Часть 1

Бар «Маяк» стоял на углу старого квартала, как корабль, забытый в буре. Снаружи — облупившаяся вывеска, скрипучая дверь и заплесневелый кирпич. Внутри — тепло, табачный дым и гул голосов, будто стены впитали в себя десятки чужих жизней. Этот бар стал для Агаты вторым домом. Не из любви — из безысходности. Здесь, среди пьяных голосов и неоновых ламп, она хоть как-то чувствовала себя живой. На сцене было душно. Прожекторы били в глаза, но давали ощущение уединения. Публика сидела ниже, за столиками, и казалось, что они — по ту сторону стекла. А она — в аквариуме. Гитара тяжело лежала на плечах, натёршая ремнём кожу. Агата по привычке проводила пальцами по грифу, слушая, как звучат струны в её голове ещё до того, как коснётся их. Аня, стоявшая рядом у микрофона, шептала себе под нос строчки припева. Свет падал на её лицо так, что казалось, она вот-вот расплачется от нежности к песне. — Раз-два, раз-два… — шептал Марк, отсчитывая ритм с ударных. В глубине сцены тихо гудел синтезатор под руками Севы, как будто кто-то шептал из сна. Первый аккорд пронёсся по залу. Словно бритва по тишине. Медленная, меланхоличная композиция. Про боль. Про то, как любовь сжигает изнутри, как прощение — невозможное. Агата закрыла глаза. Гитарные струны отзывались на прикосновения — звонко, но тускло, как будто говорили: «мы помним». В зале сидели обычные — пьяные мужики, парочка студентов, кто-то спал, кто-то спорил. Бармен лениво протирал стаканы. Всё было как всегда. Спокойно. Привычно. До того самого момента. Дверь скрипнула. Вначале Агата не обратила внимания. Кто-то вошёл. Ну и что? Сколько людей за вечер проходит? Но потом звук — голос. Слишком знакомый смех. И тишина. Тело будто замерло. Глаза сами поднялись, и тогда она его увидела. Руслан. Он стоял у входа — выше, шире, взрослее. Но всё такой же. В темной куртке, с прищуром, будто только он один понимал, что в этом баре фальшь. Рядом — его друзья, те, что когда-то смеялись над ней в школьных коридорах, разбрасывали её тетради, обзывали, цепляли за волосы. Что он делает здесь? Он посмотрел прямо на неё. В упор. Глаза встретились — и сердце сорвалось в пропасть. *** Школа пахла мокрым линолеумом и невысказанными обидами. Агата шла по коридору, сжимая в руках тетрадь, куда записывала стихи — короткие, скомканные признания. Всё о нём. Она писала в ночи, шёпотом, чтобы не слышал отец в соседней комнате. Писала, потому что в жизни — не могла сказать. И вот тогда, в тот день, Руслан поймал её у шкафчиков. Тетрадь выпала из рук. Он поднял её. Читал. — Ты что, больная? — усмехнулся. — Про меня пишешь? Сзади — смех его компании. Громкий, режущий. Она хотела что-то сказать, но язык стал деревянным. Он смотрел на неё, как на насекомое. — Ты думала, я могу тебя полюбить? После того, что твой отец сделал? — голос был тихим. Ужасающе спокойным. Он ушёл, оставив тетрадь на полу. Она стояла и смотрела, как страницы колышутся от сквозняка. Всё внутри сжималось. Но даже тогда — даже тогда — она любила. *** Бр-р-рнк. Аккорд пошёл не туда. Пальцы дрогнули. Звук — фальшивый. Ошибочный. Как будто тело предало её. Руслан не сводил с неё глаз. Не моргал. Как будто проверял: узнает ли она его. Помнит ли. Больно ли ей. Да, больно. Гитара соскользнула с плеча и глухо упала на сцену. Весь зал замер. Агата стояла с побелевшими пальцами, дыхание сбилось. Аня обернулась, в панике что-то прошептала, но Агата уже сделала шаг назад. Потом ещё. И ещё. Развернулась. Пробежала мимо сцены, мимо столиков, мимо изумлённых глаз. Ударилась плечом о стену, рванула ручку двери гримёрки и захлопнула её за собой. И только тогда — задохнулась. Упала на пол. Закрыла лицо руками. Где-то в зале продолжалась музыка, но для неё всё стихло.