1. Многогранник

Но если я создатель мира,

почему мне в нем так неуютно?

Виктор Пелевин — t

      Мне холодно. Странно: я представлял пустоту совершенно не такой. Я рассчитывал, что здесь меня не достанет ни жар и ни озноб, ни злость и ни раскаяние, ни бодрость и ни усталость. Кто же знал, что пустота холодна?       Я посмотрел вниз, на свое тело. Оно состояло из сотен геометрических фигур, плавно перетекающих друг в друга и постоянно меняющихся в размере и форме. Еще секунду назад мои ноги были двумя большими параллелепипедами, напоминавшими доски, а теперь они состояли из маленьких сфер и тетраэдров. Я взглянул на свои ладони. Сейчас фаланги моих пальцев выглядели как металлические трубы, но минутой позже они превратились в сотни маленьких бусин, которые тут же рассыпались по черному полу.       Впрочем, назвать здесь что-либо полом было проблематично. Абсолютно все было черным, кроме меня, – я был белым и немного светился. Я не был уверен, что стою на чем-то твердом; на самом деле, ощущения были словно я движусь на лифте вниз, постепенно проваливаясь еще глубже в пустоту. А может, я двигался вверх? Или влево? Или вправо? Я не понимал.       – Кто бы меня тут не запер, знай, что мне очень холодно и одиноко! – прокричал я в пустоту. Мой голос, не доходя ни до какого конкретного места, развалился на усеченные конусы в паре метров от меня. Я подобрал один из них и, поднеся к уху, услышал слово “знай”. Это было довольно громко, так что я быстро отпрянул и выбросил конус куда подальше. Тот пропрыгал несколько метров, проигрывая слово “знай” при каждом ударе.       – Знай! Знай! Знай! – слышалось вдали, пока конус наконец не остановился.       Я упал навзничь, раскинув геометрические руки. Звука падения я, правда, не услышал. Я закрыл глаза, отдавая себя сладкому пустотному течению, которое я так и не понял, куда движется. Наверное, пустота просто кружится на месте. Да, это звучало правдоподобнее всего. Она разок толкнет меня вперед, потом потянет назад, затем тряхнет влево, а после укатит вправо. Подумав об этом, я действительно начал чувствовать вышеописанные движения. Вперед, назад, влево, вправо…       Я открыл глаза. Передо мной стоял парень, который, как и я, состоял из геометрических фигур. Отличие было лишь в том, что вместо глаз у него было два отверстия, за которыми можно было разглядеть непроглядную тьму. Мне это не нравилось. Мне срочно хотелось заполнить чем-то хотя бы один его глаз.       – Давно ты здесь, парень? – спросил я его. Он склонил голову в удивлении и ничего не ответил. Я обратил внимание на то, что рта у него тоже нет. Ничего, вырастет еще. В пустоте не выжить без язвительных ремарок, это я давно понял.       – И все же странно это… Сколько себя помню, здесь никогда никого не было. А тут, бац, и передо мной оказывается молодой человек. Еще и младше меня. Был бы старше, у тебя бы хоть бородка была.       Я посмотрел вниз. Из моего подбородка выглядывали сотни маленьких пирамид. Живу я здесь уже долго, но борода почему-то не становится больше. Мне стало стыдно перед парнем.       – Гм! Ты, наверное, не понимаешь, где находишься. Не беспокойся, я тоже. Экскурсию, увы, провести не смогу. Знай лишь, что здесь ничего больше нет и что здесь довольно холодно… Тебе страшно?       Парень отрицательно покачал головой.       – Это хорошо. У тебя есть потенциал.       Мы замолчали. Я толком-то ничего не знал, так что рассказать ничего и не мог, а у него и вовсе не было рта, так что диалог не клеился. Я уже было подумал пойти на боковую, как вдруг на полу я приметил странный маленький объект. Я подобрал его. Это был фиолетового цвета многогранник размером где-то с человеческий глаз. Фиолетовый? Я кроме черного и белого никаких цветов больше не встречал.       – …Не знаешь, что это? – спросил я парня. Тот пожал плечами.       Я уже подумывал выбросить эту безделушку, как вдруг меня посетила прекрасная идея.       – Ну-ка. Не двигайся, – приказал я парню.       Я схватил его за подбородок и приставил многогранник к отверстию его глаза. Подходило чуть ли не идеально. Я постепенно начал вкручивать. Парень не сопротивлялся.       На последнем витке мне вдруг захотелось сказать очень странную фразу. Я не понимал, откуда она возникла у меня в голове, но остановить себя я уже не мог:       – Прости нас, Анте. Если можешь… – мой голос прозвучал грустнее обычного. Не понимаю.       Как только глаз был вкручен полностью, парень исчез.       – …Ну вот. У меня снова нет компании.       Я сел на пол и принялся долго думать.       – …       Анте потряс головой из стороны в сторону, точно мокрая собака. У него иногда бывало такое, что он внезапно начинал видеть бредовые сны прямо посреди дороги. Особенно часто это происходило в жару. Однако стоило ему очнуться, как любые воспоминания об этих снах покидали его разум.       – Может, я схожу с ума? – сказал Анте и усмехнулся. – Пожалуй, не будет лишним сходить к психиатру, если такой будет в академии.       Слишком много думать об этом Анте, впрочем, не стал. Путь предстоял долгий, да и идти по лесным тропам никогда не было безопасно. Ему нужна была бдительность. Сосредотачиваясь на своей цели, Анте сделал шаг.