Прощание

Когда чувства искренни, ты не можешь просто отвернуться. — Лекси Брэнсон.

Мы устроились на краю моста, ноги свисали над тёмной водой, которая лениво текла под нами. Вокруг — тишина, нарушаемая лишь далёким гулом города и шорохом ветра, который играл с моими волосами. Лекси сидела рядом, вытянув ноги, взгляд её был сосредоточен на далёких огнях, мерцающих где-то за горизонтом. Она хмыкнула и бросила в мою сторону шутливый взгляд: — Знаешь, я думала, что единственный способ пережить этот мир — это серьёзность и мрачность. А потом встретила тебя — и поняла, что сарказм работает даже лучше. Я усмехнулся. — Сарказм — наше тайное оружие против безнадёжности. Без него я бы уже с ума сошёл. Лекси повернулась ко мне и улыбнулась чуть шире, чем обычно. — Представляешь, как будет, когда мы выберемся отсюда? Всё это — словно сон, который скоро закончится. Что ты будешь делать первым делом? Я задумался, глядя на отражение звёзд в воде. — Думаю, пойду на первое свидание с Кэролайн, — сказал я с небольшой усмешкой, чувствуя, как лёгкая улыбка расплывается на лице. — Ха! — засмеялась Лекси, — а я, наверное, займусь чем-нибудь безумным. Может, открою кафе, где никто не боится тьмы и где можно будет смеяться без оглядки. Мы сидели там, на мосту, делясь мечтами и лёгкими шутками, и в этот момент мрачный потусторонний мир казался чуть менее давящим. Ведь иногда надежда — это просто возможность представить светлое завтра, даже если сегодня оно кажется таким далёким. В какой-то момент Лекси повернулась ко мне с лёгкой задумчивостью в глазах. — Знаешь, — сказала она, — иногда мне кажется, что эта вся борьба — не просто попытка выбраться, а борьба за то, чтобы не потерять себя. Чтобы не стать тенью того, кем мы были раньше. Я кивнул, чувствуя, как её слова резонируют внутри. — В этом мире, где всё трещит по швам, — ответил я, — удержаться на ногах — уже победа. Но иногда мне страшно, что даже эта надежда может исчезнуть, как туман по утрам. Она улыбнулась и подтянулась чуть ближе. — Тогда нам нужно держаться друг за друга сильнее. Вместе мы не просто выживем — мы снова будем жить. Мы молча смотрели на уходящее солнце, и даже в этом разбитом, умирающем мире появлялся проблеск света. Маленький, но настоящий. — Лекси, — сказал я тихо, — спасибо, что ты здесь. Что напоминаешь мне, что даже в темноте можно найти свет. Она легко коснулась моей руки, и я почувствовал, как это простое прикосновение стало якорем. — Мы выберемся, — уверенно сказала она. — Вместе.

***

Я посмотрел на темнеющее небо, чувствуя поднимающийся ветер. Он становился всё более порывистым, будто сам воздух чувствовал — скоро что-то случится. — Пойдем, кажется, нам пора, — сказал я Лекси, поднимаясь и протягивая ей руку. Она встала, не отпуская мой взгляд, и коротко кивнула. Мы двинулись в сторону того места, где нас ждала Бонни. Дорога казалась тише, чем обычно. Даже для потустороннего мира. А ветер все крепчал. Он не был холодным — не в привычном смысле, — но всё же пробирал до самых костей, словно пронизывал не тело, а саму душу. В потустороннем мире он казался предвестником чего-то неотвратимого. Как будто шептал: время вышло. Когда мы с Лекси добрались до старого склепа, Бонни уже стояла там. Её волосы развевались, словно в замедленной съёмке, а лицо застыло в сосредоточенной, почти болезненной серьёзности. Я сразу понял — она чувствует, как тонко натянута граница между двумя мирами. И как скоро она может разорваться. Внутри склепа Лив уже читала заклинание — её голос звучал глухо, приглушённый, как будто пробирался сквозь воду. Слова лились потоком, и воздух вокруг начинал едва заметно дрожать. Тайлер стоял рядом, сжав