8. Обоюдное унижение

      Анте вдохнул полной грудью. В своей деревне он часто любил выходить на улицу посреди ночи и просто дышать, дышать и дышать. Его радовало, что академия находится сравнительно недалеко от дома, так что воздух особо не отличался. Однако настроение в этом воздухе витало не то, на которое Анте мог рассчитывать.       – Меч. Живо, – безапелляционно проговорила Ноа.       – Зачем?       – Хочу посмотреть на твою стойку еще раз. Со второго этажа плохо видно.       – О, а ты смотрела, да? Не хочу хвастаться, но я был хоро-о-ош, – сказал Анте, скабрёзно улыбаясь. Что-то в Ноа заставляло его скалить зубы и огрызаться, хвастаться и выпячивать грудь. Анте сам еще слабо понимал, в чем дело.       – Ага, очень. Ты будешь вставать в стойку или нет? – нетерпеливо подгоняла его Ноа. Анте тяжело было вставить слово. Вместо этого он мановением руки высвободил энергию, слепил из нее меч и встал в довольно хлипкую стойку.       – Ноги шире, – сказала Ноа, тыкая его по лодыжкам. – Чего ты так сжимаешься вообще? У тебя плечи чуть ли не выше твоей головы, как ты с таким напряжением в конечностях вообще можешь хвастаться своими бездарными победами? И не держи меч так, словно он кусается. Прозвучит, конечно, банально, но фраза “Меч должен быть продолжением твоей руки” появилась не просто так. А ты словно раскаленную сковороду держишь и боишься, что она обдаст тебя маслом. Вот, так лучше, – немного похвалила Анте Ноа, когда тому удалось встать в подобие правильной стойки. – Ты ж в курсе, что ты своей собственной энергией себе никак не навредишь?       – …Знаю я, – сквозь зубы сказал Анте.       – Чего боишься тогда?       – Не боюсь я! Просто не привык я особо пользоваться энергией в бою.       – …И что ты тогда вообще забыл в академии? – спросила Ноа, смотря на Анте как на мусор. – Тебе не говорили, что спарринги здесь в порядке вещей?       – Мама заставила… – пробубнил Анте.       – Что-что? – спросила Ноа, подставляя ладонь к уху.       – Мама вынудила! – выпалил Анте в остром чувстве стыда.       – Пффф… Аха-ха-ха-ха! Мама? И ты как пай-мальчик просто согласился? Хи-хи, ха-ха-ха! – Анте подумал, что такое бурное веселье как-то не сочетается с той холодной атмосферой, что он чувствовал вокруг нее до этого.       – Заткнись ты, а? – сказал Анте с горящими ушами.       – А как ты сюда попал-то? Даже если ты вдруг знаешь теорию на достойном уровне, во что я не верю, я уверена, что практические тесты в июне ты все завалил.       – Я их и не сдавал. Меня так взяли.       – …И чем ты тогда вообще заслужил приглашение сюда?       – Без понятия. Возможно, из-за глаз.       – А, точно. Продемонстрируй тогда.       – …Прямо сейчас?       – Да, прямо сейчас.       – Тогда мне нужно, чтобы ты создала что-нибудь из энергии. Простого шарика на ладони хватит.       Ноа раскрыла свою ладонь, на которой тут же образовался синий комочек энергии. Анте активировал глаз аметист, на который Ноа тут же уставилась с интересом, и, поднеся два пальца к комку энергии, в миг стер его существование.       – Хммм… И что конкретно ты сделал? – спросила озадаченная Ноа, покачивая головой от увиденного.       – Стер твою энергию. Мой глаз в этом плане на многое распространяется. Если условно способность другого человека – создавать непреодолимые барьеры, то при должном количестве затраченных мною сил я и что-то подобное могу заставить исчезнуть.       – М. Что ж, это удовлетворительно, – сказала Ноа, потеряв интерес. Видимо, чтобы ее впечатлить нужно что-то более весомое.       – А твои глаза что могут? Уверен, там что-то по-настоящему невероятное, раз мои особенности просто удовлетворительные, – едко прозвучал Анте.       – Ммм…       – …Ты, я смотрю, очень любишь хмыкать и мычать, а?       – Дурная привычка. Все пытаюсь отучиться, но не выходит. Что до твоего вопроса, хочешь узнать – вставай в стойку. Снова. Правильную, а не то пошатывающееся бедствие, которым ты огорошиваешь людей. Ммм, угу, вот так. Еще куда бы не шло. А теперь…       В руках Ноа появились парные мечи. Один был синего цвета, другой – красного. Взгляд ее был сосредоточен на Анте, поза источала мастерство и уверенность, а насыщенность цвета клинков и их великолепная форма заставили Анте сглотнуть. Еще при жизни отец учил, что чем точнее ты можешь выразить форму своего меча (или в целом чего угодно, чем ты сражаешься) и чем интенсивнее его цвет, тем выше твое мастерство во владении энергией. Меч Анте имел захудалую рукоять, а все, что поверх нее, – неконтролируемый фонтан энергии, который было довольно стыдно называть мечом. С острыми гранями оружия Ноа, конечно, не сравнится. Видя замешательство Анте, Ноа решилась добить его: подняв меч кверху, силой своей энергии она высекла на нем надпись: “Завидно?”       – Ч-чтоб тебя…       – Условия просты: повалишь меня на землю – расскажу, что делают мои глаза. Не переживай, я буду поддаваться. Учти только, что я куда менее глупа и милосердна, чем Виктор, так что можешь забыть о трюках.       – Это мы еще посмотрим… – Голос Анте внезапно стал зловещим – желание проучить гадкую девушку постепенно завладевало его мыслями.       – Ты не первый такой выскочка, Анте. Все вы хотите стать гуру, мастерами мечей и молний, вот только почему-то не прикладываете ни малейшего усилия для этой цели. Что движет такими как ты? Ты же понимаешь, что после поражения мне у тебя вообще не останется мотивации оставаться здесь? – продолжала дразнить его Ноа вместо того, чтобы начать бой.       – Я же тебе сказал. Сюда меня отправила мама. У меня самого и так нет особого желания становиться сильнее.       – Хм… Ты странный.       – Да уж куда мне до вас.       В этот момент Ноа искрой полетела на Анте, достигая того практически в мгновение ока. Анте попытался прикрыться своим мечом, но тот, столкнувшись с клинками Ноа, был буквально уничтожен.       “…А вот это, кажется, не очень хорошо. Меч Виктора и кулаки Эша еще получалось отбить, но против нее он просто… Рассыпался?” – Анте был в серьезном замешательстве. Тут не то что не до трюков, Анте не был даже способен придумать способ отбивать ее атаки.       А они, в свою очередь, продолжились. Каждый раз, когда Анте создавал меч, Ноа мгновенно превращала его в пыль, делая любые усилия Анте бесполезными. Анте сменил стратегию и попробовал пойти в дальний бой, бросая в Ноа молнии и шары энергии, но в этом Анте был даже еще хуже, чем в фехтовании, так что ей было достаточно просто делать шаг влево или вправо, причем делала она их нарочно медленно, дабы пущий раз доказать собственное превосходство.       – Я недолюбливаю таких, как ты, Анте. Тебе даны такие возможности, как и всем остальным людям, и что ты с ними делаешь? В лучшем случае избегаешь опасность за счет удачи? Люди пачками корячатся на производствах и в армиях, где, я напомню, владение энергией нужно абсолютное, а что ты делаешь в свои семнадцать лет? Подожди, или тебе восемнадцать?       – Восемнадцать. Продолжай.       – Хм… А мне семнадцать. Ну так вот! – Ноа вытянула руку с синим мечом в сторону Анте. – Что делаешь ты, Анте? Что такого делаешь ты, что считаешь, что имеешь право быть слабым?       – В моей деревне мне сила не нужна. Мне будет достаточно следить за хозяйством и помогать матери. Женщина уже немолодая.       – …А-а-ах, вот оно что. Ну конечно! Ты ж из Ламента, да?       – …Допустим, – неохотно ответил Анте. Он нутром чувствовал, что то, что он услышит дальше, ему не понравится.       – Так все встает на свои места. Пока Анорта двигает науку вперед, пока наши производственные мощности растут с каждым годом, пока мы даже на поприще литературы и прочих бесполезных развлечений опережаем вас, – что делаете вы? Сидите на пятой точке ровно, пользуясь дарами других государств, и вам еще хватает наглости вступать с нами в союз и забирать половину славы за строительство этой чудной академии?       – Ты, кажется, разбираешься в политике, – неуверенно сказал Анте. К своему стыду, политика его едва заботила.       – Ха-ха-ха-ха-ха! А ты даже банально новостями не интересуешься? Серьезно? – Ноа продолжала неконтролируемо смеяться. Не будь ее слова неприятны Анте, ее смех казался бы чем-то по-настоящему живым, мелодичным и милым.       – Знаешь, я возьму свои слова обратно. Тебя я единственного НЕ недолюбливаю. Ты невероятно смешной, Анте! Но знай, что именно ты и такие люди как ты – позор собственной страны. Меня уж даже не заботит то, какие там территории мы поделить не могли и чьи военные преступления обоих наших стран были суровее. Однако меня просто поражает, что нас сравнивают с лодырями из Ламента. И делаем это не только мы, а также весь остальной мир!..       