Часть 1

Я не та кого они хотели бы видеть перед собой. Я живу не своей жизнью, даже не в том времени. И теперь, оказавшись здесь, я не знаю, что мне делать. Наверное, стоит объясниться. Я была простой девушкой, ничего такого выделяющегося в себе не имела. Обычная внешность, простая работа, скучная жизнь. Мне было двадцать шесть, когда меня сбила машина на пешеходном переходе. Это произошло так быстро и неожиданно, что я не успела испугаться или же как-то среагировать. Все что я помню, так это то, как я пролетела несколько метров и упала на мокрый после дождя асфальт. Не чувствуя боли, ни чувствуя абсолютно ничего, мне хотелось орать во все горло от несправедливости мира по отношению ко мне. Я не хотела умирать, но судьба решила по-иному. Я была полна сил и энергии, но ушла из своего мира довольно — таки быстро. А дальше — хуже. Обычно души распределяют в рай или ад, ну, или куда там обычно уходят те кто умирает? Куда-то да уходят, но точно не в прошлое, а в особенности во времена Османской империи. Да-да, вы не ослышались! Я и сама знатно так прифигела от этого. И у меня к распорядителям (или к тем, кто души переносит с места на место) есть некоторые вопросики. Но начнем по — порядку. С того, как я очнулась в какой-то повозке, от которой пахло плесенью. Она была покрыта непрозрачной тканью, а стоило моим глазам немного привыкнуть к приглушенному освещению, как я увидела напротив себя троих девушек, сидящих прямо на полу брички. Их лица бли перепачканы грязью, а глаза выдавали страх. Не глядя на меня, они озирались по сторонам, обнимая друг друга и прислушиваясь к тому, что происходило за пределами этой телеги. Сперва я не поняла, что со мной такое. Вроде только недавно лежала полумертвая на асфальте и молила всех богов оставить меня в живых. Потом закрыла глаза, чтобы немного снять с них усталость и…и очутилась здесь. — Василиса, — меня тормошат за рукав серой накидки, а я вопросительно смотрю на большие голубые глаза девушки, которая сидела рядом со мной. — Василиса, ты в порядке? Я уж боялась, что ты не очнешься. — Что…— я на автомате схватилась за голову. Нащупав что-то засохшее, отдернула руку, заметив запекшуюся кровь на пальцах. — Где я? — Нас только что посадили в повозку и везут во дворец, — спокойно ответила моя собеседница. — Когда мы сходили на причал, ты от страха упала в обморок и ушибла себе голову. — Что… Какой причал, какой обморок? — я мотнула головой, отрицая все сказанные девушкой слова. Вижу на себе еще три пары глаз незнакомок, кто ехал с нами. Они перешептывались между собой, а их язык был мне не понятен. — Я не понимаю! — Василиса, главное, что с тобой все хорошо! — меня взяли за руку и пригладили волосы на голове, избегая места раны. — Вот приедем во дворец и там тебя подлатают. — В какой к черту дворец? — зашипела я, злобно посмотрев на сочувствующую. — Ты в своем уме? Я шла домой, как вдруг на меня наехала машина! Я…я умерла! — Василиса, не пугай меня! — Я не Василиса! У меня другое имя! Внезапно для меня соседка хихикнула, прикрыв рот рукой. — Не смеши! Я с самого детства тебя знаю! Потом ее улыбка сошла на нет. — Быть может, ты так сильно стукнулась головой, что чай уже и не помнишь ничего, что было в прошлом? Наверное, это даже к лучшему… — Господи, да объясни ты наконец, что с нами? Куда мы едем, что происходит? Я уже выходила из себя. Начала понимать, что это не моя жизнь, но, кажется, после смерти кто-то решил позабавиться надо мной, перекинув мою душу в прошлое. Осталось понять, куда конкретно. — На нас напали турки, когда мы с тобой пошли в лес за ягодами. Ты же помнишь, что наша деревня находилась на границе Руси и Таврики, что принадлежит туркам? Они взяли нас в рабство и… Мы едем во дворец самого Султана Сулеймана! Ее глаза горели, а улыбка вновь отразилась на лице девушки в веснушках. Кажется «подруга» была счастлива, что мы оказались в такой вот жопе. — Какой…какой сейчас год? — сипло спросила я. — Чай 1549 год на дворе. Голова