кулаки, напряжённый до предела. Он был похож на сжатую пружину — взгляд острый, движения сдержанные. Когда наши глаза встретились, он коротко кивнул. Энзо же, напротив, казался почти беззаботным. Он стоял, скрестив руки на груди, и лениво наблюдал за всем происходящим, будто ждал кульминации хорошего спектакля. Его легкая, почти насмешливая улыбка не покидала лица, но я знал — за ней скрывалось куда больше, чем казалось. — Вы как раз вовремя, — произнесла Бонни, не оборачиваясь. Голос её был ровным, но я уловил напряжение. — Осталось подождать Елену, Аларика и Деймона. Их всё ещё нет. — Всё уже готово? — спросил я, чувствуя, как голос сам выравнивается, будто прячет мои тревоги. Она кивнула. — Да. Всё должно пройти быстро. Как только начнётся ритуал, вы просто коснётесь меня — и вас вытянет в наш мир. Я справлюсь. Я почувствовал, как Лекси подошла ближе. Тёплая, крепкая ладонь обхватила мою. Я знал это прикосновение. Узнал бы его даже в полной темноте. — Мы справимся, — прошептала она, почти на выдохе. Я кивнул, не отрывая взгляда от Бонни. Ветер снова усилился, закручивая пыль в убывающей тишине. — Почему их нет?.. — тихо произнесла Лекси, оглядываясь по сторонам. — Сколько можно ждать? — Не паникуй, — ответил я так же тихо, хотя внутри всё уже начинало сжиматься. — Деймон не подведёт. Он… всегда возвращается. Почти всегда. Я знал, что по-другому просто не может быть. Мы с Деймоном прошли через слишком многое. Подъёмы, падения, предательства, прощения… но в конце концов — мы братья. И как бы ни складывались обстоятельства, терять его всегда больно. Всегда. Каждый раз мы хватаемся друг за друга, как за последний спасательный круг — будто от этого зависит всё. Иногда действительно зависит. Я верю, что всё должно закончиться хорошо. Я должен верить. Хотя эта навязчивая тень — то самое ощущение, что всё может пойти не по плану — не отпускает. Она прячется где-то на краю сознания и шепчет: будь готов. Бонни закрыла глаза. На секунду я подумал, что она молится, но потом понял — она слушает. Чувствует. Прислушивается к тому, что мы не в силах услышать. — Барьер слабеет, — проговорила она и открыла глаза, в которых вспыхнуло беспокойство. — Я чувствую это. Ритуал начнётся, даже если они не успеют. Если слишком долго ждать — Лив может не выдержать. Тайлер шагнул ближе, глядя ей прямо в глаза. — Значит, мы делаем это без них? — Нет, — твёрдо сказала она, и голос её зазвучал громче. — Мы подождём ещё немного. Я верю, что они придут. Мы должны быть вместе. Все. Я сжал руку Лекси крепче. Пространство вокруг будто вибрировало. Воздух дрожал, словно наэлектризованный, готовый распасться на молекулы. Мир за нашей спиной трещал по швам — я чувствовал это каждой клеткой. И в то же время, перед нами открывался тонкий, почти незримый путь обратно. Ветер к тому моменту уже выл, как будто сам мир пытался нас выгнать — или затянуть навсегда. Из склепа донёсся голос Люка: — Бонни? Бонни! — Он выбежал наружу, и мы все резко обернулись. — Это слишком для неё, нужно начинать прямо сейчас! — Нет, — отрезал я, шагнув вперёд. — Мы уйдём вместе. А Деймона ещё нет! Но он даже не посмотрел на меня. Подошёл прямо к Бонни, лицо жёсткое, решительное. — Мне всё равно, — пожал он плечами и коснулся её руки. В тот же миг Бонни вскрикнула. Пронзительно, с надрывом. Она сжалась, будто внутри неё что-то ломалось, обняла себя, как будто пыталась не дать телу развалиться на части. Лекси дрогнула рядом со мной, крепче сжала мою ладонь, и мне показалось, что даже ветер на мгновение смолк. Мы все понимали, какой ценой даётся этот переход. Один человек — одна боль. Бонни рвёт себя на части, чтобы вытащить нас обратно. Люк исчез, побежав