Клуб Призраков с Неоконченной Историей

— Я с тобой никуда не пойду, ты меня убить пытался! — Да, а ты вообще-то меня убил!

(iday — liró) Мы шли по центральной улице Мистик Фоллс. Старые вывески магазинов скрипели, будто жили своей жизнью. Пустые окна отражали не нас, а ту часть города, которая давно ушла. Здесь не было людей. Ни машин, ни шагов вдалеке. Только мы. И ветер, по-прежнему гудящий где-то в просветах между улицами, как голос забытого времени. — Он всегда был таким тихим? — спросил я, озираясь. — Нет, — ответила Лекси. — Но с тех пор как всё начало рушиться… — она развела руками. — Стало слишком много пустоты. Я кивнул, пнув ногой какой-то облупившийся камень. Он заскользил по асфальту, отразившись эхом от стен. — Этот мир всегда казался каким-то… липовым? Как будто кто-то слепил его из памяти, а потом просто перестал за ним следить. — Ага, — усмехнулась Лекси. — Как твой дневник после десятой страницы. Я фыркнул. — Очень смешно. Между прочим, я начал его снова. — И забросил, спорю, на третьей записи, — подколола она. Я бросил на неё взгляд. Её волосы развевались от лёгкого, но холодного ветра. Всегда такая же — живая, яркая. Даже в мире, где всё трещит по швам, она умудряется идти вперёд с какой-то заразительной надеждой. — Ты ведь всё равно ищешь в этом мире что-то хорошее, да? — сказал я, чуть склонив голову. — Даже тут. В этом сером, разрушающемся лимбе. — Конечно, — она пожала плечами. — Посмотри на это так: город твой, бар наш, пробок нет. И, о, да — ни одного брата с драмой на шее. Я рассмеялся, не удержавшись. — Ну, разве что кроме меня. — Ну ты хотя бы симпатичный. И не бурчишь, как Деймон. Мы подошли к Мистик Грилю. Двери слегка приоткрыты, будто ждали именно нас. Я провёл рукой по дереву. Оно было шершавым, но тёплым — как старое воспоминание. — Как думаешь… что будет дальше? — спросил я. — Если мы выберемся отсюда. Если получится. Лекси ненадолго замолчала, глядя на вход. — То же, что я предлагала тебе в прошлый раз. Уедем. Подальше отсюда. От всех этих драм, кольев и призраков прошлого. Где-нибудь у океана, может? Я усмехнулся. — Звучит заманчиво. — Я даже домик присмотрела в своей голове. Маленький. Белый. С террасой. — А бар рядом? — Обязательно. И ты там не ноешь каждые пять минут. Я рассмеялся снова. — Уговорила. Лекси толкнула дверь, и дерево скрипнуло, будто сопротивлялось самому факту нашего появления. Призрачный звон колокольчика прокатился по бару, как отголосок прошлого, дразня память. Мистик Гриль встретил нас тишиной, такой плотной, что казалось — воздух стал гуще. Мы когда-то пили здесь, спорили, смеялись, прятались от реальности. А теперь это место выглядело заброшенным эхом. Застывшим кадром. — Хах... я была уверена, что он здесь, — пробормотала Лекси, ступая внутрь с лёгкой походкой, будто ей это место всё ещё казалось своим. Она оглянулась через плечо, задержав взгляд на мне. — Если бы ты был учителем истории, превращённым в вампира, где бы ты был? Я шагнул за ней, и деревянный пол скрипнул под моими ботинками. Бар всё ещё был тем же — те же столы, тот же полумрак, пахнущий затхлостью и старым спиртом. Но что-то изменилось. Неуловимо. Как будто сам воздух знал, что это не реальность. — Похоже, ты серьёзно настроена отыскать того, кого почти не знаешь, — сказал я, невольно осматриваясь. Каждая тень здесь казалась слишком тёмной, каждый отблеск — слишком неподвижным. — Обожаю пьянчужек, — протянула она с ухмылкой, опершись на барную стойку. Свет от одной из ламп мигнул, словно сомневался — стоит ли гореть в этом мире. Она глянула на меня искоса, с лукавой искрой. Я встал напротив, всё