Дейенерис II

Впервые за долгое время в Браавосе была хорошая погода. Солнце выглянуло из-за туч и приятно грело кожу, лучики отбивались от прозрачной воды в фонтане, отбрасывая на стены причудливые блики. Даже в их скромную обитель долетал морской бриз, наполнявший воздух запахом соли и свежести. Дети не могли упустить столь редкое событие и с самого утра игрались во дворе в догонялки, обливались водой и бегали по саду. После полудня Деймон с разрешения матери повёл Визериса и Джейхейриса ненадолго в город, посмотреть на самую старую часть Браавоса, именуемую Затопленным городом, по пути взглянуть на Браавосского Титана и Дворец Истины, где происходят голосования. Они столько лет провели в этом городе, но так мало о нём знали и так немного успели увидеть. Дейенерис же осталась дома с Рейнис и Дейнис, которым, очевидно, не разрешили бы пойти в силу их юного возраста. Девочки, оставшись одни, принялись рисовать мягким известняком животных, а Дени сидела на краю фонтана, наблюдая за капельками воды и едва заметной радугой, изредка поглядывая на подопечных. За последние три года Рейнис и Дейнис успели заметно подрасти. Они были похожи как две капли воды: миниатюрные и худенькие, с короткими серебряными волосами. Только глаза девочек были разные. У Дейнис они были аметистовые, как у Визериса, светлые и нежные, а у Рейнис тёмного, насыщенно-фиолетового цвета. Но, пожалуй, самым главным их отличием были характеры. Если Дейнис была тихим, спокойным и пугливым ребёнком, то Рейнис даже в три года была бойкой и непослушной. Все удивлялись тому, как девочки, несмотря на такие различия, были неразлучными и никогда не ссорились. Глядя на то, как старательно они вырисовывают каких-то диковинных зверей, Дени печально улыбалась. Она сама совсем недавно была в их возрасте, но ей нужно было бояться за свою семью и жизнь, познать, что такое смерть, и почувствовать горечь утраты. Девочкам это всё было невдомёк. Они проживали спокойное и счастливое детство. Дейенерис задумалась, сколько ещё времени пройдёт прежде, чем это изменится и их жизнь навсегда покроется мраком горести и печали. — Дени, посмотри, что у меня получилось! — радостно воскликнула Рейнис, махая остатком исписанного известняка. Дейенерис подошла к довольной сестре, вымазанной грязью, с растрёпанными волосами, и настороженно взглянула на контур непонятной твари с четырьмя толстыми лапами, круглым туловищем, длинным хвостом и вытянутой мордой. — Неплохо получилось, — почесав затылок, сказала Дени и, решив рискнуть со своим предложением, продолжила: — Довольно симпатичный… кот. — Это не кот, а слон! — топнув ножкой, крикнула Рейнис и бросила известняк в зверя. Она уже выпятила губу и готова была заплакать, как к ней подошла Дейнис, оставив свой куда более аккуратный рисунок, изображавший бабочку на цветке, и обняла раздосадованную племянницу. «Откуда она вообще знает, как этот слон выглядит, если никогда в жизни его не видела?» — подумала Дени, но решила попытаться исправить ситуацию, чтобы сестра снова не начала реветь. — Я видела слона вживую, и он выглядит немного не так, — мягко сказала Дени, стирая сандалией нужные места рисунка. Опустившись на землю, она подобрала кинутый сестрой камень и принялась исправлять и дорисовывать животное. Девочки оторвались друг от друга и, разместившись по обе стороны, с интересом начали смотреть за её действиями. — Хвост у него куда более короткий, зато уши огромные, — объясняла Дени, попутно дорисовывая детали к более-менее подходящему туловищу животного. — А ещё у слонов есть хобот, которым они дышат и подбирают еду. Дени старательно пыталась нарисовать по памяти самого правдоподобного слона, хоть таланта к рисованию у неё не было. Закончив работу, девочка поднялась и оглядела рисунок. — Красиво получилось, выглядит как настоящий, — тихо прокомментировала Дейнис. — Я и не знала, как на самом деле выглядят слоны. Я лишь слышала, как Визерис о них рассказывал, — смущённо призналась Рейнис. — Теперь будешь знать, — ответила Дени, взъерошив повеселевшей сестре