Глава 2: «Встреча»

Иногда встречаешь человека… и всё меняется.

15 Мая 2005 год       Почти половина первого семестра прошла с тех пор, как я перешла в новую школу и начала учиться дистанционно. Это было непростое решение, продиктованное событиями конца седьмого класса, когда издевательства со стороны одноклассников достигли своего апогея. Я ушла из той школы, но шрамы остались. Сейчас я посещаю психотерапевта, пытаясь справиться с последствиями. Параллельно я решила заняться самообороной — это мой способ вернуть контроль над собой, научиться защищаться.       Воспоминания о той жизни в старой школе до сих пор преследуют меня. Они всплывают с такой яркостью, будто всё произошло вчера, а не так давно. Я помню каждую деталь, каждое унижение, каждое слово.       — Эй, Мори! — снова слышу я крики Ханны, и моё тело будто сковывает. Я замираю, словно испуганная птица, не в силах пошевелиться. Почему я не могу убежать? Почему при звуке их голосов моё тело реагирует, как у собаки, при звуке свистка, замирая в ожидании? Они подходят, смеясь, их насмешки режут слух:       — Чего бежишь, подрушка? — ехидно пропела Ханна, её подруга Аки вторит ей смехом. — А ну-ка, пойдём поговорим в классе. — произнесла Ханна, и мои руки сжимаются в кулаки до боли в костяшках.       В классе начинались издевательства. Каждый раз, когда им становилось скучно, они давали мне пощёчину, били ногой в живот, могли ударить лицом об пол. Я падала снова и снова, задыхаясь, слыша, как рядом со мной переворачиваются парты и стулья. А они веселились, наслаждаясь этим "шоу".       — Аххх, скучно, нужно что-нибудь новенькое придумать. — говорила Ханна, поднося зажигалку к кончику сигареты. Дым окутывал её лицо, придавая ему зловещий вид. Аки хихикала, наблюдая за мной, словно я была зверушкой в клетке. Мои кулаки сжимались сильнее, ногти впивались в ладони.       — Эй, мальчики! — внезапно позвала Ханна, и мое сердце ёкнуло. В этот момент в класс вошли старшеклассники. Они смеялись, глядя на меня. — Не хотите повеселиться с нашей уродкой? — спросила Аки, и Ханна рассмеялась ещё громче. Затем она продолжила, уже с издевкой:       — Но сперва... — Она резко схватила мой рюкзак, вывернула его, и всё содержимое полетело на пол. Её взгляд остановился на моих наушниках.       — Ого! Это же дорогая вещица, американская. Эй, откуда она у тебя? — спросила Ханна, а я молчала. Нет, только не наушники. — Заберу их себе. Тебе они не нужны, ведь так, Мори? — произнесла она, и я заметила, как ее ногти чуть поцарапали их поверхность.       — Отдай… — прошипела я, ощущая, как внутри все переворачивается.       — Че? — ответила она, не улавливая моей ярости.       — ОТДАЙ! — закричала я и бросилась на неё, забыв обо всем на свете. Ярость захлестнула меня, словно бурный цунами. Я не помнила себя, лишь била её, царапала, вырывала волосы. Аки попыталась остановить меня, но я оттолкнула её с такой силой, что она врезалась в парту. Старшеклассники замерли, ошеломлённые моим внезапным нападением. Они, привыкшие к моей покорности, не ожидали столь решительного отпора.       В классе воцарился хаос: крики, стоны и грохот падающих предметов. Я не видел ничего, кроме искаженного яростью лица Ханны. Я продолжал бить ее, пока у меня не ослабли руки. Затем Аки с дикими глазами бросилась в слепящий туман и, размахнувшись битой, ударила меня по голове.       Опустились темнота и холод, а затем я проснулся. Первое, что я увидел, были наушники, которые я крепко сжимал в руках. Как только я заметила их, я прижала их к груди и зарыдала, не в силах сдержать слез. Услышав мои крики, вошла школьная медсестра и увидела, что я пришла в себя.       