось у окна на краю помещения. Взгляд её оттуда падал прямиком на главную дверь и потому девушка всегда видела всех, кто заходил в контору и выходил из неё, порой тратя время на это наблюдение в ущерб работе. Сегодня Мэри никому не звонила, заполняя бумаги, но повезло в этом исключительно ей, поэтому звон телефонов остальных сотрудников над ухом не стал тише ни на децибел. — Мистер Доусон, к вам клиент! Роза открыла дверь начальника, уведомляя его о прищельце, в то время как тот уже спокойно вошел в офис, не дождавшись особого приглашения. Вошедшим был высокий молодой мужчина с коротко постриженными волосами. Лицо его выглядело расслаблено, а весь вид и походка свидетельствовали о том, что он никуда не спешил и ни о чём не переживал. Черты лица его не были особо примечательны, но и грубыми их нельзя было назвать. Линия челюсти не было идеально чётко очерчена, но намек на то, что когда-то он был в лучшей форме, присутствовал. В прочем, мужчина выглядел совсем неплохо. — А вот и алмаз нашей клиентской базы. — Джейн наклонилась к подруге. — Доусон вокруг него, как собачка прыгает. Мэри фыркнула, проводив мужчину взглядом до двери. Последнее, что они услышали это пыхтение Боба, звук отодвинувшегося стула и громкое «О, господин Спрингер!». Затем дверь хлопнула и ответа на приветствие Доусона девушки уже не расслышали. — Я его видела на выходных в баре на Пятой улице. — Джейн уже вернулась к делам, потому говорила тепеоь шепотом и не поднимая взгляд. — Я была с Ником, а он со своими друзьями. Знаешь, вот они прям обычные люди, без странностей. Мне иногда кажется, что всю байку про то, что кто-то там воевал вообще выдумали. Джейн Молер родилась и выросла на западном побережье, до неё война так и не дошла. Да и вообще проблем в жизни она видела даже поменьше, чем Кинсли и по ней это было прекрасно видно. Девушка была младше Мэри на два года, ниже сантиметров на пять-семь. За счёт своего телосложения, Джейн казалась вообще совсем маленькой. Молер была тёмненькая, с большими карими глазами. Их с Мэри дуэт отличался резким контрастом — сама Кинсли была от рождения зеленоглазой блондинкой. — Да не, я всё видела вживую. Оно было, клянусь. — До сих пор в это не верю. — Да я в общем-то тоже. — она поморщилась, — Почему бы и мне не начать названивать в другие агенства и пытаться их убедить, что я участвовала в боевых действиях, как эти умники звонят мне? Тем временем дверь кабинета открылась и ранее пришедший мужчина вышел, на ходу кивая Доусону. Он не оглядывался по сторонам, идя к выходу, совсем не заинтересованный местным контингентом. Мэри переглянулась с подругой и тут же обе поднялись, подходя к окну. Мужчина вышел из главных дверей, поправил рубашку, покрутил торсом, разминая спину и, осмотревшись, подошел к углу. Там он достал пачку сигарет и обратился к кому-то, кого девушки не видели. Попросил зажигалку. — Надо бы его поймать, пока не ушёл. — в ответ на вопросительный взгляд подруги, Кинсли кивнула на кабинет начальника. — Он мне поручил. Молер кивнула — Тогда я бы поторопилась. Кинсли заставлять не пришлось. Девушка поднялась, поправила рубашку и волосы и получив одобрительный взгляд от Джейн, быстро ретировалась из помещения. Перед выходом она сбавила темп, вдохнула, выдохнула и вышла на