Часть 13

Величественные каменные стены Солитьюда вырастали прямо из скалистого утеса, уходящего в бушующие воды Моря Призраков. Столица Скайрима встречала нашу пеструю компанию непрекращающимся ледяным дождем и пронизывающим ветром, который пробирал до самых глубин души. Мы медленно поднимались по крутому мощеному пандусу, ведущему к главным воротам. Мой тяжелый чешуйчатый хвост уныло волочился по мокрым булыжникам, собирая всю городскую грязь и дорожный сор. Я чувствовала себя совершенно обессиленной, не понимая, за какие грехи меня облачили в кожаный доспех и заставили играть роль грозы местных сейфов. Холод для хладнокровной аргонианки представлял собой особое, изощренное испытание. Мои суставы задеревенели, а чешуя на лапах покрылась мелкой изморозью. Каждое движение хвоста требовало колоссальных волевых усилий, и я всерьез опасалась, что при резком повороте он просто отвалится, оставив меня без важного балансира. Внизу, под крутым обрывом, шумел порт Восточной имперской компании, окутанный туманом. Там качались на волнах мачты торговых кораблей, но отсюда они виделись мелкими щепками в серой воде. Вся эта грандиозная панорама вызывала у меня лишь одно желание — оказаться у батареи центрального отопления с чашкой горячего чая, подальше от суровой северной романтики. Ллерис плелся слева, прижимая к груди свою покалеченную лютню. Без струн этот инструмент вызывал стойкие ассоциации с простой деревянной колотушкой для выбивания пыли из ковров. Октавиус ехал на Кошмаре, уткнувшись носом в его жесткую гриву. Наш вороной конь, проявивший ранее выдающиеся способности к поеданию металлоконструкций, сейчас шел на удивление смирно. Он лишь изредка бросал плотоядные взгляды на железные решетки крепостных стен, оценивая их питательную ценность. Мы миновали массивные ворота, увенчанные имперским гербом с изображением дракона. Стражники в красных туниках окинули нас подозрительными взглядами, но задерживать не решились. Моя зеленая физиономия, очевидно, выражала крайнюю степень готовности к немедленному жестокому насилию, поэтому даже самые ревностные служаки предпочли заняться созерцанием проплывающих мимо туч. Превратный дворик дышал мрачной торжественностью. Горожане в теплых шерстяных плащах шептались о недавней казни какого-то предателя, открывшего ворота мятежникам, и атмосфера в городе была натянута до предела. Город поражал своими масштабами и суровой, монументальной архитектурой. Каменные дома с высокими черепичными крышами выстроились вдоль мощеных улиц, повсюду висели вымпелы Легиона, а в воздухе пахло жареным мясом, соленой рыбой и печным дымом. Для меня, бывшей жительницы огромного мегаполиса, это место представало ожившей исторической реконструкцией. Вот только актеры здесь были настоящими, а мечи на их поясах представляли нешуточную угрозу для здоровья. Мы без труда нашли таверну под названием «Смеющаяся крыса». Это было просторное двухэтажное здание, из окон которого лился теплый свет, а из дверей доносился призывный гул голосов и аромат свежей похлебки. Внутри царило приятное оживление. Огромный очаг посреди зала весело потрескивал сосновыми поленьями, на вертеле медленно поворачивался сочный окорок дикого кабана, истекающий ароматным жиром. За дубовыми столами сидели имперские офицеры, заезжие торговцы в дорогих меховых плащах и хмурые наемники, полирующие свои доспехи прямо за кружкой эля. Хозяин заведения, упитанный мужчина по имени Корпул Виний, окинул мою чешуйчатую фигуру оценивающим взглядом. Его профессиональный опыт подсказывал, что зеленые клиенты с хвостами часто приносят с собой либо мешок золота, либо крупные неприятности. К счастью, блеск чеканных септимов быстро развеял его сомнения. Я оплатила отдельную комнату на верхнем этаже для себя и скромное помещение внизу для моих спутников. У нас