обратно в склеп — к Лив. Вокруг повисла вязкая, гнетущая тишина. Заклинание смолкло. Я чувствовал, как сжалась челюсть, как пальцы в кулаке впиваются в ладонь. Я уже собирался пойти к ним, вмешаться, но Лекси легонько коснулась моей руки — и я остановился. Почти сразу в воздухе вновь запульсировали слова. Лив снова начала читать заклинание. Бонни выпрямилась, отдышавшись, и крикнула сквозь шум ветра: — Вы должны пройти! — А как же все остальные? — спросил Тайлер, его голос был хриплым от напряжения. — Меня не надо просить дважды, — буркнул Энзо и пошёл прямо к Бонни. Схватил её за руку — и вновь раздался её крик. Но Энзо, как ни в чём не бывало, прошёл мимо, улыбаясь. — Увидимся, красотка, — кинул он в сторону Кэролайн, идущей к нам. Тайлер не выдержал. Глядя на неё, он двинулся следом. — Тайлер? — Кэролайн смотрела на него с шоком, будто не верила собственным глазам. — Да, это я, — он улыбнулся и крепко её обнял. — Ох, ну как мило, — пробормотала Лекси у меня под боком. — Ой, только не начинай, — закатил я глаза. — Что-то не так, — нахмурился Тайлер, отстраняясь от Кэролайн. Он тут же опустился на землю, достал острый камень и порезал себе ладонь. Кровь сочилась — и не затягивалась. — Ты не заживаешь… — Кэролайн прошептала, будто не веря. — Я больше не гибрид, — выдохнул он, потрясённый. Настоящее потрясение — в его голосе, в его лице. — Ну всё, теперь он снова каждый месяц будет бегать с голым задом под луной, — прыснула Лекси. — Эй, тебе повезло, что он тебя не слышит, — фыркнул я, тыкая её в бок. И вдруг, впервые за всё это время, Бонни улыбнулась. Совсем чуть-чуть, почти незаметно, но всё же. — Ребята, у нас мало времени, — сказала она, уже куда более усталым голосом. — Возьмите мою руку. — Иди, — посмотрела на меня Лекси. — Нет, — покачал я головой, оборачиваясь в сторону дороги, — Деймон ещё не пришёл. Мир вокруг гудел, дрожал. Воздух вибрировал от магии. Всё шло к финалу — и только один вопрос оставался открытым. Где, чёрт возьми, Деймон? Я услышал быстрые шаги — обернулся и увидел Елену, бегущую к нам по склону. Ветер трепал её волосы, лицо было встревоженным, почти испуганным. — Я не могу найти Деймона, — сказала она, тяжело дыша, остановившись рядом со мной. — Иди, — прокричал я сквозь усиливающийся шум, — я подожду здесь! — Нет! Я не пойду без него! — бросила она резко, упрямо, так, как только она умела. Она откинула волосы с лица, осматриваясь по сторонам, точно так же, как и я. С надеждой. В отчаянии. Я всё прекрасно понимал. Но не мог позволить ей остаться здесь. Не сейчас. Не в этом умирающем мире. — Елена, этот мир разваливается! — шагнул я ближе, стараясь достучаться до неё. Она резко обернулась, её глаза впились в мои. — Нет! Ты как никто другой должен меня понять! — голос дрожал, но взгляд оставался твёрдым. И в ту же секунду Бонни с хрипом начала кашлять. Я повернулся, и сердце в груди рухнуло вниз: кровь, струящаяся изо рта, тело, теряющее равновесие. Она падала. Прямо на землю. — Боже мой, Бонни! — закричала Елена, и будто автоматически рванулась к ней, опускаясь на колени и обнимая за плечи. В тот же момент — вспышка, магия, переход. — Елена! — воскликнула Кэролайн, подбегая к ней и обнимая. Пару мгновений — и до Елены дошло, что случилось. — Нет… Нет, этого не может быть… — прошептала она, всё ещё удерживая Бонни в своих руках. — А как же Деймон?.. — Всё будет хорошо, — прошептала Бонни, уже более слабо, но всё же стараясь быть сильной. Она смотрела прямо ей в глаза. — Верь мне. Я смогу. Елена сжала губы, сдерживая и панику, и слёзы. Я знал этот взгляд. Знал эту боль. — Хорошо… — выдохнула она, кивнув, не отрываясь от Бонни. Я стоял, всё ещё не