Я не...

~*~

— …48. Я стою, пока мне не позволят сесть. 49. Я не касаюсь мебели без необходимости. 50. Я не смотрю в окно дольше, чем подобает леди. 51. Я не поворачиваюсь спиной к старшим. 52. Я… я не… Слова застряли в горле. Девочка стиснула зубы так, что челюсть едва заметно дрогнула. Она на мгновение закрыла глаза, будто пытаясь вытащить правило из темноты памяти, но оно ускользало. В прошлый раз она почти безупречно произнесла всё до конца. Сегодня же — снова провал. Её маленькие ладони медленно сжались в кулаки. Ногти впились в мягкую кожу, оставляя полумесяцы. Она не позволила себе вскрикнуть — лишь судорожно втянула воздух и выпрямилась ещё ровнее, хотя спина уже ныла от напряжения. Она заставила себя поднять взгляд — всего на долю секунды. Но, как всегда, видела лишь спину отца. Он стоял у высокого окна, чуть склонив голову набок, и медленно перекатывал между пальцами сигару. Дым лениво поднимался вверх, растворяясь в полумраке. В камине потрескивал огонь. Тусклый оранжевый свет скользил по стенам кабинета, вытягивая длинные тени, дрожащие вместе с пламенем. Воздух был тяжёлым — от табака, от жары, от молчания. — Начни сначала, — прозвучал тихий, низкий голос. Он не кричал. Даже не обернулся. Лишь едва заметно повёл плечом, стряхивая пепел в серебряную пепельницу. И от этого становилось ещё страшнее. Девочка медленно разжала кулаки, спрятав дрожь в пальцах, и начала снова: — 1. Я — не отдельная личность, я — имя моего рода. 2. Моя жизнь принадлежит семье раньше, чем мне. 3. Моё тело — инструмент союза. 4. Моё имя — валюта. 5. Моё молчание — залог мира. Каждое слово она произносила чётко, механически, будто высекая их из себя.

~*~

— Капитан судна, прибывшего в порт Виктория, находящийся под властью Британской Короны, обязан лично явиться в резиденцию губернатора для представления и подтверждения законности пребывания судна в пределах колониальных вод… Эдвард неторопливо шагал вдоль узкого прохода каюты, проводя пальцами по краю развернутого письма. Бумага тихо шелестела в его руках. Он остановился возле девушки не сразу — сперва сделал вид, что продолжает читать, будто смакуя каждое официальное слово. Не отрывая глаз от книги, Элисон недовольно выдохнула. Её плечи едва заметно напряглись, но она упрямо перевернула страницу, словно его голос — всего лишь шум волн. С лёгкой улыбкой юноша продолжил: — Явка должна состояться не позднее чем в течение двадцати четырёх часов с момента вручения данного распоряжения… Он медленно присел на корточки, чтобы оказаться на уровне её лица, и чуть наклонил голову, пытаясь поймать её взгляд. — Во время визита необходимо предоставить судовые документы, журнал плавания, список экипажа и полные сведения о грузе и цели прибытия. До исполнения данного предписания любые операции с грузом или экипажем осуществляются исключительно с разрешения портовой администрации. Невыполнение распоряжения будет рассматриваться как нарушение колониального порядка. Тишина. Он свернул письмо одним движением и легко постучал им по ладони. — Что ты делаешь? — наконец спросил он, слегка прищурившись. — Пытаюсь уединиться, если ты не заметил, — сухо ответила она. Элисон сидела на полу свободной каюты, прислонившись спиной к деревянной стенке. Колени подтянуты к груди, книга лежит на них. Прядь волос выбилась и спадала на щёку, но она упрямо не убирала её. — И как успехи? — не унимался он. Она медленно подняла на него взгляд. — Безуспешно. С чего это ты такой радостный? Аж раздражаешь. Эдвард улыбнулся шире и сел напротив, вытянув ноги. Затем, без лишних слов, протянул руку и заправил выбившуюся прядь за её ухо. Его пальцы задержались на мгновение дольше, чем следовало. — Не знаю. День хороший. А ты сегодня отвратительный собеседник, — произнёс он уже тише. Он наклонился чуть вперёд, уперевшись локтями в колени. — Что-то случилось? Элисон закрыла книгу, провела ладонью по обложке, будто взвешивая, стоит ли отвечать. — Нет. Просто плохо спала. Что касается письма — решай сам. Мне всё равно. Она отвела взгляд к маленькому иллюминатору, за стеклом которого колыхалась вода. Эдвард тяжело выдохнул и, поднявшись, провёл рукой по волосам. — Всё же стоит навестить губернатора. Привлекать внимание сейчас — не в наших интересах. Он остановился у двери и на мгновение оглянулся на неё. — Особенно здесь.

