Глава 1: «Начало»

Человек не сможет открыть новые океаны, пока не наберётся смелости потерять из виду берег.

30 марта 2005 год       Этот звонок мне не знаком, так подумалось мне сквозь сон, прокусывая ткань реальности, сотканную из дремоты и смутных ощущений. Ничего не понимаю, мир вокруг расплывается, словно акварель, намокшая под дождем. Вдруг чей-то голос, мужской, прорывается сквозь туман, пронизывая тишину, как луч прожектора.       — Мэрико! — он зовет меня по имени, но в этом звуке нет ничего чужого, лишь эхо чего-то забытого, но глубоко спрятанного внутри.       — Мэри, Мэри! — снова, но теперь этот голос дрожит, наполненный горечью, как осколок звезды, мерцающий в бездонной пустоте космоса, ищущий свое отражение.       — Ты... не помнишь меня? — вопрос, надрывный и отчаянный, словно крик в безмолвной ночи, пронзает меня, заставляя сердце биться чаще. Но я не знаю, кто это, его лицо ускользает, оставляя лишь тень, и ощущение потери, которое я не могу объяснить.       Электричка резко тормозит, скрежет стали по рельсам вырывает меня из объятий сна, но видение не исчезает. Двери распахиваются, выпуская меня в реальность, но реальность эта кажется не менее странной. Я в электричке? Это сон? Я вижу, как перрон забит людьми, их лица сливаются в единую массу, но сквозь этот поток чувствуется чье-то пристальное, неминуемое внимание.       Какой-то парень в обычной белой футболке, черных штанах и клетчатой рубашке уставился на меня, будто видел сквозь время и пространство, но суета толпы неумолимо уносит его прочь, дальше и дальше. Он что-то кричит, но шум приближающегося поезда заглушает его слова, превращая их в беззвучные жесты. Он тянет ко мне руку, словно желая дотянуться через неведомую преграду, и я, словно повинуясь неведомой силе, сама не понимая, почему, протягиваюсь навстречу.       Чистый оранжевый свет, яркий, как краски заката, заливает стену вагона, окутывая все вокруг неземным сиянием. Я протискиваюсь сквозь толпу, инстинктивно ища спасения, крепко хватаясь за этот свет, словно он – моя единственная ниточка, связующая меня с тем, кто меня зовет.       И тут я просыпаюсь, сердце бьется в бешеном ритме, отголоски его голоса все еще звенят в ушах:       — Мэри, Мэри.       Откуда он знает мое имя? Я ведь не знакома с ним, совершенно не знаю. Лицо его ускользает из памяти, но глаза... глаза казались такими знакомыми, такими родными, будто я знала их всегда, сколько себя помню.       Я огляделась. Была всё так же в машине. В наушниках играла песня от Мэрайи Кэри «We Belong Together» – мелодия, которая всегда находила отклик в моей душе, но сегодня звучала особенно пронзительно.       Я положила свой локоть на окно машины и смотрела на то, как пейзажи за окном меняются с каждым разом, унося меня куда-то, но не давая чувства направления. Я еще украдкой посматривала на родителей, которые мирно беседовали, чувствуя себя словно посторонней, стараясь не отвлекать их. Мне хотелось остаться невидимкой, существом из другого измерения, которое лишь наблюдает за происходящим, не в силах вмешаться. В этой отстраненности было комфортно, но так одиноко.       Погруженная в свои мысли, я вдруг почувствовала руку на своём колене. Повернув голову, я увидела мамино лицо. Она с тёплой улыбкой жестом показала, чтобы я сняла наушники. Сделав это, я посмотрела ей в глаза, чувствуя, как хрупкая стена, которую я возвела вокруг себя, начинает трескаться.       — Милая, как ты? — спросила она, её голос был полон нежности. Я на секунду отвела взгляд, чувствуя, как к горлу подступает комок, но затем вернула его и ответила:       — Нормально. — мой голос был спокоен и ровен, стараясь скрыть всю бурю, бушевавшую внутри.       — Не переживай, в новой школе тебе позволили пока что учиться на дистанционке, пока ты не придёшь в себя. Как только ты почувствуешь, что тебе лучше, ты можешь идти в школу, — продолжала мама, пытаясь меня успокоить. Она всегда была моей поддержкой, моим ангелом-хранителем, готовым оградить меня от любой опасности.       — Твоя мама права, с директором мы договорились без всяких проблем, так что можешь пока передохнуть. Нам сейчас главное, чтобы ты себя чувствовала хорошо. — услышала я голос папы, который смотрел на меня через зеркало.       — Спасибо... — прошептала я им.       Мы ехали дальше в тишине. Я смотрела в окно, и вдруг на пути возник Токио.       — Мэрико, мы уже в Токио, — голос мамы вырвал меня из задумчивости. Город поражал своими масштабами: высокие здания, бесчисленные кафе, огни и движение — всё, как в оживших страницах манги и аниме. Глаза разбегались от этой красоты, и я на мгновение забыла о пережитом.       Мы въехали в узкие улочки, где небоскребы уступали место небольшим домам с традиционной архитектурой. Вывески магазинов сверкали неоновыми красками, а ароматы уличной еды щекотали нос. Токио был похож на хаотичный, но вместе с тем гармоничный калейдоскоп.       