Часть 14

Кухонная дверь таверны захлопнулась за нами с таким грохотом, словно кто-то уронил сундук с железными кастрюлями. Мои нижние конечности, абсолютно игнорируя мои личные пожелания и законы здравого смысла, продолжали бодро вышагивать в сторону черного хода. Два эльфийских гвардейца, висевшие на моих руках, честно пытались изображать из себя непреодолимое препятствие. Один из них даже попытался применить какую-то боевую ворожбу, но его золотистое заклинание соскользнуло с моей чешуи и улетело прямиком в чан с овсяным киселем. Осознав, что держать меня силой или магией бесполезно, утонченные воины приняли единственное логичное решение. Они просто отпустили мои плечи. Я не упала, а лишь прибавила ходу, мерно покачивая хвостом. Эльфы переглянулись, торопливо отряхнули свои сияющие доспехи от налипшей кухонной копоти и поспешили следом. Им ничего не оставалось, кроме как конвоировать неуправляемую рептилию, которая шла сама по себе. Мы выбрались через заднюю дверь на темную, залитую дождем улицу Солитьюда. Наше шествие представляло собой образец чистейшего уличного абсурда. Впереди уверенным армейским шагом вышагивала я, борясь с собственным телом. Чуть позади, стараясь сохранять невозмутимое достоинство и гордую осанку, вышагивал юстициар в сопровождении четырех гвардейцев. Двое из них несли на плечах связанного Ллериса. Данмер болтался у них между лопатками, уныло разглядывая мокрые булыжники мостовой. Городские улицы были пусты, но эльфы упорно делали вид, что все идет по заранее утвержденному плану. Их подбородки были задраны так высоко, что они рисковали набрать полные носы дождевой воды. Шли мы довольно долго, огибая величественные каменные усадьбы имперской знати. В тишине ночи тяжелые шаги гвардейцев и шлепанье моих босых лап создавали довольно странный ритм. — Элендар, скажи мне на милость, почему мы плетемся за этим болотным существом, вместо того чтобы просто привязать её к лошади? — негромко, но отчетливо спросил один из гвардейцев, несший заднюю половину Ллериса. — Потому что, глупый ты сын лесного эльфа, её ноги заколдованы какой-то древней дичью, — отозвался второй, чей шлем постоянно съезжал набок. — Ты видел, как она тащила нас через кухню? Если мы привяжем её к коню, она утащит и коня, и нас, и половину этих ворот. — Но это выглядит просто смехотворно! — проворчал первый. — Мы — элита Доминиона, верные слуги юстициара. Мы должны вести преступников в кандалах, а не следовать за этой ящерицей, словно свита на прогулке у ярла. Нас же увидят! — Успокойся, — вмешался юстициар, шедший чуть впереди. Его голос был полон ледяного превосходства, хотя мокрый подол его мантии волочился по грязи. — В таверне было слишком много свидетелей. Если мы сейчас вернемся в посольство без этой девицы и её серого сообщника, госпожа Эленвен решит, что мы проявили преступную халатность или, что еще хуже, вступили в сговор с воровской гильдией. Свидетели видели, как мы её задержали. Мы обязаны доставить её в казематы, даже если для этого нам придется пешком дойти до её проклятого болота. Пока эльфы увлеченно обсуждали кадровые перспективы и тонкости дипломатического этикета, в моей голове развернулось настоящее поле боя. Древний растительный разум, представившийся Хистом, продолжал транслировать в мое сознание образы сырых лесов и болотной жижи. Возвращайся, дитя болот, гудел голос у меня в ушах. Твои корни ждут тебя. Ты должна принести свою силу на родину, где земля примет тебя и наделит истинным величием. Я мысленно вздохнула и настроилась на деловой лад. В своей прошлой жизни, будучи старшим приказчиком по сбыту фаянсовых чаш и медных труб, я сталкивалась и с более упрямыми клиентами. Главное в таких делах — грамотная