улицу. Мужчина всё ещё стоял. Он делал всё расслаблено и медленно, даже курил. Тот, кто передал ему зажигалку, уже скрылся из виду. — Не поделитесь? Он повернулся, тут же оценивающе оглядывая девушку и, видимо оставшись довольным, протянул ей пачку. — Пожалуйста, мисс. — Благодарю. Девушка улыбнулась, незаметно для него сканируя мужчину таким же оценивающим взглядом. Ей не хотелось ошибаться с выводами. — Вы здесь работаете? Она пошла в наступление первой. Раз Доусон сказал, что необязательно выдавать в себе сотрудника, она собиралась пойти другим путем. Притвориться такой же клиенткой, как и он сам. — Нет. А разве похоже на то? Я надеялся выглядеть посолиднее. Мэри улыбнулась, чуть наклоняя голову набок. Мужчина будто в моменте спохватился и, переложив сигарету в левую руку, слегка наклонился в её сторону и протянул ладонь для приветствия. — Конни Спрингер. Девушка тут же повторила его движение, аккуратно пожимая руку мужчины. Сейчас он не был клиентом и для неё не было нужды строить из себя профессионала. Суровость ни к чему. — Мэри Кинсли. Так значит они тут отвечают за вашу страховку? — она снова улыбнулась. — Просто за мою тоже. — Да, да. Моей занимается этот пузатый. — Забавный мужичок. А моей в соседнем кабинете. — А, постойте, постойте. Возможно, мы встречались раньше? Мэри едва удержалась, чтобы не вскинуть брови в удивлении. Как же, встречались… Ни разу она его там не видела, да и в соседнем кабинете никто уже два месяца как не работал. — Возможно. Что-то не припоминаю. Конни кивнул и потушил сигарету о стену, после выкидывая ту в мусор, а затем подул на руки и сунул их в карманы. Отведя взгляд, он качнулся на каблуках и чуть налонил голову в сторону девушки. — Чем-то заняты сейчас? Мэри мысленно себе похлопала. Это оказалось проще, чем описывал Доусон. — Нет, собиралась домой. — Не против где-то пообедать? Я угощаю. — Пожалуй, не откажусь. — она вежливо улыбнулась. — Только я, кажется, забыла сумку наверху. Минуту. Кинсли быстро развернулась на каблуках и поднялась по лестнице ко входу. Как только дверь за спиной закрылась, девушка подобрала подол юбки и взбежала по лестнице совсем не с тем сдержанным видос, с которым разговаривала на улице. Почти подбежав к рабочему месту, Мэри взяла сумку и наклонилась к уху Джейн, начиная быстро говорить. — У меня кажется свидание с этим, — она кивнула за окно, — он только что позвал пообедать. Молен вскинула брови и ответила таким же громким шепотом, но менее радостным. — Ты в своём уме, а если он псих? Он же с Парадиза! А если он потом тебя выслеживать станет, если там какие-то проблемы с психикой? Он же этот… — она сморщилась. — Ну, элдиец. И наверняка с посттравматическим растройством. Оно надо тебе? Дух былой ксенофобии всего континентального общества выветривался повсюду, но никак не в теле милашки Джейн Молен. Она всем «приезжим» до сих пор не доверяла ни на секунду, да и вообще нет-нет, а заявляла, что «раньше было лучше» и что «всё только из-за них». — Тебя бы раньше, да в правительство. Ты бы всех расстреляла. — Мэри покрепче ухватила сумку и поспешила успокоить подругу. — Он мне не нравится, Джейни, это просто мой ключ к премии. Всё будет хорошо. Кинсли чмокнула подругу в щёку и, помахав на прощание, сбежала с рабочего места.