двигаясь, чувствуя, как будто земля под ногами становится всё более зыбкой, и только тогда услышал голос Лекси: — Теперь твоя очередь! — крикнула она, но я покачал головой, не отвечая. Мой взгляд снова метнулся к дороге, к горизонту, к где-то исчезнувшему брату. Всё, чего я хотел — увидеть его. Хоть силуэт. Хоть знак. Мир вокруг нас разрушался по кускам, но внутри меня всё сжималось только от одного чувства: Он должен был быть здесь. Бонни, видимо, решила оставить Елену с Кэролайн — отошла чуть дальше, тяжело дыша, будто стараясь не показывать, как сильно ослабла. Я встревоженно посмотрел на Лесли — и пошёл за Бонни, но не успел сделать и пары шагов, как почувствовал, как чья-то рука мягко остановила меня. — Постой, — сказала Лесли. Я обернулся. Она смотрела на меня с той самой улыбкой, от которой мне всегда становилось теплее. Но в её глазах была грусть. Смирение. — Я не могу перейти с тобой, — произнесла она спокойно, но твердо. — Всё это… медленно убивает Бонни. Я замер. — Что? Как это — не можешь? Лесли, я не могу потерять тебя вновь! — вырвалось у меня почти в панике. Я смотрел ей в глаза, как будто силой взгляда можно было всё изменить. Она сжала мои руки. Тепло. Уверенно. — С каждым переходом она всё ближе к смерти, — сказала она, и её голос был почти шёпотом на фоне рвущегося неба. — Каким я буду другом, если Бонни умрёт, прежде чем ты и твой брат вернётесь к жизни? Я покачал головой, будто ребёнок, которому не хватало слов. — Но… Лесли… ты мне тоже дорога, — прошептал я, едва справляясь с комом в горле. — Мы вернёмся вместе. Я не могу позволить тебе умереть. — Я не умру, — мягко улыбнулась она. — Я всегда буду с тобой. Помни об этом. И отпустила мою руку. Свет охватил её фигуру — мягкий, белый, почти беззвучный, как дыхание. Она сделала шаг назад… и начала исчезать. Медленно. Почти нежно. — Лесли… — прошептал я, не в силах пошевелиться, сердце сжималось от ощущения, что её уже не удержать. Она смотрела прямо на меня. Та же искра. Та же сила. — Будь счастлив, Стефан Сальваторе, — сказала она, и её голос унес ветер, вместе с ней. И она исчезла. Оставив после себя пустоту… но и свет. Свет, который, как и раньше, пробивался сквозь тьму внутри меня, упрямо напоминая, куда идти, когда всё рушится. На сердце легла тяжесть — горечь утраты, тягучая и безысходная. Я потерял не просто подругу… я потерял кусок себя. Глаза жгло от подступивших слёз, но я сжал кулаки так сильно, что ногти врезались в кожу. Не сейчас. Не время. — Бонни! — послышался сзади голос Деймона, и я тут же обернулся. — Слава богу! — выдохнула Бонни, бросаясь к нему и Аларику. Одним движением она коснулась их, и в следующее мгновение они исчезли — унесённые обратно, в мир живых. Я подошёл ближе, чувствуя, как в груди все же растёт надежда. — А где мой брат? — спросил Деймон, оборачиваясь, и наши взгляды в моменте встретились. — Всё хорошо. Он рядом, — отозвалась Бонни, прежде чем повернуться к нему. — Идите. Елена сильно за тебя переживала. Деймон с Алариком исчезли из поля зрения, и она наконец обернулась ко мне. Из носа у неё текла кровь, но она будто не замечала — или не хотела замечать. Глаза были полны усталости, но и решимости. — Теперь твоя очередь, — сказала она с облегчением. Я сделал шаг ближе, но вдруг замер. — Бонни… а как же ты? — За меня не переживай, я справлюсь, — отозвалась она и дотронулась до меня рукой. Но… Ничего не произошло. Я не исчез. Не переместился. Не почувствовал ничего — кроме гулкой, нарастающей паники в груди. На лице Бонни исчезла улыбка. Её губы чуть приоткрылись, глаза метнулись ко мне в удивлении. — Я… я ничего не понимаю, — пробормотала она, голос дрожал. Пальцы дрогнули — она попыталась