Глава 12: «Когда рушится старые крепости»

Иногда тот, кто наводит страх на весь город, становится единственным человеком, рядом с коварным теплом которого твои защитные стены рассыпаются в пыль от одного прикосновения.

***

      После того судьбоносного момента в додзё, когда мир для меня на мгновение сузился до тепла рук Майки, мы с Эммой направились в больницу.       Но Эмма не была бы Эммой, если бы дала мне спокойно идти. Всю дорогу она буквально изводила меня подколками, хитро щурясь и едва сдерживая победную улыбку.       — Слушай, Мэрико, а напомни-ка мне... — протянула она, игриво накручивая локон на палец. — Кто это у нас несколько дней назад твердил: «Я еще не готова к отношениям»? И кто же это тогда так уютно лежал в обнимку на татами с моим братом, что вас даже разнимать было жалко?       — Эмма, прекрати! — прошипела я, чувствуя, как лицо обжигает пунцовая краска. Я пыталась смотреть куда угодно — на витрины магазинов, на прохожих, на свои ботинки, — но только не на её довольную физиономию.       — Да ладно тебе! Вы смотрелись как два сонных котенка, — не унималась она, явно наслаждаясь моей реакцией. — Майки обычно никого к себе так близко не подпускает, а тут прямо идиллия. Может, мне уже стоит присматривать тебе платье на вашу свадьбу? Или вы сначала решите, кто из вас будет главным в этой «независимой» паре?       Я только злее сопела, сжимая в руках пакет с фруктами, которые мы купили для Такемичи. Апельсины и яблоки в нем казались мне сейчас тяжелыми, как гантели, но даже эта ноша не мешала мне мечтать о том, чтобы пакет внезапно превратился в кляп для Сано-младшей.       Наконец, мы подошли к больнице. У входа нас уже ждала Хина. Она выглядела обеспокоенной, как и всегда, когда дело касалось её непутевого парня.       — Девочки! Привет! Чего вы так долго? — Хната помахала нам рукой, делая шаг навстречу.       Я бросила на Эмму самый многозначительный и угрожающий взгляд, на который только была способна. «Только попробуй ляпнуть хоть слово, и я скормлю тебе весь этот пакет апельсинов вместе с кожурой!» — кричали мои глаза.       Эмма лишь картинно закусила губу, стараясь подавить смешок, и на секунду мне показалось, что она меня поняла. Но... это же Эмма.       — Хинааа! Ты просто не представляешь, что я видела! — вдруг во всю глотку возопила она, хватая ошарашенную Хинату за руку. — Наша Мэрико и Майки! В додзё! Прижимались друг к другу на полу так, что искры летели! Кажется, у нас новая парочка!       Не дожидаясь моей реакции, Эмма сорвалась с места, увлекая за собой Хину и заливаясь звонким, издевательским смехом.       Мир вокруг меня на секунду замер. Хина обернулась на бегу, её глаза расширились от шока и восторга: «Правда?! Мэрико, это потрясающе!»       — А НУ СТОЯТЬ! — взревела я, бросая пакет с фруктами на скамейку и пулей устремляясь за ними вглубь больничного коридора. — Сано Эмма, клянусь, это твой последний день на земле! Я убью тебя! Вернись и забери свои слова назад!       Коридоры больницы огласились моим возмущенным криком и грохотом подошв по стерильно-чистому линолеуму. В голове пульсировала только одна мысль: «Майки, если ты сейчас это слышишь, молись, чтобы я не добралась и до тебя!»       Я неслась за ними, едва не сбивая с ног попадавшихся на пути санитаров. Слава богу, дежурные медсестры были заняты заполнением журналов и только испуганно вскидывали головы, когда мимо них проносился наш «ураган» из трех девчонок. Эмма, эта мелкая зачинщица, умудрялась на бегу оборачиваться и подмигивать мне, еще больше подливая масла в огонь.       — Быстрее, Хина! Спасаемся от гнева будущей госпожи Сано! — звонко хохотала она, влетая в нужный поворот.       Наконец, девочки с разбегу ворвались в палату. Я влетела следом буквально через секунду, готовая обрушить на них всю мощь своего праведного гнева.       — ВОТ ВЫ ГДЕ! Я ВАС СЕЙЧАС... — мой крик оборвался на полуслове.       Я замерла в дверном проеме, едва не выронив пакет с фруктами, который всё это время чудом сжимала в руках. На больничной койке, обвешанный капельницами и наполовину замотанный в бинты, сидел Такемичи. Его лицо — и без того вечно побитое — выражало такую крайнюю степень шока и недопонимания, что мне стало почти стыдно.       Рядом с ним Хината, уже успевшая принять невинный вид, едва сдерживала смешок, а Эмма вообще спряталась за её спину, победно поглядывая на меня из-под локтя подруги.       Я тут же выпрямилась, одернула задравшуюся футболку и сделала глубокий, судорожный вдох. Нужно было срочно возвращать себе лицо «серьезной девушки», а не сумасшедшей, которая только что устроила забег по государственному учреждению.       — Привет, Такемичи... — выдавила я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал от одышки и злости. — Мы тут... фруктов принесли.       — Э-э-э... Привет, Мэрико? — промямлил Такемичи, растерянно моргая. — Ты выглядишь так, будто только что сражалась с целой бандой... в одиночку.       Эмма не выдержала и прыснула в кулак:       — О, Такемичи, она сражалась со своими чувствами! И, кажется, проиграла по всем фронтам!       Я снова почувствовала, как щеки предательски заливает жаром. Взгляд непроизвольно метнулся к Эмме, обещая ей долгую и мучительную расплату сразу после выписки этого бедолаги.       — Ешь витамины, Такемичи, — процедила я, с грохотом ставя пакет на тумбочку, — они полезны для мозга. Может, хоть ты начнешь соображать быстрее, чем некоторые присутствующие здесь сплетницы.       Такемичи, придя в себя от первого шока и пытаясь осмыслить наше внезапное, шумное появление, перевел взгляд с меня на Хину, а затем на Эмму. Его обычно жизнерадостное лицо мгновенно помрачнело. Я в это время старательно принимала вид человека, который не только не собирается никого убивать, но и вообще мимо проходил, любуясь облаками.       Вдруг глаза Такемичи вспыхнули, будто он резко вспомнил что-то жизненно важное.       — Девочки! Что с Майки и остальными?! Они в порядке? — выпалил он, подавшись вперед.       Но вместо ответа он тут же получил звонкий подзатыльник от Хинаты.       — Дурак ты, Такемичи! — выкрикнула она, и в её голосе гнев мешался с дрожью. — Ты так напугал меня, когда мы нашли тебя здесь без сознания! О чем ты только думал?!       Хина продолжала кричать, отчаянно сдерживая слезы, которые уже блестели в уголках глаз. Такемичи не на шутку испугался такой бурной реакции своей девушки.       — Прости меня, Хина, я не хотел, честно... — забормотал он, пытаясь её успокоить, а потом виновато повернулся к нам с Эммой. — Это вы меня нашли?       Мы втроем синхронно кивнули, словно отрепетировали.       — Майки позвонил мне, — тихо сказала Эмма, потирая покрасневшие глаза. — Мы сразу же прибежали и нашли тебя в отключке.       — А что с Дракеном? — вдруг задал он вопрос, глядя прямо на Эмму.       При упоминании этого имени я увидела, как в глазах Эммы снова начали скапливаться слезы. Она закусила губу, стараясь не разрыдаться в голос.       — Эмма, ты чего? — мягко спросила я, тут же протягивая ей бумажную салфетку.       — Дракен и Майки... они поругались, — выдавила она из себя.       Хината и Такемичи застыли в полном шоке. Я, конечно, тоже должна была изобразить крайнюю степень удивления, хотя всё еще видела перед глазами их яростную стычку.       — Поругались? Из-за чего? — выдавил Такемичи, бледнея на глазах.       Эмма едва могла говорить от душивших её рыданий, поэтому я решила продолжить за неё, стараясь придать голосу побольше недоумения:       — Мы с Эммой сами толком ничего не поняли. Они орали друг на друга как бешеные псы, которые не поделили кость. Постоянно упоминали какого-то Пачина.       Такемичи буквально подскочил на месте.       — Про Пачина?! Что с ним?!       Немного успокоившись под тяжелым взглядом Хины, он выжидающе уставился на нас.       — Пачина арестовали, его отправили в колонию... — Эмма всхлипнула, закрывая лицо руками. — Из-за этого они кричали друг на друга ещё сильнее. Кто-то встал на сторону Майки, кто-то — на сторону Дракена. Кажется, Тосва раскололась надвое...       Она снова заплакала, и её плечи мелко задрожали. Я смотрела на это всё и думала: «Мда-а-а, вот это поворот сюжета. Словно я не в реальной жизни, а в какой-то драматичной манге оказалась». Весь этот пафос, раскол банд, судьбоносные решения...       Я приобняла Эмму за плечи, стараясь её подбодрить.       — Эмма, ну успокойся. Они же лучшие друзья, через столько прошли вместе. По-любому помирятся, вот увидишь. Глупо разваливать всё из-за одной ссоры, даже если она серьезная.       Но в глубине души я понимала, что эта «трещина» в Тосве может превратиться в настоящую пропасть. И Такемичи, судя по его застывшему взгляду, понимал это не хуже меня.

***

      1 августа       Три дня пролетели как в тумане, но напряжение в воздухе можно было резать ножом. Тосва всё еще была расколота, и новости, которые я получала от Эммы, не радовали. Половина участников во главе с Майки рвались вызволить Пачина любыми способами — для них это был вопрос преданности. Вторая же половина, сторона Дракена, выступала против.       Я знала Дракена: он ценит друзей превыше всего и пойдет за ними в огонь и воду. Значит, у него была веская причина упираться. В голове всё крутились его слова: «Я ему не доверяю, ни с того ни с сего припёрся сюда!»       О ком они говорили? О каком-то человеке, который якобы может вытащить Пачина из колонии? Майки верил в это, но как такое возможно? Наверняка это их ровесник, а не какой-нибудь влиятельный дядька в костюме, которому больше делать нечего, кроме как лезть в разборки подростковых банд. Но если это парень их возраста, то откуда у него такие связи?       — М-да-а... Столько вопросов и ни одного ответа. Я что, Шерлок Холмс по-вашему?! — воскликнула я в пустоту, с силой убрав гитару в чехол и буквально рухнув лицом на стол.       — Эй, ты чего? Чего такая кислая? — раздался знакомый голос.       Я нехотя повернула голову и увидела Ника. Он стоял рядом, наблюдая за моими мучениями с легкой усмешкой.       — Да так... мысли в кучу не собираются, — пробормотала я.       Тут же перед моим носом на стол опустился высокий стакан. Я приподнялась и почувствовала божественный аромат.       — О-о-о, спасибо, Ник! — я буквально просияла.       Это был молочный коктейль — мой любимый, банановая карамель. Первый же глоток заставил мир вокруг стать чуточку ярче.       — Во-о-от, теперь уже то настроение, что нужно, — рассмеялся Ник. — Чтобы наша Мэри была радостной, как ребенок, достаточно дать ей молочный коктейль.       — Не называй меня Мэри, — фыркнула я, не отрываясь от трубочки. — Чувствую себя Мэри Поппинс, того и гляди с зонтиком улечу.       — Слушай, Мэрико... Твоё имя так напоминает «Америку», никогда не думала об этом? — вдруг спросил он, пока я смаковала коктейль.       Я на секунду задумалась.       — Хм... Ну, кстати, да. Иногда мне кажется, что родители специально выбрали такое имя. Всё-таки во мне текут американские гены.       И это была чистая правда. Я — метиска, наполовину японка, наполовину американка. Причем большая часть внешних данных досталась мне именно от западных предков: непослушные кудри от бабушки, разрез и цвет глаз — от матери. От отца мне достался разве что рост, аккуратный маленький нос и очертания щек — те немногие черты, в которых угадывалась Япония.       Всю жизнь большинство принимало меня за чистокровную иностранку. Именно эта «непохожесть» в своё время стала поводом для травли и расизма в моей старой школе. Люди часто боятся того, что не вписывается в стандарты.       Внезапно я почувствовала легкий щелчок по плечу, который выдернул меня из воспоминаний.       — Давай, закругляйся летать в облаках, Мэри Поппинс, — подмигнул Ник. — У тебя скоро выступление, пора готовиться. Твои зрители не будут ждать, пока ты разберешься со своими внутренними детективами.       Я усмехнулась, спрыгнула с высокого барного стула и, закидывая ремень гитары на плечо, обернулась к Нику.       — Если я и впрямь Мэри Поппинс, Ник, то советую приглядывать за кассой, — я подмигнула ему, поправляя выбившийся кудрявый локон. — Потому что, как только ветер переменится, я могу улететь отсюда вместе со всей твоей выручкой. И никакой зонтик тебе не поможет меня догнать!       Ник только покачал головой, смеясь, а я, чувствуя привычный прилив адреналина, направилась к небольшой сцене клуба. В зале было дымно, пахло кофе и чем-то хмельным, а приглушенный свет софитов создавал ту самую атмосферу, в которой я чувствовала себя как рыба в воде.       Проверив настройку, я ударила по струнам. Я начала с узнаваемого вступления Green Day — «Boulevard of Broken Dreams». Глухой, вибрирующий звук акустической гитары с легким эффектом перегруза заполнил пространство.       — I walk a lonely road, the only one that I have ever known... — пронеслось у меня в голове в такт ритму.       Я прикрыла глаза, полностью уходя в музыку, привычка сканировать зал никуда не делась. Пальцы уверенно перебирали аккорды, а взгляд скользил по лицам посетителей. И тут я зацепилась за двоих.       В самом дальнем углу, где тени были особенно густыми, сидели двое парней, которые ну никак не вписывались в общую атмосферу нашего заведения.       Один был невероятно высоким — просто какая-то каланча. Даже сидя, он казался выше всех остальных. Его прическа выглядела дико: темные волосы были уложены наверх какой-то невероятной горкой, а посредине красовались яркие желтые пряди. Он сидел развалившись, с абсолютно скучающим и одновременно безумным выражением лица, будто ждал, когда здесь начнется пожар или драка.       Но по-настоящему неуютно мне стало от второго. Блондин в очках с золотистой оправой. Он не сводил с меня глаз. Его взгляд был холодным, расчетливым и пугающе внимательным, словно он не музыку слушал, а изучал меня под микроскопом. В отличие от своего долговязого приятеля, этот парень сидел идеально ровно, и от него исходила такая аура силы и скрытой угрозы, что у меня на затылке зашевелились волосы.       — Это еще что за парочка? Один — сбежавший из цирка панк, а второй — отличник из ада? — подумала я, стараясь не сбиться с ритма.       Тот, что в очках, слегка наклонил голову, продолжая сверлить меня взглядом. Я почувствовала, как пальцы на мгновение напряглись. Что-то мне подсказывало, что эти двое пришли сюда не ради моего кавера на Green Day.       Я старалась не сбиваться с ритма, хотя взгляд блондина в очках буквально прожигал во мне дыру. Голос звучал уверенно, наполняя прокуренный зал меланхоличными нотками:       — ...My shadow's the only one that walks beside me. My shallow heart's the only thing that's beating... — пела я, вкладывая в слова всё то напряжение, что накопилось за последние три дня.       Краем глаза я заметила, как парень в очках слегка подался вперед. Он что-то прошептал своему долговязому спутнику, едва шевеля губами. Тот, с «горкой» на голове, на мгновение замер, а затем на его лице расплылась широкая, пугающая ухмылка. Он лениво кивнул и снова уставился на меня, но уже с каким-то плотоядным интересом, будто я была не певицей, а редким насекомым в банке.       Из-за шума гитары и собственного голоса я не могла разобрать ни слова. Что они обсуждают? Моё выступление? Или я — часть какой-то их игры?       — Спокойно, Мэрико, доиграй до конца. — приказала я себе, делая финальный переход на припев. Пальцы летали по ладам, но внутри всё сжалось в тугой узел. Эти двое явно не были обычными фанатами рок-музыки. От них веяло опасностью — такой же, какую я чувствовала во время той ссоры Майки и Дракена.       