«Мечты — это роскошь слабых».

      Утро в Гнезде пахло пылью, потом и чем-то металлическим. Не кровью — нет. Страхом. И он въедался под кожу. Рико проснулась до сигнала. Она всегда просыпалась раньше. Так легче — не ждать, не бояться, не надеяться. Просто проснуться и быть готовой. Комната была тёмной, воздух — застоявшийся. Она села на кровать, выпрямилась. На автомате встала и пошла в ванную.       В зеркале отражалась девочка с острым подбородком и чёткими скулами. Чёрные волосы стянуты тугим узлом у затылка. Ровная спина. Пустой взгляд. На скуле — тень от старого синяка. Почти исчез. Почти. **Ты — лицо Морияма. Ты не имеешь права быть мягкой.** (Слова дяди. Брошенные когда-то, но не забытые. Никогда.) Она отпустила взгляд со зеркала. Умылась холодной водой. Надела форму. Ровно, быстро, без единого лишнего движения. Самурай, не ребёнок.Щелчок. Звук трости в коридоре. Ритм. Тетцудзю уже на ногах. Время идти. --- Зал был огромным и мёртвым. Слишком чистый, слишком гулкий. Каждый звук в нём звучал, как выстрел. Кевин уже был там. Он стоял у стены, мял край рукава. Когда увидел её — расправился, выпрямился слишком резко. Она молча кивнула. Они начали тренировку. Пасы. Отработка ударов. Ритм, выверенный по секундам. Взгляд дяди смотрящий прямо в душу. Глаза, которые пытаются найти ошибку. И нашли. Кевин ошибся. Один шаг — не туда. Мяч ушёл вбок. И всё замерло. — Стоп, — сказал Тетцудзю. Его голос не был громким. Но казался самым страшным звуком в зале. Он медленно пошёл вперёд. Кевин опустил взгляд. Рико сделала шаг вперёд. Словно между ними и ударом. — Кто отвечает за напарника? — Я, — спокойно. Но внутри страшно. — Позвольте мне наказать его, — лучше я, чем он. Молчание. Затем трость — в её руках. — У тебя минута. Убедишь — отпущу. Рико подошла к Кевину. Глазами прося прощения, но она не может дать дяде его бить. Кевин не сможет выдержать. Сломается.Тот смотрел прямо. Знал, понимал и доверял. — Это не больно, — прошептала она. —Доверяешь? Он кивнул. Она подняла руку. Ударила — коротко, точно, по плечу. Он сделал шаг назад. Не от боли — по плану. Тетцудзю кивнул. Понял, но кивнул, дал поблажку. Развернулся. Ушёл. Звук трости стих в коридоре. --- В комнате было тихо. Рико сидела у стены, вытирая пот со лба. Кевин налил воду и передал ей стакан. Он не спрашивал, зачем она это сделала. Он знал. Они были рядом, плечом к плечу. Как всегда — вместе, и при этом — одни. — Думаешь, мы когда-нибудь выберемся? — тихо спросил он. — Нет, — сразу. — Я всё равно хочу. Я хочу играть, но не так. Не как сегодня. — В этом мире нет "иначе". Прикрыв глаза он покачал головой и сел на пол рядом с ней: — А если есть? Если мы сможем уйти? — Нас не отпустят, — горечь в голосе отчётливо слышно. — Если мы станем сильнее. Если хозяин нас отпустит… Она усмехнулась. — Он никогда не отпустит. — Тогда мы убежим. Рико подняла бровь. Но не ответила. — Я хочу, чтобы ты играла по своему желанию. Я же виду твоё презрение к игре. — Я… — замялась. — Я играю, потому что должна. Потому что иначе — хуже. Кевин замолчал. —Давай я лучше обработаю твои синяки. Он потянулся к её ящику, чтобы взять мазь. — Не трогай, — получилось резко, чем хотелось Рико. Он замер. — Что там? — Моё. Просто… не надо. —Рико... Имото, ты же знаешь... Я не виню, не надо закрываться и отдаляться, - от горечи в голосе Рико хотелось плакать, но нельзя. Больше нет. Она поджала губы и отвернулась. Кевин медленно открыл ящик. Скрип дерева — тише шёпота. Скрипка. Потёртая, старая, аккуратно обёрнутая в серую ткань. — Это… ты снова играешь? Кевин достал из ящика скрипку и избавил от ткани. Молча смотрел на предмет и думал. Когда она перестала играть? Ощущение, что вечность назад, но не прошло и 4 года. Рико обернулась. Долго смотрела на скрипку в руке Кевина, тишину между ними нарушал судорожный вздох Рико. —Я сохранила, но не решаюсь снова играть. Хозяин ясно дал понять, что будет если я вновь буду играть. Я обещала, что больше не буду ошибаться, буду стараться лучше, чтобы неразачовывать его, но... Кевин положил левую руку на её голову и медленными движениями взъерошил её волосы. На его губах играла мягкая улыбка и впервые за весь день его зелёные глаза светились весельем. —Не нужно становиться как он. Ты - это ты. Рико Морияма, будущий капитан воронов, игрок номер один, самурай, оружие или ещё кто. Это всё не имеет значение. Ты моя младшая сестра, моя имото, моя жасмин. Мы одно целое, Ри, я всегда буду рядом с тобой чтобы не случилось. Просто не забывай. Ри целую минуту смотрела в глаза брата. Кевин видел в ее глазах борьбу, понимал, потому не вмешивался, просто ждал. Она отпустила взгляд на скрипку, молча взяла её в руки. Провела смычком. Звук был слабым. Но живым. — Не скрывай его. Можешь играть столько, сколько хочешь. Я посторожу твой покой только прошу Ри... Играй. Рико покачала головой. Кевин вздохнул. — Скрипка это — я, аники, - голос Рико был отчаянным. - А "я" тут не существует. Есть только игрок. Механизм. Он покачал головой. — Когда мы выберемся — ты сможешь быть собой. Ты будешь играть, сколько захочешь. Играть в то что любишь. Рико не ответила, но поудобнее взяла скрипку и будто соглашаясь начала играть. Она хотела поверить, надеется на это, но мечта остаётся мечтой. И в этой тишине — пыльной, забытой, — вдруг появилось тепло. И впервые за долгое время — не от боли. --- Поздний вечер. Та же комната. Кевин порылся в пенале и достал оттуда черный фломастер. — И зачем это? — устало спросила Рико. — Сестра, — он посмотрел ей прямо в глаза. — Я хочу, чтобы у нас было что-то. Что-то, что никто не отнимет. Если нас разлучат — мы всё равно будем связаны. Рико склонила голову. — Парные татуировки? Я правильно понимаю твой блеск в глазах? Он кивнул с улыбкой на лице. — Здесь, — он коснулся своей левой скулы. — А у тебя тут. Цифры. Я — второй, а ты — первая. Рико молчала. — Один, потому что ты идёшь первой. Я за тобой. Рядом. И так будет всегда. Она села ближе. Молча протянула лицо. Он аккуратно, с дыханием, затаённым от страха, вывел чёрную черту на её щеке. Один. Потом — на своей. Два. Он убрал фломастер.Посмотрел на неё. —Когда станем взрослыми, то сможем сделать настоящую. Кевин взял её лицо в ладони, поцеловал в лоб и под удивленный взгляд сестры рассмеялся. Тихо, но звонко. — Спасибо, что ты — моя сестра. Рико не ответила. Смотрела на его улыбку и на душе сразу стало тепло. Просто взяла его за руку и сжала. Сильно. До боли. _Потому что только так она пока и умела — любить_.