Ноа взяла длительную паузу.       – Ммм, мне нужно взять себя в руки. Дыши, Ноа, заводиться из-за настолько жалких мужчин нет никакого смысла… Фу-у-ух. Хватит с меня. Анте ничего не мог поделать. В один момент он крепко стоял на ногах, но в другой он уже летел носом вперед к матушке земле. Он даже не успел понять, что Ноа подощла и поставила самую обычную подножку. Однако упав, Анте не спешил подниматься. У него появилась одна небольшая идея.       – …Прошу меня простить, – проговорил милый светло-коричневый сапог Ноа. Точнее, это была сама Ноа, но Анте видел только ее ноги. – Пожалуй, я наговорила слишком много. Просто задумайся, Анте. У тебя есть потенциал. Если ты начнешь им пользоваться, я, быть может, даже немного изменю свое мнение о Ламенте. А пока… Наслаждайся своим поражением. Мы оба знаем, что это было неизбежно.       Ноа медленно начала отходить. Анте, однако, улыбался. Чему же он был так несказанно рад?       – Помнится, кто-то мне говорил, что она куда менее глупа и милосердна, а? Что трюки с ней, увы, не прокатят? Жители Анорты! Вы так гордо задираете свои носы к небу, мечтая своим величием достичь звезд, но забываете об одной ма-а-аленькой детали. Посмотрите себе под ноги!       Ноа испуганно вперила свой взгляд вниз, после чего, ровно как и Анте, столкнулась лицом к лицу с землей.       – Хе… Хе-хе-хе… Ха-ха-ха-ха-ха! Ну неужели ты, житель такой перспективной страны, попалась на такую бездарную ловушку? Ей богу, что-то подобное сработало бы только на таких гордецах, как ты! А Виктор и Эш, почетные граждане ленивого Ламента, дали бы мне подзатыльник, стоило бы им только заметить это.       Ноа посмотрела на свою ногу. Она была опутана тонкой, очень тонкой ниточкой, которая шла прямо к рукам Анте. Она тут же поняла, что Анте потянул за нее, заставляя ее потерять равновесие.       – Когда?.. Когда ты успел? – слабо спросила Ноа. Ее уши горели унижением.       – Когда упал. Знаешь, почему жители ненавистного тобой Ламента заметили бы такой подвох сразу? Да потому что тот же Виктор протянул бы мне руку, нанеся мне поражение, и сразу бы увидел, как я вожусь с его ногой. Но увы! Анорта слишком горда, чтобы смотреть на своих оппонентов! Дай угадаю, ты смотрела на небо, пока просила у меня прощения, да?       – …Кх!       – Какой хороший ответ. Я в политике не силен, как ты уже и так поняла, да и энергией управляю из рук вон плохо. И хотя я читаю книги по управлению той самой энергией, я уверен, что даже тут ты бы меня опередила. Я тот еще слабак, Ноа! Но угадай, кто из нас двоих проживет жизнь, занимаясь тем, что любит, не думая о том, что кто-то сильнее или слабее него? Стыдно должно быть проиграть такому!       – Так ты первый упал. Тут ты проигравший, не я, – сказала Ноа, поднимаясь и отряхиваясь.       – А что позорнее: проиграть со знанием, что оппонент в разы сильнее тебя, или проиграть во время того, как празднуешь свою победу, которой лишаешься в мгновение ока, ибо считаешь зазорным дать должное уважение оппоненту?       – Заткнись! – выпалила Ноа.       – Вот и весь ответ. А вам, шпионам, совсем делать нечего? – спросил Анте, бросая взгляд в сторону общежития. Как только он сделал это, окно комнаты Риты тут же было заперто, а Юнона и Виктор лишь приветливо помахали со своих подоконников.       – Ваша вина, что вы так громко общаетесь! Вам повезло, что общежитие так далеко от остальных зданий, иначе ваша любовная драма уже завтра стала бы достоянием кампуса! – крикнула Юнона, задорно смеясь.       – Ты не перестаешь удивлять, Анте. Сыграть вничью с таким сильным соперником. Браво! – сказал Виктор, искренне хлопая в ладоши. Ноа была красна как помидор. Она даже не стала язвить напоследок, разве что пискнула и убежала в общежитие, к себе в комнату.       Позднее, когда Анте уже готовился ко сну, ему под дверь залетела записка. Она гласила:       “Ты еще поплатишься.       …Мои глаза управляют гравитацией. Красный переворачивает меня и предметы, которых я касаюсь, а синий возвращает обратно.       Молись, что не испытаешь это на себе.

Ноа”