|19|

Стекло медленно опускается. — Мы не пришли драться, — голос Ынво мягкий, почти просящий. — Просто поговорить. Минуту. Пожалуйста. Нари смотрит вперёд. Сквозь него. — Нам не о чем говорить. Уезжайте, пока я молчу. — Нари, — он делает шаг ближе, — ты не понимаешь. Ты рушишь не только свою жизнь, но и всё, что мы строили. Всю нашу семью. Ради него? Она резко открывает дверь. Машина пищит, Минхо дергается, но она машет ему: спокойно. Она встала прямо перед Ынво. Лицо холодное. Плечи ровные. — Я разрушаю? Не ты ли только что сказал, что “пришёл поговорить”? Так говори. Последний раз. Он вздыхает. У него дрожат пальцы. — Нари... Необязательно рушить нашу семью ради него. Мы можем всё уладить. Он уйдёт, ты вернёшься. Мы забудем, что это было. Всё же можно исправить. — Ты всё ещё не понял, да? Я не хочу это исправлять. Я не “вырвалась” — я вышла. Осознанно. — Ради него? Он тебе не пара. Он преступник. — А ты кто? А папа кто? А мама? А я кто, черт тебя подери?! Он замер. — Он хотя бы не притворяется, что хороший. В отличие от тебя, Ынво. — Хочешь знать, что я выбираю? Я выбираю не быть с вами. Ни с отцом. Ни с тобой. Мне мерзко от вас. — Мы семья… — Нет. Уже нет. Она разворачивается. Её плечи дрожат от напряжения, но она не срывается. Просто идёт обратно к машине. Ынво не двигается. Только смотрит ей вслед, будто в последний раз. — Хорошо! — голос Ынво почти сорвался. — Хорошо, пусть он… пусть и он поедет с нами. Он делает шаг вперёд. Руки в воздухе, как будто сдаётся. — Только поговорить. С мамой, с отцом. Ты же не можешь навсегда… вот так всё оборвать. Просто выслушай. Мама тебя очень сильно ждёт, она не спала нормально за эти недели. Она спит, уткнувшись в твою фотографию со слезами. Нари молчит. Мама, вот кто нормальнее всех, вот она и правда не знала о всех делах. Минхо в машине сжимает подлокотник. Он готов вылететь наружу в любую секунду. Но она всё ещё стоит, как камень. Ынво продолжает, тише: — Никто не тронет ни тебя, ни его. Я ручаюсь. Просто поговорим. Один раз. Потом делай, что хочешь. Я тебя умоляю. Даже... даже если мы для тебя уже никто, вспомни маму.. она правда не знала.. Нари глубоко вздыхает. Глаза — тяжёлые, усталые. Ни страха, ни гнева. Только разочарование. — Один. Раз. Он широко выдыхает с облегчением. Как будто не верит, что получилось. — Спасибо. Правда. Ты не пожалеешь. Они… Он тянется обнять её, порывисто, как раньше. По-родственному. Но её взгляд — холодный, как лезвие ножа. Косой, снисходительный. Пальцы Ынво застывают в воздухе. Это первый раз, она никогда не отказывалась от семьи, от брата, от отца, и тем более от мамы, но теперь всё изменилось... Она без слов садится в машину и закрывает дверь. Ынво уже ушел в сторону своей машины. Внутри тишина. Минхо смотрит на неё: — Ты уверена? — Нет. — Она заводит мотор. — Но я знаю, чего не допущу. Они выезжают, а сзади — люди отца переглядываются, Ынво стоит всё ещё с руками в воздухе. Похоже, ему не простят эту слабость. Салон машины пах больницей и чем-то её — кофе, духами, упрямством. Минхо молчал. Не спрашивал, не лез с выводами. Просто ждал. Нари выдохнула резко, почти как в беге. Прикрыла дверь. Руки дрожали. — Прости, — выдохнула она. — За что? Она покачала головой, вглядываясь в лобовое стекло: — За то, что втянула тебя. За то, что до сих пор боюсь. И не тебе, а всему. Себе. Он смотрел на неё — внимательно, но не давя. Как будто слышал не только слова, но паузы между ними. Протянул руку. Осторожно коснулся её пальцев. — Ты не должна извиняться за боль. — Я не знаю, чему верить, Минхо. Ты — другой. Но я… не умею