Часть 3

      Какое-то время она продолжала сидеть неподвижно. Это было даже проще, чем стоять внутри дерева. И энергия почти не тратилась. Наверное, потому что не было энерговолокон, которые и удерживали ее внутри, попутно высасывая силы.       Герза опустила взгляд на свои руки. Кожа была бледная с еле различимым рисунком голубой сетки вен. Взгляд перебежал на согнутые в коленях ноги. Все выглядело даже слишком реально, насколько она могла об этом судить, никогда не сталкиваясь с таким ранее.       Покрывало неприятно щекотало кожу и женщина повела плечами, сбрасывая его с себя. Ощущение ей понравилось, и она повторила движение еще несколько раз. Потом догадалась подключить ноги. Буквально извиваясь всем телом, перестаралась настолько, что просто скатилась с кресла на пол, перепугалась и сразу подскочила на ноги.       Как здорово: значит не обязательно постоянно сидеть на одном месте. И можно пройтись по помещению. И своими глазами увидеть, как устроена реальность, которая нравилась ей все больше. Здесь почти совсем отсутствовал опостылевший порядок. Вещи валялись как попало, грязь и чистота соседствовали в необъяснимой гармонии. Запахи тоже радовали разнообразием. Они были и приятные и отвратные, но в любом случае живые. А это напоминало, что и она сама стала живой и реальной.       За натянутым полотнищем оказалось меньшее помещение, посреди которого возлежал высокий большой матрац, накрытый алой блестящей тканью. Он оказался очень мягким и упругим, и это приятное ощущение Герза тоже постаралась запомнить навсегда. Она с удовольствием поворочалась, пока не нашла самую приятную позу и не застыла в ней. Но в этот момент накатило странное и чертовски пугающее ощущение, как если бы ее начало затягивать обратно в Сад. Глаза закрывались, а рот наоборот раскрылся в глубоком вдохе, от которого заныли скулы и на глазах проступили слезы.       Ну, уж нет! Она не позволит инаниматам снова себя подчинить.       Резким движением подскочила с матраца и выбежала обратно в большое помещение.       Прошла в еще неизученные углы и там обнаружила стопки картин: как уже оформленных, так и не завершенных. И судя по ним, Семен не напрасно выбрал себе карьеру художника.       Преимущественно на полотнах были изображены женщины. Молодые и не очень, в красивых одеждах и совсем без них. В самых разнообразных позах, которые иногда причудливо сплетались со столь же необычными позами красивых мужчин, отдаленно чем-то напоминающих Дункана. У Герзы не оставалось и малейших сомнений для чего они сплетались. И если верить лицам женщин – изображенный процесс приводил их в полный восторг.       — А ты хорош! — произнесла женщина, проведя пальцами по бугристой поверхности картины в том месте, где был изображен мужчина.       Интересно, а она может так же изобразить того же Дункана?       Небольшие белые карточки из плотной бумаги размером в ладонь обнаружились на большом столе. Здесь же в коробке лежали разноцветные карандаши и уже несколько готовых, но перечеркнутых набросков.       Она взяла произвольный карандаш, чистую карточку и задумалась. Что бы нарисовать?       Всплывшее перед глазами лицо Дункана показалось ей слишком сложным, но наверняка можно придумать что-то попроще, что не придется вспоминать, а можно будет срисовать с натуры.       Наконец, ее взгляд остановился на настенных часах в виде большой вертикальной деревянной коробки, с большим циферблатом и тяжелым блестящим маятником внизу. Не самый интересный объект, но для начала сойдет.       Она начала с циферблата, симметричная структура которого никак не давалась ее руке. В итоге, и цифры, и стрелки и сам круг оказались кривые. Свисающий под ними маятник тоже оказался далек от оригинала. Герза улыбнулась и подумала, что тогда и коробку стоит изобразить под стать всему остальному. Придала ей плавные неравномерные кривые контуры и с озорной улыбкой оценивающе подняла перед собой карточку с рисунком.       На все эти действия у нее почему-то ушло очень много сил. Даже ноги стали подкашиваться. Зато результат один-в-один совпал с тем, что сейчас равномерно тикало перед ней на стене.       В смысле – один-в-один?..       Герза ошарашенно уставилась на часы, которые действительно теперь полностью соответствовали ее рисунку. Что удивительно – они продолжали идти, а маятник мерно покачивался в своем искривленном пространстве. Она подошла вплотную и протянула к ним руку. Но так и не решилась коснуться, ощутив в последний момент странную пульсацию, исходящую от часов, которая не несла в себе угрозу. И все же женщина решила поостеречься.       В дальнем углу помещения обнаружились две двери. Обе распахнуты. Одна из них вела на какие-то темные ступени. За другой располагался санузел, в котором сразу же зажегся свет, стоило лишь ступить внутрь. И тут же из такой же двери на противоположной стене навстречу Герзе вышла молодая красивая женщина. Она была совсем голая, со слегка вьющимися волосами до плеч и с приятным волевым лицом.       Почти сразу же пришло понимание, что это ее же отражение. А на противоположной стене попросту висит большое зеркало. Наверное, Семен был еще тем нарциссом, и не упускал возможности собой полюбоваться. Впрочем, женщина тоже не отказала себе в таком удовольствии, признавая, что художнику удалось найти для нее очень даже хорошее тело, очень похожее на ее сущность. Но как?       Эта мысль мелькнула в голове, но не успела развиться, потому что в отражении Герза обнаружила у себя за спиной особое керамическое сиденье. Конечно же она знала, для чего то предназначено. Но сама еще никогда его не использовала. А было очень интересно. Кажется, использовалось оно просто – нужно было просто сесть сверху, а там уже процесс запускался сам собой.       Она присела на унитаз и прислушалась к ощущениям. Ничего не происходило. И, вообще, в санузле словно все замерло вместе с ней и стало очень-очень тихо. Наверное, каждый элемент обстановки ожидал от остальных каких-то действий и не решался начать первым.       Наконец, Герза не выдержала и поднялась. И тут же унитаз с довольным журчанием спустил после нее воду. Глядя на этот мощный поток, женщина ощутила, насколько сильно пересохло во рту. Но не пить же прямо из унитаза. Она покрутила головой по сторонам, увидела раковину и кран над ней, и справедливо предположила, что именно из трубки и должна течь чистая вода.       Так и получилось, стоило лишь ей поднести под кран руки. Герза от души напилась, слегка постанывая от удовольствия и вкуса прохладной воды. Потом еще некоторое время подержала ладони под напором, вытерла ими лицо. Остатки воды на пальцах размазала по плечам.       И снова накатила усталость. Женщине едва хватило сил добраться до кресла и расположиться в нем с чувством приятного удовлетворения: первое знакомство с реальностью можно было считать максимально позитивным.