Вскоре мы прибыли в наш новый район, место, где господствовали частные дома. Родители рассказывали, что еще в старшей школе дали друг другу обещание: обязательно купить большой дом в Токио, да такой, чтобы рядом цвела вишня. Только вот нас теперь уже трое...       — А вот и приехали, как тебе, Мэрико? — спросил папа, выйдя из машины. Я тоже с трудом выбралась, как и мама.       — Очень красивый, — ответила я. И правда, дом был просто потрясающим. Большой и необычный. Не такой, как все видели, белые, о нет, он был в черно-белых тонах, будто сошел со страниц популярного американского фильма.       — Рада, что тебе понравилось. Всё-таки не зря я училась за границей, — сказала мама и поцеловала меня в макушку. Тут как раз подъехал грузовик с нашими вещами.       — О, вовремя! А я думал, будем ждать их долго, — рассмеялся папа, поглядывая на наручные часы.       Наблюдая за тем, как работники выгружают коробки и мебель, я невольно задавалась вопросом: станет ли этот дом по-настоящему нашим? Смогу ли я здесь забыть о прошлом, начать новую главу? Папа, заметив мою задумчивость, подошел ближе и положил руку мне на плечо.       — Здесь будет хорошо, Мэрико. Мы все вместе постараемся, чтобы тебе здесь понравилось. Ты увидишь, Токио — это город возможностей.       Я слабо улыбнулась в ответ, чувствуя его поддержку, но сомнения все еще терзали меня. Мама, тем временем, уже руководила процессом, указывая, какие коробки куда нужно занести. В ней бурлила энергия, словно она уже строила планы по обустройству нашего нового гнездышка.       — Мэрико, пойдем, я тебе кое-что покажу, — улыбнулась мама, позвав меня к лестнице, ведущей на второй этаж. Я последовала за ней. Поднявшись, мама открыла двери, и передо мной предстала спальня. Похоже, это была моя комната. Всё было сделано так, как я любила: белые стены, украшенные множеством моих любимых знаменитостей, а также лианами, вплетенными в стену. Кровать была просторная, стоял туалетный столик для моего макияжа, а также рабочая зона, где я буду делать домашнее задание.       — Нравится тебе? Я всё сделала, как ты и просила, — улыбнулась мне мама.       — Да, очень, спасибо большое, — улыбнулась я ей.       — Ты ж моя маленькая Мэри, — сказала она и поцеловала меня в щеку. — Коробки уже принесли, так что раскладывай вещи у себя в комнате.       — А вам помощь не нужна? — спросила я.       — Нет, мы справляемся. Если что – позовем тебя. Давай, — сказала она и начала спускаться на первый этаж. Я вздохнула поглубже и всё-таки начала разбирать свои коробки.       Первым делом я открыла коробку, где были все мои книжки, а также манга. Если честно, папа присылал мне книги в оригинале, когда летал по странам по работе. Больше всего было на английском, манги тоже была куча, и я выделила несколько полок для них.       Вторая коробка, словно сундук с сокровищами, оказалась наполнена школьными воспоминаниями. Первым, что попалось на глаза, был альбом моей старой школы. Сердце ёкнуло, а трясущиеся руки с трудом извлекли его. Открывать его не хотелось, казалось, что вместе с фотографиями откроется и целый пласт болезненных воспоминаний. Я быстро спустилась во двор, где взрослые были поглощены распаковкой вещей, нашла мусорный бак и, не раздумывая, выбросила альбом.       — Надо было раньше выкинуть его, — промелькнула раздраженная мысль, и я вернулась в дом.       В следующей коробке оказалась одежда. Я развешивала платья и блузки в шкаф, аккуратно складывала джинсы и футболки в ящики комода, пытаясь отвлечься от тревожных мыслей. Как только с одеждой было покончено, осталась последняя коробка. Открыв её, я замерла. Первое, что бросилось в глаза – фотография. На ней мне было десять, а моему старшему брату, Хирото, почти двадцать. Я взяла снимок в руки и застыла, вглядываясь в него. Хирото, популярный в школе, чью внешность не мог игнорировать никто, обнимал меня, а пальцами показывал "рожки" у меня на голове. Я же, на фотографии, улыбалась во весь рот. Улыбка невольно появилась и на моём лице.       Я подошла к письменному столу и поставила фотографию.       — Как же я скучаю по тебе, Хирото... — прошептала я, и казалось, будто ещё вчера мы с ним дрались из-за всяких пустяков. Я отвернулась от стола и подошла к окну.       За стеклом кипела незнакомая жизнь нового города. Суета машин, спешащие прохожие, высокие здания, уходящие в облака – всё это казалось таким далёким от моего внутреннего мира. Внутри меня царил тихий хаос из ностальгии и сожаления, смешанный с теплой памятью о брате.       Внезапно я почувствовала, как слезы подступают к глазам. Я старалась сдержаться, не дать волю эмоциям, но они вырвались наружу, словно плотина рухнула под напором бурных вод. Я закрыла лицо руками и тихо заплакала, вспоминая брата, его озорной взгляд, его заразительный смех.       Спустя несколько минут, немного успокоившись, я вытерла слезы и глубоко вздохнула.       — Хватит себя жалеть, — сказала я себе. — Хирото не хотел бы видеть меня такой. — Я снова подошла к коробке и начала разбирать оставшиеся вещи.