волосы. — Только мне кажется, что ему чего-то не хватает. Девочка снова опустилась на колени и принялась дорисовывать деревья, солнце и облака, рассказывая при этом разные истории. Дени рисовала долго и так скрупулёзно, что и вовсе не замечала и не слышала, что происходит вокруг неё. Вдруг солнце закрыла чья-то тень, и Дени увидела перед глазами пару тёмных кожаных сапог. Их дом был хорошо укреплён, и посторонние никогда сюда не входили, так что Дени понятия не имела, кем был этот мужчина и, самое главное, как он сюда пробрался. Хотя она также не заметила, когда и куда пропали Рейнис и Дейнис, так что удивляться было нечему. В их дом было всего два входа: задний, ведущий в сад, и передний, которым постоянно пользовались, и вёл он прямиком во двор. Эти два входа всегда были заперты на большие заржавевшие замки, и ключи были только у взрослых. Каждый вечер кто-то должен был проверять, всё ли с ними в порядке и заперты ли они. Дени мельком увидела, что сейчас калитка была немного приоткрыта, и сразу всё поняла. Мама отдала ключи мальчикам, которые, естественно, не додумались запереть дверцу после того, как вышли, поэтому незнакомцу не составило никакого труда пробраться в их жилище. Дейенерис мысленно прокляла мальчиков и их пустоголовость. Собрав всю волю в кулак, Дени поднялась на ноги и, вскинув вверх голову, яростно посмотрела на мужчину, будто одним своим взглядом могла испугать его и прогнать из их дома. Незнакомец оказался молодым мужчиной, высоким и по-своему красивым. Волосы его были чёрными, лицо угрюмым, а тёмные глаза блестели как два опала. Одет он был в богатую, но простую дорожную одежду коричневого цвета, а на поясе висели кинжалы и меч. Дени на долю секунды показалось, что однажды она его уже где-то видела или, может быть, знала человека, похожего на него. — Qilōni issi ao se skoros gaomagon ao jorrāelagon? — спросила девочка на браавоссийском диалекте высокого валирийского. В свои семь лет она прекрасно умела разговаривать на общем языке, классическом валирийском и бегло владела несколькими диалектами Вольных Городов. Незнакомец нахмурился и, присев на корточки, посмотрел Дени прямо в глаза. — Nyke ȳdra daor shifang nykeā damn mirre bē bisa braavosi hen aōhon, ziry sounds raqagon someone iksos sharpening nykeā dōron, — усмехнувшись, сказал мужчина на странной смеси разных диалектов, да ещё с таким страшным акцентом, что едва можно было понять, что он хотел сказать. Решив пощадить свои уши, Дени спросила уже на общем языке: — Вы ведь из Дорна, не так ли? — А как ты это узнала, девочка? — удивился мужчина. — Во-первых, вы одеты как вестеросец. Никто в Эссосе так не одевается, потому что это неудобно и слишком жарко. Во-вторых, у вас говор дорнийский, вы слишком сильно растягиваете букву «р», словно рычите. Ну и самое главное, вы выглядите как солёный дорниец. На самом деле, Дени не была сильным знатоком народов известного мира, просто дорнийцев могла с лёгкостью отличить, поскольку с рождения была знакома с Эртуром, который от своих повадок не избавился даже после того, как полжизни провёл в Королевской Гавани. Джон иногда в шутку запрещал Эртуру разговаривать с детьми, чтобы они не набрались дикарских дорнийских замашек, на что Эртур всегда отвечал, что пусть лучше так, чем будут похожи на штормовиков, которые все поголовно тупы как полено, а самомнение и заносчивости у них как у петухов на рынке. Незнакомец звонко рассмеялся, и Дени про себя отметила, что хоть красавцем он не был, смех его звучал до того красиво, что вполне компенсировал этот недостаток. — Я так тщательно скрывался, чтобы меня сразу же рассекретила маленькая девочка, — без злобы ответил незнакомец. — Тебе кто-нибудь говорил, что ты столь же умна сколь и прекрасна? Щёки Дени покрылись румянцем. — Вы, наверное, первый, — смущённо пролепетала девочка. — А назовёшь ли мне своё имя, красавица? — Меня зовут Дени. С тех пор как они поселились в доме сира Виллема, им нужно было придумать правдоподобную историю, чтобы не вызывать подозрений у окружающих. Сильно скрываться