оставалось совсем немного денег, полученных за ту оказию на имперском корабле, и тратить их следовало чрезвычайно расчетливо. Мы устроились за свободным деревянным столом в самом темном углу общего зала. Местный бард у камина уныло бренчал на лютне, напевая балладу об Эрике Убийце. Ллерис слушал его со скорбным выражением лица, свидетельствующим о крайней зубной боли. Певец вещал о герое вельми буднично, упоминая великие подвиги вперемешку с ценами на капусту на рынке Вайтрана. — Какое убожество, — прошептал данмер, нервно теребя сломанный гриф своего инструмента. — Никакой динамики, никакой драмы. Сайла, позволь мне подняться и показать этим варварам, что такое истинная поэзия! — Сиди смирно, маэстро, — осадила я его, пододвигая к себе миску с горячей похлебкой из говядины. — Нам сейчас только твоего выступления не хватало для полного счастья. У нас на повестке дня стоит вопрос государственной важности, а именно — как проникнуть в талморское посольство и не закончить свои дни на плахе. Октавиус, до этого момента увлеченно разглядывавший трещины на столешнице, вздрогнул и зашептал, испуганно озираясь по сторонам: — Посольство... Это безумие. Оно расположено на высокой скале к северу от города. Там повсюду эльфийские часовые, тяжелые ворота и защитные заклинания. Туда не пройти просто так. Я знаю, что золотые эльфы увозят пленных в застенки Северной сторожевой крепости, откуда еще никто не возвращался живым. Нас просто казнят на месте за одно лишь приближение к их границам! Я... я могу попробовать сотворить чары невидимости. — И сколько они продлятся? — поинтересовалась я, отправляя в рот кусок жесткого мяса. — Около десяти секунд, — признался маг, виновато моргая. — И если ты сделаешь резкое движение или чихнешь, чары рассеются. К тому же есть небольшой побочный эффект. Твоя чешуя может навсегда приобрести ярко-синий оттенок. — Прекрасно. Десятисекундная маскировка с риском превратиться в болотную нелепость синего цвета. Этот план мы решительно отвергаем. Ллерис, у тебя есть идеи пооригинальнее? Данмер гордо выпрямился, едва не задев локтем проходящую мимо служанку с подносом. — Я могу проникнуть туда под видом бродячего музыканта! — провозгласил он шепотом. — Я спою им балладу о величии золотых эльфов, их сияющих доспехах и утонченном вкусе. Пока они будут утирать слезы умиления от моего божественного вокала, ты проскользнешь мимо стражи в покои посла Эленвен. — Ллерис, — я устало вздохнула. — Твое пение скорее заставит их вызвать городскую стражу или немедленно казнить нас за преступления против слуха. К тому же эльфы из Доминиона славятся полным отсутствием чувства юмора и сентиментальности. Твоя баллада закончится на первом куплете, когда тебе в горло прилетит острая стрела. — Варвары, — обиженно буркнул бард, возвращаясь к созерцанию своей искалеченной лютни. — Может, нам стоит использовать Кошмара? — робко предложил Октавиус. — Мы видели, как он карабкается по отвесным скалам. Мы могли бы объехать посольство с тыла, подняться по крутому утесу со стороны моря и проникнуть внутрь через окно на верхнем ярусе. Я посмотрела на мага со смесью жалости и раздражения. — Ты предлагаешь штурмовать дипломатическое представительство на лошади-альпинисте, которая к тому же имеет привычку громко хрустеть любым встреченным железом? Мы привлечем внимание всей стражи Хаафингара еще на подступах к скале. Наш конь просто сожрет их кованые ворота, а нас оформят за порчу казенного имущества и шпионаж. Наше планирование зашло в тупик. Ни одна из идей не выдерживала даже самой поверхностной критики. В моем прошлом мире за такую организацию процесса увольняли без выходного пособия, а здесь, кажется, просто отрубали голову. Никакого планирования, одна лишь чистая безответственность. Усталость от многодневного пути, холодного дождя и постоянного