снова. И ещё раз. Потом снова. Но в ответ — только тишина. Та, что давит сильнее крика. — Что происходит, Бонни? — прошептал я. Холод пробежал по спине. В голове зазвенела мысль: это не сработает. — Не… не понимаю… — её голос стал надломленным. Она трясущимися пальцами провела по моему запястью, будто ища, что идёт не так. И тут… — Бонни! — раздался голос Кэролайн, острый, как нож по стеклу. Мы резко обернулись. Она прибежала к нам, запыхавшаяся, глаза в панике. — Лив и Люк исчезли! Их нет нигде! Бонни замерла. Губы задрожали. — Боже мой… — прошептала она, глядя на меня. И всё стало ясно. Заклинание больше не держится. Ведьмы исчезли. Мы застряли. Я чувствовал, как весь мир вокруг содрогается — словно дышит в последний раз. И я всё ещё был здесь. Я стоял как вкопанный, глядя на Бонни. Словно весь воздух из мира вышибло. Как будто я снова захлебнулся в крови, в вине, в том, от чего всю жизнь пытался убежать — и что сейчас снова накрыло меня с головой: бессилие. — Мы… застряли? — выдавил я, хотя уже знал ответ. Бонни медленно кивнула. Её лицо было бледным, губы дрожали. Она из последних сил пыталась сохранять самообладание, но даже она не могла скрыть панику. — Я не знаю, как… — прошептала она, — если Лив и Люк ушли… если заклинание больше не работает… я не знаю, Стефан. Я не знаю, что делать. Я провёл рукой по лицу, оборачиваясь — вокруг лес. Небо над головой трещало, как старое стекло. Оно будто расслаивалось, искажалось. В воздухе витал гул — как будто мир издавал предсмертный хрип. — Нам нужно найти способ. Должен быть способ. — Я говорил быстро, уже оборачиваясь, оглядывая тени. Хоть какой-то путь, хоть какой-то знак… — Стефан… — Бонни подошла ближе и коснулась моего плеча. — Не сейчас. Ты не должен паниковать. Если ты сломаешься — я тоже. Я посмотрел на неё. Она едва стояла на ногах, вся в крови, дрожащая, но упрямо цеплялась за надежду. Всё, что у нас осталось — это она. — Прости, — тихо сказал я, беря её ладонь в свою. — Я не должен был… Я просто думал, что всё уже позади. Что мы справились. — Мы ещё справимся, — сказала она, но голос её дрогнул. — Просто… не сегодня. Кэролайн всё это время молча наблюдала за Бонни. В её глазах отражалась растущая тревога, сменяющаяся медленным осознанием — будто внутри неё расползалась ледяная трещина. Она больше не задавала вопросов, просто смотрела… на носовую кровь, на лицо Бонни, на тишину, повисшую в воздухе. — Я... я сообщу всем, — хрипло прошептала она, и её голос дрогнул, прежде чем стихнуть окончательно. Она сделала шаг назад, словно не решаясь повернуться, не веря, что действительно уходит. А потом — исчезла. Её силуэт растаял, как мираж, оставив после себя только пустоту. Я слабо кивнул ей вслед, понимая, что она уже не увидит этого жеста. Просто… привычка. Слабая попытка утешить, быть услышанным. Хоть кем-то. Бонни медленно отпустила мою руку. Её пальцы были холодными, напряжёнными. Она посмотрела в сторону, словно не могла вынести взгляда — ни моего, ни собственного отражения в этом умирающем мире. — Мне нужно позвонить Джереми... попрощаться, — тихо сказала она, и в её голосе звучала усталость, как будто на плечи легла вся тяжесть прожитых потерь. Я не стал ничего говорить. Что я мог? Когда она отошла, оставив меня наедине с собой, я медленно побрёл вперёд, не чувствуя ног. Всё вокруг будто потеряло цвет. Я подошёл к выщербленной каменной скамейке и тяжело опустился на неё, чувствуя, как тело словно налилось свинцом. Вот он… мой конец? Я склонил голову, положив локти на колени. В груди что-то щемило. Было ли это страхом?.. Отчаянием?.. Смирением? Смешанные чувства раздирали изнутри. Надежда боролась с безысходностью, любовь