не было смысла, ведь все считали их мёртвыми. Людей, знавших в лицо последних Таргариенов и их приближённых, в живых осталось немного, а валирийская внешность в Эссосе не была диковинкой. Было принято решение, что Эртур и Рейлла будут претворяться мужем и женой, воспитывающими шестерых детей. Так легко можно было объяснить серебряный цвет волос, доставшийся от матери, и фиолетовые глаза, которыми обладали и Дейн, и Таргариен. Джон и сир Виллем в этой истории должны были быть их далёкими родственниками. Слишком валирийские имена тоже пришлось изменить, так Рейлла стала Эллой, Дейенерис называли Дени, Джейхейрис и Визерис были просто Джейхом и Визом, а Рейнис и Дейнис, которые для всех были близняшками, стали называться Рени и Ниссой. — Красивое имя. У тебя такая необычная внешность, полагаю, твоя мать была лиссенийкой? — продолжил расспрашивать незнакомец. — Верно. Мой отец тоже на половину лиссениец. — Вот это уже интересно, — тихо и задумчиво прошептал мужчина. Дени показалось странным его поведение. — Так значит, твой отец жив. И как давно вы живёте здесь, в Браавосе? — Мы живём здесь уже пару лет с родителями, дядями, братьями и сёстрами, — с недоумением ответила Дени. Почему он вообще столько интересуется их семьёй? — Большая же у вас семья. Дени, могла бы ты мне сказать, где сейчас твои родители? Я бы очень хотел с ними поговорить. Девочка нахмурила своё милое личико и с нескрываемым недоверием уставилась прямо в чёрные глаза незнакомца. Неужели он действительно думал, что она позволит зайти в их дом вооружённому незнакомцу? Мужчина, кажется, понял её опасения и ласково проговорил: — Дени, тебе не нужно опасаться. Я не хочу им навредить, лишь хотел бы предложить им кое-что… заманчивое, но, если ты так беспокоишься, я могу оставить своё оружие здесь. — Они все в доме, скорее всего, в главной гостиной, — угрюмо сказала девочка, а после угрожающе продолжила: — А своё оружие можете оставить при себе! Мой отец самый лучший боец в мире, он непобедимый и смертоносный. Если вы захотите сделать больно маме, то он вас в два счёта убьёт и даже мокрого места не оставит! Глаза незнакомца на мгновенье наполнились печалью, что быстро сменились на злобу. Дени даже немного испугалась такой неожиданной смены настроения. — Я даже не сомневаюсь в этом, — сказал мужчина, поднимаясь на ноги. — Надеюсь, мы ещё встретимся, Дени. То, как он произнёс её имя, заставило девочку поёжиться. Оставив её одну в недоумении, незнакомец направился ко входу в дом и, даже не постучавшись, зашёл внутрь. «Странный какой-то», — пронеслось в её голове. Решив, что больше ничем помочь не может, Дени подумала, что не мешало бы найти девочек, которых оставили ей на попеченье. Дени начала разглядываться по сторонам, но нигде не было видно их ярких одёжек и белых волос. Зато на камнях были видны едва заметные следы маленьких ножек, ведущие к задней части дома. Дойдя до конца двора, девочка заметила, что следы обрываются прямо перед небольшим пустым углублением в стене, закрытом древесиной и плотными тканями. Это неприметное место они нашли, когда игрались в прятки. Там можно было с лёгкостью спрятаться, и никто бы тебя никогда не нашёл. Подобравшись поближе к этому месту, Дени тихо подкралась и резко дёрнула за занавеску. Дейнис, сидевшая за спиной оскалившейся и готовой к нападению Рейнис, испуганно вскрикнула и была готова заплакать, но, завидев ухмыляющуюся Дейенерис, девочки успокоились. В их глазах можно было увидеть удивление, будто они и не надеялись на то, что она к ним вернётся. — Вы оставили меня одну! — с напускной обидой сказала Дени. — Прости, мы просто испугались, — ответила ей Дейнис, и, хоть Рейнис хотела что-то возразить на этот счёт, девочка не позволила ей ничего сказать. — Я как увидела, что кто-то вошёл, не могла и слова сказать, взяла Рени за руку и потянула сюда. Я хотела и тебя предупредить, но ты была слишком занята. — Ладно, на этот раз я вас прощаю, — улыбаясь, ответила Дени, помогая девочкам выйти из коморки. — Ты узнала, кем был этот незнакомец? — спросила