Я пролежал без сознания несколько дней, пока мои родители выясняли отношения с родителями Аки и Ханны, а также с самой школой. Полицейские пришли допросить меня и заметили синяки на моих ногах. Эти двое намеренно выбрали место, где их раны не были бы видны, но они увидели следы от щипцов для завивки. Они поняли все без слов.       Суд вынес решение, обязывающее родителей Ханны и Аки, а также саму школу выплатить около 5 656 000 иен. Эти средства были переданы мне, и родители заверили, что распоряжаться ими я могу по своему усмотрению. Часть денег пошла на срочный ремонт дома, который наконец-то был завершен, другая часть выделена на психотерапию, а оставшиеся средства поступили на мой личный счет.       За прошедшие почти два месяца я добилась значительного прогресса в освоении навыков самозащиты и продолжаю посещать психотерапевтические сеансы. Жизнь постепенно налаживается, но мне все еще сложно доверять людям. Каждый раз, увидев свою новую школьную форму, я складываю ее обратно в шкаф, опасаясь стать объектом насмешек в стенах новой школы.       Днем я редко выхожу из дома, поэтому привыкла к вечерним прогулкам, когда на улицах меньше людей, и я чувствую себя спокойнее.       — Итак, ты все еще не ходишь в школу? — спросила меня психотерапевт. Я кивнула в ответ.       — Да, все еще не хожу, — тихо ответила я, глядя в пол.       — Что тебя больше всего пугает в возвращении? — мягко спросила она, и я задумалась. Это был сложный вопрос. Меня пугало все: начиная от предвкушения новых издевательств и заканчивая страхом полного одиночества. Но больше всего, наверное, боялась, что во мне что-то сломалось навсегда. Что я уже никогда не смогу смотреть на мир так же, как раньше.       — Я просто перестала доверять людям. — наконец выдавила я из себя.       — Недоверие - это естественная реакция на пережитое, Мэрико. — произнесла психотерапевт. — Но важно помнить, что не все люди одинаковы. Есть те, кто причиняет боль, но есть и те, кто способен поддержать и помочь.       Молчание повисло в воздухе, густое и тяжелое, потому что слова, казалось, испарились, не найдя выхода. Логика психотерапевта была безупречна, но мой внутренний компас, отравленный горьким опытом, указывал в противоположном направлении. Доверие — хрупкая вещь, разбитая вдребезги, и собрать ее осколки вновь казалось непосильной задачей. Образы Ханны и Аки, их смех, переходящий в жестокость, их тени, преследующие меня, не давали покоя, напоминая о ранах, что еще не затянулись.       — Давай попробуем небольшой эксперимент, — голос психотерапевта звучал мягко, как утешение. — Попробуй замечать моменты, когда люди проявляют доброту или сочувствие, даже в мелочах. Может быть, кто-то придержит для тебя дверь или улыбнется на улице. Просто отмечай это.       — Если каким-то хером это сработает. — пробормотала я, едва слышно.       — Ты что-то сказала? — в ее голосе не было укора, только любопытство.       — Нет-нет, вам показалось. — выдавила я, выдыхая застоявшийся воздух. В этот момент раздался звонок будильника. Психотерапевт тут же взяла его и выключила.       — Ну вот, наш сеанс закончился. Увидимся на следующей неделе, Мэрико. — сказала она с легкой улыбкой. Я кивнула, взяла сумку и уже направилась к выходу, как вдруг услышала ее голос снова:       — А это худи, которое на тебе сейчас… — Я остановилась. — Это мужская худи, оно принадлежало твоему брату? — спросила она. Я ей рассказывала, что мой брат умер четыре года назад. Худи действительно было большим и бесформенным, принадлежало когда-то ему. В нем было тепло и безопасно, как в коконе; я носила его почти не снимая, особенно в последнее время. Запах, пусть и едва уловимый, напоминал о днях, когда мир казался проще и добрее.       — Да, — тихо ответила я, не поворачиваясь. — Оно… его.       