с болью, желание жить — с холодной реальностью, в которой я застрял. Опять. Я смотрел, как горизонт меркнет, и всё сильнее затягивает воздух вокруг — будто мир в последние часы своей жизни решился затаить дыхание. Ветер шевелил листву, принося с собой запах старой пыли и выцветших воспоминаний. Где-то впереди, вдалеке, едва различимый сквозь зыбкий туман, я заметил Деймона. Он обнимал Елену. Она прижималась к нему всем телом, словно боялась, что он снова исчезнет. Его лицо было бледным, потерянным — но в нём светилась нежность. Та, которую он прятал всю свою жизнь, пряча за маской сарказма. Я улыбнулся. Тихо, почти незаметно. Но по-настоящему. — Ты молодец, брат, — прошептал я, опуская взгляд к земле. Голос прозвучал с хрипотцой, как будто эти слова с трудом пробивались сквозь ком в горле. Он нашёл свою любовь. Ту, о которой мечтал. И несмотря на всё… несмотря на то, где я оказался — я был рад за него. Искренне. Под ногами валялся обрывок бумаги — выцветший, покрытый пылью. Какая-то старая рекламка: улыбчивые лица, слоган, обещающий лучшее завтра. Ложь, оставшаяся в этом мире вместе с прочим хламом. Всё здесь было вечным — закольцованным, застывшим, как на старой плёнке. Вечные здания, вечные фонари, вечный мусор. Только мы — нет. Я сжал кулаки, ощущая, как ногти впиваются в кожу. Эта боль — крошечная, реальная — была нужна, чтобы не потерять ощущение себя. Всё было так близко… Один шаг. Один вздох. И всё могло бы быть иначе. Я мог бы стоять там — рядом с братом и Еленой. А теперь… Теперь я не знал, сколько у нас осталось. Минуты? Часы? Меньше? Я медленно обернулся, бросив взгляд через плечо. Бонни. Она стояла неподвижно, с телефоном в руке, прижатым к уху. Её губы шевелились, тихо, почти беззвучно. Она говорила. Прощалась с Джереми. Лёгкий ветер трепал её волосы, принося до меня обрывки её шепота. Плечи дрожали — от холода, усталости, или того, что она больше никому не показывала. И я не мог ей помочь. Не мог забрать её боль. Не мог спасти её от этого выбора. От этой жертвы. Мир, который я так отчаянно пытался спасти… снова ускользал сквозь пальцы. Как вода. Как песок. Как всё, что мы когда-либо любили. И теперь — я остался здесь. Вместе с ней. Вместе с этой тускнеющей искрой надежды, которую Бонни держала в ладонях, несмотря на кровь под носом, на тяжесть утрат, на страх. Сколько ещё времени у нас есть? И хватит ли у меня сил — снова подняться и бороться? Я закрыл глаза. Сделал медленный, глубокий вдох. Воздух пах пылью и грозой. Пах концом. Но сердце всё ещё билось. — Бонни! — пронзительный крик прорезал тишину. Он шёл сквозь деревья, как стрела — прямой, отчаянный, полный боли. Я обернулся и увидел Джереми — его силуэт метался между стволами, будто сам лес пытался его задержать. Он бежал, ломая ветки, захлёбываясь в воздухе, не замечая ничего вокруг. Я только вздохнул. Посмотрел на Бонни — на её усталое, бледное лицо, и пошёл к ней, чувствуя, как под ногами начинает подрагивать земля. Мир разваливался. Потрескивал. Крошился, как хрупкий фарфор, у которого слишком долго не было прикосновений. Подойдя, я остановился рядом, вглядываясь в трещины, ползущие по воздуху, как молнии по стеклу. — Этот мир вот-вот рухнет? — спросил я, хотя и сам чувствовал, как над нами нависает конец. — Да, — твёрдо ответила она. Голос ровный. Как у человека, который уже всё решил. — Уверена, есть миллион людей, с которыми мы бы предпочли быть сейчас рядом, но… Она не успела закончить. Позади раздались чьи-то шаги — неторопливые, уверенные. А затем — голос, наполненный теплом и силой: — Рано ты списываешь себя со счетов. Мы обернулись — одновременно. Бонни застыла, а потом выдохнула: — Бабушка?.. Её