расслабляться. Будто я забыла как это делать. — Кажется, что всё хорошее — обман. Что за каждым “я рядом” будет “я ушёл”. Он взял её ладонь, перевернул, большим пальцем провёл по линии жизни. Медленно. Как будто перечитывал её. — Я не попрошу тебе доверять. Я буду рядом, пока не почувствуешь, что можно. Она чуть дернулась. — А если не почувствую? Он улыбнулся. Не ярко — тепло. — Тогда буду рядом дольше. Молчание. Но теперь — другое. Без напряжения. Она позволила ему держать руку. Не отдёрнула. Э Просто склонилась чуть ближе, лбом к его плечу. — Скажи честно, — прошептала она. — Ты ведь тоже боишься? — Конечно. Особенно тебя. Она усмехнулась. Сквозь усталость. Сквозь грусть. — Почему? — Потому что ты — реальная. Не иллюзия. А значит, можешь уйти. Но я готов бороться, даже если страшно. Он обнял её. Аккуратно. Не как герой, а как человек. И она впервые за долгое время не хотела отстраняться. В салоне пахло табаком и кожей. Отец сидел у окна, спина прямая, взгляд вперёд. Ынво — напротив. Молчит. — Объясни, — голос отца холоден, — зачем ты дал им уехать? — Потому что если бы я не дал — она ушла бы всё равно. Через трупы. — Ты её покрываешь? — Нет, — медленно, сдавленно. — Я её уважаю. Пауза. Отец поворачивает голову, прищурен: — После всего? — Именно после всего, — голос Ынво чуть дрожит, но не ломается. — Она жила в этом доме, как в клетке. С нами. С нашими правилами. С твоими. И всё это время — молчала. Делала вид, что всё нормально. Ты хоть понимал что она чувствовала, она не тот человек который любит быть в заперти. Она - свободна Он подаётся вперёд. — Ты не понял? Она не ушла из-за Минхо. Он — только повод. Причина — ты. Мы. Она устала выживать в месте, где правду называют слабостью. Она не марионетка, она человек. Ты так выростил меня, и попытался её. Она не такая как я, она не будет подчиняться. Отец молчит. Лицо каменное. Но пальцы — сжимаются. — А ты? — наконец спрашивает. — Ты тоже так думаешь? Ынво выдыхает. Очень тихо. — Я думаю, что она выше всех наших стандартов. И что если кто и упал — так это мы, не она. Дом казался меньше. Или они стали другими. Машина мягко остановилась у ворот. Отец вышел первым — сухо, привычно. Ынво чуть замешкался, оглянулся. Нари и Минхо — последними. Она не отпустила его руку. И не собиралась. --- Дверь открылась почти сразу. На пороге — мама и Хаён. Как будто ждали. — Нари… — голос матери дрожал. Тихо, как будто она боялась её спугнуть. — Доченька... Нари не ответила. Даже не остановилась. Мама потянулась обнять — но Нари мягко отстранилась плечом. Не грубо. Точно. Резко. Майка на ней была светлая — через неё проступал тёмный след. Свежая рана. Минхо едва заметно хромал, но не жаловался. Они прошли мимо. Вместе. Как будто это был бой, и они держали строй. Хаён сделала шаг — хотела что-то сказать. Но Нари даже не посмотрела. Ноль реакции. Холод, как щит. --- В гостиной — пахло прошлым. Старые цветы, древесина пола, и… воспоминания. Нари села первой. Прямо, уверенно. На диван. Минхо — рядом. Она всё ещё держала его за руку. Крепко. Не как жест, а как заявление. Он — со мной. Он — мой. Хаён села на стул. Осторожно. Ынво рядом, почти за её спиной, как защита — но больше как свидетель. Отец и мать устроились напротив, на диване. Формально. Как судьи. --- Молчание. Только взгляды. Вздохи. Ни звука. Только натянутые нервы и глухая злость. Нари молчала. Лицо — камень. Брови сведены. Минхо не говорил, но глаза были настороже. Отец первый отвёл взгляд. Он смотрел на их руки. На след крови на майке. На хромоту. Как будто осознавал цену, которую не заплатил. Мать не выдержала: — Я… мы… так скучали. Мы тебя искали.. мы не хотели что бы так... Нари не ответила. — Это наш дом, Нари. Всегда будет. Твой. Мой. И его тоже.