Часть 3

Рон лежал на диване в гостиной дома Джорджа, уставившись в потолок, будто тот собирался выдать ответы на всё. Ответов не было. Джордж с Анджелиной и маленьким Фредом были в Норе — на помолвке Гарри и Гермионы. Рон не был там. И не собирался быть. Он даже не злился. Просто Рон старался об этом не думать. Он вообще много старался не думать с тех пор, как завязал с выпивкой. Не думать — оказалось самым трудным. Особенно теперь, когда в доме было пусто. Он встал. Поел. Снова лёг. Снова встал. И, чтобы не начать разговаривать с чайником (а тот подозрительно жужжал, будто собирался заговорить первым), — вышел на улицу Косой переулок был многолюден и жив. Семьи гуляли, школьники толпились у витрин, кто-то спорил о заклятиях, кто-то — о счёте в последнем матче. Рон прошёл мимо, не задерживаясь. Он шёл без цели, пока взгляд не зацепился за витрину "Все для квиддича". На ней крутилась новенькая метла — Ураган 3, новейшая модель, обтекаемая, блестящая, с гравировкой на ручке. — Ну и что мне с неё, — пробормотал Рон. — Нам же Тибериус всё равно пообещал Нимбусы 4000. Хоть и левак, как Кормак проболтался. Но он всё равно вошёл в магазин. Запах дерева, лака и кожи ударил в нос. Он прошёл мимо полок, мимо защитных шлемов и плащей, подошёл к стойке. Продавец приподнял бровь: — Что-то присмотрели? — Да, — сказал Рон, доставая кошелёк. — Вот ту, с витрины. Метла стоила дорого. Очень дорого. Но у него всё ещё были сбережения — остатки той самой награды, выданной после войны, когда все ещё верили, что мир можно купить за пару тысяч галеонов и грамоту с подписью министра. Метлу аккуратно упаковали. Рон указал адрес, имя отправителя не написал. Только: "Для Гарри Поттера. От анонима, который помнит, как ты спасал мир. И как ты летал." Он вышел из магазина, чувствуя себя немного легче. Потом завернул в "Флориш и Блотс". Там было прохладно, пыльно и приятно. Он долго бродил вдоль полок, потом остановился у раздела "Руны и древние языки". Пальцы скользнули по корешкам. Он не особо разбирался, просто выбрал ту, где больше всего текста и меньше картинок. Он заплатил, и, указывая адрес доставки, снова не написал имени. "Для одной ведьмы, которая всегда любила руны.". Выходя на улицу, он впервые за день улыбнулся. Чуть-чуть. Мир не изменился. Люди спешили, дети кричали, витрины сверкали. Но внутри Рона что-то отпустило. Как будто он, не сказав ни слова, всё же кое-что сказал. И этого было достаточно. *** Когда Рон вышел из магазина, солнце уже клонилось к закату. Косой переулок начинал золотиться в витринах и стеклах окон, люди неспешно расходились по домам, и всё выглядело так... почти мирно. И в этом почти было что-то особенно важное. Он заметил Дафну у тележки со сладостями. Она стояла с надутыми губами и смотрела на нее с выражением трагедии, достойной шекспировской сцены. — Трудный выбор? — спросил он, подходя. — Ужасный, — сказала Дафна, не отрывая взгляда от леденцов, карамелек и магической сахарной ваты, шевелящейся в воздухе. — Хочется всё и сразу. Но зубы у меня одни. Рон рассмеялся. Чисто, искренне. Они взяли по вате — сиреневая, светящаяся, с лёгким клубничным запахом, и пошли гулять по переулку. Просто так. Без цели. — Знаешь, — сказал Рон, — я с детства не гулял по Косому просто так. Всё время — за покупками, на дело, в бегах. Дафна кивнула: — Я тоже. После школы сразу замуж. Больше чтобы уйти из дома, чем по любви. Мои родители были в бешенстве. Поэтому я это и сделала. "Бунт в кружевах". Рон тихо фыркнул: — Понимаю. После войны все были уверены, что я женюсь на Гермионе, а Гарри — на Джинни. Мама даже платья подобрала. Но Джинни сбежала в итальянский клуб, играет там, живёт в Милане, и не отвечает на письма. Он помолчал. — А с Гермионой... Ты и так знаешь, что было. Дафна посмотрела на него чуть мягче, чем обычно. — Как твои родители восприняли то, что Поттер женится на Гермионе? — спросила она, чуть помолчав. — О, — Рон вздохнул. — Для моих родителей Гарри — идеал сына. Такой, знаешь, сын, каким они меня никогда не видели. Герой, скромный, всегда вежливый. Даже расстроились не сильно, что он не с Джинни. Главное — "семья". Дафна усмехнулась, но глаза у неё стали задумчивыми. — Понимаю. Сама огорчение родителей. Дочь в древнем роду — почти позор. Не потому что хуже. Просто — не наследник. Папа всегда мечтал о сыне, который продолжит имя. А получил... меня с Асторией. Их разговор замедлился. Мимо проходили покупатели, кто-то смеялся, кто-то колдовал пакеты. А они шли, как будто время слегка отставало от их шагов. Когда дошли до "Обезглавленного Василиска", Дафна остановилась, обернулась: — Зайдешь на чай? Не огневиски, честно. Рон улыбнулся: — С удовольствием. Они поднялись на второй этаж, туда, где были комнаты Дафны. На лестнице она чуть не поскользнулась — пол скрипнул под каблуком, и она дернулась назад. Рон поймал её, крепко, надёжно. И в этот момент — будто мир решил: хватит, — их губы оказались рядом. И они поцеловались. Без слов, без плана. Просто — как будто давно должны были. Сладкий привкус ваты. Лёгкое дрожание в пальцах. Тишина между сердечными ударами. А потом Дафна тихо сказала: — Вот это — не было в моих планах. Рон прошептал: — В моих тоже. Но они не отстранились.

