Часть 5. Первая добыча.

Как только Моя нога коснулась чужой земли, лязгнул за спиной, захлопываясь, шлюз, отрезая путь назад. Корабль растворился в невидимости, а Я словно возник из самой пустоты. Место высадки считалось относительно спокойным, но по замашке своей привычным движением коснулся пары кнопок на наруче и активировал режим стелса, сливаясь с тенями. И каково же было Моё изумление, когда Я, пытаясь засечь местонахождение корабля нарушителей, обнаружил абсолютно зияющее ничего. Программа в шлеме упрямо молчала, не показывала чужого корабля там, где он примерно должен был быть, исходя из данных, которые Я получил. Оглянувшись, Я убедился - вокруг по прежнему ни души. Странно. Крайне подозрительно и отчего-то до зуда интересно. Прилетели и тут же улетели? Каинде-амедха напали и Они покинули это место, словно объятые безумием? Или в страхе сбежали, когда поняли, куда прилетели, поджав хвосты? Если это все же ууманы, то Они не имеют хвоста, но все таки.. Решил дойти туда, где по координатам, указанным Мне Вождем, должен был находиться чужой космолёт. Вокруг простиралась черная, беспросветная пустошь. Даже деревья, некогда росшие здесь, были скованы этой темной, твердой субстанцией. Их ветви походили на тонкие костлявые пальцы этих тварей, так и тянущиеся, желая прикоснуться и поглотить все живое, в том числе и Меня. Воздух здесь тяжёлый, хоть и был пригоден для Нас, содержал в себе смесь опасности, смертоносности и... Серы. Этот запах Я ни с чем никогда не спутаю. Никто из Наших не ошибется. Распознавание этого смрада уже течёт по Нашим венам, передаётся из поколения в поколение, зашитое в самой структуре ДНК. Добравшись до цели, Я с досадой констатировал: эти кретины действительно упорхнули. Экран тепловизора красноречиво подтверждал это. На месте, где ещё недавно стоял корабль, алело оранжевое пятно, медленно угасая, переходя в жёлтый, а затем и в равнодушный зелёный. По прикидкам, Они покинули это место часа два, а то и все четыре назад. — К'жит.. Так и знал, что нужно было выдвигаться раньше. — пробубнил сам себе, легонько пнув камешек ногой. Тот покатился вперед, иногда подпрыгивая из-за неровности поверхности, и остановился у более крупного камня. — Ну, хоть поохочусь, что ли... На поверхность местная пакость выползала крайне редко, а чтобы найти вход в Улей нужно постараться. Благо, Великие Учёные несколько десятков лет назад, а может уже и сотни, озарились гениальной мыслью: в шлем нужно устанавливать программу, позволяющую более чётко видеть рельеф земли и выстраивать "карты". По этим картам, как по путеводным звёздам, сейчас многие Охотники и ориентируются, когда на первый взгляд местность казалась хаотичным нагромождением камней или когда всякие входы, помещения и коридоры скрыты от чужих глаз. Такая программа теперь является базовым элементом и встраивается в маску ещё на момент её создания. Включив специальный режим, немного осмотрелся и в метрах двухстах от Меня заметил спуск в Улей, чуть ниже которой копошились несколько особей Жесткачей, которые подсвечивались тёплым красным огоньком. Там и спущусь, сделаю небольшой круг по этой сети лабиринтов, попутно собирая достойные головы тварей, и вернусь довольный на корабль. В несколько стремительных прыжков, перемахнув с одного древесного ствола на другой, Я достиг края провала и замер, оценивая ситуацию: четверо каинде. Четверо против одного – расклад, прямо скажем, не из легких, особенно учитывая дьявольскую хитрость и изобретательность этих тварей. Минуту-другую Я наблюдал, выжидая момент. Увы, лучшие трофеи, как Я прикинул, достанутся Мне лишь с двоих, и то, если повезет. На остальных же виднелись уродливые деформации и зияли глубокие раны. Нет, конечно, такие вещи особо не мешают, когда собираешь головы, но кому понравится, когда в твоей коллекции будут уродливые и вызывающие отвращение экземпляры? Подобное обычно встречаешь у молодняков, охочих до славы, но обделённых опытом, что хватают первое попавшееся, лишь бы поскорее украсить стену хоть чем-нибудь. И ведь гордятся этим, раздуваются, выпячивают свою грудь, точно самцы тех пернатых животных. Смешно смотреть. После недолгих раздумий, в голове созрел небольшой план – как без лишнего шума и риска отправить в небытие тех, чье присутствие оскорбляет Мой взор. А затем… Затем настанет время истинной охоты. И трофеи, добытые в этой игре, украсят Мою стену, напоминая о триумфе.