— голос матери срывался. — Пожалуйста… Нари прищурилась. Медленно. Без жалости. — Я здесь только потому, что дала слово. — Мы хотим поговорить, — отец наконец заговорил. Тон — как всегда. Командный. — Без истерик. Без обид. — Тогда начнём с правды, — тихо сказала Нари. — Без лжи. Без вашей. И снова тишина. Только Минхо — сжал её ладонь чуть сильнее. Нари выдохнула. Медленно. Как будто сдерживала это слишком долго. — Я не понимаю. Голос ровный, но под ним — гнев. Чистый, отточенный. — Я всё ещё не могу понять, как вы смогли. Что вы думали когда делали это?! Знали что я его люблю и просто решили убить?! Настолько все просто?! Мать опустила глаза. Хаён сжалась. Отец сидел, будто вырубленный из камня. — Я бы поняла, если бы вы просто не приняли его. Ок. Не поняли. Ок. Но… вы чуть не убили его. Вы бы убили если бы не я чуть не убила себя! Вы.. у меня просто нет слов что бы описать что я к вам чувствую! Она повернулась. Смотрела прямо в лицо Хаён. Не мигая. — Ты. — Ты была моей лучшей подругой. Моей сестрой. Моей второй половиной с детства. Пауза. — И ты… просто… предала. Слово как удар. — Ты знала, где я. Ты знала, с кем. И ты знала, что значит он для меня. Знала какой он, ты знала все, я тебя доверяла, дибилка я! Как ты вообще смогла? Хаён пыталась что-то сказать — губы дрожали. Но ни звука. Нари не ждала. — Я доверяла тебе. Всей душой. А ты сдала его. Как чужого. Как врага. Блять я бы подумала на кого угодно, но не на тебя! — Нари, я… я думала, что… — Не думай за меня. Это была моя жизнь. Мой выбор. А ты поступила, как шпион. Даже не предательство. Хуже. Я не знаю что это. Предательство под видом любви. Хаён отвела взгляд. Она вся будто сжалась, как будто слова режут изнутри. Отец встал. — Достаточно. Мы не для этого собрались. — Правда? — Нари подняла взгляд на него. — А для чего? — Чтобы снова сказать, что вы правы? Что я ничего не понимаю? Стоял прямо, твёрдо. — Я скажу прямо. Минхо — не выбор. Это ошибка. Слишком опасная. Для всех нас. Нари медленно встала. Лицо — холодное, как у матери, когда-то в детстве. — А я скажу прямо тебе. — Он — мой выбор. И если ты считаешь его "ошибкой", значит, ты ничего не понял обо мне. И не узнаешь уже. Отец замолчал. Минхо всё это время молчал, но теперь поднял глаза. Спокойные, но настороженные. Нари снова взяла его за руку. Сжала. — Вы хотели услышать правду? Вот она. — Я уже не ваша. И, может быть, никогда не была. Вы все просто... У меня не хватает фантазии что быьо описать! Тишина. Снова. Нари опустилась обратно на диван. Села, как в детстве: руки скрестила, брови нахмурила. И тишина. Та самая, неловкая, с привкусом разрыва. Как когда в детстве ей не давали сладкое. Только теперь — она не маленькая. И дело не в конфетах. Минхо рядом. Он не двигается. Просто рядом. Тишину нарушил Ынво. — Нари… Голос его — мягкий. Тепло, будто он действительно хочет понять. Но сдержанность в нём тоже была. И упрямство. Старшее-братское. То самое что надрал зад ублюдку, что обидел ее в средней школе. То самое что приходил поздно, но не забывал вкусняшки. — Мы… Он медленно обвёл взглядом всех. — Теперь мы хоть немного понимаем, что ты чувствовала. Он сжал ладонь Хаён. Та плакала, едва слышно, будто боится помешать. — Просто… нам нужно время. Чтобы это принять. Минхо — это… Он замялся, но закончил: — Это для нас сложно. Ты знаешь. Для нас это не привычно, попробуй понять нас тоже... пожалуйста.. Нари смотрела на