ещё пытаясь понять — насколько этот мир реален, и насколько опасен. Бар выглядел до боли знакомо. Но он был мёртв. Холодный, пустой, чужой. — И у него сексуальное имя, — продолжила Лекси с ленивой ухмылкой. — Аларик. — Мы найдём его, — ответил я, наконец позволив себе лёгкую улыбку. Она посмотрела на тарелку, оставленную кем-то на стойке. Картофельные ломтики — застывшие, без запаха, словно пластмассовые. — Серьёзно? Вот это я буду есть, когда вернусь? — с иронией протянула она, скривив нос. — Картофельные ломтики? Я усмехнулся, но не успел ответить — она уже переключилась. — Напомни, почему ты так и не добрался до Портленда? — спросила она между делом, но в голосе её скользнуло что-то чуть более острое, чем просто любопытство. Я отвёл взгляд, будто в поисках чего-то за её плечом. А может, просто не хотел снова проживать это. — На меня напал Сайлас, — тихо произнёс я. — Запер в сейфе. На три месяца. — Тоочно... А потом ты выбрался. Но вот ты здесь, — сказала она, снова с лёгкой улыбкой, но уже без прежнего задора. Я нахмурился. Голос стал ниже, чуть напряжённее: — Мы можем исчезнуть в любую секунду, Лекси, — сказал я, вспомнив тот вечер в баре, когда всё казалось последним. Сколько раз я думал: «Вот он — конец». А потом становилось только хуже. — Если тебе есть что сказать мне.. Она вдруг посерьёзнела, как будто в один миг скинула маску привычной лёгкости. — Кэролайн, — бросила она, перебивая меня. Я моргнул, сбитый с толку. — Что Кэролайн? — Даа? — протянула она с театральной ухмылкой, запрокидывая голову и сложив руки на груди. — Ты правда не замечаешь? — Чего? — удивлённо спросил я, чувствуя, как брови поднимаются сами собой. Она уже приоткрыла рот, собираясь что-то сказать — возможно, важное, возможно, болезненное, но в этот момент где-то за спиной снова скрипнула дверь. Мы оба обернулись, и в бар вошла шериф Форбс. Но она была не одна. — Может, я для вас никто, — её голос прозвучал спокойно, но в нём пряталась сталь. Она шагнула вперёд, как по сцене, — но я всё ещё шериф. И я представляю людей, которые здесь живут. Она остановилась напротив высокого мужчины с резкими чертами лица. Его глаза были тёмными, как чернила, и в них читалась древняя усталость. Маркос. Глава странников. Угроза, которая однажды расползлась по городу, как дым — незаметная, но ядовитая. — Странники веками не могли собраться вместе, — усмехнулся он, отвечая с вызывающей небрежностью. — Больше всего им нужны именно твои правила. Он подошёл ближе, словно нарочно разрывая дистанцию. Шериф не дрогнула. Лекси прижалась ко мне плечом и тихо прошептала: — Занимательно, не правда ли? Я едва кивнул, не отрывая взгляда от сцены, что разыгрывалась перед нами. И не потому что хотел её подслушать — а потому что невозможно было не смотреть. Форбс, будто почувствовав что-то, вдруг резко обернулась. На мгновение мне показалось, что её взгляд задержался на нас. Но нет. Она не могла нас видеть. Ни меня. Ни Лекси. — А если я открою им бар? — спокойно, почти буднично спросила она, вновь повернувшись к Маркосу. Повисло глухое молчание, в котором даже воздух будто затаил дыхание. Маркос усмехнулся, чуть склонив голову, будто оценивал дерзость. Или — расплачивался за неё своей снисходительностью. Я сжал челюсть, чувствуя, как под кожей пульсирует что-то нехорошее. Что-то, от чего хотелось встать между ними, даже если мы были призраками. — Она собирает странников, — тихо сказал я, склонившись к Лекси. — Они что-то планируют. И будет лучше для всех, если у них это получится. Она молча кивнула, и мы снова оба уставились вперёд — как зрители, застывшие в первом ряду.