закружилась, а повозка, где мы ехали, стала дико шататься. Мне пришлось ухватиться руками за коленки, стараясь удержать равновесие. — 1549 год? Это правда? — Правда - правда! — ответила девушка. — Надеюсь, ты придешь в себя и вспомнишь все то, что произошло до этого. Что я знаю о месте, куда мы едем? Ничего! Разве что то, что по этим временам снимали сериал, протянув его аж на пять сезонов! Я смотрела пару сезонов, знаю, кто такой султан Сулейман, что у него есть жена, Хюррем султан, а так же дофига детей. Но ведь я не в сериале, а в реальном времени! Точнее в прошлом! За какие грехи меня отправили сюда? Может это просто сон? — Получается…мы теперь рабыни? — вижу кивок со стороны конопатой. Она вовсе не расстроилась после моего вывода, продолжая улыбаться. — Мне рассказали, что у султана во дворце аж четверо сыновей, точнее, шехзаде. Они все такие красавцы! Ага, как же. У Сулеймана, насколько я помню по урокам истории, около сорока наследников, если не больше. Только их всех подчистую убрала Хюррем султан, дав дорогу своим сыновьям. Только кому какая разница? — Если повезет, то мы сможем попасть кому-нибудь в гарем, и тогда… — Что тогда? — резко перебиваю я, строго смотря девушке в глаза. — Тебя не смущает то, что теперь мы не обычные девушки, живущие на свободе, а рабы османов? Неужели на Руси тебе так сильно не нравилось жить? — Почему же? Нравилось, — она поникла, опустив голову. — Я скучаю по родным местам. Но лучше так, чай быть мертвой. Ты знаешь о том, как Хюррем султан стала женой Сулеймана? — Наслышана, — буркнула я, отвернувшись от нее. — Так вот она тоже была рабыней, и ее ждала та же участь, что и нас ждет сейчас. А может если кому-то понравиться из ее сыновей, мы уже не будем рабынями? — Что-то в это слабо верится. Такое только в сериалах бывает. — Что? В…в сериалах? Где? — Ладно, не важно, — я отмахнулась, тяжело вздохнув. — Все равно не поймешь! Ну, вот, приплыли! Вместо небытия я оказалась в прошлом, да еще и в отвратительном положении. Я рабыня! Вот за какие грехи? Может это мой личный ад? Мол, посчитали нужным, чтобы я еще пожила, только вот не в настоящем времени, а в прошлом, да и в качестве кого? Того, чье мнение будут слушать в последнюю очередь! Было страшно, но я стараюсь не показывать это чувство перед незнакомыми мне девушками. Эта конопатая бестия, которая назвала себя моей подругой, так и прижималась ко мне, чудом не впечатываясь спиной в стену брички. Я все еще верю в то, то это все сон, просто он максимально реалистичный. Ну, не может быть такого! Не мо - же -т бы - ть! Повозка резко остановилась, а я невольно подалась корпусом вперед, чуть ли не упав на других девушек. — Приехали! — конопатая снова улыбнулась, а меня начало это уже раздражать. — Хватит улыбаться! — злобно сказала я. — Мы не на праздник идем! — А по-моему, наша жизнь только начинается! — моя грубость ее ни капельки не смутила. — Мы жили отвратительно. У нас не хватало еды не то чтобы на семью, так на себя. А здесь нас и накормят, и напоят… Я отмахнулась от ее слов, и мне хотелось заткнуть ее мечтательный лепет. Посмотрим, как заговорит, когда ее застявят делать то, чего она не хочет! Ткань повозки зашевелилась, после чего и вовсе слетела. Нас ослепило яркое палящее солнце, что оказалось прямо над нашими головами. Так же были слышны громкие голоса. Множество голосов. Кто-то стал кричать на нас. Женский грубый крик, говорящий на турецком. Я ни черта не понимала, что происходит, но когда глаза привыкли к солнцу, заметила женщину в возрасте с клюкой в руке. Одета она была в черное длинное широкое платье, а волосы были убраны и зализаны назад. Вид ее был строгим, и даже родинка, что так смешно смотрелась на ее носу, ни капельки не веселила. — Встать! — услышала я от нее русское слово. Теперь понятно, чего она от нас хочет. Мы подчинились, спустившись с повозки и встав перед ней в одну линию. Женщина осмотрела каждую, внимательно вглядываясь в наши лица. Потом снова начала