Но прежде чем она успела что-либо ответить, я вышла из кабинета. Вытащив из сумки наушники, я надела их и включила плейлист со спокойной музыкой. Я уже немного освоилась в Токио, но мне порой приходилось спрашивать у кого-то, куда идти.       Вечер опускался на Токио, раскрашивая небо в оттенки фиолетового и оранжевого. Толпа постепенно редела, уступая место мягкому свету фонарей. Я шла по знакомому маршруту, пытаясь уловить малейшие проявления доброты, как и просила психотерапевт. У дверей небольшого кафе парень, явно торопясь, придержал дверь для пожилой женщины с тростью. В цветочном магазине продавец бережно заворачивала букет для юной девушки, улыбаясь ей. Мелочи, такие незначительные, но все же… существующие.       Идя дальше по улицам, из наушников лилась мелодия, которую я тихонько подпевала, стараясь, чтобы никто не услышал. Закрыв глаза, я рисовала в воображении картину: я на сцене, играю на гитаре, а толпа вокруг ревет от восторга. Глупая фантазия, соглашусь, особенно сейчас, когда я чувствую себя настолько... разбитой.       Но тут я почувствовала, как на меня падает капля воды. Я тут же опустила наушники на шею и увидела, как небо стремительно сереет. Черт! Начинается дождь! Я огляделась – ни одной кафешки поблизости! Где я, черт возьми? Неужели я не смотрела, куда шла?       Хлынул ливень, и я бросилась искать хоть какое-то укрытие от этого ужасного потока. Натянув капюшон толстовки, я бежала, не разбирая дороги. Пробежав еще немного, я заметила узкий проход между двумя зданиями. Там было темно и неуютно, но, по крайней мере, крыша немного выступала, давая хоть какую-то защиту от дождя. Свернув туда, я прижалась к стене, стараясь хоть немного укрыться от брызг. Вода стекала по волосам и спине, несмотря на капюшон, и я начала замерзать.       Немного потерла руки, пытаясь согреться, и огляделась. Впереди маячили какие-то баки... Мда, рядом с мусорными баками. Замечательно, Мэрико! Ты попала под ливень, промокла до нитки, и даже не знаешь, где находишься. Превосходный день, блять!       Я только сейчас заметила, что волосы стали сильно кудрявыми. Черт! Я же так старалась их выпрямить, зря битый час делала укладку. Так еще и спреем расходую зря!       И тут я услышала голоса за спиной.       — Майки! Вот нахуй тебе завались эти моти?! Нам пришлось прется в такую даль, так еще и мы попали под ливень! — кричал какой-то мужской голос, такой грозный, что я вздрогнула.       — Да не бубни, Кенчик, ты попробуй эти моти, они такие вкусные! Только у той бабульки самые вкусные моти! — услышала я уже второй голос парня. Я прижалась к стене, хотелось, чтобы эти парни прошли мимо меня.       Я замерла, стараясь дышать как можно тише. Судя по голосам, парни были совсем рядом. Не хотелось, чтобы меня заметили в таком виде – промокшую, растрепанную, да еще и прячущуюся в подворотне. Кто знает, что у них на уме.       Голоса приближались.       — Ну вот, приехали, — мысленно простонала я. — Сейчас как начнут приставать. — Но вместо этого, парни остановились прямо возле входа в подворотню.       — Блин, дождь льет как из ведра! — посетовал один из них. — Давай здесь переждем немного, а то промокнем до нитки.       — Ладно, — ответил второй. — Но долго торчать не будем, а то дел еще куча.       Я вжалась в стену еще сильнее, стараясь стать как можно незаметнее. Сердце бешено колотилось. Они же меня точно увидят! Нельзя выдавать себя. Надо просто стоять тихо и ждать, пока они уйдут.       Но тут я услышала какой-то писк, опустив голову, я увидела возле своих ног... КРЫСУ! Сердце подпрыгнуло к горлу.       — АААА! — закричала я и, забыв обо всем, побежала прочь от отвратительного грызуна. Однако, прежде чем я успела убежать далеко, мой стремительный порыв закончился неожиданным столкновением. Я врезалась во что-то твердое и мягкое одновременно, отчего снова вскрикнула от неожиданности. — Ау! — проговорила я, подняв голову, чтобы оценить ущерб, и тут же встретилась взглядом с парнем.       Он был немного выше меня, с мягкими светлыми волосами средней длины, собранными в небрежную "мальвинку". Его глаза, удивленно моргающие, были цвета ночного бездна, а на лице читалось явное замешательство от моего внезапного появления. Он был одет в простую белую футболку, поверх которой была накинута черная куртка. Я почувствовала, как его ладонь крепко, но аккуратно, обхватила мою, словно стремясь удержать или, может быть, успокоить.       В тот же миг мой взгляд переместился на второго парня, который стоял рядом. Он был просто гигантским, настоящим шкафом, возвышаясь над нами обоими. Его голова была наполовину выбрита, а на левом виске ярко выделялась татуировка в виде извивающегося дракона, выполненная черными чернилами. Он смотрел на меня сверху вниз, его хмурый взгляд прожигал насквозь, и я чувствовала, как кровь медленно отливает от моего лица, оставляя лишь неприятное ощущение холода. Он действительно выглядел устрашающе, словно могучий защитник, готовый в любой момент встать на пути врага.       Грубый голос, похожий на отдаленный раскат грома, вывел меня из оцепенения.       — Что ты здесь делаешь? — он прогремел, отдаваясь вибрацией в моих костях. Мое горло, пересохшее от страха, смогло издать в ответ только жалкий писк. Паника ледяными тисками сжала мою грудь, перехватывая дыхание и парализуя меня. Я чувствовала себя загнанным в угол зверем, зажатым между двумя грозными силами, каждая из которых одинаково страшна.       Блондин слегка ослабил хватку, но по-прежнему крепко держал меня за руку.       — Эй, Кенчик, полегче, — сказал он своему другу с ноткой раздражения в голосе. Затем он повернулся ко мне. — Ты в порядке? Извини, если напугали тебя. Мы просто не ожидали здесь никого увидеть.       Собравшись с духом, я попыталась объяснить, мой голос дрожал.       — Я... Я просто пряталась от дождя. Там была... крыса...       Кенчик фыркнул, словно сбитый с толку с моих слов.       — Крысы повсюду. Что в этом такого?       Блондин показался мне более понимающим. Он улыбнулся, и этот жест, несмотря на неловкость ситуации, принес некоторое облегчение.       — Не обращай на него внимания. Просто он немного грубоват. Я Майки, а это Кенчик. А ты кто?       — Мэрико, — прошептала я, все еще немного испуганная и смущенная. В голове промелькнула мысль:       — Ну вот, блин, похоже, я только что познакомилась с местными хулиганами.       Майки продолжал улыбаться, его глаза слегка сузились.       — Приятно познакомиться, Мэрико. Что ж, раз уж мы все тут застряли из-за дождя, может, хочешь моти? У нас их много. — предложил он, указывая на пакет, который держал Кенчик.       Я не знала, что ответить. С одной стороны, брать что-то у этих парней было странно и, возможно, недальновидно. С другой, я продрогла до костей и ужасно нервничала. Моти сейчас казалось не такой уж и плохой идеей, особенно в качестве причины, чтобы покончить с этим странным взаимодействием.       — Спасибо, но не стоит беспокоиться. — ответила я, стараясь показать уверенный вид. Хотелось как можно быстрее уйти отсюда.       Но прежде, чем я успела что-либо предпринять, Майки протянул мне одну из упаковок.       — Да ладно тебе! Не стесняйся. Кенчик все равно съест все сам, если ты откажешься. — сказал он, подталкивая Кенчика локтем. Тот лишь закатил глаза, но ничего не ответил.       Я взяла протянутую упаковку, чувствуя себя совершенно сбитой с толку. Эти парни были совершенно не такими, какими я их себе представляла. Возможно, мои стереотипы были ошибочными?       