презентация и работа с возражениями. — Уважаемый представитель корневой системы, — обратилась я к голосу, стараясь мыслить максимально вежливо и убедительно. — Давайте посмотрим на ситуацию с точки зрения логистики и распределения ресурсов. Вы предлагаете мне немедленную релокацию в Чернотопье. Но у нас тут незавершенный проект в Солитьюде. Если я сейчас всё брошу и уйду на ваши болота, мы потеряем ценный актив в виде древнего рубина, который находится в посольстве. Голос в голове на мгновение затих, словно переваривая информацию. — Твоя форма нестабильна, — отозвался Хист после некоторой паузы. — Твоя душа принадлежит другому миру. Зачем тебе этот камень? — Это ключевой элемент для восстановления баланса, — уверенно продолжила я, мысленно рисуя перед древесным разумом красивую схему с графиками. — Без этого рубина моя личная эффективность стремится к нулю. Поймите, если я сейчас вернусь к корням в таком полуразобранном состоянии, от меня не будет никакой пользы. Я буду просто неликвидным товаром на вашем складе. Дайте мне завершить эту сделку, закрыть текущие обязательства, и тогда я сама, добровольно, оформлю командировку в ваши края. Это же чистая выгода для обеих сторон! Древнее сознание колебалось. Для дерева, чья жизнь исчислялась тысячелетиями, мои аргументы о сроках и эффективности звучали дико, но доля здравого смысла в них явно присутствовала. — Хорошо, — наконец, согласился Хист. — Твои слова полны странного, но упорного стремления к порядку. Мы даем тебе отсрочку. Заверши свои дела, чужеземка. Но помни: земля всё равно заберет свое. В ту же секунду странное оцепенение, сковывавшее мое тело, исчезло. Мои ноги снова стали легкими и полностью послушными моей воле. Гул в ушах утих. Я почувствовала, что могу двигаться совершенно свободно. Ага! Получилось! Я быстро оценила обстановку. Эльфы продолжали плестись позади, увлеченно споря о том, положен ли им внеочередной отпуск после этой нелепой прогулки. Ллерис уныло покачивался на плечах гвардейцев. План созрел мгновенно. Я должна сделать резкий рывок вперед, уйти в тень между домами, а затем совершить героический маневр — зайти эльфам во фланг, сбить с ног тех, кто держит Ллериса, и мы вместе скроемся в портовых переулках. Это был отличный, дерзкий замысел, достойный лучшей воровки Скайрима. Я сделала глубокий вдох, резко развернулась на пятках и рванула в сторону темного переулка между усадьбой Эрикура и городской стеной. — Ллерис, бежим! — победно крикнула я. Но я совершенно не учла один важный момент. Эльфы из Доминиона, несмотря на весь свой пафос и бюрократизм, были профессиональными солдатами с великолепной реакцией. Мой маневр не стал для них сюрпризом — они только этого и ждали. Едва я сделала три шага, как юстициар коротко свистнул. Двое гвардейцев, шедших по бокам, сорвались с места с быстротой степных хищников. Один из них ловко подставил мне подножку своим тяжелым сапогом, а второй навалился сверху, прижимая мою чешуйчатую физиономию к мокрому камню мостовой. Мой хвост отчаянно забил по булыжникам, но подоспевший третий гвардеец просто сел на него сверху, лишая меня последнего оружия. — Ага! — радостно воскликнул тот эльф, что держал мою голову. На его лице сияла самая искренняя, детская улыбка, какую мне только доводилось видеть у этих высокомерных созданий. — Она попыталась сбежать! Настоящая попытка побега! Теперь всё официально! — Хвала аури-элю, — выдохнул второй, затягивая на моих запястьях тяжелые кожаные ремни. — Теперь нам не нужно плестись за ней, как собакам за повозкой. Вяжите её покрепче, парни. Мой отчет для штаба теперь будет выглядеть просто безупречно: Задержание опасной преступницы при попытке скрыться от правосудия. Юстициар подошел