стресса навалилась на меня тяжелой плитой. Мои лапы отказывались держать деревянную ложку, а хвост безжизненно повис под скамьей. — Всё, — сказала я, поднимаясь из-за стола. — Я иду спать. Мой мозг отказывается функционировать в таких условиях. Если вы к утру не придумаете схему, которая не включает мою героическую гибель или превращение в синее чудовище, я уйду жить в ближайшее болото. Там хотя бы тепло и никто не требует воровать древние рубины у эльфийских дипломатов. Я медленно поднялась по скрипучей деревянной лестнице на второй этаж. Моя комната оказалась крошечной, но вполне уютной. Здесь стояла узкая кровать с чистым соломенным тюфяком, деревянный сундук для пожитков и небольшой столик с огарком свечи. Я заперла тяжелую дверь на засов, сбросила промокший кожаный доспех и с блаженным вздохом повалилась на постель. Мое чешуйчатое тело моментально расслабилось, хвост привычно свернулся кольцом у ног. Я закрыла глаза, мечтая лишь об одном — проспать как минимум трое суток и не видеть во сне ни Шеогората с его безумными загадками, ни драконов, ни золотых эльфийских доспехов. Но у судьбы по обыкновению были свои соображения на этот счет. Только я начала погружаться в сладкую дремоту, как в самой глубине моего сознания что-то изменилось. Это не был голос или мысль. Это было странное, теплое и одновременно влажное ощущение, зародившееся в районе солнечного сплетения. Оно пульсировало с частотой биения сердца, постепенно захватывая контроль над моими мышцами. Это тепло несло запах болотной тины, прелых листьев и древней, до жути чуждой мне магии. Я попыталась пошевелиться, чтобы перевернуться на другой бок, но мое тело меня не послушалось. Напротив, ноги сами собой опустились на деревянный пол. Я встала. В моей голове воцарилась полная неразбериха. Мое сознание, принадлежащее обычной московской женщине Ире Михеевой, отчаянно сопротивлялось этой невидимой силе. — Стоп! — мысленно кричала я своему телу. — Мы спим! Ложись обратно! Завтра тяжелый день! Однако зеленые чешуйчатые ноги упорно шагнули вперед. Рука сама собой потянулась к засову, отодвинула его с тихим щелчком и толкнула дверь. Я вышла в темный коридор второго этажа. Паника ледяной волной прокатилась по моему разуму. Я не контролировала собственное тело! Оно двигалось само по себе, подчиняясь какому-то мощному, неодолимому зову, шедшему откуда-то снизу, из глубин земли. Мое тело дергалось, напоминая заведенный механизм в руках безумного кукольника. Я отчаянно пыталась затормозить. Мои руки, все еще подчинявшиеся мне хотя бы частично, рванулись в стороны. Я мертвой хваткой вцепилась когтями в деревянный дверной косяк своей комнаты. — Назад! — прорычала я сквозь сквозь зубы, но ноги продолжали упрямо шагать вперед. Пальцы соскользнули с косяка, оставив глубокие борозды на старом дереве. Сила, ведущая меня, была невероятной. Она тащила меня по коридору к лестнице, ведущей в общий зал таверны. Я предприняла еще одну попытку сопротивления. Когда я поравнялась с лестничным пролетом, я обеими руками ухватилась за резные перила. Мой хвост рефлекторно обвился вокруг балясины, пытаясь сработать в качестве надежного анкера. — Не пущу! — шипела я, напрягая все мышцы. Ноги сделали шаг на первую ступеньку. Деревянные перила жалобно затрещали под моим весом. Сила влекла меня вниз со страшной мощью. Я медленно сползала по ступенькам, представляя собой нелепую зеленую фигуру, ноги спускаются вниз, тогда как верхняя часть, упорно цеплялась за перила. Балясина, вокруг которой был обмотан мой хвост, с громким хрустом сломалась, и я, потеряв точку опоры, зашагала вниз еще быстрее. Я зацепила настенный железный подсвечник, чуть не вырвав его с мясом, но ноги продолжали методично переставляться. Внизу, у подножия лестницы, служанка таверны подметала пол старой соломенной