Разорвав упаковку, я достала маленький шарик, покрытый сладкой пудрой. На вид это было довольно аппетитно. И, стоит признать, пахло очень приятно.       — Это с клубникой, — пояснил Майки, явно довольный тем, что мне все-таки удалось уговорить. — Самые вкусные.       Я осторожно откусила кусочек. Неожиданно этот моти оказался невероятно нежным и вкусным. Сладкий привкус клубники приятно растекался во рту, и я на мгновение забыла о том, где я и кто меня окружает.       — Вкусно, да? — спросил Майки, наблюдая за мной с улыбкой. Я кивнула, не в силах что-либо сказать. — Я же говорил, — довольно усмехнулся Майки. И тут я заметила, что Кенчик тоже взял себе один моти. Может, он не такой уж и страшный, как кажется.       Несколько минут мы простояли молча, слушая барабанную дробь дождя. Дождь не думал стихать, и мы все трое продолжали стоять в узком проходе, деля на двоих небольшое укрытие между домами. Неловкая тишина висела в воздухе, нарушаемая лишь стуком капель о крышу.       — Слушай, а ты из какой школы? — вдруг спросил он.       — Я?.. Я пока на дистанционном обучении, — ответила я.       — Да ладно! И как тебе? Наверное, круто, дома просыпаться? — Майки лукаво улыбнулся, и уголки моих губ невольно поползли вверх.       — Ну, в этом что-то есть, — призналась я, чувствуя, как скованность постепенно отступает. Разговор с ним, несмотря на всю абсурдность ситуации, казался на удивление легким. Кенчик по-прежнему хмурился, наблюдая за нами, но в его взгляде промелькнула искорка тепла.       — Это у тебя волосы от природы такие? — выпалил вдруг Майки.       — Что? — переспросила я в замешательстве.       — Майки, нельзя так тыкать пальцем в лицо, особенно девушкам, — укоризненно произнес Кенчик, слегка толкнув Майки локтем.       — Извини-извини! Просто я никогда не видел, чтобы у девушек были такие волнистые волосы после дождя. Это… мило, очень мило выглядит, — услышав это, я торопливо отвела взгляд, чувствуя, как щеки нещадно заливаются румянцем.       — С-спасибо… — пробормотала я едва слышно. Майки ослепительно улыбнулся, и я, сама того не ожидая, робко улыбнулась в ответ.       — А ты что, совсем одна в такую погоду? — поинтересовался Майки.       — Да, просто по делам вышла, — пожала я плечами. — Не думала, что ливанет так внезапно.       — Понятно, — протянул он. — Ну, теперь ты не одна. У нас всегда найдется место для хорошенькой девушки, прячущейся от крыс. — это был проблеск тепла против леденящего душу страха. Молчаливое закатывание глаз Кенчиком было знакомым, почти успокаивающим знаком, несмотря на мое растущее смущение.       Затем, словно по сигналу, неумолимая барабанная дробь дождя начала стихать. Он не прекратился внезапно, а скорее затих, словно собираясь с духом, прежде чем, наконец, уступить место чисто вымытому миру. Воздух, ставший теперь влажным и прохладным, наполнился запахом влажной земли, и робкие лучи солнца начали пробиваться сквозь отступающие облака, рисуя на небе полосы света.       — Ну что, пойдем? — Спросил Майки, захлопывая коробку с моти. — Мы сидим здесь уже довольно долго. — Кенчик проворчал что-то в знак согласия. Во взгляде Майки, направленном на меня, читалось явное любопытство.       — Куда ты направляешься? Возможно, мы идем в одном направлении? — Внезапный толчок, подобный неуместному удару молнии, поразил меня. Я понятия не имела, где нахожусь. Неужели я была настолько дезориентирована, что потеряла всякое чувство направления?       — Гм… На самом деле, я не знаю, — произнесла я, слегка запыхавшись. — Я не местная, и я совершенно потерял ориентацию, когда бежал от дождя. — Майки и Кенчик обменялись взглядами.       