Часть 4

*** Руслан не хотел никуда идти. На улице было холодно, настроение — никакое, а планы на вечер сводились к пицце и бессмысленным видосам. Но Артём — его однокурсник и старый знакомый — настоял. "Будет норм тусовка, без тупой музыки, с нормальными людьми. И, да, моя сестра будет, но она не лезет, не парься." Сестра. Руслан даже не уточнил, кто она. Ну сестра и сестра. Главное — пива хватит. Квартира оказалась просторной, с приглушённым светом, запахом еды и звуками гитарного джема из другой комнаты. Людей было не много, но все друг друга знали. Приветствия, хлопки по плечу, шутки. Руслан перекинулся с кем-то парой слов и пошёл на кухню — там было тише. Он взял бутылку и уже собирался вернуться в зал, как вдруг замер. Она вошла. Фиолетовые пряди. Узкие глаза, чуть припухшие губы. Каштановые волосы, тёмная одежда, как будто специально подобранная, чтобы не выделяться. Но она всё равно выделялась — внутренним спокойствием, ровной спиной, отсутствием потребности быть с кем-то. И самое главное — он её узнал сразу. Агата. Его желудок сжало. Руки как будто замерзли. Он не знал, что она — сестра Артёма. Он вообще не думал, что увидит её вне того бара, вне сцены, вне того вечернего света. — Йо, Рус, ты не знаком с моей сестрой? — бодро сказал Артём, как раз заходя на кухню. — ...Нет, — выдавил Руслан. — Не знал, что ты... — Ага, бывает. Живём вместе с прошлого года. Агата, это Руслан. Она посмотрела прямо в глаза. Не моргнула. Не улыбнулась. Не поджала губы. Просто — посмотрела. Долго. Как будто вынесла приговор молча. — Знаю, — только и сказала она. Тишина. Артём чувствовал напряжение, но не вникал. Он уже отвлёкся и пошёл к другим. Руслан остался с ней на кухне. Они стояли, как два человека, которые прошли через войну, только один — выжил, а вторая — вся в шрамах. ⸻ Разговор, которого не избежать — Ты давно с ним живёшь? — он первым нарушил тишину. Голос у него был хриплый, будто простуженный. — С прошлого лета. — Я не знал, что вы... родственники. — Ты многого не знал обо мне, — спокойно ответила она, не отрываясь от своей чашки. Он почувствовал, как щёки загорелись. Не от злости. От стыда. Как в детстве, когда отец ловил его на вранье. — Слушай... это странно. Я просто... — Что? — её голос был мягким, но в нём не было ни прощения, ни злобы. Просто пустота. Или выученное спокойствие. — Я... — он отступил на шаг. Вздохнул. — Ты тогда... в школе... мы были... дураками. Я был... — Ты был жестоким, — перебила она. Всё так же спокойно. — Не глупым. Не "пацаном из компании". А именно — жестоким. Потому что тебе было весело, когда мне было больно.* Он опустил взгляд. Сердце билось странно: не так, как должно. Не уверенно. Сбито. — Знаю. — Поздно, — сказала она. Но не ушла. И вот это — было хуже любых слов. Потому что если бы она ушла — можно было бы выдохнуть. А так... она осталась. Просто стояла, пила чай. Без улыбки. Без слёз. Без упрёков. И он вдруг захотел что-то вернуть. Сам не понял что. Не отношения. Их не было. Не уважение. Он его не заслуживал. Он просто хотел, чтобы она снова смотрела на него с эмоцией. Любой. Даже злостью. Но она отмерла внутри него. И он это чувствовал. ⸻ Они вышли из кухни молча. В гостиной зазвучала музыка. Кто-то смеялся. Кто-то танцевал. Жизнь продолжалась. А Руслан — застрял. В этих глазах. В её ровном голосе. В том, как она спокойно сказала "поздно" — и была права. *** Утро наступило, как пощёчина. Слишком резкое, слишком настоящее. В окно лился свет, от которого хотелось спрятаться обратно под одеяло. Но спать она уже не могла. С того момента, как закрыла глаза, образы крутились один за другим: кухня, пульс в горле, его взгляд. Руслан. Он появился там, где она меньше всего ожидала. В доме, где чувствовала себя в безопасности. В комнате, где была просто собой, без гитары, без сцены, без маски. И теперь — всё снова перекосилось. ⸻ Артём уже ушёл — оставил записку на столе, как всегда: «Не забудь поесть. Паста в контейнере. Ты выглядела вчера как тень.» Агата села на подоконник, подтянула ноги к груди, держась за кружку горячего чая, будто за спасательный круг. Каштановые волосы спутались, фиолетовые пряди висели, как тонкие трещины на стекле. Она не плакала. Не злилась. Просто была пустой. Он её узнал. И это было хуже, чем если бы он прошёл мимо. Потому что в его глазах мелькнуло что-то живое. Что-то... слишком позднее. ⸻ День тянулся. Она стирала, убиралась, расставляла книги по алфавиту — всё, лишь бы не думать. Но мысли были повсюду. В каждом взгляде в зеркало — она вспоминала, как он смотрел на неё иначе. Без насмешки. Без ярости. Просто... смотрел. Будто человека увидел. "Ты был жестоким." "Знаю." "Поздно." Почему это не принесло облегчения? ⸻ Днём пришло сообщение от Ани: Как тусовка? Кто был? Что ты молчишь? Агата долго смотрела на экран, а потом всё-таки набрала: Он был там. Руслан. Ответ пришёл моментально: ЧТО?! Он что-то сделал? Нет. Ты в порядке? Нет. Хочешь — приеду. Не надо. Просто... побудь рядом, хотя бы так. Аня написала: Всегда. И вдруг — стало чуть легче. На каплю. На вдох. ⸻ К вечеру, когда город начал тонуть в неоне, телефон завибрировал снова. Номер — не подписан. Но знаком. До тошноты. Ты была права. Я был жестоким. Она перечитала. Трижды. Потом закрыла. Заблокировала. Минуту просто сидела. И разблокировала обратно. Потому что ещё не готова прощать. Но и не может забыть.