Будь сильной, Бонни Беннет

Старая часть кладбища — то самое место, куда редко ступает нога живого. Узкая тропинка ведёт туда, почти скрытая под слоем сухих листьев, спутанных корней и следов времени. Кажется, сама природа старается закрыть этот путь — как будто охраняет нечто, что не должно быть потревожено. Здесь воздух гуще, и каждый шаг звучит слишком громко, словно нарушает чью-то древнюю тишину. Деревья тянутся вверх, высокие и чёрные, будто свечи в храме забытого мира. Их кроны смыкаются так плотно, что солнце с трудом пробивается сквозь них, оставляя редкие полосы тусклого света на влажной земле. Туман стелется вдоль ног, клубится у ботинок, щекочет лодыжки — холодный, будто дыхание самой смерти. Это место пахнет сыростью, мхом... и чем-то ещё — чем-то, что невозможно описать. Словно сама магия впиталась в эту землю, тихо спит под каждым камнем. Надгробия здесь старые, перекошенные, с осыпающимися краями. Имена почти стерты — остались лишь фрагменты, полустёртые буквы и мох, облепивший гранит, будто сама земля пытается прижать к себе мертвецов. Они наклоняются вперёд, как будто склоняются перед временем. Но среди них — одна могила выделяется. Стоит чуть в стороне. Камень на ней светлее, почти как новый, как будто судьба — или чья-то любовь — не позволяет ему забыться. Шейла Беннет. Имя, будто выгравированное не только на камне, но и в самом воздухе. Оно будто вибрирует, когда читаешь его взглядом. Сила. Потеря. Память. Мы с Лекси шли медленно, не спеша — здесь не хотелось шуметь. Всё внутри будто замирало. И тогда я увидел её. Бонни. Она стояла у могилы своей бабушки — одна, хрупкая фигура среди тяжёлого, молчаливого пространства. Её плечи были напряжены, пальцы дрожали, будто она сдерживала что-то, что грозило прорваться наружу. Губы сжаты в прямую линию. — Бабуля… — прошептала она, едва слышно. Голос её дрогнул, как будто треснула хрупкая оболочка. Мы остановились, не решаясь подойти ближе. Это был её момент. Боль, которую не хотелось нарушать. — Где же ты?.. — продолжила она, глядя вниз, будто надеясь увидеть ответ между буквами. Она переминалась с ноги на ногу, будто не могла найти себе места, и я видел, как внутри неё всё кипело. Эмоции рвались наружу, захлёстывали, но она всё ещё пыталась сдерживать их, держаться. Одна против всего. И я почувствовал это слишком ясно — мы все в этом мире держимся на ниточке. Послышались шаги. Мягкие, едва различимые — как будто сама земля не хотела выдавать их. А потом — голос. Тёплый, знакомый… потусторонний. — Разве я не учила тебя не торопить старших? — с улыбкой произнесла Шейла Беннет. Я вздрогнул. Не от страха — от того, как естественно и живо она прозвучала среди всего этого мёртвого мира. Бонни тут же обернулась, дыхание перехватило. — Мы ходим медленно, — продолжила Шейла, подходя ближе, и в её тоне сквозила мягкая строгость, которую я слышал раньше… но никогда вот так, близко. — Слава богу, я тебя нашла, — выдохнула Бонни с облегчением, делая шаг к ней. В голосе — трещина надежды. — Я нашла выход… — Думаешь, я вчера родилась? — перебила её Шейла, почти весело, но с оттенком печали. — Я знаю, что ты делаешь. Она приблизилась, взглянула на внучку с таким видом, будто видит её насквозь. — Ты не переживёшь, если все эти люди пройдут через тебя. А когда всё закончится… ты всё равно якорь, Бонни. Рядом Лекси чуть подалась вперёд, но я поднял руку, останавливая её. — Потом, — прошептал я. — Сейчас нужно понять, что происходит. Я не отрывал взгляда от сцены перед нами. Шейла качнула головой, её взгляд стал тяжелее, спокойнее. — И когда этот мир рухнет… — начала она, но Бонни поспешно перебила: — Я знаю, что ты хочешь сказать… — Нет, не знаешь, — мягко возразила Шейла и впервые за всё время по-настоящему улыбнулась. Тепло, по-домашнему, до боли знакомо. — Я собиралась сказать, что рада видеть, как ты превратилась в прекрасную женщину. Слова прозвучали просто. Но воздух, казалось, дрогнул. Бонни отвела взгляд, утирая глаза — как будто не хотела, чтобы кто-то увидел её слёзы. Но всё было видно. Даже отсюда. Она усмехнулась, глядя куда-то в сторону, будто стеснялась этой внезапной, оголённой эмоции. А Шейла — она только шире улыбнулась, с тем самым выражением лица, которым бабушки смотрят на своих внуков, когда сердце переполняет гордость. Бонни вздохнула, глубоко, словно хотела вытолкнуть из себя остатки слёз. — Ты должна пройти через меня, когда ритуал начнётся, — наконец сказала она, когда немного пришла в себя. Шейла покачала головой — мягко, но непреклонно. — Нет, — всё ещё улыбаясь, произнесла она, — я останусь здесь. — Бабушка… — Бонни прошептала это