что-то говорить на турецком, что было понятно трем другим девушкам, что ехали с нами. Повернувшись к нам, старуха сказала: — Идти за мной! Не смотреть по сторонам! И хотя русский был ломаным, все было предельно ясно. Женщина кивнула в сторону других повозок. Оказывается, мы ехали не одни, а за нами собирались в кучку еще девушки, что слышали слова строгой женщины. Мы последовали за ней. Я все же рискнула посмотреть по сторонам. Конечно же, вокруг было очень красиво. Немного зная историю, вспоминаю, как Сулейман не поскупился тогда на мелочи, облагораживая свой дворец и места подле него в красоте и роскоши. И действительно - глаз не оторвать! Особенно сам дворец. Стоило нам зайти, как я вижу внизу безупречно чистый мраморный пол с узорами, красивейшие фрески по стенам и безумно высокие красочные потолки. Такое я видела лишь в музеях, а наши пятиэтажки даже в подметки не годятся. Шли мы не так долго. Свернув в сторону, оказались в большом зале - таком же красивом, как и все вокруг. Слева от нас лежали тахты, видимо, где спали наложницы султана, а справа лестница, ведущая в комнаты, возможно, для фавориток. Большие окна, защищенные решетками, бирюзово - синие стены из плитки, потолок, расписанный в восточном стиле. И куча, просто целая куча красивых девушек в разноцветных нарядах. Заметив нас, они встали в одном углу, с интересом наблюдая за всеми нами. Я вижу их надменные взгляды. То, как они пренебрежительно оценивают своих новых соседок, решая, кто лучше, а кто хуже. Урывками я смогла даже услышать староанглийский язык, и урывками я поняла, что они обсуждали длинный нос у одной из тех, кто пришел со мной. Нас вновь ставят в одну линию, а хмурая женщина стоит напротив уже с двумя мужчинами высокого роста. Они были темнокожие, среднего возраста с белыми массивными тюрбанами на головах. Когда один из них прошел мимо меня, я почувствовала запах аммиака. Они что, не моются вообще тут? Другой темнокожий, стоявший рядом со старухой, шикнул на разодетых красавиц, крикнув им после что-то на турецком, отчего те резко притихли. Начался осмотр, как мне показалось. Женщина с клюкой стала еще тщательней смотреть на каждую из нас вблизи. Она открывала девушкам рот, рассматривая зубы, спрашивала что-то, записывая все данные в маленькую книжку у нее в руке с помощью какой-то палочки, похожей на небольшое перо. Потом кого-то отводила в сторону, а кого-то оставляла стоять в линии. Я плохо знала турецкий. Вернее, я практически его не знала. Возможно, смогла бы вспомнить какие-то слова, что были мне знакомы благодаря турецким сериалам, но не более. И мне так хотелось понять, о чем они курлыкали, но моя голова совсем не переваривала этот язык. — Кажется она отбирает тех, кто станет чьей-либо наложницей, а кто будет служить в другом месте, — предположила моя подруга. — Смотри, как тщательно всех осматривает! Мы стояли практически в конце, поэтому я скривилась, зная, что мою эмоцию никто не заметит. — Хоть бы нас выбрали в наложницы! Уже не терпится посмотреть на шехзаде! — Ты серьезно? — не выдержав, вновь пытаюсь вразумить эту конопатую. — Ты действительно хочешь стать наложницей? — Почему нет? А ты разве не хочешь? — Нет, ты не понимаешь? Мы рабыни! Мы теперь никто! Если мы вдруг будем неправильно дышать, нас могут приказать убить! Мы обязаны делать все, что нам прикажет каждая шавка в этом дворце. А если тебе скажут, что ты кому-то приглянулась, то…то ты пойдешь в покои к нему и…и не будешь сопротивляться? — Конечно же нет! Это же будет просто чудесно, если кто-то обратит на меня внимание! — Да ты издеваешься? Тебя насилуют, а ты радуешься? Последние слова я выкрикиваю с горечью во рту. Мою выходку, естественно, замечают, и вот на нас уже несется дама в черном. Вспомнив, что мы русские, подзывает одного из мужчин с тюрбаном на голове. Он начинает переводить на русский то, что она говорит ему на турецком: — Кто такие? Как зовут? Я молчу, опустив голову, когда за дело берется конопатая: — Меня звать Ольгой, а ее Василисой. — Сколько лет? — Нам обоим по семнадцать. — Семнадцать? — мужчина вопросительно приподнял брови. — Странно, что вы здесь. Вы старые! Отлично, просто замечательно в семнадцать лет иметь статус старой! Тогда кто для них эта женщина с клюкой? — Откуда родом? — Русское княжество, госпожа. Вай, что за слова? Госпожа? Твою мать, с кем я дружу? — Какое право ты имеешь кричать здесь? — этот вопрос был задан мне. Женщина не спускала с меня глаз, а я решила поиграть с ней в гляделки, смотря на нее так же вызывающе, как и она. — Ты теперь собственность Османской империи! Теперь ты не имеешь права повышать ни на кого голос и обязана слушать все, что тебе скажут! Отлично, просто замечательно! Не для того я умирала, чтобы оказаться в этом аду! — Ты все поняла? Отвечай, когда с тобой говорят! И что же делать? Если отвечу колкостью, кто знает, что со мной будет! Но если не отвечу, то заставят спать с теми, с кем я не хочу. Лучше смерть, чем все это! — Дезтур! Шезаде Джихангир хазрет лери! — раздался громкий голос где-то сбоку, отчего даже эта женщина подскочила на своих ногах, едва удерживая трость в руке. — Быстро! Головы вниз! — слышу я едва различимые русские слова темнокожего мужчины, который стоит подле нее. Мы тут же выполняем приказ, слыша, как в помещение кто-то заходит. Приятный мужской голос раздается прямо рядом с нами. Я вижу идеально очищенную обувь и светло — серые шелковые шаровары. Он разговаривал с женщиной спокойно, а она дрожащим голосом отвечала ему в ответ. Потом они притихли, а я краем глаза замечаю, как на нас пристально смотрят. При чем именно этот шехзаде! — Вы русская? — кажется, этот вопрос был для нас. Боюсь даже пошевелиться, но женщина в черном громким шепотом сказала: — Отвечать! Ты! Василис! Черт, это она обо мне? Но меня не так же зовут! Ай, это сейчас не так важно! Я поднимаю голову, дабы взглянуть в глаза тому, кто и задал мне тот вопрос. Поднимаю и…и не могу найти слов, чтобы что-то сказать. Правду говорила конопатая, точнее Ольга — по крайней мере этот шехзаде точно красив. Он был среднего роста с копной русых волос, что были хорошо уложены в аккуратную прическу. Его светло — голубые глаза смотрели на меня прямо, его лицо было гладко выбрито и внешне очень приятно. В сериале актер был на него не похож, но одновременно с этим я уловила небольшие схожие черты. — Так вы русская? — из-за этих событий я не сразу заметила, что Джихангир разговаривал со мной на моем языке. Немного с акцентом, но гораздо лучше этой старушки с родинкой на носу. — Да, — едва слышно ответила я. Становится не по себе от его пронзительного взгляда, поэтому опускаю голову вновь, чтобы не пялиться. — Отчего же ты кричишь на весь гарем? К тебе плохо относится? Шехзаде словно отчитывал меня как маленькую девчонку. Только мне хотелось не только кричать, хотелось вопить во все горло, снося все на своем пути. И как же хочется, чтобы все это было лишь сном. В данном случае лучшим решением было промолчать. Но я не из молчаливых. — Просто…— глаза вновь смотрят на его лицо. — Поймите правильно. Нас выкрали из родной страны, продали в рабство. Не каждый человек готов принять это спокойно. Джихангир оставался спокоен. Негоже с какими-то рабынями цацкаться, но он даже не постеснялся подойти к нам и заговорить. Либо же его смутили крики, и он решил докопаться до этого. Чувствую, эта леди в черном не простит меня за это. — Не бойся. Здесь будут относится хорошо, — его голос успокаивал, а внешность приводила в восторг. Но я…я не хочу успокаиваться! И смотреть на него не буду! —Слушайся Мухсине — хатун и делай все, чего она хотеть. Так значит эта мадам — это Мухсине — хатун. Чувствую, она меня уже невзлюбила. Просто потому что я позволила себе вольности и привлекла внимание того, кого не стоило. — Хорошо, — все, что могла ответить. Не буду же я на весь гарем рассказывать ему о том, что я якобы из будущего сюда прилетела. Тогда меня точно отправят восвояси, так