~*~

— Взять карету было лучшим решением, — неспешно сказала Элисон, выходя. Она оперлась на протянутую руку Эдварда и легко спрыгнула на землю. — Я скоро сойду с ума от этой жары. Она подняла ладонь ко лбу, заслоняя глаза от ослепительного солнца. Воздух стоял тяжёлый, горячий, будто его можно было резать ножом. — И это говорит мне морячка со стажем? — скептически приподнял бровь Эдвард, закрывая дверцу кареты. — Не имею ни малейшего желания чувствовать себя лососем на сковороде, — сухо ответила она, расстёгивая верхнюю пуговицу блузки. Перед ними раскинулся особняк. Светлые каменные стены, широкие ступени, аккуратно подстриженные кусты вдоль аллеи. Без объяснений было понятно — эти хоромы принадлежат человеку с властью. Они успели обменяться ещё парой фраз, как дверь распахнулась, и на пороге появился дворецкий — прямой, словно натянутая струна. — Приветствуем вас в имении губернатора. Прошу за мной. Вас уже ожидают. Его шаги были тихими, почти бесшумными. Их провели по длинным коридорам, где каждая деталь кричала о богатстве: массивные рамы картин, вазы с живыми цветами, бронзовые статуэтки, отражающие свет высоких окон. Под ногами глухо отзывался полированный паркет. На пересечении коридоров они на мгновение встретились взглядами с леди Бель, спешившей в противоположном направлении — судя по одежде, в больницу. Её шаг был быстрым и уверенным, взгляд — внимательным, оценивающим. Элисон едва заметно кивнула. Три чётких стука в дверь. — Прошу, — прозвучал голос изнутри. За письменным столом сидела леди Джейн. Она не встала сразу. Несколько секунд молча рассматривала гостей — сначала Эдварда, затем Элисон. Её взгляд был холодным, аналитичным. — Приветствую вас в нашей губернии. До нас уже дошло немало слухов, — произнесла она ровным, уверенным тоном. — К сожалению, сейчас губернатор не может вас принять, поэтому я представляю его интересы. Леди Джейн Фокс. Она поднялась и протянула руку Эдварду. Он на мгновение задержал взгляд — ровно настолько, чтобы показать, что всё заметил. Затем слегка поклонился и осторожно коснулся её руки. — Для нас это честь. Эдвард Монтгомери. Однако я не кап... — Элисон Эшмонд. Капитан, — перебила девушка, шагнув вперёд. — Предлагаю сразу перейти к делу. Она почувствовала его взгляд — короткий, почти незаметный для постороннего глаза. Предупреждение. Она часто ловила его, когда позволяла себе лишнее. Именно за это она и уважала Эдварда — за умение быть сдержанным на людях. Он всегда будто тенью стоял рядом — нависал, но не заслонял. Они умели играть роли. Даже если, по мнению общества, эти роли были неравными. Но стоило дверям закрыться за посторонними — и он становился самым мягким человеком, которого она знала. Они могли часами говорить о пустяках, спорить всяком или придумывать будущее. Все сели. Леди Джейн, сложив руки на столе, спокойно произнесла: — Могу ли я взглянуть на ваше разрешение на передвижение по водам колонии? — Прошу. Элисон достала небольшой свиток из кармана портупеи. Бумага тихо зашелестела, когда она протянула его. Леди Джейн развернула документ, её глаза быстро пробежались по строкам. — Печать Государственного секретаря по делам колоний Ричарда Говарда Винтерборна. Вы лично знакомы? — Не напрямую. — Какова цель вашего визита? — Случайность. Наш корабль получил повреждения. Это был ближайший порт, до которого мы смогли добраться. На некоторое время мы останемся здесь. Она поднялась раньше, чем разговор формально завершился. Эдвард едва заметно сжал челюсть. — И, несмотря на слухи, проблем мы вам не доставим. Благодарим за тёплый приём. Прощайте. Её шаги были быстрыми и чёткими. Эдвард сразу последовал за ней.

~*~

— И какая же муха тебя укусила? — произнёс он уже во дворе, сдержанно, но с явным раздражением. Элисон остановилась у ступеней и резко развернулась. — Она мне не нравится. Там что-то нечисто. — Ты не можешь утверждать, что что-то не так, только потому что тебе не понравился человек. — Я это чувствую, — тише сказала она, но упрямо. — Она что-то скрывает. Я тебе докажу. Эдвард медленно провёл ладонями по лицу и на мгновение закрыл глаза. — Я уважаю твоё мнение. И твоё положение, — он опустил руки и посмотрел прямо на неё. — Но иногда стоит быть более приземлённой. И предусматрительной. Его голос был спокойным. Именно это раздражало её сильнее всего. — И откуда, чёрт возьми, у тебя печать твоего отца? — Эдвард остановился посреди аллеи, заставив её тоже замедлить шаг. В его голосе уже не было раздражения — лишь напряжённая внимательность. Элисон медленно обернулась через плечо. Солнце скользнуло по её лицу, подчёркивая едва заметную улыбку. — Предусмотрительность, — передразнила она его интонацию. — Когда мы сбегали, я прихватила с собой несколько… полезных мелочей. Она легко постучала пальцами по кожаной портупее, словно намекая, что это далеко не единственное, о чём он не знает. Эдвард несколько секунд молча смотрел на неё. — Почему я до сих пор об этом не знал? Она пожала плечами, сделав шаг назад, будто намеренно сокращая расстояние между ними, но всё же оставаясь вне досягаемости. — У каждого должно быть несколько маленьких тайн. Её голос стал тише, но твёрже. — Да и подделать подпись было несложно. А печать — это фактическая гарантия достоверности. Люди больше верят воску, чем словам. Она скользнула взглядом в сторону особняка. — Хотя раньше мы обходились и без этого. Теряем хватку. Эдвард медленно выдохнул, слегка покачав головой. Его губы едва дрогнули — то ли улыбка, то ли бессильное принятие. — Ты играешь слишком опасно. — Я просто играю лучше, — тихо ответила она и пошла вперёд, не оглядываясь. Он задержался на мгновение, глядя ей вслед, а затем направился за ней.