метлой. Мои ноги несли меня прямо на нее. В отчаянии я выбросила руку вперед и вцепилась в черенок метлы. — Эй! Ты что творишь, ящерица?! — испуганно вскрикнула девушка, пытаясь вырвать свое орудие труда. Я не ответила. Мои челюсти были сжаты от напряжения, а ноги упорно шагали вперед, увлекая за собой и меня, и несчастную служанку, которая мертвой хваткой держалась за другой конец метлы. Мы прошествовали мимо удивленных посетителей в виде странного двухместного тягача. Служанка, решив, что я одержима злыми духами Обливиона, заверещала на всю таверну и принялась призывать святого Аркея. — Отпусти! — верещала служанка, скользя сапогами по мокрым опилкам на полу. Наконец черенок выскользнул из моих пальцев. Девушка по инерции отлетела назад, приземлившись прямо в объятия пожилого норда, который от неожиданности пролил эль себе на штаны. Я же, продолжая свой неумолимый марш, устремилась к столу, за которым все еще сидели Ллерис и Октавиус. По пути к выходу я успела ухватиться руками за массивные дверные косяки, разделяющие обеденную зону и прихожую. Мои когти глубоко вошли в дубовую древесину. Я замерла в нелепой позе: руки удерживали верхнюю часть туловища у двери, в то время как ноги продолжали яростно и ритмично маршировать на месте, поднимая тучи сухой соломы с пола. Ллерис и Октавиус застыли. У данмера отвисла челюсть, а маленький нож, которым он ковырял лютню, со стуком упал на пол. — Сайла? — осторожно спросил он. — А что ты делаешь? — Иду! — процедила я, изо всех сил сжимая дерево. — А куда? — Октавиус озадаченно поправил мантию. — Понятия не имею! — взвизгнула я, когда левая пятка с силой выбила из пола щепку. — Я не управляю этим телом ниже пояса! Мои ноги объявили суверенитет и уносят меня в неизвестном направлении! В моей голове, прямо за ушными отверстиями, раздался глубокий, вибрирующий гул. Это было нечто древнее, влажное и непреклонное. В моем сознании вспыхнуло чуждое мне знание: «Не сопротивляйся, неразумное дитя. Хист призывает тебя. Твои корни ждут тебя». Хист? Какое еще Хист? Я понятия не имела, кто или что это такое. Какой-то болотный бог? Но это нечто сейчас полностью контролировало мою нервную систему, превращая меня в послушную марионетку. Я безуспешно пыталась понять что вообще происходит, а ноги упрямо влекли меня к выходу. — Хист... — прохрипела я, чувствуя, как пальцы сами собой разжимаются, выпуская косяк двери. — Меня зовет какой-то Хист... Мои ноги тут же устремились к главному входу в таверну. Но выйти на улицу мне было не суждено. Тяжелая дубовая дверь с грохотом распахнулась, едва не слетев с металлических петель. В помещение ворвался холодный ночной воздух, принесший с собой запах дождя и сырости. В этот момент на пороге показались высокие фигуры. Это были воины в безупречных, сверкающих золотом доспехах. Талморские солдаты. На их лицах застыло глубокое презрение к местной публике, подобающее господам, посетившим грязный хлев. В руках они сжимали длинные мечи, от которых исходило слабое магическое свечение. Талморцы стояли неподвижно, словно каменные изваяния. Позади солдат в зал неторопливо вошел эльф в длинном темном одеянии с золотой вышивкой. Юстициар. Его узки желтые глаза хищно сузились, сканируя полутемное помещение таверны, и моментально остановились на мне. — Взять их, — ледяным тоном скомандовал он, указывая длинным тонким пальцем на меня и Ллериса. — Аргонианскую воровку Сайлу-Джей и данмера-мятежника. Живыми. Для допроса. Двое тяжеловооруженных эльфов мгновенно бросились ко мне. Я попыталась уклониться, но мое тело, скованное таинственным призывом Хиста, не среагировало на угрозу. Они грубо схватили меня за руки, заламывая их за спину. Еще трое солдат повалили Ллериса на пол. Ллерис сжался в углу, будто испуганный зверек.