— Я знал, что у вас есть капля разума, шериф, — усмехнулся Маркос. Его голос звучал как шелест бумаги над открытым пламенем — тонкий, но обжигающий. — Я принимаю ваше предложение. Форбс кивнула, сухо и уверенно: — Ну и замечательно. Будем считать это перемирием. Маркос на секунду задержал взгляд на ней, потом ухмыльнулся — не ей, а своим мыслям. И с этой полупрозрачной, пугающей улыбкой направился к выходу. — Конечно, — сказал он уже на ходу. — Перемирие. Слово повисло в воздухе, словно яд на языке. А потом — глухой скрип двери, шаги стихли, и бар вновь погрузился в звенящую тишину. Лекси повернулась ко мне, приподняв бровь. В её взгляде читалось и недоверие, и насмешка, и то самое характерное выражение «ты ведь сам всё понимаешь, да?». — Кажется, твои друзья придумали очередную пакость? — произнесла она, будто ещё не до конца веря, что всё закончилось. — Похоже на то, — хмуро отозвался я, глядя в сторону закрывшейся за Маркосом двери. Что-то тревожное шевелилось внутри — как предчувствие, которое ты не хочешь признавать, но оно всё равно не отпускает. На пару секунд мы замолчали. Словно ловили эхо, ускользающее между теней этого пустого, призрачного бара. Лекси первая нарушила молчание, чуть улыбнувшись — так, как умела только она, вытягивая меня из тьмы хоть каплей света: — Во всяком случае, я всё ещё хочу отыскать мистера Аларика Зальцмана, — сказала она с напускной игривостью, и, взяв меня за руку, потянула к выходу. Я не сопротивлялся. Потому что она всегда знала, как вытащить меня, даже если я сам не хотел быть спасённым. Мы обыскали половину школы. Очередной пустой кабинет, пыль, застывшее время — всё те же знаки призрачного мира. Я вышел за Лекси в коридор, чувствуя, как растёт раздражение. — Где, чёрт возьми, Аларик? — выдохнул я, идя за ней следом. — Я не знаю… может, он… обрел покой? — Лекси повернулась, осматривая коридор, и добавила, слегка нахмурившись: — Как он мог обойти меня? — А почему ты не обрела? — догнал я её шаг, глядя сбоку, — Если кто и должен был обрести мир, так это ты. — Я не знаю, — пожала плечами она, как будто сама себе не верила, — может, я ещё что-то должна сделать? Ну… заслужить? Я остановился. Она на секунду запнулась, а потом остановилась тоже, глядя на меня с лёгким удивлением. — Давай договоримся, — сказал я, твёрдо, — если ничего не выйдет. Если мы застрянем здесь... мы не позволим тьме поглотить нас. Я встретился с ней взглядом и добавил, спокойно, но с силой, как клятву: — Мы вместе обретём покой. — Пакт об обретении покоя? — с усмешкой подняла брови Лекси. Я просто кивнул. Она состроила довольную рожицу — ту самую, от которой становилось легче, — и, улыбнувшись, сказала: — Мне нравится. Ладно, идём. Она взяла меня под руку и повела дальше по коридору. В старой школе, где призраки прошлого, казалось, подглядывали из каждого угла, было неожиданно тепло рядом с ней. — Не хочу, чтобы ты упустил свою возможность вернуться, — сказала она с ленивой усмешкой, закатывая глаза, — не сходив на первое свидание с Кэролайн. — Заткнись, — выдохнул я, но не смог скрыть лёгкой улыбки. Мы шли по коридору, который, казалось, застрял во времени. Потолочные лампы мигали, будто моргали миру в прощальном жесте. Сквозь мутные стекла окон сочился слабый свет, без источника и направления, будто солнце забыло, как светить. Где-то вдалеке что-то скрипнуло — старое здание ещё жило своей застывшей жизнью. Школа будто растворялась в себе. Плитка под ногами то и дело покрывалась трещинами, и если прислушаться, можно было уловить тихий хруст — словно сам мир медленно ломался под собственным весом. Воздух дрожал, как от перегретого асфальта. Всё казалось ненастоящим, тускло-прозрачным, будто реальность вот-вот развалится на куски. Лекси по-прежнему держала меня за руку, и в этом прикосновении было