Глава 8. Зоя

— Значит, всё-таки если не успеть сформировать команды, нас поставят к стенке... Ну, на другое было бы глупо рассчитывать... хотя всё же я надеялся на лучшее, — пустым, не отрывным от мягкого пола взглядом произносит 13.       А у них не хватает игроков. Мало того, из всего состава только двое максимум смогут быстро пробежать какую-нибудь эстафету... Остальные – якорь, неизменно тянущий их ко дну... — Так, ну, не всё так плохо, — оглядев свою новую команду, выдал Влад, как будто хотел успокоить себя и остальных, — У нас половина – мужчины... Хорошо, что ты взял этого пацана. Значит, нам надо добраться ещё троих ребят покрепче, и тогда будет шанс... — Двоих, — прервал его Тринадцатый, — С нами ещё дядя Вася. — Кто? — Василий Петрович... Ну тот, помнишь? — Тот самый? Где ты подобрал этого алкаша? Да он даже руки перед собой, не тресясь, вытянуть не сможет! — Не говори про него так, будто он какое-то ничтожество... Ты ничего про него не знаешь. Он такой же человек, как ты, как мы все, заслуживающий уважения! — цедя сквозь зубы и хватая его за воротник со злым оскалом, Тринадцатый впервые пугает других участников команды. Особенно боязливо издали поглядывают девушки. — Ладно, ладно... — Влад поднял руки, — Пусти уже... Не видишь что-ли, что пугаешь их? Этого ты хочешь? Чтобы все упали духом? — Нет... — Тогда давай говорить спокойно, как взрослые люди.       Парень отпустил его, однако не отстранился и тихо сказал у самого уха: — Не учи меня тому, как должны говорить люди. Ты сам давно потерял своё человеческое достоинство...       Его прервал голос того, о ком они спорили: — Эй, мелюзга! Я тут привёл кой-кого... Правда, не понимаю, что он балакает на своём. Перевести можете? Ты ж, Санёк, вроде как в школе пятёрки по английскому получал...       Получать пятёрки – одно... А применить знание в жизни... Знание, которое он давным давно забыл. И вроде даже почти не использовал, кроме видеоигр, но там всё ограничивается парой десятков клишированрых фраз вроде «Пойди туда, помоги мне, найди вон то»...       Если бы ему пришлось когда либо говорить с иностранцем, он надеялся использовать словарь и переводчик, которые есть всегда под рукой в телефоне... А телефона тут и нет. Окак. Мама была права.       О том, что не повторял и не практиковал после школы английский он внезапно пожалел сегодня. — Это... вы? — Тринадцатый весьма удивлённо уставился на знакомого азиата, а тот на него, но лишь на одно мгновенье – затем его лицо приобрело прежний серый и спокойный оттенок. — О, так вы знакомы уже даже, — обрадовался Василий, — Ну и замечательно... А то я переживал, что вы не захотите принять ещё одного старика. Я увидел, как он стоит один возле стены... — Мы не можем его взять, — нахмурился сурово Триста десятый, положив руки на широкую грудь, — У нас и так пожилая женщина и две девушки, одна из которых на ногах еле стоит... Плюс вы, дядь Вася, и ваш радикулит. Не хватало только ещё брать какого-то китайца, который по нашему, судя по всему, небельмеса не понимает. — Я слышал, как он говорит по-русски, — вмешался Тринадцатый, — На базовом уровне он может говорить точно... Этого достаточно. — А вот и нет! Этот тип... Мы его даже не знаем! Посмотри на его рожу...       Надменно подняв одну бровь, парень не упустил шанса поддеть его: — А ты расист что-ли? — Что?! Я не о том! Рожа у него просто странная, подозрительная... Я не могу это объяснить, просто чутьё у меня! Ментовское чутьё! Ему нельзя доверять... — Он спас меня. И не один раз... Я готов довериться в игре этому человеку. И советую вам сделать также, потому что выбора у нас другого нет! Пока мы спорим, время идёт, а вакансия по прежнему пустует! Так что решайте, господа, проявите ли вы понимание, или покажете себя нетерпимым придурком, как Влад. — Чёрт, я же сказал, что это тут ни при чём! — Хватит, мальчики. Мы уже привели сюда этого человека... И не можем его прогнать, — Марья Семёновна первой подошла к нему, с любопытством разглядывая, но не переходя границы приличия. Затем протянула ему руку в приветствии, — Здравствуйте! Мы очень рады, что вы решили присоединиться к нам... — Не тратьте на него слова, Марь Семёновна. Он всё равно, что глухой, — прочищая ухо мизинцем, бесцеремонно выдаёт Влад. — Я вас понимаю, — почти без акцента, но немного заторможенно говорит Последний, — Учил ваш язык. Немного.       