Он отчаянно верещал, пытаясь защитить свою многострадальную лютню, но его быстро прижали к мокрым доскам лицом вниз. Я ожидала, что следующей жертвой станет Октавиус, но к моему величайшему изумлению, солдаты даже не посмотрели в его сторону. Наш спутник стоял совершенно спокойно, без тени того панического ужаса, который он обычно демонстрировал при виде любой опасности. Юстициар медленно подошел к нашему столу. Октавиус уважительно склонил голову. — Твои сведения оказались весьма полезными, маг, — произнес юстициар, и в его голосе прозвучали нотки брезгливого одобрения. — Мы нашли их именно там, где ты указал. Доминион умеет ценить услуги тех, кто понимает неизбежность нашей победы. Эльф запустил руку в складки своего плаща и извлек оттуда плотный свиток, перевязанный шелковой лентой с печатью, а также увесистый кожаный кошель, в котором призывно звякнуло золото. Он небрежно бросил эти вещи на стол перед Октавиусом. — Твоя грамота о неприкосновенности, — продолжал юстициар. — И вознаграждение за содействие. Ты волен вернуться в свою замерзшую Коллегию Винтерхолда. Но помни: мы будем следить за твоими дальнейшими исследованиями. Октавиус молча сгреб золото и свиток, пряча их в недра своей мантии. Он старался не смотреть в мою сторону, его лицо сделалось бледным, но в глазах читалось лишь облегчение труса, сумевшего выгодно продать своих товарищей. Мир вокруг меня на мгновение замер. В голове со свистом лопнула последняя иллюзия относительно честности этого фэнтезийного мира. Октавиус. Этот пугливый, нелепый студент, который плакал при виде крыс и не мог сотворить простейшего заклинания без риска взорвать окрестности. Он продал нас. С самого начала, с того момента, как мы встретились в канализации Рифтена, он вел свою собственную игру. Он использовал меня, чтобы выторговать себе прощение у Талмора за украденные ранее чертежи. Мы тащились через весь Скайрим, рискуя жизнями, только для того, чтобы он мог передать нас в руки эльфийских палачей в обмен на свободу и горсть золота. Он просто ждал удобного момента, когда мы окажемся в столице, чтобы его хозяевам было сподручнее нас упаковать. — Ты... ты мерзавец, — прохрипела я, чувствуя, как в горле закипает горючая смесь из ярости и разочарования. — Мы вытащили тебя из тюрьмы! Мы защищали тебя! Мы делили с тобой последний кусок этого вонючего сыра! — У меня не было выбора, Сайла, — тихо, почти неслышно пробормотал Октавиус, наконец подняв на меня свои трусливые глаза. — Талмор всё равно нашел бы меня. Они бы замучили меня до смерти в своих подвалах. Мне нужно было спасти свою жизнь, свою карьеру. Вы... вы просто оказались удобным средством решения моих проблем. Прости. — Прости? — я издала гортанный, свистящий звук, похожий на шипение рассерженной змеи. — Да я из твоей мантии сделаю тряпку для мытья полов! Я лично прослежу, чтобы твоя карьера закончилась в ближайшей сточной канаве! — Уводите их, — холодно приказал юстициар, разворачиваясь к выходу. — Отправьте их в Северную сторожевую крепость. Там они быстро научатся говорить тише. Двое державших меня эльфов попытались потащить меня к дверям. И тут возникла непредвиденная техническая неполадка, обусловленная особенностями моей нынешней анатомии и внешнего вмешательства. Зов Хиста никуда не делся. Мои ноги по-прежнему находились под полным управлением неведомой силы, которая упорно требовала, чтобы я шла в совершенно противоположном направлении — вглубь таверны, через кухню и, судя по всему, к какому-то тайному выходу на задний двор. Эльфы изо всех сил потянули меня за плечи к выходу на улицу. Мои ноги в это же время сделали мощный, уверенный шаг в сторону кухни, увлекая за собой обоих конвоиров. Я не предпринимала никаких усилий, но моя мышечная масса работала сама по себе. — Что за... — пропыхтел один из солдат, теряя равновесие. — Она сопротивляется! — Держи её крепче! — рявкнул