больше правды, чем во всём, что нас окружало. — Вот только не говори, что ты всё ещё сердишься, — бросила она, когда я в третий раз за минуту тяжело вздохнул. — Я не сержусь, — ответил я, избегая её взгляда. — Я просто... не понимаю, что мы вообще здесь ищем. Аларик мёртв. Мы — мертвы. Но мир вокруг будто отказывается это признавать. — Добро пожаловать в Клуб Призраков с Неоконченной Историей, — усмехнулась Лекси, — у нас сегодня тур по школьным коридорам и капелька экзистенциального кризиса. Я качнул головой, но уголки губ всё же дёрнулись. Как она это делает? Как, чёрт подери, она умудряется сохранять свет, когда весь мир будто трещит по швам? — Ты ведь серьёзно думаешь, что мы выберемся? — спросил я, не поднимая взгляда. Лекси усмехнулась, но в её усмешке не было тепла. Она напоминала больше выдох — полное понимание и полное бессилие. Мы свернули за угол, и мир не изменился: та же вытертая плитка под ногами, те же пыльные шкафчики, кривые, как челюсть после драки, и постеры о баскетбольном матче, выцветшие до призрачных силуэтов. На одном из них кто-то когда-то написал фломастером: “GO WOLVES!” — сейчас надпись выглядела почти как насмешка. — Если честно? — ответила она, не сразу. — Не знаю. Голос её был ровным, но в нем слышалась усталость, та, что оседает глубоко и цепко, как пыль на подоконниках этого места. — Но я верю, что это возможно. А иногда… этого достаточно, — она бросила на меня взгляд. — Разве не в этом всегда была суть нашей жизни, Стефан? Даже когда всё рушится — верить, что где-то всё-таки есть выход. Я остановился, посмотрел на неё. Свет из окна вычерчивал на её лице полосы света и тени — как будто мир сам пытался определить, кем она была: живой или мёртвой. Я кивнул. Слабо. Почти незаметно. — Возможно, ты права, — пробормотал я, уголки моих губ дёрнулись в подобии улыбки. Потолок над нами тихо затрещал, и по нему побежала едва заметная трещина — как будто сама реальность слушала нас и тоже… надеялась. Мы вышли к лестнице, и на мгновение я почувствовал, как время снова соскальзывает с реальности. Перила, покрытые рыхлой ржавчиной, отдавали тусклым багрянцем — не просто металлом, а чем-то почти органическим. Как будто кто-то сжимал их с силой, пока кожа не треснула и не пролилась кровь, впитавшаяся в железо навсегда. Воздух здесь был другим — тяжёлым, как перед грозой, и холодным, как забытая могила. Откуда-то снизу тянуло влажным склепом. — А если мы так и не найдём его? — тихо спросила Лекси, её голос отразился от стен, как дыхание, и сразу растворился. — Аларика. Я задержался на ступеньке, позволяя себе секунду — просто стоять и слушать, как здание будто живёт, потрескивая в своей вечной агонии. — Тогда он либо уже ушёл, либо никогда и не был здесь, — произнёс я. — В любом случае, мы сделали, что могли. Она кивнула, но я видел — ей хотелось большего. Ответов. Признаков. Чего угодно. Я повернулся к ней и, глядя в глаза, сказал: — Но есть ещё один человек, которого я хочу найти. — Кого? — Бонни, — сказал я, выдохнув её имя как заклинание. — Если кто-то и знает, как выбраться из этого изломанного мира, так это она. Лекси нахмурилась, на секунду потерянно уставившись на стену. По ней расползались тёмные пятна, похожие на чернила, просачивающиеся изнутри, словно кто-то писал что-то наизнанку. Реальность здесь текла, как масло по стеклу — искажённая, нестабильная. Она кивнула, не сказав ни слова. — Ладно, — наконец выдохнула. — Значит, теперь ищем ведьму. Я бросил последний взгляд вниз по лестнице, в темноту, где ступени исчезали, будто проваливались в ничто. И мы пошли дальше, шаг за шагом. Под нашими ногами раздавался гулкий стук, слишком громкий для двух человек — будто здание само следило за нами, подражая нашему ходу. А школа вокруг стонала. Трещала. Шептала. Будто знала, что конец близок.