Рейнис. — Имени он не назвал, но сказал, что он из Вестероса и пришёл к взрослым с каким-то важным предложением. Когда Дейенерис упомянула об их родном крае, девочки с пониманием закивали. Для Джейхейриса, Рейнис и Дейнис Семь Королевств были сказочной страной, о которой они знали только из рассказов. Это сильно отличало их от Деймона, Визериса и Дейенерис, которые довольно много помнили о доме и о величии, которое они когда-то имели. Рейлла, Эртур и Джон делали всё в силу возможностей, чтобы они воспитывались так, как было принято в Вестеросе, и прилагали все усилия для того, чтобы старшие дети не забывали о том, как раньше жили. В их доме было много книг со сказками и историями Семи Королевств. Между собой они разговаривали исключительно на общем языке. Эртур и Джон учили мальчишек биться как полагается рыцарям, а не эсосским бойцам, а Рейлла учила детей придворному этикету и наставляла в вопросах веры, учила молитвам и песням. Однако, несмотря на всё это, только старшие дети по-настоящему понимали, как их жизнь должна была выглядеть на самом деле. Для младших же детей эти истории были больше сказками о принцессах, королях, рыцарях и турнирах, а до обычаев и порядков Вестероса им было очень далеко. — Дени, а ты знаешь, что происходит с сиром Виллемом? — сменив тему, взволнованно спросила Дейнис. Сердце Дейенерис неприятно кольнуло. Ведь она почти выбросила эти мысли из головы и начала радоваться в этот хоть и солнечный, но такой ужасный день. — А что с ним? — будто ничего не зная, спросила девочка. — Его комнаты находятся недалеко, и когда мы прятались, то слышали, как он громко стонал и вскрикивал, — объяснила Рейнис. — Это простые старческие недуги, — ответила Дени, чувствуя, как ком подкатывается к горлу. — Ничего серьёзного. — Но ведь он не настолько стар, чтобы так сильно болеть, — со своей детской невинностью и любопытством продолжила спрашивать Дейнис, и Дени поняла, что больше не выдержит. — А что это у тебя здесь? — строго сказала девочка, ткнув пальцем на верх её платья, а когда Дейнис отпустила голову, легонько ущипнула её за нос. Девочки звонко рассмеялись и, кажется, отвлеклись от разговора. Натянув улыбку, Дени продолжила: — Вам уж точно не стоит об этом переживать. Идите поиграйтесь в саду, пока на улице такая хорошая погода. — А ты пойдёшь с нами? — спросила Дейнис. — Нет. Я пока что посижу во дворе, может, буду нужна маме. Было необыкновенно тихо. Дейенерис уже привыкла к шуму большого города, крикам торговцев и матросов, громким песням пьяных приезжих, шуму моря, разбивающемуся о скалы. Привыкла и к жизни в их новом доме. Как ни странно, жизнь здесь всегда била ключом. Все уже давно смирились с поражением, смертями близких и начали жить как прежде. Браавос больше не казался чужим, странным и непривычным. Они распробовали вкус свободы, которой не знали прежде в Вестеросе. Здесь, вдали от родного края, они больше не были рыцарями, лордами, леди, принцами и принцессами. Больше не было клятв, обязательств, опасностей и интриг. И такая жизнь, несмотря на все недостатки и лишения, пришлась им по вкусу. Новообретённое счастье омрачало лишь усугубляющееся состояние сира Виллема. Уже полгода он не вставал с постели, а в последнее время и вовсе перестал узнавать людей, которые к нему приходили. Для старого рыцаря делалось всё возможное, но, к сожалению, ничего не помогало. Виллем Дарри умирал, и Дени это прекрасно понимала. Со смертью она была хорошо знакома и знала, какую боль и грусть она приносит людям, вынужденным наблюдать, как их любимый человек страдает, а жизнь медленно покидает его тело. — Дени! — вырвал её из мыслей громкий голос Деймона. Странно, что она не заметила, как он появился. В последнее время она стала совсем рассеянной. — Почему ты сидишь здесь одна? За последние годы Деймон сильно подрос и даже немного возмужал. Лучики солнца переливались в пепельных волосах, а лёгкий ветерок слегка их растрёпывал. Его спокойные фиалковые глаза всегда заставляли её забыть о всех печалях и тревогах. В последнее время