него. Долго. Спокойно, но холодно. — Я не вернусь домой. Никогда. Голос — почти шёпот. Но как ледяной ветер. Мать подняла голову резко. Глаза — полны растерянности. — Что значит… не вернёшься? — Именно то, что ты услышала. Я не буду жить с вами. Отец прищурился. Ынво отшатнулся чуть назад, как будто не ожидал. Мать — потерялась. Как будто мир треснул. — Нари… — прошептала она. — Это же… твой дом. — Был. До того, как вы решили, что ваше мнение важнее моей жизни. Минхо опустил взгляд. Как будто виноват в том, что просто есть. Ынво заговорил первым, голос выше: — Нари, не делай этого. Это необратимо. Семья — это не то, от чего можно просто уйти. — Ошибаешься, — спокойно сказала она. — Уйти можно от всего. Даже от семьи. Особенно если она ломает тебя, и твой выбор. Отец встал. Суровый, напряжённый. — Ты не понимаешь, что ты делаешь. Этот… человек рядом с тобой — он разрушит тебя. — У него нет будущего. У вас нет будущего. Минхо вздохнул, но молчал. Нари чуть подалась вперёд: — А вы уже разрушили. Своими руками. Только вы этого не заметили. Хаён всхлипнула громче. Ынво снова попытался её обнять, но она вывернулась — как будто стыдно даже принимать утешение. — Я не хочу с вами бороться, — сказала Нари тише. — Я просто больше не хочу быть рядом. Голоса в комнате начали подниматься. Словно одно за другим вываливались нарывы. Никто уже не пытался сгладить — кроме троих. Минхо сидел молча. Хаён тоже — взгляд в колени. Мать — руки сложены, будто молится, но не вмешивается. Спор был между двумя людьми: отцом и дочерью. — Ты не понимаешь, — грубо повторил отец, — ты не знаешь, с кем связалась. Минхо — это… — Минхо — это мой выбор, — отрезала она. — Точно так же, как ты был выбором моей матери. Разве не так, а?! Комната замерла. Он прищурился. — Это… не то же самое. Мы с ней… Это было… — Что? Любовь? Она усмехнулась. — Ну вот. Вот и у нас — любовь. ЛЮ-БОВЬ! Он шумно выдохнул. — Я был другим. Я защищал её. Заботился. — А Минхо — нет? — Он грязь. Он с улицы. Он… — А ты — с какого места? Ты думаешь, я не знаю, кем ты был до “легального бизнеса”? Думаешь, я не знаю как ты был пешкой, до того как стал вождём? Отец медленно сел обратно. На секунду — он будто стал меньше. Нари перевела взгляд на Ынво. — А ты? — резко. Чего держишь её руку? Он вздрогнул. Рука Хаён в его — дрожащая. Нари встала, будто только сейчас поняла. — Ты серьёзно? Ынво вдохнул и выпалил: — Мы встречаемся. Было ощущение, что даже воздух остановился. Нари не двигается. Глаза расширенны. Челюсть — буквально отвисла. Минхо поднял брови. Отец застыл. Мама — прикрыла рот ладонью. — Что?.. — прошептала Нари. — Ты… — Я… — Ынво попытался заговорить, но запнулся. Нари развернулась к Хаён. — Ты… — Ты предала меня как подруга. А теперь ещё и… — Я не хотела, — Хаён прошептала, — это не было запланировано, это просто… произошло. — Тебе хорошо с моей семьёй, да? Сначала с отцом и матерью, теперь с братом? — Нари! — выкрикнула мать. — Не смей так говорить. — Почему? Я только что узнала, что моя “лучшая подруга” и мой брат — пара. И вы думали, я это нормально восприму? Она покачала головой. Снова села. Резко, жёстко. Минхо тихо сжал её руку. Она не отдёрнула. Наоборот — вцепилась, как будто это единственное, что ещё держит её в комнате. — Я не вернусь в этот дом. Я вам не верю. Ни одному. Ни ей. Ни тебе, Ынво. И снова — тишина. Только дыхание. И чувство, что тут что-то окончательно сгорело. — Хорошо, — вдруг сказал отец. Голоса в комнате притихли. Все взгляды — на него. — Я… принимаю твой выбор. — Минхо. — Он кивнул в его сторону. — Если он с тобой — значит, мне стоит