как посчитают, что я ненормальная. Джихангир вновь обратился к Мухсине-хатун, что-то говоря на турецком. Украдкой взглянув на меня, он покинул гарем так же быстро, как и появился. — Василис! Ты неблагодарность! — зашипела женщина, прожигая во мне дырку. Что-то на ее языке, потом вновь: — Ты не сметь так делать! Никогда! Пойти работать на кухня! Ушла! Схватив больно за локоть, она кидает меня в сторону девушек, что были выгнаны из линейки. Я вижу обеспокоенное лицо Ольги, которую оставили стоять на месте после тщательного осмотра. Ко мне подошла другая девушка. На ней была расписанная всевозможными узорами маленькая шапочка на голове, темные волосы, хорошо убранные в пучок, а выглядела она моложе Мухсине хатун. Встав напротив тех, кого женщина поставила в стороне, сказала что-то по - турецки тем, кто ее понимал, а потом обратилась ко мне: — Как тебя зовут? — а вот она говорила хорошо, намного лучше, чем шехзаде или же Мухсине хатун. — Василиса, — уже спокойно говорю я. — Меня зовут Айнур калфа. Отныне ты будешь слушать меня и Мухсине хатун. Мы обязаны следить за тобой, помогать тебе. Научишься у нас говорить по-турецки, а также правильным манерам. Начнешь читать Коран, учиться играть на музыкальных инструментах, рукоделию и танцам. Захочешь остаться во дворце, будешь делать то, что мы тебе скажем. Если же нет, то мы тебя выгоним. Все поняла? Да ни хрена! — Да, — все еще спокойно отвечаю я. Девушка видит, как я раздосадована. Правда здесь большинство наложниц пришли не по своей воле. Они не думали нанять сюда психолога? — Мухсине хатун отдает тебя на кухню. Будешь помогать Абдулле аге делать заготовки, а потом мыть посуду и убираться. Наложницей ты стать, пока что, еще недостойна. А вот эта новость, напротив, меня лишь обрадовала. Я подняла голову, улыбаясь от ее слов. Айнур вопросительно уставилась на меня, не ожидая такой реакции. — Я сказала что-то смешное? — Нет. Я просто рада, что вы отправили меня на кухню. Это хорошо. — Лучше, чем быть наложницей? — усмехнулась она. — Напротив, это хуже. Ты можешь всю жизнь провести на кухне, и у тебя не будет возможности стать одной из наложниц султана или же шехзаде. Разве ты не хочешь в будущем стать фавориткой? Жить в роскоши, иметь собственных слуг? — Не хочу, — ответила я, усмиряя ее взглядом. — Для меня и правда лучше всего остаться на кухне. — Хм. Впервые вижу ту, кто рад грязной работе. Что же, надеюсь, твое мнение изменится со временем. А теперь идем за мной. Нужно обработать твою рану и провести осмотр. А я и забыла, что у меня засохшая кровь на волосах. Но это ничто по сравнению с тем, что происходило вокруг. Айнур повела меня и других таких же отреченных по узкому коридору, открывая одну из тяжелых дверей. Там была большая мраморная ванная, а точнее хамам, как потом я узнала из слов калфы. Нас тщательно осмотрели, в то время, когда вместе с нами в одном помещении были те темнокожие мужчины. В мои волосы женщины в белых робах запускали пальцы, ища всяких вошек и гнид, чего, конечно же, не было, проверили зубы, попросили вытянуть язык. Я уже молчу про гинекологический осмотр — это было страшно, больно и стыдно, когда вокруг сновали те мужчины, следя за каждой в этом помещении. Скорее всего, эти темнокожие были евнухами. Они обязаны контролировать все то, что происходило внутри гарема, как и пополнять количество наложниц для султана и остальной династии. Возможно, один из них и поспособствовал тому, чтобы мы с Ольгой и оказались здесь. Все это время я думала о том, что мне делать. Сбежать я не смогу — поймают, а если и нет, то попросту не выживу в этих условиях. Не зная турецкий, в Стамбуле мне не будет покоя. Проще покончить с собой, нежели скитаться в поисках пропитания в неизвестном мне мире. Я все еще отходила от шока. Умерев, никак не ожидала очутиться здесь. Да и вообще, какого черта я тут? Кто сможет мне объяснить? Все еще верю, что это сон. Вот я проснусь в больнице, а рядом со мной мои родители и молодой