Часть 5

Прошла неделя. Руслан не появился. Ни в баре. Ни в коридоре. Ни в сне. Ни в реальности. Не написал, не позвонил, не взглянул. И если бы кто-то спросил у Агаты, больно ли ей — она бы засмеялась. Слишком громко. Слишком неестественно. Слишком — ново. ⸻ Цвет её волос больше не был фиолетовым. Пепельный блеск, холодный, чужой, ушёл. Остался её настоящий шатен, почти кофейный, мягкий, ровный — такой, каким он был до всего этого. Но в этом цвете не было возвращения. Это не «назад». Это — обнуление. ⸻ Гитара пылилась у стены. Без чехла. Без струн. Без смысла. Агата перестала играть. Совсем. — Я выгорела, — бросила она Ане, когда та пыталась говорить о репетиции. — Ты не обязана играть, но ты нужна нам. — Найдите кого-нибудь другого. — Мы не хотим «кого-нибудь другого». — А я больше не хочу звучать. После этого в группе просто не стали искать гитаристку. Никто не обсуждал. Просто играли без неё. Или не играли вовсе. ⸻ Теперь Агата жила ночью. Бары. Клубы. Виски. Руки чужих людей на талии. Танцы — с закрытыми глазами. Она не искала флирта. Она искала гул в голове, чтобы не слышать собственные мысли. С Аней они часто выходили вдвоём. Но сегодняшний вечер оказался иначе. В клубе «Loop» было душно. Не от жары — от жизни. Музыка била в солнечное сплетение. Голоса, басы, свет — всё смешалось в одну непрерывную, тяжелую волну, в которой можно было утонуть и исчезнуть. Агата — именно для этого и пришла. Сигаретный дым, дешёвые духи, пот, алкоголь и рваный свет прожекторов. Чужие руки мимо плеч, плечи мимо рук. Тела двигались без ритма, зато с нуждой. Она стояла у бара и медленно пила бурбон — как будто в нём был антидот от мыслей. Сидела на высоком стуле, расставив колени чуть шире, чем надо, как будто говорила всем: Я здесь. Я дышу. Но ко мне лучше не лезь, если не хочешь обжечься. На ней была простая чёрная майка — тонкая, почти прозрачная под светом. Джинсы, порванные на коленях, шнурованные ботинки. Никаких украшений. Никакой гитары. Ничего от той прежней Агаты. Глаза затушеваны тенями, губы — тёмные, почти винные. Она выглядела, как сигарета перед последним затягом: красивая и бесполезная. Аня уехала уже час назад — с парнем, которого она нашла за пять минут. Они даже не попрощались нормально. Агата не обиделась. Ей стало даже легче. Одна — значит, никто не мешает притворяться, что ей хорошо. Она сделала последний глоток, почувствовала, как алкоголь струится по пищеводу, обжигая. И тогда это случилось. Она повернулась — и увидела его. ⸻ Руслан. Он сидел за столиком с двумя друзьями. Смех, бокалы, свет, разговор — всё как у всех. Но он — не как все. Он сидел в глубине зала, чуть сбоку от танцпола. На нём — чёрная футболка и тёмные джинсы. Руки — расслаблены. Плечи — чуть согнуты. Глаза — на ней. Они встретились. Не сразу. Не нарочно. Но этот взгляд... он знал. он помнил. он узнал. Агата замерла. Полсекунды. Глоток воздуха. И потом — выдохнула. Опустошила стакан в один глоток. И пошла танцевать. ⸻ Он смотрел. Она знала это кожей. Но не повернула головы. Вышла в танцпол, в самую гущу, туда, где свет мигал через лица. И почти сразу — парень. Высокий, блондин, красивая линия подбородка. Футболка натянута по телу. Взгляд — как у тех, кто умеет получать, что хочет. — Танцуешь одна? — Теперь уже нет, — ответила Агата. Он был не Руслан. Именно поэтому — она положила руки ему на плечи. Они танцевали плотно. Его ладони — на её талии. Её — на его затылке. Он придвинулся ближе. Она — не отстранилась. Всё было слишком близко, слишком не нужно, слишком своевременно. И он прошептал: — Пойдём покурим? ⸻ ⸻ Улица. Холод. Воздух. Ловушка. Они вышли через чёрный ход. Дверь хлопнула за спиной, как крышка гроба. И всё стало иначе. На улице было сыро и глухо. Асфальт — липкий, тёмный, будто покрыт пеплом. Лампа над дверью мигала. Позади — музыка. Где-то внутри. Далеко. Здесь — пауза. Здесь — уязвимость. Здесь — она одна. ⸻ Парень закурил. Протянул ей сигарету. Агата взяла. Руки чуть дрожали, но она сделала вид, что не замечает. — Ты классная, — сказал он. — Ага. Дым резал горло. Губы пересохли. Голову будто чуть качало — не от алкоголя, а от чего-то липкого и тёмного, что подбиралось изнутри. Он приблизился. Резко. Без паузы. Рука — на её талии. Пальцы — обнажённая полоса кожи под майкой. Губы — почти у шеи. Слова — шёпотом, липкие. — Ты же не просто так вышла, да? Агата напряглась. Не от удовольствия. От тревоги. — Погоди. Он не услышал. Или не захотел. — Не бойся. Ты мне нравишься. Пальцы поднялись выше. Он сжал её бёдра. Толкнул к стене. Грубо. Плотно. Хищно. Она попыталась отстраниться. Он перехватил запястье. — Ты красивая... да не ломайся ты... — его голос стал низким, слишком близким. Её дыхание сбилось. Не от желания. От ужаса. От того, как быстро всё превратилось в ловушку. — Отпусти меня, — сказала она. Чётко. Жёстко. Громче. Он хмыкнул. — Да ты сама хочешь. Просто боишься. Он обхватил её за шею, словно чтобы поцеловать — и тогда она дёрнулась. Резко. Панически. Но он держал крепко. Глаза — стеклянные. Пьяные. Жаркое дыхание. — я сказала стоп!— выкрикнула она. Он не остановился. И тогда —Рывок.Грохот. Руки, отдёргивающие тело парня с такой силой, что тот глухо ударился спиной о бетонную стену. Рык. Не слово — рык. Словно зверь вырвался из тени. Он будто материализовался из воздуха. Никаких шагов. Никакого звука. Просто — вырвался из небытия, из ярости, из жара, кипящего под кожей. Парень отшатнулся. — Ты кто такой, блять? Руслан схватил его за ворот, прижал к стене. В глазах — леденящий гнев. Холодный. Чистый. Без истерики. — Она сказала "стоп". Ты не понял? — Да пошёл ты... Удар. Кулак Руслана — в живот парня. Не по лицу. По телу. Жёстко. Больно. Унижающе. Парень согнулся. Захрипел. — Извиняйся. — Тихо. Жестко. Сквозь зубы. — Прямо сейчас. — Извини... — простонал он. Руслан отпустил. Тот чуть не упал, потом выпрямился и убежал в темноту, сжавшись в комок. ⸻ Агата стояла, прижавшись к стене. Губы дрожали. Пальцы дрожали. Всё внутри — колотилось. Она не плакала. Глаза были сухими. Но в них — была буря. Руслан медленно повернулся к ней. Дыхание — тяжёлое. Руки сжаты. Слова — застряли в горле. — Ты... ты в порядке? Её голос сорвался. — Я не... я просто вышла покурить... Он кивнул. Медленно. И это кивок был — от боли. От вины. От бессилия. — Я знаю. — Ты не должен был появляться. — Но я не мог не прийти. Пауза. Они смотрели друг на друга. Тишина была гулкой. Не от спокойствия. От всего, что они не сказали. Она всё ещё стояла, прижавшись к стене. Сердце билось быстро, как будто под ритм клубной музыки, которая звучала где-то внутри, очень далеко. Руслан стоял напротив, тяжело дыша. Не приближался. Он не знал — может ли. И тогда она шагнула вперёд. Медленно. Осторожно. Как будто боялась, что это всё разрушится, если сделать резкий вдох. И обняла его. Сначала — нерешительно. Пальцы коснулись его плеча, затем груди. Он остался неподвижным, как камень. Но потом — медленно, с силой, как будто ему было больно — он обнял её в ответ. Они стояли вот так — в тусклом свете фонаря, среди ночного ветра и сигаретного пепла, и ничего больше не существовало.