подумать, что я чего-то не понял. — Я сделаю всё, чтобы разобраться. И обеспечить вашу безопасность. Нари не ответила сразу. В глазах — подозрение. — Что? Это шутка? — Нет, — твёрдо сказал отец. — Это не шутка. Я понимаю твой выбор. Она посмотрела на Минхо. Он сдержанно кивнул, как будто сам не верит, но… принимает. Нари прищурилась, но прежде чем успела сказать хоть слово — Мама встала. Подошла. Тихо, не спеша. Обняла дочь. Осторожно, как будто боялась быть оттолкнутой. Нари застыла. Мама прижала её голову к плечу, погладила по волосам. — Прости меня, — шепнула она. — Прости, доченька, прости свою глупую мать.. Тишина. Даже воздух казался тяжёлым. Нари не отвечала. Не обняла в ответ. Но и не отстранилась. Когда мама вернулась на своё место, она снова села — всё с тем же выражением на лице. Скрестив руки. Нахмурившись. Как в детстве, когда ей запрещали сладкое перед ужином. Отец посмотрел на них обоих. Голос стал мягче: — Мы не хотим потерять тебя. Я сделаю всё, чтобы защитить вас. Официально. Чисто. Если тебе с ним спокойно — значит, он того стоит. Нари переводит взгляд на Ынво. Её брови снова сдвинулись. — А ты…Я просто… в шоке. Нет, я не в шоке, я в ахуе. — Нари… — тихо сказал он, — это не было против тебя. — Да неужели? — голос её чуть дрогнул. Она была готова открыть рот, что бы высказать все что думает. Но вдруг.. Минхо сжал её руку крепче. Она поняла. Он просил — не рви, не сейчас. Они почти сломались, не добивай. Она откинулась на спинку дивана. — Ну… — Я рада за вас. Слова прозвучали спокойно. Но в тоне — ледяная насмешка. И обида, глубокая, как старая рана. Хаён опустила глаза. Ынво кивнул. Минхо — просто остался рядом. И держал её, как будто якорь. Нари встала первой. Минхо — следом. Он всё ещё держал её за руку. — Мы пойдём, — коротко сказала она. — Нам нужно… — Подожди! — голос мамы сорвался. Она поднялась. Сделала шаг к ним. Слёзы в глазах. Она смотрела то на Нари, то на Минхо. — Не уходите, пожалуйста. Просто... останьтесь. Нари не ответила. Только посмотрела на мать, устало, почти по-детски. Но та подошла к Минхо. И — к удивлению всех — обняла его. Медленно. Как будто боялась, что он исчезнет, если не обнимет сейчас. — Спасибо, что… не отпустил её, сынок, — прошептала она. — Спасибо, что был рядом, когда мы… не были. Минхо остолбенел. Но через мгновение обнял её в ответ. — Не плачьте, — сказал он мягко. Его голос впервые прозвучал в доме — тёплый, ровный, глубокий. — Мы останемся. Всё хорошо. Он осторожно усадил её обратно на диван. Мама всхлипнула и села, сжимая ладони. Он повернулся к Нари: — Нам надо поговорить. Только вдвоём. Она неохотно кивнула. Без слов. Они вышли. Дверь мягко закрылась за ними. Тишина повисла в комнате. Хаён вытирала слёзы. Отец смотрел в пол. Ынво — на улицу. А Нари и Минхо вышли на веранду, под вечернее небо. Она впервые выдохнула глубоко. Он тоже. Во дворе пахло пылью и ночной влагой. Нари прислонилась к перилам веранды, сжав ладони в кулаки. Минхо стоял рядом, но не прикасался. Ждал. — Мы не можем остаться, — сказала она наконец. — Это всё... слишком. — Может, слишком, — он смотрел на её профиль. — Но ты не должна быть одна. Даже если они ошибались, даже если всё было больно... — Сейчас — у тебя есть я. А у тебя всё ещё есть семья. — Не уходи. Она долго молчала. — Я не знаю, как снова им верить. Они в прямом смысле чуть не убили тебя, — не голос чуть громче обычного, будто она сейчас же начнет орать, на всех и на все. — Не верь сразу, — спокойно сказал он. — Просто... начни рядом. Я с тобой. Она повернулась к нему, в глазах — уже не злость, а