Время пошло.

***

Покров из горных пород предательски неожиданно обрушился под Моими ботинками, стоило Мне приблизиться к краю зияющей бездны, чтобы оценить глубину предстоящего спуска. Инстинктивно выгнувшись всем телом назад, Я отчаянно пыталась вцепиться пальцами в шершавые камни, попутно сдирая верхний слой кожи на подушечках. Но и это не помогло. Хвост, метаясь за Моей спиной словно обезумев, опрокинул ещё большую порцию камней где-то сбоку, и Я грубо ругнулась себе под нос. Вовремя повернуться.. Нужно вовремя поменять положение, сгруппироваться во время падения, чтобы не упасть хребтом вниз! Несколько камешков, слетевшись вслед за Мной, хлестнули по голове, животу и ногам и поменяли свои траектории, продолжив лететь вниз. Всё было замедленно, прямо как в видеороликах на тех старых дисках, что тайком Мне показывала когда-то та старая медсестра у себя в подсобке. Я только и успела заметить стремительно приближающуюся окаменелую поверхность с несколькими высокими сталагмитами, чьи влажные вершины зловеще поблескивали в полумраке этой огромной пещеры. Невольно испускаю встревоженный выдох, веки широко распахнулись, а все внимание устремилось на эти острые пики, будто не было ничего кроме них. Всё произошло за секунды. Они проткнули Моё тело насквозь, Я услышала этот тошнотворный склизкий хлюп собственных внутренностей, которые вышли наружу, нанизавшись на ребристый рельеф сталагмитов один за другим, словно диковинные фрукты. Хруст позвоночника отозвался эхом в подземелье. Я могла поклясться, что почувствовала, как межпозвонковые диски лопнули, а сами кости раздробились, осколками осыпаясь, словно дождь. Из всех зияющих ран и из Моего открытого в предсмертной агонии рта хлынула алая жидкость, окрапляя все внизу багрянцем. Она стала вступать в бурную реакцию, разъедая все эти темные валуны и их мелких братьев с характерным шипением. И особенно острый и тонкий пик, более короткий, чем другие, вонзился в Мой лоб, в череп и, проходя дальше, с безжалостной грубостью растолкал полушария мозга в стороны, разодрав в клочья сосуды и капилляры, обезобразив все Мои извилины, таившиеся в глубине. Смерть была мгновенной. Не успев ничего осознать, Я только услышала предсмертный, дружный вопль плоти – кожи, мышц, костей – разорванной в клочья. Кровь забурлила, хлынув вниз, словно поток, уносящий Меня в небытие. Воображение играет со Мной злую шутку, заставив сердце плясать в лихорадочном ритме тахикардии. Я просто рухнула вниз, ударившись всей левой стороной о камни и несколько метров покатилась по небольшому склону вниз, точно сосиска, пока с оглушительным стуком не врезалась в ледяной сталагмит. Этот удар вышиб весь воздух из легких, оставив лишь мучительную и болезненную потребность вдохнуть. Казалось, Мой рот был затянут невидимой пленкой, безжалостно перекрывающей кислород. Инстинктивно обхватив грудную клетку, Я попыталась унять рвущую боль, судорожно перевернулась на спину, все еще тщетно пытаясь вдохнуть хоть немного воздуха. Пролетела метров десять, ещё плюсом всей тушкой проехав около четырёх. Показалось, что Я на секунду потеряла сознание, после чего контроль над телом вернулся, словно вынырнула из омута. Раскинувшись на земле Я прикрыла глаза, ловя ускользающее дыхание. Сердце плясало бешеный танец: сначала девяносто четыре удара, затем восемьдесят семь, и лишь после, наконец, умиротворённые семьдесят пять. Я ощутила это по истеричному писку ошейника, который, казалось, разрывался от ужаса на высоких частотах, постепенно смиряясь и переходя в едва слышное бормотание, а затем и вовсе замолк. Оставалось надеяться, что этот вопль не привлёк нежелательного внимания. Но нет... Кто-то приближается. Я осторожно перекатилась на живот и медленно поднялась на четвереньки. В боку все ещё отдавалось глухой болью, рука невольно потянулась, чтобы прижать ладонь к самому ноющему месту. Этот кто-то идёт слева, благо Меня скрывает широкий сталагмит. И запах... А запах то! Я, превозмогая боль, жадно вдохнула его полной грудью, смакуя рецепторами каждую нотку, каждую молекулу. Бодрит... Ох, как бодрит. Как удар ледяной воды из ведра, обрушившийся на Меня в серой, металлической комнате на станции. Поправив на плече лямку от ДДБ, Я подползла ближе к необъятному руками столбу. Оно остановилось, привстало на задние лапы и стало принюхиваться. Молодое, только перешло на новую стадию из стадии грудолома. Боится.. Боится! Все нутро затрепетало дикой дрожью предвкушения. Затрепетало от одной мысли о том, как Я погружу руки в зелёную лужу, сочащейся из этой молодой особи, но кровь эта, ядовитая и смертоносная, не убьёт Меня. Как оно может убить того, кто является таким же отродьем? Я чую клокочущую ненависть ко всему живому в этом маленьком существе, чую зарождающуюся опасность, таящуюся в каждом движении, в каждом вздохе. И голод. Бесконечный, всепоглощающий голод. Пользуясь тем, что оно отвлеклось на смутный шорох с дальнего коридора пещеры, Я перебралась за спину этой черной плоти, обойдя каждый пик, словно исполинское дерево в зачарованном лесу, где не слышно ни ветра, ни птичьих трелей. Я кралась вперед. Тихо. Бесшумно, как тень.