голос сорвался, будто хрупкая струна, и она метнулась вперёд, в знакомые объятия, полные уюта и света. — Но… я думала… ты… — прошептала она сквозь слёзы. — Я не обрету покой, пока ты не обретёшь свой. Помнишь? — мягко ответила Шейла, гладя внучку по волосам. А потом её взгляд переместился на меня. И стал тверже. — Прости, Стефан. Я могу спасти только одного. Я сглотнул. Небо над нами дышало молниями. Воздух дрожал. Конечно… Конечно, это будет Бонни. — Я понимаю, — кивнул я, стараясь не дрогнуть. Всё во мне звенело от внутреннего крика, но я сдержался. Хоть это я ещё мог контролировать. — Бабушка… я не понимаю… — растерянно прошептала Бонни, глядя то на неё, то на меня. — А тебе и не надо, детка, — ответила та, всё так же улыбаясь, и нежно коснулась её лица. И в следующий миг — мир озарился. Я даже зажмурился от яркого всполоха. Свет пронзил пространство, заполнив трещины, вытеснив тьму. Бонни исчезла — её силуэт растворился в сиянии, как искра в ночи. А потом… я увидел, как она появилась там — в живом мире. Как слепой котёнок, она озиралась по сторонам, сбитая с толку. Не понимала, что произошло. Не видела больше ни меня, ни бабушку. А Шейла всё ещё стояла здесь, на границе двух миров. Смотрела на неё — спокойно, с любовью. Свет обнял её, как обнимал Лекси. И она исчезла. Я остался один. С бесконечно расползающейся трещиной под ногами. С болью в груди, которую не унять. И с пустым небом над головой. Что ж… Это была слишком долгая жизнь. Яркая, как огонь. Жгущая изнутри. Освещающая путь другим, но обрекающая меня на вечную тень. И мне было страшно. Даже, пожалуй, страшнее, чем тогда — когда Сайлас запер меня в чёртовом сейфе и бросил в тёмные глубины озера. Когда я медленно сходил с ума, с каждой секундой теряя себя. Но сейчас — не было воды. Не было глухоты. Был только дрожащий воздух и чувство… завершённости. Не той, о которой молятся. А той, которую не просят. Просто точка в длинном, закрученно-больном предложении под названием «моя жизнь». Мир вокруг содрогнулся. Протяжно, тяжело. Будто признавая: да. Всё. Это и его конец тоже. И вдруг… свет. Белый. Яркий. Абсолютный. Он накрыл всё — как волна, как вдох последней надежды или, может, первый шёпот небытия. Не боль. Не радость. Не прощение. Просто — конец. И в этой белизне не было ни памяти, ни страха. Только тишина. А потом — ничего.

***

Я проснулся в том же лесу. Тело было странно лёгким, как будто я и правда умер — и это просто иллюзия чего-то знакомого. Рассвет медленно растекался по небу, окрашивая деревья в мягкое золото. Листья чуть колыхались от лёгкого ветра, и всё казалось… почти нормальным. Почти живым. Но что-то было не так. Слишком не так. Я приподнялся, сел, облокотившись на ладони. И прислушался. Тишина. Давящая, пустая. Не было пения птиц. Ни стрекота сверчков. Ни шелеста лап животных. Как будто сама природа затаила дыхание. Или… исчезла. Я огляделся. Ни следа от Бонни. Ни тени Джереми. Ни сияния, с которым Шейла забрала её. Ничего. Один. — Где я, чёрт возьми?.. — прошептал я вслух, хотя мой голос прозвучал чуждо, как будто его не должно было быть. Слова повисли в воздухе, не отразившись ни от одного звука. Даже эхо будто умерло. Лес казался знакомым, но безжизненным — словно точная копия чего-то настоящего, но вырезанная из пустоты. Я встал на ноги. Тело не болело, но я чувствовал дрожь — не физическую, а внутреннюю. Как будто мир стал зыбким. Что это? Новое чистилище? Галлюцинация? Или… остался какой-то осколок реальности, в котором застряла моя душа? Я сжал кулаки и сделал шаг вперёд, не зная, куда ведёт эта тропа, но зная точно: я не должен был быть здесь. И если это не конец… Тогда что? Продолжение следует...