усталость, тревога и... мягкая благодарность. — Ты серьёзно думаешь, что я смогу? — С этими —? Он кивнул. — Сможешь. Потому что ты сильнее, чем они думали. И... сильнее, чем сама веришь. Она качнула головой. Усмехнулась слабо. — Ты точно не из тех, кто сдаётся, да? Он мягко коснулся её плеча. — Особенно когда дело касается тебя. Она вздохнула, посмотрела на дверь. Потом на него. Приблизилась и обняла его, опустила голову на его грудь, устало, будто он дом в котором можно отдохнуть от работы. Он отреагировал сразу, обнял, прижимая ее ближе к себе, руки обвили не спину. Подбородок опустил на её макушку. Вдохнул её запах, такой родной, что до боли. Потом слегка чмокнул. Они стояли так, позже она слабо подняла голову. — Ладно. Только не заставляй меня говорить тост за семейные ценности. Он улыбнулся. — Договорились. Они вернулись в дом. Все обернулись. Нари шла чуть впереди. И уже собиралась просто пройти мимо… но Минхо чуть подтолкнул её локтем. Почти незаметно. Она взглянула на него — недоверчиво. Он просто кивнул: попробуй. И она подошла к маме. Неловко. Медленно. И — обняла её. Мама замерла. А потом — прижала её крепко-крепко, будто боялась снова отпустить. — Спасибо… — выдохнула она сквозь слёзы. — Спасибо, что осталась… Нари ничего не сказала. Только выдохнула ей в плечо. Когда она встала, от неё тут же подошёл Ынво. — Ынво… — начала она, но не успела договорить. Он просто обнял её. Быстро. Молча. Сильно. — Отпусти, — прошипела она. Он не отпустил. — Я скучал, — тихо сказал он. — Даже когда злился. Она отстранилась. Глядя на него, с раздражением и чем-то ещё. Но он уже отпустил. И отошёл. — Всё равно ты дурак, — сказала она, тихо. — Знаю, — так же тихо ответил он. — Но ты моя сестра. Они сидели за большим столом. Чай остыл. Солнце ушло, но в комнате было удивительно тепло. Минхо сидел рядом с Нари, не отпуская её руку. Мама ходила по кухне. Отец листал телефон. Хаён — молчала, не вмешивалась. Только Ынво смотрел на Минхо пристально. Долго. — Ты… — начал он. — Ты вообще уверен? Минхо нахмурился. — В чём? Ынво наклонился чуть ближе. Полушёпотом, но с ухмылкой: — Что справишься с ней. Нари — это ад на ножках. Особенно в эти дни. То живот болит, то жопа ноет, то мороженое в два часа ночи, то— Шлёп! Он получил по плечу. Резко. — ЫНВО! — рявкнула Нари, сжав губы. Он посмеялся, поднимая руки: мол, сдаюсь. Мама тихонько прикрыла рот, засмеялась. Отец фыркнул. Даже Минхо не удержался — улыбнулся впервые за вечер. — Не знаю, что ты хочешь этим сказать, — сказал Минхо, — но пока вроде выживаю. — В мороженое тоже вписываюсь. Ынво довольно кивнул: — Вот и славно. Но если что — у тебя теперь брат. Позвони. Я дам тебе адрес отеля, где можно пересидеть её вспышки ярости. Нари застонала: — Ынво, клянусь… Он встал, подошёл и положил руку ей на плечо. Чуть пожал. Как раньше. — Ты знаешь, что я тебя люблю, да? — Убери руку, пока она цела. — Не дёргайся, — сказал он. — Ты всё равно меня простишь. Она резко вырвалась — и снова ударила его по плечу. Сильнее. — Больно же! — взвизгнул он, отскакивая. Мама за их спинами только покачала головой — и направилась на кухню. — Ничего. Надо зятя накормить, пока не передумал, — пробормотала она с доброй усмешкой. Отец даже не поднял глаз: — Только не начинай готовить рыбу. Он нормальный, пусть живёт. Минхо вздохнул. — Я прямо чувствую, как вливаюсь в коллектив. Нари сдержала улыбку. — Ну... теперь ты один из нас. Сама не знаю, поздравлять тебя или жалеть. — Лучше первое, — сказал Минхо, и мягко подтолкнул её локтем. Она посмотрела на него. И впервые — улыбнулась по-настоящему.