***

Мэри вернулась домой к вечеру, на ходу скинула туфли, оставляя их в прихожей, бросила сумку на кухню и устало опустилась на диван. Она заведомо не придавала этой встрече никакого значения и где-то половину времени слушала его одним ухом, больше думая о том, что делать дальше. Кинсли понимала, что Спрингер не воспринимал её серьезно, как и она его. Но на всю встречу её безразличия не хватило. Они не говорили ни о чём серьезном, не копались друг у друга в голове, но непроизвольно Мэри стала замечать, как он обходит стороной любые события, произошедшие больше трех-четырех лет назад и как морщится, упоминая о каких-то знакомых, имен которых он не называл. К концу этой встречи, Конни и сам заметил, что девушка не улыбается больше и смотрит как-то задумчиво и, списав это на усталость, предложил на сегодня попрощаться. В непринужденнной манере он проводил её до дома, что-то пошутил и на этой ноте новые знакомые разошлись. Мэри думала. Она полулежала на диване, нахмурив брови и впервые за долгое время думала не о себе. В голове не укладывалось, что этот парень, угостивший её салатом и бокалом шампанского, действительно дрался не на жизнь, а на смерть на её глазах пять лет назад. Что это именно он, сидевший час назад напротив и вертевший пуговицу своей рубашки, тогда разрушал её родное Либерио вместе с Эреном Йегером. Впервые ей показался странным феномен того, что все решили друг друга понять и простить и что все просто закрыли глаза на произошедшее. Конечно, мир был на грани краха, конечно, все были испуганы и переосмысляли. Но неужели она или кто-то из гражданских были виновата в чем-то настолько, что элдийцы ни с того ни с сего решили тогда уничтожить её город. Это было неправильно — объявить войну, поубивать мирных жителей, а затем вдруг переобуться и сказать, что у всех у нас общий враг, все мы в одной лодке и почивать на лаврах. В первый раз в жизни Кинсли ощутила какое-то иррациональное чувство несправедливости. За все эти годы она привыкла подстраиваться под ситуацию, принимать мир вокруг таким, какой он есть. Она не считала, что кто-то поступил плохо по отношению к ней или её родным. Мэри привыкла думать, что всё, что происходит, происходит не просто так и стоит просто выжимать из каждой ситуации максимум пользы, а не гадать, почему так случилось. Ей казалось, что глобальные вопросы вершат сильные мира сего, недосягаемой важности люди или вовсе какие-то высшие материи, над которыми никто не властен. Но вот, сегодня тот самый активный участник всего, что заставило их бросить дом и перекраивать жизнь по новой, меняя все раньше известное, сидел перед ней и рассказывал о том, что в следующем месяце планировал выбраться к морю на неделю. Он не был никакой «высшей материей» и мало напоминал кого-то величественного. Встреть она его просто так на улице, Мэри ни за что бы не подумала, что в списке его достижений есть что-то большее, чем оконченная школа и открытие какого-нибудь рода собственной мастерской. В ней никогда не играл особый патриотизм, Кинсли привыкла плыть по течению. Это было и неплохо, всю свою жизнь она сохраняла безупречную репутацию, не говорила лишнего и принимала решения достаточно спокойно и холодно, не накидывая лишних эмоций для усложнения ситуации. Но сейчас, как по щелчку пальца, девушка напрочь забыла обо всём этом. Нахмурившись, она поднялась и выглянула в окно, где опять уже потемнело. Нога застучала по полу. Внезапно Мэри Кинсли почувствовала острую обиду за все, что произошло почти пять лет назад. Да, она не оставила в Либерио ничего ценного, не потеряла семью или друзей, не стала калекой и до сих пор жила вполне спокойно. Но в конце концов, всё пошло не так, как было спланировано когда-то! Да, они смогли устроиться и здесь, но с чего бы ей было так просто закрыть глаза на то, что какие-то люди явились и решили, что это их прерогатива — поменять её жизнь? Мэри не разбиралась в истоках конфликта, не была в курсе, кто прав, а кто виноват. Всё, что она знала было выучено ей еще в школе. Там говорили одно, сейчас — другое, а завтра будут третье. Тогда все безукоризненно верили в правоту марлийской идеалогии, теперь все заговорили о равенстве и братстве. Пропаганда могла поменяться в любой момент, потому она предпочитала ориентироваться на собственные принципы. Неужели