Услышав это, все, кажется, немного расслабились и даже обрадовались. Понимание между игроками – главный ключ к выживанию. По крайней мере, у них не будет серьёзных проблем с коммуникацией...       В рупор объявили: — До конца отбора осталось десять минут. — Эй, а нам разве не надо привлечь ещё одного игрока?! — до этого молча наблюдающий за спорами со стороны, подал голос парень в кепке. — Да, точно! Нам нужен ещё один! Девятый игрок! — отозвалась Сотая, пытаясь под руку с 55-й (медсестрой) подняться на ноги. — Но разделяться нельзя. С кем-то может произойти неприятность, и нам снова будет не хватать людей, — подытожила Марья Семёновна, — Давайте вместе искать девятого! — Нет, так будет дольше, — отрезал Тринадцатый, — Посмотрите вокруг: люди паникуют. Они тоже пытаются привлечь одиночек в свои команды... — Не верю, что соглашаюсь с ним, но это правда, — присоединился к дискуссии и Триста десятый, — Если мы будем просто стоять и кричать, как они, или ходить вместе за ручки, нам может просто не хватить времени...       Слушая их, старик Василий заметно разнервничался. Его руки мелко задрожали, как и голос: — Тогда что же делать?! Надо найти кого-то, не потеряв тех, кто уже есть!       Неожиданно заговорил и странный молчаливый азиат: — Идти в группе. Трое. — В точку, — щёлкнул пальцами Тринадцатый, — Разделимся на три группы. Первая будет ждать здесь. Вторая идёт возле левой стены. Третья – возле правой. Они встретятся на противоположном конце комнаты, и если хотя бы одна из групп найдёт игрока, вместе вернутся к первой группе... — А если нет? — глядя в глаза Тринадцатому, спрашивает учительница с опасением. — Тогда повторяем то же самое ещё раз. И так пока не найдём кого-то подходящего... Помните: нужно повысить наши шансы. Пока у нас на руках не лучшие карты... — И это мягко говоря, — ухмыльнулся парень-кепка, — Ну-с, посмотрим: у нас есть старики, две симпатичные, но вяленькие девчонки, и только треть способных на реальную жестокую борьбу... Весёлая будет игра однако! — Он меня уже бесит, — мрачно покосился на него и на Тринадцатого, который привёл паренька, Влад. — И что ты сделаешь, бугай? Выгонишь меня? — гаденько заулыбался тот. — Не выгоню. Но как думаешь, что будет после игры, если мы выйдем целыми? — Что же? Убьёшь? Ах да, ты ж из мусоров... Значит, наручники наденешь, статейку нарисуешь мне? Вы же только так и работаете. Зарплату за это получаете, падлы... — Не надо так, — вступилась за Триста десятого учительница, — Проявите уважение, молодой человек! И поостерегитесь высказывать своё мнение при настоящем полицейском. — Так значит и правда мент, — как-то криво и выжато улыбнулся парень, — А я думаю, что-то лицо знакомое... — Осталось девять минут.       Тринадцатый объявляет: — Познакомишься с дядей полицейским получше, когда пойдёте вместе. А ты пригляди за мальчиком — а то потеряется. — Эй, ты чё, серьёзно? Он же только что угрожал мне! — запротестовал парень в кепке. — Не провоцируй, и, может, поладите... Ты не бойся – дядю Стёпу читал? Вот он как раз такой. Ну, если уж настаиваете, возьмите с собой нянечку. Марь Семёновна отлично мирит детей, так ведь? — Значит, ты решил идти с китайцем? — хмуро спрашивает Влад, подойдя ближе. — Он не китаец... Возможно. И ему может обидно слышать такое. — Ой, нарисовался тут этнолог. Спросил бы сам хоть раз, из какого он бугра приехал. — Вот сам и спросишь... Это не имеет значения. — А что тогда имеет? Разве это не ставит нас под угрозу?! — Влад продолжал гнуть свою линию недоверчивого скептика, — Если он скажет что-то не так, а мы поймём не верно... — Его не поймёт разве что тупой... — недвусмысленно намекнул Тринадцатый, — Я же не прошу идти с ним тебя. — Со своими спокойнее... Если мы найдём ему замену, попросим его уйти. Иначе уйду я. — Буду только рад. — Но будут ли рады другие? При том, что я здесь, по-сути, единственный, кто сталкивался с борьбой не на жизнь, а на смерть... в повседневной жизни. — Ну вот и докажи это. Спаси нас всех, беспомощных и слабых!.. — саркастично воскликнул Тринадцатый, — Ты ведь хотел стать героем? Вот он, твой шанс.       Медленно отойдя назад на пару шагов, не разрывая зрительного контакта, Влад состроил надменную гримассу. С ней же он позвал за собой 96-го. Парень даже не посмотрел ему в лицо... Но пошёл следом.       Перед недолгой разлукой Влад кинул на прощанье ещё кое-что: — Ну что ж, посмотрим, что из этого выйдет. Кто дольше протянет... Но когда будет поздно, ты, Везунчик, сам вышвырнешь узкоглазого. Или это сделаю я.