Я - зверь. Оно - Моя добыча.

Почувствовав Моё присутствие, особь едва успела дернуться, намереваясь повернуть свою бананообразную голову в Мою сторону, но Я прервала этот маневр стремительным, отточенным выпадом, броском молнии вперед. Тело, ещё тёплое, покоится в Моих руках, полупрозрачная зелёная жидкость стекает с моих локтей вниз на землю. Я разорвала ему глотку. В момент, когда оно билось в Моей железной хватке, прижатое к острым камням, Я чувствовала, как его сухожилия натягиваются до предела, словно струны того музыкального инструмента, что Я видела единожды в старом кабинете подполковника Крейга, и затем с предсмертным скрипом лопаются под Моими ладонями. Чувствовала, как его вечно голодная пасть захлебывается собственной кровью, как постепенно замедляется дыхание. Хруст шейных позвонков отозвался эхом в тишине, а хвост в агонии метался из стороны в сторону, силясь оставить хоть одну царапину, покалечить, ранить, вырваться из Моей власти. Но Я пресекла все его жалкие потуги, хотя и не избежала царапины на пояснице – тонкая красная полоса пролегла прямо под тканью, хотя комбинезон, на удивление, уцелел. Мой собственный длинный отросток, словно живой хлыст, обвился вокруг его конечности, и с коротким, отточенным усилием оторвал причину Моей боли. Затем нижнюю конечность, потом другую, верхнюю... Из последних сил существо пыталось сопротивляться, но как только его вторая внутренняя пара челюстей вышла наружу, предсмертный булькающий хрип оборвался, растворяясь в тишине. Теперь оно отдыхает вечным сном. Маленькое. Молодое. Щекой прильнув к холодной гладкости его головы, Я ловлю взглядом очертания первой добычи. Взор скользит, пока не замирает на хвосте, одиноко брошенном поодаль. Подталкиваю его ближе своим, и пальцы, едва дрожа от отголосков адреналина, касаются одного из сегментов. Хитин, или чем бы ни было покрыто это существо, был податлив, еще не набрал крепости перед последней метаморфозой. Мой был таким же когда-то давно, когда Я сама была беззащитна, хоть и несла в себе гибельность. Тяжело вздыхаю, веки опущены, и чувствую, как стынет в руках гладкая поверхность головешки. Крепче обнимаю, немного покачиваясь из стороны в сторону, колени упираются в неровности почвы, но не обращаю внимания. Я баюкаю эту молодую душу, которой так и не повезло пережить взросление. Я та, что забрала жизнь этого животного, казалось, без спроса, но в то же время его сородичи - настоящая чума, болезнь, что разъедает этот мир, и Моя работа - исцеление, врачевать все эти раны. Так Мне твердят. Но Моя кровь роднится с их кровью, и если они - язва, что насчёт Меня? Я тоже? Уткнулась лбом в хитин, ладонь медленно проходит по удлинённому черепу от лица до затылка, задержавшись здесь. Фаланги дрогнули, уголки губ поднялись в странной улыбке – улыбке, вызванной тягучим, тяжёлым и непонятным чувством, от которого отчаянно хотелось освободиться. Ногти впились в мягкий покров практически на всю длину и Я рывком раскроила голову ксеноморфа надвое, обнажив продолговатый орган, омываемой зеленоватой жижей, что стала быстро накапливаться в полостях и каналах открытого развороченного черепа. Вот оно. Именно то, что Я хотела - окунуть свои руки в этот яд. В груди с новой волной трепета разгорается тепло, когда зачерпываю в ладони эту кислоту.

Отсчёт пошёл.