ледяная стена, что образовалась между ними во время восстания, начала понемногу таять, и их отношения стали улучшаться. — К матери пришёл какой-то незнакомец. Я хотела проследить, чтобы всё было хорошо, а девочек отправила в сад. — Как кто-то смог сюда пробраться? — спросил Деймон, присаживаясь возле сестры. — Ты не запер дверь, когда выходил. Мальчик сначала нахмурился, пытаясь вспомнить, так ли это было, а позже устало прикрыл глаза и опустил голову, молча признавая свою вину и все последствия своей невнимательности. — Хотя бы будет что-то новое, — пожала плечами Дени. — Тебя они ещё ни разу не ругали. — Конечно, ведь обычно больше всего хлопот доставляете вы с Визерисом, — спокойно ответил мальчик, всматриваясь куда-то вдаль. — Неправда, — в тон ему ответила девочка. — Визерис первый начинает, а позже сваливает всё вину на меня. Это было лишь отчасти ложью, ведь иногда заводилой была как раз таки Дени, умевшая легко выходить сухой из воды. Визерису, однако, было действительно нелегко. В Красном Замке он был принцем и любимым сыном короля. Никто не смел ему и слова плохого сказать, из-за чего мальчик был невоспитанным и совсем не знал границ дозволенного. Он постоянно затевал глупые, а порой и жестокие игры, которые нередко плохо заканчивались. Но в Браавосе Визерис был самым обычным мальчиком, и опрометчиво было надеяться, что двое матёрых и взрослых мужчин будут идти на поводу у непослушного ребёнка. Наказания иногда пыталась сгладить Рейлла, но даже её безграничной доброты и терпения иногда не хватало на такого сорванца. — Не думаю, что это имеет хоть какое-то значение, — грустно заметил Деймон, и на мгновенье повисла тишина. — Знаешь, — робко начала Дени. — Я могу сказать, что дверь была заперта и я не видела, как он пробрался к нам. — И зачем же ты хочешь врать и выгораживать меня? — Чтобы тебя не наказывали, глупый! — вспылила Дени. Деймон невесело усмехнулся. — Тогда буду тебе признателен, — ответил мальчик, глядя прямо в глаза сестре. Он разглядывал её всего лишь пару мгновений, но у Дени уже перехватило дыхание. — Дени, скажи мне, что случилось. Ты можешь врать кому угодно, но не мне. Я же вижу, что в последнее время ты сама не своя. Он говорил так ласково и заботливо, что внутри Дени начало растекаться приятное тепло, но всё-таки она не была уверена, может ли поделиться своими мыслями. «Это ведь твой любимый Деймон, — шепнул ей внутренний голос, — он всегда поймёт тебя и никогда не обидит». — Вчера ночью, когда приходил лекарь, — едва сдерживая слёзы, начала Дени, уставившись на землю под своими ногами, — я захотела узнать, что он скажет. — Но нам же сказали остаться в комнатах. Ты что, подслушивала? — перебил её нахмурившийся Деймон. — Да, я подслушивала! — не выдержав, крикнула Дени. — Можешь пойти и пожаловаться старшим, но это и так не изменит того, что я уже всё услышала. Деймон тяжело вздохнул, но попытался успокоиться, ведь ему было очень интересно. Мальчик любил сира Виллема и тоже переживал о его состоянии, но детям никто ничего подробного не говорил. — Так что же ты услышала? — уже спокойнее спросил Деймон. Дени зажмурила глаза, пытаясь прогнать вновь нахлынувшие слёзы. — Он сказал, что сир Виллем не выздоровеет, — девочка обняла себя за колени и тихо начала всхлипывать. — Сказал, что лекарства ему больше не помогают и он не видит смысла стараться что-то сделать. Через пару месяцев он умрёт. Слёзы, что она так долго сдерживала, лились по щекам. Лишь сказав вслух неминуемую, жестокую правду, Дени поняла, сколько боли она принесла. Деймон подсел ближе и нежно приобнял сестру, но девочка крепко ухватилась за него и начала плакать брату в плечо. — Деймон, я не хочу, чтобы это снова повторилось, не хочу снова терять родного мне человека, не хочу больше грусти. Всё ведь только начало налаживаться. Почему боги так нас наказывают и отбирают то, что нам дорого? — Я не знаю, Дени, — пробормотал Деймон, сам еле сдерживающий слёзы. — Я даже не знаю, как могу тебя утешить. Я тоже не хочу, чтобы сир Виллем умер, но есть вещи, на которые