***

— Они ушли? — Да... Я их не вижу. — Как думаете... Они смогут найти кого-то?       Медсестра не решилась утверждать точно, хотя про себя верила в лучшее. Но для этой девочки она побоялась давать надежду, поэтому ответила тихое: — Не знаю... Тебе об этом можно не думать. — Почему? — У тебя серьёзные повреждения и шок... Лучше садись обратно. Нам разрешили остаться здесь. — Но ведь лучше будет, если и мы примем участие в поисках! — Нет. Нам нужно ждать остальных.       По-ребячьи надув щёки, Сотая осела на пол. Взгляд её был направлен в пол, а ноги она поджала под себя, и поэтому со стороны казалась ещё меньше и ещё младше. Но со временем она вновь выпрямилась и даже немного повеселела. — А как вас зовут? — Меня? — медсестра испуганно заозиралась, будто это спрашивали у кого-то другого, — Зоя. — О, мою двоюродную бабушку тоже зовут Зоя! Редкое имя... Значит, вроде, «жизнь». Я запомнила, потому что у нас все женщины в семье со странными именами. Мама моя Ивона, тётя Жанна, сестра Малика, а меня вот решили Наилью... Людям слишком запоминается...       Уже было ясно одно: эта девчонка болтает без умолку обо всякой ерунде. Но Зое не хотелось говорить о чём-то серьёзном сейчас. Не хотелось вспоминать, что в спину дышит смерть. Так что она повернулась к ней всем корпусом, став невольно собеседницей: — Тебе не нравится твоё имя? — Ну, в детстве не очень. Дразнили. Но его подобрала мама. Тоже по значению, так что...       Вновь голос в динамиках: — До конца отбора пять минут.       Весь весёлый запал, вся игривость девочки сошла на нет. Она прошептала тихо-тихо, так, что её едва было слышно: — Надеюсь, они скоро... Будет глупо, если мы умрём до игры, да?       На это Зоя не ответила. Она просто нервно, как натянутая струна, всматривалась вдаль. В монотонную толпу одинаковых костюмов, двигающихся, как морская гладь... Пытаясь выслидить в ней знакомые лица...       Она через некоторое время вновь попыталась вернуть разговор в непринуждённое, невинное русло: — Извини за вопрос... А сколько тебе лет? — также её очень обеспокоил тот факт, что на играх могли присутствовать и дети. — Девятнадцать... Исполнится в этом месяце. — Понятно... — она надеялась снять свою тревогу, но легче от этого знания ей не стало. Да, эта девушка взрослая, совершенолетняя в документах... Но по факту то подросток подростком. — А вам сколько? — донеслось снизу.       Медсестра наткнулась на её горящие любопытством глаза и не смогла промолчать, как делала обычно, если ей задавали подобные личные вопросы: — Двадцать четыре.       Девочка преисполнилась восторгом: — Ого! И уже стали врачом?! — Нет, только медсестрой... — пришлось её поправить, — Но я стремлюсь к тому, чтобы стать педиатром... То есть, я стремилась... А сейчас уже не знаю, выйду ли сухой из воды, чтобы закончить начатое. — Ну, я думаю, у вас получится... Обучение это ведь тоже, своего рода, игры на выживание. Но жизнь на кон ставить не приходится. Так что универ — сущие пустяки в сравнении с тем, что мы видим здесь... — Только для этого нужны деньги. На обучение. Но мне бы со старыми делами разобраться... Мои студенческие кредиты и ипотека за однокомнатную квартиру... — вдруг она спохватилась, что говорит слишком много, и притихла: — Прости... Тебе это, конечно, не нужно знать. Ты ещё мала, не надо мне тебя запугивать рутиной... — О нет, я всё понимаю! Я уже знаю, какого это... — голос девушки сначала погрустнел, но потом она подобралась: — Чтобы заработать денег, нужно стать кем-то, а чтобы стать кем-то, нужны деньги. Замкнутый круг! — Вроде того... — горестная улыбка посетила лицо Зои, — А ты? Чем хочешь заниматься?       