её родители не чувствовали этой несправедливости? Почему никогда не говорили об этом? Мэри внезапно ощутила жгучую обиду и на них. И, неожиданно для себя, девушка развернулась, быстро надела туфли и пальто и, плотно закрыв дверь, вышла. Холодный воздух ударил в лицо и порыв ветра тут же растрепал волосы. Поймать извозчика оказалось не сложно. Сейчас, в силу некоторого кризиса, повозки с лошадьми вполне успешно конкурировали с машинами, производство которых ещё не стабилизировалось. Через двадцать минут она была у дверей родительской квартиры. Прозвенел звонок, дверь открыла высокая худая женщина. — Мэри? Что-то случилось? Девушка сразу зашла внутрь, на ходу начиная говорить. Они были в хороших отношениях с отцом и матерью, сохранять манеры не было нужды. — Вас никогда не волновало, почему всё случилось вот так? Почему мы позволили им просто… всё уничтожить? Мы ведь были счастливы дома, у нас бы всё было в разы лучше, если бы не эта война! Отец семейства поднял глаза, когда вихрь с лицом его дочери влетел в дом и с большим удивлением выслушал вопросы. — Мы не могли на это повлиять, Мэри. — мужчина заговорил с привычным спокойствием, — Войны случаются, а когда они случаются это в любом случае несправедливость. — Да, но ведь кто-то мог повлиять! И они решили развязать этот конфликт, а вы решили, что так и надо, так и должно быть! Женщина, до этого закрывавшая дверь, зашла в гостиную вслед за младшей Кинсли. — Чего и где ты наслушалась, что сейчас прилетаешь посреди ночи и так говоришь? Мы ведь с детства старались сделать так, чтоб ты понимала, что в таких делах нет праведников и нет злодеев. — Вот именно, мама, зачем? Почему мы решили наплевать на всё? Женщина коснулась плеча девушки и жестом дала ей понять, что стоит успокоиться. Это подействовало мгновенно и Мэри, стушевавшись, присела на диван рядом с креслом отца. — Затем, что мы не хотели внушать тебе какую-то позицию, когда ты была ещё ребенком. Ни промарлийскую, ни какую-то другую. Ты ведь видела этих детей в элдийских гетто в Либерио? Они были просто сумасшедшими и не закончили ничем хорошим. Мы с твоим отцом не собирались заниматься промывкой мозгов. Нашей задачей было беречь тебя от опасности. — И мы с этим справились. — вновь подключился мужчина. — Теперь ты живешь с мирным небом над головой и вольна делать свои решения. Ты можешь решить, что мир несправедлив, можешь обидеться на всех и уйти в оппозицию. Но принесет ли оно тебе счастье? Мэри сморщилась. Они были правы, она не знала зачем сейчас устроила это представление. Ей показалось, что впервые она почувствовала себя живой, что впервые высказывала не то, что было бы полезно, а то, что думала. — А что тогда принесет мне счастье? Миссис Кинсли вздохнула и опустилась рядом. Ее руки мягко легли на плечи дочери. — Ты не можешь знать наверняка. Никто не может. Мы нашли счастье именно в том, что были спокойны в любых ситуациях. Мы были вместе и с нами была ты, так и любая война становилась совсем не страшной.

***

Холодный воздух снова встретил на улице. Было уже совсем поздно, но Кинсли не захотела оставаться у родителей, хоть и просидела там не один час после своего необоснованного взрыва эмоций. Они вырвались в один момент, как пушечное ядро, словно накопленные за всю жизнь, и также быстро исчезли. На улице, если не считать шума ветра, было тихо, уже совсем темно и безлюдно. Она решила дойти домой пешком. Стук каблуков звонко отдавался по мостовой, а тонкие пальцы сжимали края пальто в попытке закрыть шею от ветра. Дорога до дома была вдоль реки, её ровная поверхность отражала лунный свет. Мэри не знала, что думать. Вероятно, все эти терзания об идеалогии её ровесники прошли уже давно, теперь стабилизировав взгляды на мир, а она всё укрывалась своим безразличием к происходящему годами и теперь оказалась вдруг поставлена с этим вопросом нос к носу. Проще было наплевать на это. К чему сейчас выяснять свою позицию, когда всё уже давно кончено? Надо было думать раньше или не думать вовсе. Она шла, глядя себе под ноги и пыталась не попадать в углубления между камнями. — Ой! Девушка подскочила на месте, почувствовав, что врезалась в кого-то, кто вероятно стоял тут, на набережной, довольно давно. Он не услышал, как она подходила, она не заметила, что идёт прямо на человека. Мэри