у нас нет влияния, — мальчик легонько поднял Дени за подбородок, и её заплаканные глаза встретились с его бесконечно грустными и печальными. — Зато я уверен, что мы сможем пережить и это, если будем искать утешение друг в друге. Мы ведь смогли как-то найти свой спокойный уголок в этом доме и сделаем это снова и снова до тех пор, пока не вернёмся домой. — Но что, если у нас не получится этого сделать? — Я же сказал, что, пока мы вместе, у нас всё получится, — Деймон оставил лёгкий поцелуй на её лбу и постарался улыбнуться, но было видно, что ему самому больно, однако для сестры мальчик всё-таки пытался быть заботливым и поддерживающим старшим братом. — Всё обязательно уладится, вот увидишь. Пойдём лучше в сад, все уже, пожалуй, заждались нас. По дороге домой Джейх поскользнулся и чуть было не упал в канал, расплакался и не хотел успокаиваться, пока я не купил ему его любимые медовые коржики. Тогда пришлось уже всем взять, и нам даже должно достаться, если поспешим. Дени усмехнулась, услышав историю, но веселиться ей совсем не хотелось, даже несмотря на уговоры брата. В её голове созрела одна идея, и девочке очень хотелось воплотить её в жизнь. — Я хотела бы пойти в дом. Может быть, попозже к вам вернусь, — сказала Дени, плохо скрывая задумчивое лицо. — Мне стоит беспокоиться? — устало пробормотал Деймон, опечаленный тем, что ему не удалось успокоить сестру. — Думаю, нет. Просто доверься мне, я ничего глупого не хочу сделать. Слуг в доме почти не было. Никто больше не нуждался в кормилице и таком количестве служанок. В доме осталась только старая кухарка, жившая тут ещё до их приезда, и пара молодых девушек, следивших за порядком в доме. Они были из Браавоса и понятия не имели, кому служат, но лишних вопросов никогда не задавали. Идя по коридору, Дени слышала приглушённые голоса, доносящиеся откуда-то с верхнего этажа. Скорее всего, взрослые вместе с незнакомцем удалились подальше, чтобы их никто не услышал. При других обстоятельствах девочка обязательно пошла бы послушать, о чём они разговаривают, но ей нужно было осуществить задуманное, прежде чем её заметят. Дейенерис старалась идти тихо и быстро. Она так сильно боялась не успеть, прийти не вовремя или, того хуже, совершить какую-то ошибку, навсегда утратив возможность попрощаться со старым рыцарем. Ведь он был человеком, который знал её покойного отца, учил его вместе с Эртуром и Джоном. Он первый вложил меч в руку Деймона и Визериса, воспитывал честь и благородство в стольких славных рыцарях, сколько Дени не познала за всю жизнь. В конце концов, он столько сделал для её семьи, остался с ними после проигранного Восстания и даже в изгнание отправился вместе с ними. Сир Виллем Дарри как никто другой заслуживал жить и видеть, как Таргариены вернутся в Вестерос и отвоюют то, что их по праву, но у богов были совсем другие планы для этого славного рыцаря и верного друга. Дейенерис подошла ко входу в комнату, находящуюся в дальней части дома, чтобы не дать болезни распространиться. Нерешительно она потянула за ручку, чувствуя, как сильно в страхе бьётся её сердце. В нос сразу бросился горький запах трав, мазей и отваров. Воздух был затхлый и пах болезнью и старостью. Сквозь тонкую полоску Дени увидела сира Виллема, лежащего на большой кровати возле закрытого занавесками окна. Он слегка воротился, махал головой и что-то тихо, неразборчиво бормотал. Дени не могла решиться зайти внутрь и потревожить покой старика. — Кто здесь? Девочка испугалась неожиданно громкого, почти испуганного голоса старого рыцаря. Даже несмотря на то, что он был полуслепым, больным и беспомощным, старые рыцарские привычки ему не изменяли, и он с лёгкостью почувствовал её присутствие. — Это я, Дени, — робко ответила девочка, заходя внутрь и закрыв за собой дверь. — Ах, Дейенерис, моя маленькая принцесса, — нежно, хриплым голосом проговорил сир Виллем. Как же давно она не слышала, чтобы кто-то произнёс её полное имя и назвал принцессой. Девочка сразу же вспомнила Красный Замок и Драконий Камень, печальные звуки арфы и