Девочка сменила позу, обняв разодранные коленки руками: — Уже ничем... Разве в этом вообще есть смысл? — В чём? — В работе. Я даже в крупной компании никогда не заработаю столько, сколько получают в день знаменитости и всякие там блогеры.... Не смогу, как они, накопить на дом, на машину... Не смогу путешествовать, как они туда, куда хочу. А ведь со многими из них мы ровесники... И пока я учусь тому, что скоро не понадобится на рынке труда, они всё богатеют и богатеют на нейрослопе чёртовом... — теперь она была зла, и очень сильно. От такой маленькой девочки тяжело ожидать подобной жгучей ярости. — Так в чём смысл работать? Чтобы удовлетворять базовые потребности в еде и одежде? — Ну, полагаю, лучше так, чем вообще никак... Это лучше, чем просто лечь под мостом умирать. — Разве? Вы ведь сами так живёте... И тоже всё понимаете. В работе нет смысла!       Медсестра покачала головой: — Это не всегда... В моей работе есть смысл, потому что я приношу пользу другим. — Да, конечно... — криво улыбнулась девочка, — Есть и по-настоящему нужные профессии. Как ваша. Врачи, медсёстры, пожарные... И все они тратят свою драгоценную жизнь на других... Но вот я не хочу так... — внезапно, через эту улыбку проступила решимость: — Поэтому я здесь. Чтобы раз и навсегда решить вопрос и жить свою жизнь так, как я хочу. У меня нет долгов. У меня нет больного раком ребёнка или умирающей матери... Я просто хочу не тратить жизнь впустую. Не хочу прислуживать другим. Никто не заслуживает того, чтобы я отдавала себя за бесценок! Я человек! И жить буду, как человек, а не как рабыня какая-то! — Но это ведь... Тяжело. Разве нет? — удивилась Зоя её выводам, — Человеку сложно без работы... Без знания, что он приносит кому-то пользу... Да, жизнь без работы — это хорошая жизнь, но... Она совершенно пустая... — И что, мне нужно пойти по вашему пути? Помогать людям за гроши и утешать себя мыслью о том, что кто-то когда-то вспомнит обо мне? Очнись, Зоя! Никто никогда не вспоминает своих благодетелей! Добро не возвращается бумерангом — это миф! Все будут вести себя с вами так, как им удобно. Так что никто, кроме нас самих, не позаботится о нашем благополучии... Можно бесконечно помогать, но тебе уже долг никто вернуть не захочет...       Зоя хотела бы ей возразить, но она почувствовала, что в этом споре просто нет смысла... В конце всё равно каждый останется при своём. У них, должно быть, было слишком разное воспитание, или же они родились в разные времена... За какие-то пять лет этот мир очень изменился, так что не удивительно. Её поколение шло по стопам предыдущих, по тропе, которая уже устарела, которая заросла. Поэтому они так много падали. Дети, что идут прямо за ними следом, видели это. Видели эти жалкие попытки, никчёмное барахтанье в жизни... Конечно, они не хотят так же.       И они создали развилку. Пошли своим путём... По одному. И, может быть, эта дорога действительно намного лучше, проще, светлее... Но куда она их приведёт?       Почему-то Зоя была уверена, что к пропасти. Впрочем, путь, выбранный ею самой, привёл её туда же.       А значит, в новом мире не осталось безопасных дорог.