Выражение лица Кенчика смягчилось, на его лице промелькнуло сочувствие, в то время как лицо Майки озарилось весельем, как будто мое затруднительное положение было приятным открытием. Это был разительный контраст, и в тот момент я почувствовал, как краска заливает мне шею, смесь смущения и странного любопытства к их реакции.       — Ну, это не проблема, — сказал Майки, пренебрежительно махнув рукой. — Мы покажем тебе дорогу. В каком районе ты живете? — Его непринужденная уверенность была почти обезоруживающей, хотя блеск в глазах говорил об игривом озорстве. Прежде чем я смогла сформулировать ответ, который мог бы избавить меня от этого неожиданного сопровождения, я инстинктивно ответила:       — Я бы предпочла поехать на метро, оттуда я смогу найти дорогу домой. — Это показалось мне наиболее разумным вариантом, способом вернуть себе контроль и независимость.       — Что ж, тебе повезло, потому что нам тоже нужно сходить в метро. — ухмыльнулся Майки, его глаза заблестели. И тут это случилось. Я увидела озадаченное выражение лица Кенчика, едва заметную складку на его лбу, когда Майки с удивительной быстротой взял меня за руку.       — Мы проводим тебя, кудряшка, — заявил он. От этих слов и жеста мои щеки вспыхнули с новой силой. Почему он с такой готовностью взял меня за руку? И это прозвище, "кудряшка"? Хотя, возможно, оно и было придумано по-доброму, ощущение, несомненно, было странным, что еще больше усилило мое и без того взволнованное состояние, когда мы двинулись в путь.       Я почувствовала тепло его ладони, контрастирующее с прохладой моей кожи, и старалась не обращать внимания на этот неожиданный физический контакт. Кенчик шел рядом, сохраняя молчание, но его взгляд, обращенный на наши сплетенные руки, был полон вопросов. Мне было неудобно, очень неудобно, но я не знала, как вырваться, не обидев Майки.       Мы шли по мокрым тротуарам, мимо отражающих небо луж, и Майки без умолку болтал. Он рассказывал о своем районе, о школе, которую посещает, о своих друзьях. Его слова звучали легко и беззаботно, словно ему совсем не было дела до того, что мы незнакомы. Кенчик время от времени вставлял короткие ремарки, но в основном молчал, наблюдая за происходящим с легкой долей скепсиса.       Вскоре мы вышли к станции метро. Майки продолжал держать мою руку, пока мы спускались по ступенькам, и только когда мы подошли к турникету, он отпустил ее. Я почувствовала облегчение, но в то же время и легкое разочарование. Его прикосновение было… странным, но почему-то не отталкивающим.       — Ну, вот и пришли, — сказал Майки, указывая на платформу. — Теперь сама доберешься?       Я кивнула, стараясь не смотреть ему в глаза. — Спасибо, что проводили. И за моти тоже спасибо.       — Да не за что, — улыбнулся он. — Будем в тех краях – заходи.       Я не знала, что ответить. И в самый неловкий момент наконец-то приехала моя электричка! Слава богам!       — Ладно, пока, спасибо еще раз, — сказала я, и как только открылись двери электрички, я зашла внутрь.       Я поспешно заняла место у окна, стараясь не смотреть в сторону платформы. Сердце бешено колотилось, наполняя меня странной смесью смятения и возбуждения. Что это вообще было? Почему эти парни, особенно Майки, проявили ко мне столько внимания? Я ведь совершенно незнакомая им девчонка.       Поезд тронулся, и за окном замелькали размытые огни города. Я прислонилась головой к стеклу, пытаясь привести свои мысли в порядок. В голове крутились обрывки разговора, улыбка Майки, его внезапное прикосновение. Я чувствовала, как щеки снова начинают гореть.       Достав из сумки наушники, я включила музыку, надеясь заглушить шум в собственной голове. Мелодия помогла немного успокоиться, но воспоминания о произошедшем продолжали всплывать в сознании. Что-то подсказывало мне, что эта случайная встреча оставит след в моей памяти.