***

Хогсмид гудел от радости — над домами висели бумажные фонарики, ароматы тыквенных пряников и жареных орешков щекотали ноздри, в воздухе витала магия — не школьная, не боевая, а праздничная, добрая. — Спасибо, Тео, — сказала Кэти, откусывая ярко-красное карамельное яблоко. — Если бы не ты… я бы сейчас лежала на диване и пялилась в потолок, решая, сколько бутылок осталось в шкафу. А тут — веселье. И цвета. И запахи. Жизнь. — Скоро начнутся тренировки, и веселья будет ещё больше, — усмехнулась Алисия. — Особенно с учётом того, что у нас в команде Маклаген. — Надеюсь, противникам будет так же смешно. И они проиграют от хохота, — заметил Тео, криво усмехнувшись. Они шли вдоль палаток, рассматривая шляпы с хохолками, самопишущие перья и воздушные пирожки, которые взрывались смехом, если откусить не с той стороны. И тут Кэти резко остановилась. — О… комната страха! С ума сойти. Я с детства мечтала туда сходить! И, не дожидаясь, пока кто-то ответит, она стремглав бросилась к входу. Тео и Алисия остановились, глядя ей вслед. — Радуется, как ребёнок, — заметил Тео. — Потому что, как и все в нашей "великой" команде, она побывала на самом дне, — спокойно сказала Алисия. — А теперь карабкается вверх. И, слушай внимательно, Теодор Нотт… Если хоть раз сделаешь ей больно — будешь иметь дело со мной. И я не Маклаген. Я точно знаю, как попасть в печень. Тео хотел отшутиться, но в этот момент к ним подошли Драко Малфой и Грегори Гойл. У Драко был всё тот же выверенно-холодный взгляд, как будто он до сих пор учился в Хогвартсе и всё ещё носил эмблему Слизерина под мантией. — Нотт, — сказал он, едва заметно кивая. — Алисия Спинет. Приятно... встретиться. — А я пойду Кэти поищу, — ровно сказала Алисия, не глядя на Драко, и ушла. Драко повернулся к Тео. — Говорят, ты теперь с гриффиндорцами дело имеешь. Смешно. Кто бы мог подумать. — Я люблю общаться с людьми, у которых нет пятен, — спокойно ответил Тео. — А твой отец с пятном. — В голосе Малфоя скользнул яд. — Именно поэтому я не навещаю его в Азкабане. Пауза. Гойл топтался сбоку, как всегда, ничего не говоря. Драко посмотрел на Тео холодно, как на нечто ниже него — и уже не опасное. — Пошли, Грег. У мистера Нотта теперь новые друзья. И ушёл. Тео остался стоять. Шум ярмарки вновь захлестнул его, запах пряников ударил в нос. Где-то вдалеке Кэти и Алисия смеялись. Он выдохнул. — Да, Драко. Новые друзья. Новая жизнь. Новые интересы. Новые ошибки, наверное. Но уже не ваши, — тихо сказал он. И пошёл вперёд — туда, где смеялись девушки, где горели фонари и пахло чем-то живым.