Некоторое время спустя

      Когда мы собрались за обеденным столом, воздух наполнился ароматом жареных овощей и риса. Большинство коробок были распакованы, но пара так и осталась нетронутой.       — Как тебе нравится твоя новая комната, Мэрико? — Голос папы нарушил уютную тишину, когда я поковыряла рис палочками для еды.       — Понравилась комната, большое спасибо. — ответила я, подцепив маленький кусочек риса и съев его.       — Кстати, Мерико, — прервал папа мою сосредоточенную атаку на очередной порции риса. — Ты обдумала о поездке в Америку? Бабушка и дедушка очень по тебе скучают. И твой терапевт говорит, что для твоего здоровья было бы полезно уехать и отдохнуть. — Он сказал мне все это, и я положила палочки для еды на тарелку. Конечно, я бы с удовольствием полетела к бабушке и дедушке... но по какой-то причине мое сердце сказало "нет". Посмотрев на них, я ответил:       — Я думаю, что поеду к ним позже. А пока я хочу побыть с вами. — папа и мама улыбнулись и сказали:       — Как пожелаешь, дорогая. Только скажи, и мы немедленно организуем тебе перелет в Америку. — Мама ответила нежным голосом, положив руку мне на щеку, и я слабо улыбнулся ей.       — Папа, — окликнул я его, и он посмотрел на меня. — Ты можешь записать меня на занятия по самообороне? — Спросила я, наблюдая за их лицами, ожидая замешательства, возможно, даже неодобрения. Мама выглядела шокированной, как и папа.       — Ты хочешь посещать занятия? — повторил он мой вопрос, и я кивнула.       — Хирото отправил бы меня на эти занятия пинком под зад, как только узнал, что надо мной издеваются. — сказала я с кривой улыбкой на лице, видя, как их лица погрустнели, что вполне понятно. — Именно поэтому я и хочу пойти, чтобы иметь возможность защитить себя. И в этом нет ничего плохого, не так ли? — Я спросил. Папа несколько секунд молчал, но вскоре ответил:       — Нет, в этом нет ничего плохого. Девушкам не помешает знать хотя бы немного о том, как защитить себя. Хорошо, я запишу тебя. — Услышав эти слова, я улыбнулась и ответила:       — Большое тебе спасибо.       Я думала, что вот оно! Наконец-то новая жизнь, совершенно новая глава, которую я собиралась начать с чистого листа. Сбросить с себя прошлое, как старую кожу, и шагнуть вперед, в светлое, неизведанное будущее.       Ага, но, как говорится, "Жизнь можно начать с чистого листа, но почерк изменить трудно". Я так же думала, что смогу переписать свою историю, но, как это часто бывает, всё пошло не по плану. Хоть и начала новый лист, но тот самый, привычный почерк моих привычек, страхов и сомнений, так и не изменился.       И это история о том, как моя жизнь, словно колода карт, была передёрнута с ног на голову, какие опустошительные потери я пережила, какие внезапные, ослепляющие радости мне выпали, и как, совершенно неожиданно, расцвела настоящая любовь.       И на фоне всего этого, сквозь шум перемен и оглушительную тишину одиночества, моим единственным, навязчивым вопросом к одному человеку оставалось: Могу ли я доверять тебе?