красивый голос отца, нежные объятия матери, сказки принцессы Элии перед сном, звонкий смех Эшары и тёплые улыбки Эртура. Принцессой Дейенерис, любившей богатые пышные платья, весёлые песни и танцы, она была в Вестеросе, сейчас же эта девочка умерла. Глядя на свою простую одежду, вечно разбитые коленки и локти, мелкие ссадины по всему телу и перепачканные спутанные волосы, она вряд ли могла назвать себя принцессой. Даже столь вычурное и красивое имя, навевающее печальные воспоминания, ей больше не подходило. — Зачем же ты пришла сюда, Дени? — спросил сир Виллем. Раньше его голос был подобен грому, сейчас же болезнь забрала у него почти все силы. Глаза его были полузакрыты, и смотрел он куда-то вдаль, а не на маленькую гостью. — Это очень опасно. Что, если ты тоже заразишься? — Мне всё равно! Я просто хотела с вами поговорить, — Дени маленькими шажками подошла к кровати и теперь уже хорошо могла разглядеть, как сильно исхудал и постарел её рыцарь. Кожа его была морщинистой и мокрой от пота. Девочке было больно видеть своего сильного и могучего рыцаря, больше похожего на медведя, таким слабым и беспомощным. — Мне приятно это слышать, Дени. Ко мне так давно не приходили просто поговорить, что я уже начал забывать человеческую речь. Все только спрашивают о моём здоровье и убегают поскорее по своим делам. Сир Виллем зашёлся в приступе кашля, и Дени подала ему флягу с водой, лежащую на столике возле его кровати. Рыцарю немного полегчало, и Дени убрала воду, усевшись на краешек кровати, и взяла руку сира Виллема, старую, но мягкую, как старый кошелёк. — Как отрадно снова видеть ребёнка, чувствовать молодость, невинность, видеть запал в глазах. Боги, я полжизни провёл подле детей, уча их фехтовать, и даже не думал, что на старости лет буду так сильно по этому скучать. Расскажи мне, как там Деймон, Визерис и твой маленький брат, продолжают заниматься? — Они хорошо учатся и делают успехи. У Джейха пока что не очень-то хорошо получается, но он старается и Эртур его хвалит. — Эртур, наш знаменитый Меч Зари, — с некой гордостью произнёс сир Виллем. — Кто же может лучше научить мальчишек искусству владения мечом. Когда же он сам перестал быть мальчиком, бегающим ко мне за советом или помощью? — Я уверена, что нам всем и сейчас нужна ваша помощь и советы, — со слезами на глазах ответила Дени. Старый рыцарь сморщился, словно от боли. — Моя маленькая Дени, я боюсь, мне уже не суждено взять в руки меч. Думаю, я не смогу даже встать с кровати и в последний раз посмотреть на вас всех, сказать, как вы мне все дороги. — Но почему, сир Виллем? Почему? — спрашивала девочка, даже не зная, какой ответ хотела получить, но рыцарь понял её. Он наконец повернул к ней голову и нежно дотронулся до щеки, легонько собирая с них слёзы. — Всему в жизни приходит конец, Дени. Я стар и болен. Все эти перемены плохо сказались на моём здоровье. Боюсь, мне осталось недолго, и совсем скоро я встречусь с богами, со своими братьями и с твоим отцом, милая. Я не хочу видеть грусть в твоих прекрасных глазах, и мне очень жаль, что я оставляю вас сейчас в столь сложное время, но, видимо, так должно было быть, — сир Виллем немного сжал свою руку, и лицо его сделалось серьёзным. — Дейенерис, я хочу, чтобы ты помнила, чья ты дочь и какая судьба была тебе уготована! Ты принцесса от крови дракона, так сияй же так ярко, чтобы выжечь всем врагам их треклятые глаза! — Как же я смогу это сделать, если у меня уже не осталось сил? Я не хочу и не смогу больше продолжать бороться, сир. — Ты сильная и умная девочка. Вот увидишь, что через какое-то время твоя боль притупится и станет легче. Главное, никогда не опускай руки и всегда иди до конца. Я всегда буду с тобой, милая, даже если ты не будешь меня видеть, я буду рядом, — не сдерживая слёз, сказал сир Виллем. — Не плачь, я ухожу в лучший мир без печалей и грусти. — Мне будет вас очень не хватать сир, — сквозь слёзы прошептала Дени, обнимая старого рыцаря. Они просидели так ещё некоторое время, пока Дени не почувствовала, как сир Виллем провалился в сон.