человек. Я расскажу о своем сне, и мы будем еще долго смеяться над этим. Но пока все выглядит так правдоподобно… После осмотра нас моют (опять же, те евнухи никуда не уходят, мило беседуя с женщинами, проводящими до этого осмотр, стоя в стороне), переодевают в какие-то серые платья с синими накидками сверху и ведут в те открытые комнаты, где были в ряд расположены тахты. Распределяют по местам. Я вижу Ольгу, что была одета в точно такую же одежду. Завидев меня, она опять улыбается, подходя ближе. — А тут не так плохо, как тебе кажется, — сказала она. — Я уже познакомилась с некоторыми наложницами, что живут здесь и немного знают русский. Они сказали, что мы попали в рай. К ним хорошо относятся, правда, если послушно себя вести. — А если нет? — хмуро спросила я, плюхаясь на свое новое место. Тахта была плотная. — Тогда лучше тебе не знать. Здесь не любят непослушных. Говорят, что за непослушание тебя будут бить палками! — Говоришь так, будто живешь здесь уже несколько лет. — Я теперь хочу стать чьей-нибудь наложницей. Если рожу наследника, то буду жить в роскоши и богатстве! Это же так замечательно! — глаза Ольги горели, когда я готова была рвать и метать. Не понять мне ее. Она погрязла в мечтах, когда я думала реальностью. Жить в таких условиях отвратительно! Твоя жизнь зависит от других, а ты просто обязана прислуживать господам выше тебя по статусу. — Ты же видела этого шехзаде? Джихангира? — Ольга села рядом, снизив голос до полушепота. — Он такой красивый, правда? Я узнала, что он младший сын Сулеймана, есть еще трое, кто старше. А есть самый старший, он сын Махидевран султан. Интересно посмотреть на всех них. Если младший шехзаде такой красивый, интересно, какие его братья? Так, спокойно. Не все так плохо. Меня отправили на кухню, и я этому рада. Если не высовываться и вести себя тише воды и ниже травы, то всю жизнь можно проработать именно там. Эта участь меня устраивала. Всяко лучше, чем спать с теми, с кем не хотелось. Наступила ночь, и все стали укладываться спать. Я легла одна из первых, закрывая глаза в надежде, что как только их открою, проснусь уже в своем мире. Но перед закрытыми глазами были видны лишь голубые яркие глаза младшего шехзаде. Странно все это. Стоило мне уснуть, как я очутилась не пойми где. Вокруг все было белым — не было ни стен, ни окон, ничего. Лишь белое пространство и я, стоящая посредине. — Где я? — тихонько спрашиваю саму себе, не ожидая ответа. — Ты? Ты стоишь между жизнью и смертью, — мужской голос напугал меня до усрачки. Я не видела того, кто это говорил, словив мурашки по всему своему телу. — Кто ты? — задала я второй вопрос. — Важно ли тебе это знать? Могу лишь сказать, что я тот, кто и отправил тебя в прошлое. Тот, кто был против того, чтобы твоя душа ушла в мир иной. Тот, кто дал тебе возможность прожить достойную жизнь. — Что? — я отрицательно стала мотать головой. — Но зачем мне все это? Я ведь умерла? — Верно, но этого не должно было произойти. Так уж вышло, что смерть в этот день оказалась рядом с тобой, что не должно было быть. — Это как это? — Не вникай в то, чего не поймешь. Могу сказать одно — твоя жизнь не должна была быть такой короткой. Ты должна была выйти замуж, родить двоих детей и умереть лишь в 84 года. Но, увы, то, что тебя погубило, оказалось не в то время и не в том месте из-за других временных изменений. — Получается…получается машина, что проехалась по мне, не должна была проезжать там? Но по каким-то причинам она там оказалась? — А ты не так глупа, — голос был спокоен. Он словно убаюкивал. — К несчастью, не только на Земле могут быть нюансы. По ту сторону жизни так же случаются казусы, и ты оказалась в числе этих жертв. — И что мне делать? Отдуваться за ваши же косяки? — грубо спросила я невидимого персонажа. — Не все так плохо, как тебе кажется. К сожалению, но мы не можем тебя вернуть обратно в то время, где твоя жизнь была закончена, но чтобы ты смогла отжить свое время, переместили в прошлое, где такая