ближе, поправляя мокрый воротник. Его лицо выражало глубокое облегчение. — Отличная работа, солдаты, — одобрил он. — Теперь у нас есть все основания доставить её в казематы без лишних церемоний. Поднимайте её. Меня грубо вздернули на ноги. Мои руки были стянуты за спиной так крепко, что пальцы онемели. Ллерис, которого тоже поставили на землю, лишь печально вздохнул, глядя на меня с выражением глубокого сочувствия. Наш гениальный побег закончился, так и не успев толком начаться. Нас поволокли вверх по склону скалы, туда, где за высокими стенами посольства скрывались казематы Альдмерского Доминиона. Следующие два дня слились в одну бесконечную, серую полосу уныния. Тюрьма посольства не отличалась изысканностью: каменный мешок три на три шага, сырой пол и решетка, за которой изредка мелькали золотые доспехи стражников. Нас не пытали, не допрашивали и даже не пытались вести с нами светские беседы. Нам просто приносили миску сомнительной серой жижи раз в день и кувшин теплой воды. Ллерис сидел в углу своей камеры, обхватив руками колени, и тихонько напевал какую-то унылую балладу о несчастной судьбе бродячих музыкантов в северных землях. Его лютня была безвозвратно утеряна. — Сайла... — тихо позвал он на исходе второго дня. — Как думаешь, нас казнят тихо, без лишнего шума, или устроят показательное выступление на площади для устрашения местного населения? — Надеюсь на первый вариант, — отозвалась я, устраиваясь на жесткой соломе. — Показательные выступления требуют хорошей организации и сценария, а у этих ребят, как я погляжу, явные проблемы с творческим подходом к делу. Они даже допрос провести нормально не могут. Сидим тут два дня, хоть бы кто пришел поинтересоваться нашими планами на жизнь. Но едва я произнесла эти слова, как воздух в камере внезапно стал густым и липким. Пространство посреди каземата задрожало, и прямо из каменных плит начала подниматься легкая, серебристая дымка. Она закручивалась спиралью, постепенно обретая очертания человеческой фигуры. Через несколько мгновений перед нашей решеткой предстала женщина. Её фигура казалась полупрозрачной, словно сотканной из лунного света и тумана. На ней было длинное, глухое платье темного цвета, а лицо скрывала легкая вуаль, из-под которой сквозь меня смотрели холодные, лишенные зрачков глаза. От этой проекции исходил стойкий запах сырости, чернил и старого пергамента. — Твое имя Ира, — произнесла она. Голос её звучал тихо, но отчетливо, заполняя собой всё пространство камеры. — Та, кто заперта в теле этой зеленой рептилии. Я приподнялась на локтях, с любопытством разглядывая гостью. После двух дней безделия даже привидение казалось отличным развлечением. — Допустим, — ответила я. — А вы, собственно, от какой организации? Рекламный агент? Или судебный пристав по делам межпространственных перемещений? Проекция проигнорировала мою иронию. Её прозрачные руки медленно поднялись. — Мой господин, Хермеус Мора, Вечный Наблюдатель и Хранитель Запретных Знаний, желает говорить с тобой, — монотонно вещала она. — Ты — аномалия в узоре бытия. Твой разум принадлежит миру, где нет магии, но есть удивительные системы вычислений и учета. Твоя суть интересна моему повелителю. — Хермеус Мора? — переспросила я, пытаясь вспомнить лекции Октавиуса про Темных Владык. — Тот самый парень со щупальцами и манией величия, который собирает старые книги? Передайте вашему руководству, что у меня сейчас неподходящие условия для деловых встреч. Я тут, знаете ли, временно ограничена в перемещениях государственной стражей. — Моему господину не нужны твои разрешения, — холодно отозвалась женщина. Она сделала странный пасс руками, и в воздухе перед ней вспыхнул ядовито-зеленый символ, напоминающий извивающееся