так, будто сама не верила, что слышит, и покачала головой. А потом — твёрже, громче: — Нет. Этот мир взорвётся и заберёт всех с собой. Шейла вздохнула. Улыбка исчезла с её губ, и взгляд стал другим — полным чего-то неизбежного. — Я не могу, Бонни, — тихо сказала она, — ты не единственный член семьи, который знает, что такое жертва. — А обстановка-то накаляется, — пробормотала Лекси, склонившись ко мне с усмешкой. — Ты был прав… лучше послушаем. Я закатил глаза, чуть толкнув её локтем. Слишком громко. Слишком не вовремя. — Что это значит? — с раздражением спросила Бонни, стиснув кулаки. — Это значит, — спокойно ответила Шейла, снова улыбнувшись, но уже иначе — как человек, принявший всё, что должен, — что я останусь здесь. Она посмотрела на внучку с нежностью, в которой было больше силы, чем в любой магии. — Я обрела покой, потому что убедилась — ты обретёшь свой. На лице Бонни застыла маска — то ли боли, то ли непонимания. А в следующую секунду я услышал шёпот Лекси: — Чёрт… я, кажется, поняла, о чём она, — она чуть улыбнулась и повернулась ко мне. — К чему ты клонишь? — нахмурился я, чувствуя подвох — тот самый, холодный, как лёд под кожей. Но она не успела ответить. — Я… не понимаю… — прошептала Бонни. Её голос был растерянным, как у ребёнка, который оказался в центре шторма. — Ещё рано, — мягко сказала Шейла. — Но знай: я всегда присматривала за тобой. Она обняла Бонни — так просто, так по-настоящему, что та будто машинально обвила её в ответ. И только потом… пришло осознание. Уткнувшись в плечо бабушки, Бонни тихо всхлипнула. Её плечи сотрясались в беззвучном плаче. Шейла гладила её по спине, не торопясь, будто у них ещё была вечность. Хотя в этом мире — уже ничего не было наверняка. — Я люблю тебя, Бонни, — прошептала Шейла, голос дрогнул, но остался тёплым. — Будь сильной. Бонни прижалась крепче — словно хотела не отпустить, удержать, сохранить. Может, она и правда чувствовала — ещё чуть-чуть, и бабушка исчезнет. Лекси чуть сжала мою руку. Лёгкое движение — но в нём было столько понимания. Я ответил тем же. Что бы ни случилось… мы вместе. А когда ты не один — становится чуть менее страшно. Правда ведь? — Я люблю тебя, — прошептала Бонни, прежде чем отпустить Шейлу из объятий. Быстро стерев слёзы — будто бы не она только что плакала, — она поджала губы. Глаза следили за Шейлой, ветер трепал её волосы, а воздух вдруг стал слишком тяжёлым, чтобы дышать. Мы с Лекси подошли к Бонни — медленно, словно боясь спугнуть ту тишину, в которую она будто бы завернулась. Она стояла одна, чуть в стороне, с опущенными плечами, глядя куда-то в землю. Лицо было спокойным, но глаза… выдавали всё. Я сделал шаг ближе и тихо заговорил: — Прости… я не хотел вмешиваться. Мне правда жаль. Но Бонни сразу подняла глаза и перебила: — Всё в порядке, — голос был мягким, почти шёпотом. — Правда. Не стоит. И слабо, неубедительно, но всё же улыбнулась. Даже не нужно было спрашивать — разговор с Шейлой всё ещё жил в ней. Грузом. Тенью. Лекси, к счастью, уловила момент и поспешила перевести тему: — Ты говорила, что нашла выход. Это правда? Бонни кивнула, будто немного возвращаясь в реальность: — Да. Лив Паркер готовится к заклинанию. Оно откроет путь назад. Вам просто нужно… коснуться меня. Как бы… пройти через. Так мы сможем вернуть вас в мир живых. Сайлас помог с заклинанием ритуала. Я резко нахмурился. — Сайлас? — перебил я, слишком резко. — И ты уверена, что ему вообще можно доверять? Бонни сразу подняла руку, будто пытаясь остановить панику, которая подступила во мне: — Не беспокойся. Его унесла тьма. Он больше не представляет угрозы. Говорила спокойно, но твёрдо — как будто сама уже всё для себя решила. А мне оставалось только кивнуть. Неуверенно. Хотелось поверить. И в неё… и в то, что это не ловушка. После Бонни кратко изложила их план. Чтобы избавиться от странников, они решили взорвать их в Мистик Гриле — и процесс уже запущен. Шериф собирает всех странников в одном месте, Джереми и Мэтт организуют утечку газа, а Деймон… врежется в бар на машине, вызвав взрыв. Я нахмурился. — Что сделает Деймон? — спросил, не скрывая сомнений. — Не переживай, — уверенно сказала Бонни, — у меня получится вытащить всех вас. Обещаю. Я стоял, всё ещё сомневаясь. Это, пожалуй, единственный выход, но тревога за брата сжимала сердце. — Так… а мы можем чем-то помочь? Или остаётся только ждать до вечера? — вмешалась Лекси, бросая на меня и Бонни быстрый взгляд. — Только ждать, — развела руками Бонни, мягко улыбаясь. — Что ещё могут сделать парочка приведений? Я тихо улыбнулся в ответ, но внутри бурлило напряжение. Время шло. И оно не на нашей стороне.