же девушка, точная копия тебя внешне, погибла так же случайно, как и ты. — Погибла? -непонимающе спросила я. — Как? — Выходя с корабля, она упала в обморок и неудачно слетела с мостика, разбив голову о каменный выступ. Эту девушку ждала хорошая жизнь, но, к несчастью, она закончилась не так, как это должно было с ней произойти. — И вы решили, что я, точнее, моя душа, сможет прожить ее дальше? — Верно. — Не понимаю. А куда вы дели ту душу, что была в этом теле? — Отправили ее в другое время, так же, как и тебя. — Почему нельзя отправить меня обратно в мое же время? Почему нас перекидывают с места на место? — Таково распределение. Душа, которая покинула свой истинный мир, больше не сможет вернуться в свое время. Она либо отправляется в небытие, если ей предначертано умереть, или же в другое время, чтобы дать ей возможность прожить то, что она не успела прожить. — Но почему? — все еще негодовала я. — Почему все так сложно? — Прости, но это не от меня зависит. — Тогда от кого? Голос замолчал, а я ни на шутку испугалась. Все еще ничего не было понятным, и мне хотелось бы узнать поточнее, что делать. — Эй! Ау, ты здесь? — вздохнув, я продолжила: — Допустим, я оказалась в прошлом. Ладно. Что мне делать? — Жить дальше. Постепенно твоя новая жизнь начнет сниться тебе во снах. Ты станешь той, в теле которой и оказалась - с ее воспоминаниями тебе будет проще жить в этом мире. — А что с моей настоящей жизнью? В мое тело тоже кто-то попадет из тех, кто…кто умер? — Все может быть, — немногословно. И все равно не понятно. — Но тебя это уже не должно волновать. — Я все равно ничего не понимаю! — осталось только топнуть ножкой. — И не хочу оставаться здесь. Если я умерла, тогда отправьте меня в это…как его? — Небытие. — Да, точно. Я готова умереть. Не хочу жить. — Боюсь, я не могу этого сделать. Ты должна прожить ту жизнь, что мы тебе подарили. Если ты не готова, то можешь сама же с ней и покончить. — Это ты про самоубийство намекаешь? — Никаких намеков я не делаю. Ты вправе сама решать, что тебе хочется. Но судьба твоя предрешена — ты больше не вернешься назад, оставаясь в этом теле до самой смерти. Отлично! Просто замечательно! Я готова описаться от счастья! — Ты можешь прожить эту жизнь так, как хочется тебе, — голос продолжал монотонно говорить. — Вправе жить так, как пожелаешь нужным. Однако предупреждаю тебя — в том месте, где ты находишься на данный момент, лучше не выделятся! — Это угроза или предупреждение? — смешинка в рот попала. Упс, каюсь! — Ты сама можешь построить свою судьбу. Если захочешь, останешься рабыней и будешь до конца дней служить на кухне. Однако я вижу в тебе силу и уверенность, что негоже для обычных рабынь. Если сумеешь проявить смекалку, станешь важной персоной во дворце. — Что- то ты не договариваешь, — с прищуром сказала я. — Мне кажется, ты знаешь больше, чем я? — Всему свое время. Я тебя предупредил, а дальше твоя забота, что с этим делать. Я хочу задать этому голосу еще кучу вопросов, но мои глаза сдаются и закрываются. Последнее, что я помню, так это то, как я упала, больно ударившись копчиком об белый пол. — Василиса? Василиса, вставай! — меня тормошат за плечо. Резко пробудившись, я вскакиваю, видя конопатое лицо подруги Ольги. — Уже давно объявили подъем, а ты все спишь! Я уж было подумала, чай плохо с тобой опять стало. — Лучше бы было плохо, — пробурчала я, но Ольга этого не услышала. Потянувшись, зеваю в голос, видя то, как девушки вокруг встают со своих тахт, переодеваясь. Теперь я здесь навечно. Это не сон, а теперь это моя реальность. И я в полной жопе! Вот куда угодно, но только не сюда. Если бы у меня был выбор, отказалась бы от этого места в первую очередь. Я не хочу никому прислуживать, не хочу, чтобы меня насиловали мужчины из династии, чтобы я рожала наследников и тому подобное. Не хочу, не хочу! Но кто меня спрашивал? Умерла там, очутилась здесь. Была бы слабачкой, то ревела бы уже тут как белуга! Но я сильная. Справлюсь как-нибудь.