щупальце. Я не успела даже возмутиться столь грубым нарушением моих прав на личную неприкосновенность. В мгновение ока мир вокруг меня перестал существовать. Каменные стены каземата растворились, уступив место густой, черной темноте, которая навалилась на меня со всех сторон. Эта тьма была плотной, словно жидкая смола, она заполнила мои легкие, лишая возможности сделать вдох. Я почувствовала, как моё чешуйчатое тело, к которому я только успела привыкнуть, начинает распадаться на отдельные волокна. Ощущение было такое, будто меня пропустили через огромный шредер для бумаги, а затем попытались собрать заново, но уже по совершенно другой схеме. Я падала сквозь бездну. Это падение казалось бесконечным, вокруг меня проносились обрывки каких-то текстов, светящиеся символы и шорох тысяч переворачивающихся страниц. Когда падение прекратилось, я с трудом открыла глаза и закашлялась, пытаясь избавиться от вкуса затхлости на языке. Я стояла на круглой платформе, сложенной из огромных, черных книг в кожаных переплетах. Платформа парила посреди безбрежного, бурлящего океана ядовито-зеленой жижи, из которой время от времени поднимались длинные, покрытые присосками отростки. Небо над головой имело странный, лилово-серый оттенок, а вместо облаков по нему плыли гигантские скопления исписанных страниц, шелестящих на невидимом ветру. Воздух здесь был сухим и невероятно тяжелым, он пах старой бумагой, высохшими чернилами и пылью веков. Я посмотрела вниз, намереваясь проверить сохранность своего хвоста, и... замерла. У меня не было хвоста. Вместо зеленых чешуйчатых лап на мне были обуты мои любимые замшевые туфли на небольшом каблуке — те самые, в которых я ходила на презентации. Я провела руками по бедрам: строгая темно-синяя юбка-карандаш, тонкая шелковая блузка кремового цвета. Мои пальцы были тонкими, бледными, с аккуратным маникюром. Я потрогала свое лицо — гладкая человеческая кожа, привычные очертания носа и губ. Я была собой. Ирой Михеевой. Обычной девушкой из Москвы, одетой по всем правилам делового этикета нашей компании. Очевидно, это место принимало лишь чистую суть. Моё сознание, выдернутое из аргонианской оболочки, вернуло себе ту форму, которую считало единственно верной. Здесь, в этом безумном пространстве, я снова была человеком, пусть и в виде полупрозрачной проекции. — Удивительно... — раздался голос. Он не принадлежал кому-то одному. Он доносился из самого зеленого океана, из парящих в небесах книг, из каждой щели между каменными плитами. Голос был густым, невероятно медленным, словно говорящий делал огромные паузы между буквами, наслаждаясь каждым звуком. От этой вибрации мои туфли мелко задрожали на платформе. — Разум... из мира... без магии... Но полный... удивительной... логики... Из зеленой жижи перед платформой медленно поднялось нечто огромное. У него не было определенной формы — это было шевелящееся скопление черных щупалец, среди которых то открывались, то закрывались сотни влажных, светящихся янтарным светом глаз разного размера. Они вращались, фокусируясь на мне с пугающим, исследовательским интересом. — Приветствую тебя... Ира Михеева... — протянул монстр, и одно из его щупалец плавно зависло в воздухе в паре футов от моего лица. — Я — Хермеус Мора. Владыка Судеб. И у меня... есть к тебе... несколько вопросов... касающихся... твоей... системы... учета... Я сглотнула, чувствуя, как воротник блузки внезапно стал слишком тесным. Безумный бог Шеогорат с его сыром казался теперь просто милым эксцентричным соседом по даче. Передо мной было существо, для которого вся моя жизнь была лишь мелкой сноской на полях гигантской книги бытия. И судя по всему, наш разговор обещал быть долгим, детальным и крайне непредсказуемым.