Былые времена

Эдгару было одиннадцать, когда он впервые заметил, что новый учитель смотрит на него иначе, чем остальные. Сентябрь тянулся серый и промозглый, дождь начинался и заканчивался по нескольку раз за урок, оставляя на стёклах мутные разводы. Байрон вошёл в класс с папкой под мышкой, представился как новый преподаватель математики и начал урок. Голос у него был ровным, без лишних интонаций, и ученики быстро привыкли к его манере вести занятия. Эдгар сидел за второй партой у окна и слушал вполуха — он уже знал эту тему и смотрел, как капли стекают по стеклу, собираясь в тоненькие ручейки. — Эдгар, — сказал Байрон, голос его прозвучал чуть громче обычного. — Подойди к доске. Эдгар поднялся, взял мел и посмотрел на задание. Оно было сложнее того, что они проходили, но он решил его за пару минут, не задумываясь, и вернулся на место. — Отлично, — сказал Байрон, и Эдгар заметил, как учитель задержал на нём взгляд. — Ты всегда так быстро решаешь задачи? — Не знаю, — пожал плечами Эдгар. — Я типо просто понял, как это делается. Байрон кивнул, и с тех пор это стало повторяться. Он вызывал Эдгара чаще других, давал задания, которые выходили за рамки программы, иногда оставлял после уроков. Однажды, когда в классе никого не было, Байрон попросил его задержаться. Он сидел за столом, перебирая бумаги, и когда Эдгар подошёл, он поднял на него взгляд. — Ты знаешь, что ты необычный? — спросил он. Эдгар замер. Он никогда не слышал этого от взрослых. — Я вижу, как ты виртуозно решаешь задачи, — продолжил Байрон. — Ты делаешь это так, будто уже знаешь ответ. Так не бывает, конечно...но у тебя это получается. — Я просто умею думать, — ответил Эдгар, и в его голосе послышалась защитная нотка, будто он чувствовал угрозу. — Я знаю, Эдгар. Ты не против, если я буду называть тебя Роном? — сказал Байрон, и улыбнулся. — У меня был внук Рон... Очень умныф и похож на тебя. Вышло так, что он погиб. Земля ему пухом. Эдгар лишь сдержанно кивнул, не зная что сказать, своему новому "наставнику". — Ты можешь идти, — сказал он. — Но если хочешь, мы можем заниматься дополнительно. Я дам тебе задачи, которые не решает никто в этом классе. Это может быть интересно для тебя. Эдгар кивнул ещё раз и вышел, чувствуя на спине его взгляд. С тех пор они стали заниматься почти каждый день после уроков. Байрон приносил чай в термосе, разливал по двум кружкам, и они решали задачи по математике, физике, иногда по литературе. Эдгар справлялся быстро, и ему нравилось, что кто-то замечает его способности и не пытается их принизить. — Ты видишь решения, которые другие не видят, — сказал Байрон однажды, когда они сидели в кабинете и за окном уже темнело. — Ты не просто умный, ты чувствуешь этот мир как- то иначе. — Это плохо? — спросил Эдгар. — Нет, — ответил Байрон. — Это делает тебя уникальным, но будь осторожен. Мир не любит тех, кто отличается) Эдгар тогда не понял, что имел в виду учитель. Он думал, что это забота, что Байрон хочет защитить его от чего-то. Но теперь, спустя годы, он понял, что тот говорил о другом. Он говорил о том, что Эдгар был аномалией, которую нужно изучить. Иногда он вспоминал те моменты, когда Байрон приносил ему книги, которые нельзя было найти в школьной библиотеке, когда они сидели в пустом кабинете и говорили о вещах, которые никто из его сверстников не понимал. Он вспоминал, как Байрон смотрел на него, когда он решал очередную задачу, и в его взгляде была гордость. — Ты гений! — сказал Байрон однажды, когда Эдгар решил задачу, которую не мог решить никто из старшеклассников. — Ты знаешь это? — Я просто стараюсь, — ответил Эдгар, пряча улыбку. — Это не просто старание, — сказал Байрон, и в его голосе скользнула серьёзность. — Это твой дар! Эдгар часто вспоминал тот день, когда Байрон впервые назвал его способности даром. Ему было приятно, что кто-то видит в нём нечто большее, чем просто ученика. Но теперь он понимал, что этот дар был тем, что привело его в эту камеру. Байрон не искал ученика, он искал лишь полезный объект. Просто... ждал, пока Эдгар вырастет. Однажды, когда Эдгару было четырнадцать, он пришёл в кабинет после уроков, но Байрона там не было. На столе лежала записка: «Прости, не смогу сегодня. Завтра встретимся». Эдгар не придал этому значения, но внутри что-то дрогнуло, и он не знал почему. Тогда он не понял, что это был первый шаг Байрона в сторону. Он начал дистанцироваться, готовясь к тому моменту, когда сможет действовать. Со временем они перестали проводить время вместе, встречаясь лишь изредка. Но даже тогда Эдгар начал что-то подозревать. Байрон, в свою очередь, отдалялся от него, чтобы действительно не привязываться. А потом наступил день, когда Эдгар увидел Байрона на заводе. Он стоял среди оперативников, и его лицо было холодным и безразличным. Эдгар смотрел на него, и в голове проносились те вечера в кабинете, те книги, те разговоры — всё это оказалось ложью. Байрон не был наставником, он был охотником, который ждал свою добычу среди сломанных кирпичей и заброшенных станков. Его тащили по коридору, он притворялся бессознательным. Он чувствовал, как холодный воздух касается лица, и, зажмурившись, смотрел прямо вперёд. Где-то в груди что-то сжалось, но он не позволил себе думать об этом. Он просто послушно тащился вперёд, оставляя позади кабинет, книги, чай в термосе и человека, который когда-то был для него кем-то важным.