сделала несколько шагов назад, крепче сжимая пальто. Мужчина, стоявший перед ней, был высоким и выглядел даже опасно в темноте ночи. Кинсли уже успела сто раз пожалеть, что не осталась у родителей. — Простите. — голос дрогнул. — Я задумалась. Нормальные люди не стоят и не ждут никого у реки посреди ночи. Насколько глупыми были её сегодняшние переживаниями, если вдруг сейчас её убьёт этот незнакомец? Кому важна твоя политическая позиция, если в итоге твоё тело выловят в реке на следующее утро. — Да я тоже. Простите. Все опасения девушки мгновенно растворились. Маньяки таким голосом не говорят. Мужчина шагнул в сторону, давая ей пройти и в последний момент, вскользь взглянув в глаза девушки, всё же решил задать ещё вопрос. — Всё в порядке? Мэри замерла, взвешивая все за и против. Она не знала точно, стоит ли ответить, но что-то подсказывало, что да, стоит. Второй раз за всю жизнь она слушала эмоции. — Я вас испугалась. Поэтому нервная. Вы знаете, не каждый раз встретишь тут кого-то ночью. Мужчина улыбнулся. — Не стоило. Меня уже много лет не стоит бояться. — Это не обнадёживает. То есть встреть я вас здесь лет… — она задумалась о в меру подходящей цифре, — Скажем, шесть назад, мне стоило бы уносить ноги? — Лет шесть назад у вас была бы нулевая вероятность меня здесь встретить. Мэри понимающе кивнула. Значит он такой же, как она, загнанный на запад судьбой. — Что ж, по правде и меня тоже. Они незаметно для себя и друг для друга повернулись и теперь шли куда-то в сторону дома Мэри. Она на собственное удивление была не против. — Почему вы были тут один? Так поздно уже. — Да просто, подумать вышел, — он засунул руки в карманы и дёрнул плечами. — у меня день рождения. Мэри немного смущённо поздравила его. Обычно, никто не говорил о праздниках так уныло и она не была уверена, что лучше сказать в подобном случае. — Не подумайте, я не страдаю из-за быстротечности времени, я страдаю только из-за того, как всё меняется. Я должен быть счастлив, что жив и что у меня есть друзья, с которыми я отмечу, но… Он поднял подбородок к небу. Девушка знала этот жест, но не могла поверить, что незнакомец станет плакать в первый же их разговор. И он не стал. Помолчал немного и продолжил. — Просто их ряды значительно поредели. И место это… Не могу привыкнуть к нему, всё не родное. Мэри сострадающе поджала губы и свела брови. На большее она не была сейчас способна. Казалось бы, они в одной ситуации, они оба потеряли родину и вынуждены торчать здесь который год, но что-то у неё внутри не отзывалось такой же болью, как та, о которой говорил мужчина. — А я и вовсе без друзей здесь. Это была правда. Вся дружба с Джейн заканчивалась за порогом офиса, а никого другого Мэри почему-то и не нашла. Только сейчас на ум пришла мысль о том, что возможно это неправильно и что-то в её жизни шло совсем не так. — Мне жаль. Не представляю, какого это. — У меня есть родители. — она заговорила тише. — И я счастлива. Казалось, он ей не поверил, но ничего не сказал. Дальше шли в тишине, Мэри не поднимала взгляд, вновь потерявшись в своих размышлениях. — Тут я живу. Так что… Девушка остановилась и кивнула на здание через дорогу. За последние сутки её проводило домой уже двое мужчин, что было невероятной цифрой по сравнению со всей предыдущей жизнью девушки. — Спасибо, что прошлись со мной. С днём рождения ещё раз. Она наконец подняла взгляд на того, с кем шла последние двадцать минут. Он был выше неё сантиметров на двадцать и оказался достаточно красивым. Четкие скулы, русые волосы, немного падавшие на лоб и светлые глаза, цвет которых она плохо могла разглядеть в темноте. Недавние попутчики разглядывали друг друга ещё секунд пять, а затем он первым отвел взгляд, делая шаг назад. — Да не за что. И спасибо. Девушка кивнула и уже без промедлений развернулась, затем быстрым шагом переходя дорогу. Светлые распущенные волосы подпрыгивали синхронно её шагам. Еще несколько мгновений и девушка исчезла в дверном проёме с единственной мыслью о том, чтобы уснуть. Она была слишком уставшей, чтобы придавать этой встрече значение или что-то осмысливать. Она не знала, кто это, не знала даже его имени. Только по привычке оторвав листок календаря, Мэри Кинсли почему-то задержала взгляд на цифре, вдруг отмечая её у себя в голове. Седьмое апреля 859 года.