Когда последние аккорды затихли, я коротко кивнула залу, не дожидаясь бурных оваций. Несколько человек лениво похлопали, кто-то свистнул. Я быстро отсоединила кабель, подхватила гитару и, стараясь не смотреть в сторону того самого столика, почти бегом направилась за кулисы.       Тяжелая дверь с надписью «Только для персонала» захлопнулась за моей спиной, отсекая гул клуба. В зоне отдыха было прохладно и пахло старым кофе. Я прислонила гитару к стене и тяжело опустилась на потрепанный диван, чувствуя, как мелко дрожат пальцы.       — Фух... — я вытерла ладонью лоб. — Что это, черт возьми, было?       Тихое жужжание старого холодильника в углу и тусклый свет лампы немного успокаивали, но перед глазами всё еще стоял этот холодный взгляд за стеклами очков.       — Так, Мэри Поппинс, кажется, ветер сменился на штормовой. — подумала я, доставая из кармана салфетку, чтобы протереть струны, но на самом деле просто пыталась занять чем-то руки. — Кто эти двое? И почему у меня такое чувство, что они знают обо мне больше, чем я о них?       Дверь в зону отдыха приоткрылась, и я невольно вздрогнула, едва не выронив гитару. Сердце ушло в пятки — я уже ожидала увидеть те самые золотистые очки или желтую «горку» волос, но это был всего лишь Рю.       — Господи, Мэрико, ты чего вздрагиваешь, будто на тебя объявили розыск на миллион долларов? — Рю усмехнулся, и на мгновение на его лице расплылась его фирменная улыбка, как у Чеширского кота. Он облокотился о дверной косяк. — Слушай, а можно мне твой автограф, пока ты еще не стала международной преступницей?       — Ты ашалел?! — воскликнула я и, недолго думая, запустила в него пустым пластиковым стаканом, который подвернулся под руку. — Не до шуток мне сейчас, Рю!       Он ловко уклонился, и стакан, глухо стукнувшись о стену, отлетел в сторону.       — Да ладно тебе, я же шучу, — рассмеялся Рю, но, заметив моё бледное лицо и то, как я вцепилась в гитарный гриф, тут же посерьезнел. Я лишь закатила глаза, пытаясь унять дрожь в коленях.       — Слушай, — он зашел внутрь и прикрыл дверь, — Ты видела, что те двое парней смотрели на тебя... ну, мягко говоря, странно?       Я быстро закивала, убирая гитару в чехол.       — Видела? Рю, я кожей чувствовала этот взгляд! Как будто меня собираются либо купить, либо прирезать прямо на сцене.       — Вот и мне они кажутся слишком подозрительными, — протянул Рю, нахмурившись. — Особенно этот громила со своей психованной улыбкой. Он так на тебя пялился, будто ты — его следующая жертва или какой-то приз. А тот, что в очках... от него вообще мороз по коже.       Он подошел к окну и осторожно отодвинул край жалюзи, выглядывая в зал.       — Слушай, Мэрико, может, тебе лучше пораньше уйти? Пока они там сидят и цедят свое пиво. Уходи через черный ход, я тебя прикрою. Если они начнут спрашивать про «ту девчонку с гитарой», я скажу, что тебя забрала секретная полиция, так как ты в розыске.       Я нервно усмехнулась, накидывая чехол на плечо. Внутри всё так и кричало: «Уходи!». Нутром чуяла, что в таких ситуациях лучше быть параноиком, чем трупом.       — Наверное, ты прав, — прошептала я. — Эти двое явно не за музыкой пришли. Мне кажется лучше не попадаться им на глаза.       — Давай, шевелись, Преступница, — Рю легонько подтолкнул меня к запасному выходу. — И не забудь сегодня написать, что добралась нормально. А то я не усну, представляя, как этот «желтый хохолок» караулит тебя за углом.       Я кивнула Рю, стараясь выглядеть спокойной, хотя сердце колотилось как сумасшедшее. Он проводил меня к черному ходу, ведущему на задний двор клуба. Обычно здесь разгружали товары и выносили мусор, и запах был, мягко говоря, не самым приятным. Но сейчас я была готова нюхать что угодно, лишь бы не сталкиваться с той парочкой.       Рю осторожно приоткрыл тяжелую металлическую дверь.       — Всё чисто, — прошептал он. — Давай, иди. И удачи тебе не встретить никого из «друзей» на пути.       Я бросила ему благодарный взгляд и, сгорбившись, чтобы быть менее заметной, прошмыгнула в переулок.       Остановилась я под мягким дневным солнцем, наслаждаясь его теплом. Небо было ясным, без единого облачка, и казалось, что весь мир вокруг дышит спокойствием. Мой телефон внезапно ожил в кармане.       Я вытащила из кармана свою старенькую серебристую раскладушку. На ярко-синем дисплее мигало имя контакта, которое я в порыве настроения записала еще пару месяцев назад, чтобы подразнить подругу за её вечные вздохи по Дракену.       На экране светилось: «Жена Кен-чина 🐉».       Я невольно усмехнулась. Если бы Эмма увидела это, она бы наверняка покраснела до корней волос и начала возмущаться, но сейчас мне это только подняло настроение.       — Алло? — я нажала кнопку ответа, прижимая телефон к уху плечом, пока поправляла чехол с гитарой.       — Привет, Мэрико! Мы с Хиной сидим в кофейне «Green Leaf», она в паре кварталов от клуба. Решили тебя встретить после смены. Ты скоро?       Я вышла на солнечную сторону улицы и зажмурилась от яркого света.       — Можете не ждать вечера, — весело ответила я. — Я уже закончила и иду прямо к вам. Буду через пять минут.       В трубке воцарилась гробовая тишина. Я даже проверила, не прервался ли звонок.       — В смысле… закончила? — наконец выдавила Эмма. — Сейчас же еще день! У тебя выступление должно быть в самом разгаре!       — Мэрико, ты что, уволилась?! — послышался на заднем фоне встревоженный голос Хины.       — О господи, нет, Хина, успокойся! — рассмеялась я, переходя дорогу. — Просто решила, что на сегодня с меня хватит «благодарных слушателей». В общем, заказывайте мне самый большой молочный коктейль, я всё расскажу, когда приду.       — Ну ты и даешь… — пробормотала «Жена Кен-чина», всё еще пребывая в легком ступоре. — Ладно, ждем. Но учти, ты обязана объяснить, почему сбежала с работы среди бела дня!       Я закрыла раскладушку с характерным щелчком и ускорила шаг. Мысли о тех двух подозрительных парнях в клубе всё еще крутились в голове, и мне не терпелось обсудить это с девочками. В конце концов, если в городе назревает заварушка, в которой замешаны верхушки банд, Эмма — это мой самый быстрый источник информации.       Я затолкнула тяжелую дверь кофейни «Green Leaf», и колокольчик над головой весело звякнул. Внутри пахло корицей, выпечкой и уютом — идеальный контраст с тем липким страхом, который до сих пор преследовал меня.       Девочки сидели за столиком у самого окна. Заметив меня, Эмма тут же замахала рукой, а Хина приветливо улыбнулась. Я подошла, практически падая на свободный стул, и мы тут же обнялись.       — Мэрико! Наконец-то! — Эмма крепко сжала меня, а потом отстранилась, подозрительно прищурив глаза. — А теперь колись. Как ты умудрилась освободиться посреди дня? Хина вообще решила, что тебя со скандалом уволили!       — Да, мы переволновались, — закивала Хина, пододвигая ко мне меню. — Ты ведь так любишь свои выступления, никогда их не пропускаешь. Что случилось?       Я натянуто улыбнулась, но стоило мне вспомнить те минуты на сцене, как улыбка мгновенно сползла с моего лица. Руки до сих пор немного подрагивали, поэтому я покрепче обхватила принесенный официанткой холодный бокал с коктейлем.       — Девочки... мне просто стало безумно страшно, — тихо призналась я, переводя взгляд с Эммы на Хину.       Подруги тут же переглянулись, их веселое настроение как ветром сдуло.       — В смысле? — Эмма подалась вперед, понизив голос. — Тебя кто-то обидел в клубе?       — На моем выступлении... там сидели двое, — я сглотнула вставший в горле ком. — Я пою, играю, и вдруг замечаю их. Один — просто невероятный верзила с дикой прической, волосы как горка с желтыми прядями, и у него была какая-то совершенно безумная, пугающая ухмылка. А второй — блондин в очках. И этот в очках... он просто не сводил с меня глаз.       Я поежилась, вспоминая этот леденящий душу взгляд.       — Он смотрел на меня так, будто я не песню пою, а... не знаю, будто он меня препарирует взглядом. Холодный, расчетливый, страшный вид. Потом он что-то прошептал этому громиле, и тот посмотрел на меня так, словно я какая-то добыча. Мне казалось, у меня дыхание перехватит прямо на сцене. Я еле доиграла песню. Рю тоже это заметил и сказал, что они выглядят супер-подозрительно. Он буквально заставил меня сбежать через черный ход, чтобы я с ними не столкнулась.       Когда я закончила говорить, за столом повисла тяжелая, мертвая тишина.       Эмма застыла с приоткрытым ртом, так и не донеся чашку с чаем до губ. Хина медленно побледнела, ее глаза округлились от неподдельного испуга. На лицах обеих девочек отразился самый настоящий ступор, смешанный с липким страхом за меня.       — Боже мой, Мэрико... — прошептала Хина, и ее голос дрогнул. — Это звучит просто ужасно. Какие-то ненормальные преследователи?       — Да у меня от одного твоего описания мурашки по коже! — испуганно воскликнула Эмма, прижимая ладони к щекам. — Какой-то псих с желтыми волосами и парень в очках... Что им вообще было нужно от тебя?! Вдруг они караулили тебя у входа? Хорошо, что ты ушла через черный ход!       Я закивала, судорожно сделав большой глоток котеля. Сладкий напиток немного успокоил дрожь, но липкое чувство страха никуда не делось.       — Да, девочки, вы правы... — тихо согласилась я, обнимая себя за плечи. — Мне действительно было безумно страшно. Я до сих пор чувствую этот взгляд на себе.       Хина сочувственно накрыла мою ладонь своей теплой рукой.       — Мэрико, может, тебе стоит на время оставить работу в клубе? Хотя бы на пару недель, пока всё не утихнет. Мало ли, вдруг эти типы снова придут.       — Хина права, — тут же подхватила Эмма, взволнованно кивая. — Твоя безопасность важнее всего! Напиши боссу и возьми отпуск.       Я тяжело вздохнула и покачала головой.       — Я не могу, девочки. Сейчас как раз начинается сезон, скоро в клубе будет куча посетителей, праздники на носу. Ребятам просто не справиться без меня, да и мне деньги нужны. Я не могу их вот так подставить из-за своей паранойи.       Эмма нахмурилась, о чем-то напряженно размышляя, но уже через секунду её лицо просветлело, и она победно щелкнула пальцами.       — О! Я придумала! Раз уж ты не можешь бросить работу, тебе просто нужен телохранитель. Давай расскажем об этом Майки? Пусть он забирает тебя после работы и провожает до дома!       Я чуть не поперхнулась своим котелем. Мои глаза округлились, а сердце почему-то сделало дикий кульбит в груди.       — Ч-что?! Почему сразу Майки?! — воскликнула я, пытаясь вернуть голосу твердость. — Он вообще-то занятой человек, у него куча своих дел, да и с какой стати ему тратить время на то, чтобы работать моим личным водителем на его байке?       Эмма переглянулась с Хиной, и на губах «жены Кен-чина» расплылась невероятно хитрая, заговорщическая улыбка. Даже Хина не удержалась и тихонько прыснула в руку.       — Ой, да ладно тебе, Мэрико, — протянула Эмма, подпирая щеку ладонью и лукаво прищуриваясь. — Мы же все прекрасно знаем, что Майки точно не откажется. Особенно если об этом попросишь именно ты. Он ради тебя готов пешком через весь Токио бежать, не то что на байке заехать.       От её слов мои щеки мгновенно вспыхнули ярким румянцем. Я почувствовала, как уши буквально горят, и поспешно уткнулась лицом в свой стакан с коктейлем, надеясь, что за пышной сливками девочки не заметят, как сильно я смущена.       — Да ну вас... — пробормотала я под нос, изо всех сил стараясь скрыть глупую улыбку, которая так и норовила появиться на губах. — Вы всё придумываете. Мы просто друзья... наверное.       А ведь правда... что между нами? Каждый раз, когда наши взгляды пересекаются, я вижу в его глазах что-то, чего нет, когда он смотрит на ту же Хину или Эмму. На Хину он смотрит как на подругу, на Эмму — как на сестру, которую нужно защищать. Но на меня... это какой-то особенный взгляд. Наверное, именно так описывают «любовь с первого взгляда» в тех глупых романтических фильмах, которые мы иногда смотрим с девочками.       Но тут же в голове, словно непрошеные гости, всплывают тени прошлого. Школа... Ханна... тот пустой класс и те двое старшеклассников, которых она подговорила «проучить» меня. Я помню их мерзкие ухмылки и свои ледяные руки. Если бы я тогда не впала в состояние берсерка и не набросилась на них первой, если бы не вырвалась... что бы они сделали?       Всё тело прошибает мелкая, противная дрожь. Именно поэтому я не привязываюсь. Именно поэтому в моем списке доверия почти нет парней. Мой мозг — мой личный охранник — при любом подозрительном движении буквально орет: «Беги! Не связывайся с ними!». Как и сегодня в клубе. Этот страх зашит у меня под кожей.       — Слушайте, а пойдем тогда к Такемичи? Как раз пригласим его на фестиваль! — голос Эммы вырвал меня из вязких мыслей, как рывком из ледяной воды.       Я моргнула и огляделась. Мы уже были на районе Такемичи. Как я умудрилась дойти сюда на автопилоте? Видимо, я слишком глубоко ушла в себя.       — Ну... давайте попробуем! Надеюсь, он согласится, — смущенно пролепетала Хина, теребя край своей сумочки.       Я встряхнула головой, отгоняя остатки воспоминаний, и постаралась улыбнуться.       — Хина, вообще-то, это он должен звать тебя, как мой папа всегда говорил. Но раз уж Такемичи у нас иногда тормозит... Если он вдруг откажется, я его лично побью ради тебя. Честно! — я шутливо подмигнула подруге.       Эмма покатилась со смеху, а Хина покраснела еще сильнее.       — Ну, скажешь тоже, Мэрико!       Мы шли по улице, болтая о всякой ерунде. Я крепче прижимала к себе гитару в чехле, боясь, что она выскользнет от моей задумчивости. И вот, завернув к небольшому парку, мы замерли как вкопанные.       На площадке было много парней. Друзья Такемичи — Аккун и остальные — о чем-то спорили, но в центре внимания были двое. Дракен и Майки. И они... они не ссорились?!       — Девочки... вы это тоже видите? — прошептала я, чувствуя, как челюсть медленно ползет вниз.       Майки и Дракен преспокойно пинали друг другу мяч, словно и не было тех трех дней ледяного молчания и раскола в банде.       — Да-а-а... мне это кажется? — прошептала Эмма, не веря собственным глазам. Она смотрела на Дракена так, будто он только что отрастил крылья.       — Мне кажется, что коктейль что-то подмешали... — добавила я, всё еще подозревая галлюцинацию.       И тут Такемичи, который стоял чуть в стороне, заметил нас.       — О! Хина, Эмма... Мэрико?! Вы чего тут? — воскликнул он.       Стоило Такемичи произнести мое имя, как произошло нечто комичное. Майки, который в этот момент готовился принять пас, буквально замер. Мяч, не встретив сопротивления, ударился ему прямо в лоб и отскочил куда-то в сторону. Но Майки этого даже не заметил. Его взгляд мгновенно сфокусировался на мне, и на лице расцвела та самая яркая, солнечная улыбка, от которой у меня внутри всегда всё предательски замирало.       — Кудряшка! — радостно возопил он и, бросив игру, побежал в нашу сторону, оставив Дракена и остальных стоять в недоумении.       — А ты говоришь, что он в тебя не влюблен, — хихикнула Эмма, пихая меня локтем в бок. — Посмотри, как верный песик бежит к своей хозяйке.       Я закатила глаза, чувствуя, как щеки снова предательски горят, а страх перед «мальчишками» на секунду отступает под напором этой искренней, почти детской радости в глазах Майки.       — Кудряшка! Ты пришла! — Майки остановился прямо передо мной, слегка запыхавшись, и заглянул мне в лицо снизу вверх. В его глазах отражалось заходящее солнце, делая их теплыми и какими-то невероятно глубокими. — Твое выступление уже закончилось? Ты сегодня рано!       — Да, Майки, привет... — я поправила ремень гитары, отчаянно пытаясь вернуть лицу нейтральное выражение. — Там... кое-что произошло, в общем, решила уйти пораньше.       Пока мы разговаривали, Хина, собрав всю свою волю в кулак и густо покраснев, сделала шаг навстречу Такемичи. Тот стоял, глупо улыбаясь и переводя взгляд с одного на другого.       — Такемичи... — тихо позвала Хина, теребя пальцами подол кофты. — Скоро будет праздник Мусаси... Ты не хотел бы пойти туда со мной?       У Такемичи от этого вопроса, кажется, на секунду отключился мозг. Его лицо приобрело свекольный оттенок, а из ушей едва не пошел пар.       — Ф-фестиваль?! С тобой, Хина?! Конечно! Я с радостью! — завопил он так, будто выиграл в лотерею миллион йен.       Майки, стоявший рядом со мной, мгновенно уловил суть разговора. Его глаза хитро блеснули, и он с абсолютно обезоруживающей улыбкой повернулся ко мне.       — О, точно, фестиваль Мусаси! — он сделал шаг ближе, так что я почувствовала легкий запах его одеколона. — Кудряшка, тогда мы тоже пойдем вместе! Ты ведь пойдешь со мной, правда?       Я застыла на месте. Мое сердце пропустило удар, а в голове зациклилась мысль: «Он только что... позвал меня на фестиваль? Вот так просто?»       Я бросила быстрый взгляд на Эмму — та уже практически беззвучно пищала от восторга за моей спиной, показывая мне большой палец. Хина тоже заговорщически улыбалась.       — Я... ну... — я сглотнула, чувствуя, как лицо обдает жаром. — Ладно. Я согласна. Пойдем вместе.       — Ура! — Майки довольно закинул руки за голову, его улыбка стала еще шире. — Обещаю, я выиграю тебе самую большую игрушку в тире!       Я улыбнулась, но тут же вспомнила наш разговор в кафе. Страх перед теми парнями в очках и с желтыми волосами снова кольнул где-то внутри. Нам с Ником и Рю действительно нужна была помощь, и Эмма была права — Майки идеальный кандидат для защиты. Но просить его об этом...       Я опустила голову, глядя на свои кеды, и начала нервно перебирать пальцами край чехла от гитары. Мои уши горели от смущения.       — Слушай, Майки... — тихо произнесла я, переминаясь с ноги на ногу. — На самом деле... я хотела тебя кое о чем попросить. Но мне... мне ужасно стыдно об этом говорить.       Майки тут же перестал улыбаться. Его взгляд мгновенно стал серьезным и удивительно мягким. Он сделал еще один шаг ко мне, сокращая расстояние до минимума, и заглянул в мои опущенные глаза.       — Мэрико? Что случилось? — его голос прозвучал необычно тихо и заботливо. — Тебе не нужно стесняться меня. Расскажи, я сделаю все, что ты попросишь.       Я глубоко вздохнула, переминаясь с ноги на ногу. Майки стоял совсем рядом, и его присутствие каким-то странным образом заставляло меня забыть, что я вообще-то самостоятельная и сильная девушка.       — Майки, слушай... — начала я, стараясь не смотреть ему в глаза. — В клубе сегодня были странные типы. Один длинный такой, с желтой полосой в волосах, а второй в очках. Они... ну, пялились на меня. Не так, как обычные посетители. Мне стало не по себе, и я свалила через задний ход.       Майки, который до этого расслабленно качался на пятках, вдруг замер. Его взгляд мгновенно остекленел, став холодным и тяжелым. Он чуть наклонил голову набок, и в этом жесте было что-то пугающее.       — Желтая полоса и очки? — переспросил он низким голосом, в котором проскользнули стальные нотки. — Понятно. Какие-то придурки решили, что им всё можно.       Затем он вдруг моргнул, и тяжелая аура исчезла, сменившись его обычной беззаботной миной. Он сунул руки в карманы и фыркнул:       — Зря ты переживаешь, Кудряшка. Тебе не должно быть стыдно просить. Даже если бы ты промолчала, Эмма бы всё равно раззвонила мне через пять минут. Я бы пришел и без твоей просьбы. Те, кто пугают моих друзей, долго не смеются.       Я неловко усмехнулась, пытаясь сбросить напряжение.       — И как бы ты это сделал? Будешь теперь тоже шпионить за мной? Прятаться в кустах у клуба или следить из-за угла?       Майки на секунду замер, его лицо вытянулось от неожиданности. Он представил себя, великого главу Тосвы, сидящим в кустах с биноклем. Спустя мгновение он разразился звонким, почти детским смехом, закинув голову назад.       — Шпионить? — он сквозь смех вытер уголок глаза. — Ну ты и придумала, Мэрико! Стану я в кустах сидеть, ага. Зачем мне прятаться? Я просто буду забирать тебя на байке. И если эти двое еще раз покажутся — я им просто головы в плечи вколочу, и делов-то. Всё просто.       Он весело подмигнул мне и, услышав оклик Дракена, развернулся.       — Эй, Кен-чин! Пасуй давай! Кудряшка идет с нами на фестиваль, так что я сегодня в отличном настроении!       Дракен хмыкнул, качая головой, и со всей силы пнул мяч в сторону Майки.       — Ну наконец-то, а то стоял тут как вкопанный!       Парни снова включились в игру. Такемичи неуклюже пытался отобрать мяч у Майки, Аккун и остальные ребята из «Пятерки Мизо» что-то азартно кричали, а Дракен уверенно контролировал середину поля. Было странно и в то же время тепло видеть их такими — обычными подростками, которые просто гоняют мяч в парке, забыв о расколах и проблемах банд.       