второй, упираясь коваными золотыми сапогами в деревянный пол. Но это было бесполезно. Магическая сила Хиста, управлявшая моими нижними конечностями, не знала усталости и преград. Я превратилась в живой буксир. Моя верхняя половина тела была вытянута в сторону выхода под весом двух висящих на моих руках эльфов, в то время как ноги ритмично и неумолимо маршировали в сторону кладовой, увлекая всю нашу нелепую конструкцию за собой. Это было зрелище абсолютного, кристально чистого абсурда. В респектабельной столичной таверне двое элитных воинов Альдмерского Доминиона в тяжелых золотых доспехах с кряхтением и проклятиями пытались удержать одну зеленую ящерицу, которая с выражением вселенской скорби на морде, медленно но верно тащила их задом наперед в сторону кухни. Они скользили по мокрым опилкам, цеплялись за ножки столов, но сила призыва влекла меня вперед с мощностью парового двигателя. — Да что с ней такое?! — кричал один из солдат, чья шлемовая накидка съехала набок, открывая удивленное эльфийское ухо. — Она весит больше мамонта! Она сильнее ледяного тролля! — Это какая-то болотная магия! — вторил ему напарник, тщетно пытавшийся зацепиться сапогом за массивный дубовый буфет. Буфет жалобно затрещал, но не смог остановить наше победное шествие. — Сайла! Сделай что-нибудь! — вопил с пола Ллерис, которого бережно упаковывали в кожаные путы оставшиеся солдаты. — Они же нас казнят! — Я пытаюсь! — заорала я в ответ, чувствуя, как мои руки начинают трещать в плечевых суставах от этого межрасового перетягивания. — Мои ноги решили, что у них сегодня плановое посещение болот, и они не намерены менять расписание ради ваших эльфийских амбиций! Я просто бесплатный прицеп к собственным конечностям! Юстициар, наблюдавший за этой сценой, нахмурился. Его холеное лицо исказилось от глубокого раздражения. Такой балаган явно не входил в строгие инструкции Талмора по задержанию особо опасных преступников. Это подрывало авторитет Доминиона в глазах местной публики, которая уже начала откровенно хихикать, прикрывая рты кружками с элем. — Помогите им! — рявкнул он оставшимся солдатам, временно оставив Ллериса в покое. — Свяжите её по ногам! Заблокируйте движение! Еще двое эльфов бросились ко мне, пытаясь набросить прочную веревку на мои марширующие конечности. Но мой хвост, живший своей собственной, весьма активной жизнью, внезапно совершил мощный полукруговой мах. Тяжелый чешуйчатый отросток сослужил службу отличной дубины, с размаху прилетев по коленям подбежавших солдат. Раздался сочный металлический звон, напоминающий удар по пустому ведру, и оба эльфа повалились на пол, изрыгая проклятия на своем утонченном языке. — Прекрасно! — выдохнула я, продолжая свое неумолимое движение к кухонной двери вместе с первыми двумя конвоирами, которые уже просто волочились за мной по полу, оставляя грязные полосы на опилках. — Кто еще хочет обсудить условия моей капитуляции?! Таверна «Смеющаяся крыса» окончательно погрузилась в атмосферу веселого хаоса. Хозяин заведения Корпул Виний тихо молился за стойкой, призывая на помощь сразу всех Девятерых богов, включая официально запрещенного Талоса. Некоторые посетители начали открыто делать ставки на то, дотащу ли я эльфов до плиты или они отвалятся по дороге. Мои ноги сделали очередной решительный шаг, и мы всей нашей дружной компанией — я, двое висящих на мне эльфов с грохотом выбили дверь на кухню. Мы ворвались в царство пара, запаха жареного лука и испуганных поваров, оставляя позади предателя Октавиуса, ошалевшего юстициара и остатки моего здравомыслия. Мое тело продолжало маршировать, повинуясь таинственному зову, и я понимала, что эта ночь в Солитьюде запомнится местным жителям надолго. Спасение было где-то впереди, в темных переулках города, и вела меня туда сила, спорить с которой было бесполезно.