Мы с Эммой и Хиной отошли к ближайшей скамейке. Я осторожно поставила чехол с гитарой рядом, и мы уселись.       — Фух... — выдохнула Эмма, расправляя юбку. — Ну и денек. Но ты видела, как он просиял? Мэрико, я тебе говорю, он ждал, когда ты его о чем-нибудь попросишь. Майки нравится быть твоим героем.       — Перестань, — я прикрыла лицо ладонями, чувствуя, что щеки всё еще горят. — Он просто добрый.       — Ага, «добрый», — хихикнула Хина, обнимая свои колени. — Он добрый ко всем, но ради тебя он готов превратиться в демона. Это же так романтично! Давайте лучше подумаем, какие юкаты мы наденем. Нам нужно выглядеть сногсшибательно, чтобы эти наши «герои» вообще дар речи потеряли!       Я посмотрела на резвящихся парней, на улыбающихся подруг, и впервые за день почувствовала себя в полной безопасности. Ветер трепал мои кудри, и где-то в глубине души я уже начала ждать этот праздник Мусаси.       Вечер подкрался незаметно, окрасив небо в глубокие сине-фиолетовые тона. В парке зажглись редкие фонари, и прохладный ветерок заставил меня поплотнее закутаться в куртку. Ребята начали потихоньку собираться и расходиться по домам.       Когда мы уже стояли на развилке, Майки вдруг сделал шаг ко мне, засунув руки в карманы своих безразмерных штанов.       — Кудряшка, я тебя провожу, — обыденно, но твердо произнес он.       Я на секунду замялась, но кивнула. Честно говоря, возвращаться одной по темнеющим улицам после того, что случилось в клубе, мне совсем не хотелось. Вдруг те странные типы действительно решили проследить за мной? С Майки мне определенно было спокойнее.       Стоящие рядом Эмма и Хина тут же заговорщически переглянулись и тихонько захихикали в кулаки.       — Ну всё, Мэрико, удачи тебе! — протянула Эмма, подмигнув мне так выразительно, что у неё чуть глаз не задергался.       — Да-да, хорошей дороги! — поддакнула Хина с хитрой улыбкой.       Я лишь демонстративно закатила глаза, показывая всем своим видом, как сильно меня утомляет их шипперский восторг, хотя щеки всё равно немного потеплели.       Мы с Майки пошли в сторону моего дома. Первые несколько минут мы шли молча. Я почему-то думала, что он начнет расспрашивать меня о музыке или болтать о глупостях, как он обычно делает, но Майки просто молча шагал рядом, подстраиваясь под мой темп. Тишина не была неловкой, скорее уютной, но мои мысли всё еще возвращались к парням из клуба.       Вдруг Майки нарушил молчание. Он повернул ко мне голову, и его лицо в полумраке улиц выглядело удивительно серьезным.       — Ты не переживай, хорошо? — тихо сказал он, глядя мне прямо в глаза. — Я тебя в обиду никому не дам.       Я замерла на секунду, пораженная его тоном, но не успела ничего ответить. Майки вдруг ловко придвинулся ближе и одним быстрым, плавным движением снял с моего плеча чехол с гитарой.       — Эй! Ты чего?! Отдай! — воскликнула я от неожиданности, пытаясь перехватить ремень обратно.       Майки увернулся, закидывая ремень на свое плечо, и на его лице снова расплылась его фирменная озорная улыбка.       — Нифига себе, какой тяжелый! — притворно кряхтя, протянул он, а затем выпрямился, смешно выпятив грудь колесом. — Лучше я понесу. Я же всё-таки... жантльме-е-ен.       Последнее слово он произнес с таким нелепым, утрированным французским акцентом, манерно оттопырив мизинец, что я просто не выдержала. Напряжение окончательно спало, и я тихо, искренне рассмеялась, качая головой.       — Ну окей, «жантльмен», — улыбнулась я ему, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло. — Сам ввязался, так что таскай теперь. И чур потом мне это не припоминать, когда устанешь!       — Да ни за что! — хмыкнул он, довольно зашагав вперед и слегка покачивая гитарой в такт шагам.       Глядя на его спину, я поймала себя на мысли, что мой вечный внутренний страх перед парнями впервые за долгое время затих, уступив место какому-то новому, очень хрупкому чувству безопасности.       Мы шли дальше, и разговор как-то сам собой завязался. Мы болтали о всякой ерунде: о его любимых дораяки, о моих струнах, которые вечно рвутся в самый неподходящий момент, о забавных клиентах в клубе. С Майки было на удивление легко, когда он не изображал из себя грозного главу Тосвы.       Вдруг он хитро прищурился, покосившись на меня, и на его губах заиграла предвкушающая ухмылка.       — Слушай, Мэрико... — протянул он, покачивая плечом с моей гитарой. — А помнишь, как на прошлой неделе в додзё моего дедушки? Ну, когда ты решила показать мне свой «коронный приём»?       Мои щёки тут же обдало жаром. О господи, только не это! Тот позорный случай я пыталась стереть из памяти всеми силами. Я тогда просто запуталась в собственных ногах во время тренировочного спарринга и со всего размаху полетела вперед, повалив Майки на татами и распластавшись прямо на нём. Нас тогда ещё Эмма застукал и потом полдня подкалывала.       — Прекрати! — заурчала я от смущения, сердито уткнувшись носом в воротник куртки. — Это была чистая случайность! Я просто поскользнулась на влажном полу! И вообще, ты сам виноват — подставил мне подножку своим авторитетом!       Майки покатился со смеху, даже придерживая чехол гитары, чтобы тот не сполз. Его звонкий смех разнесся по пустеющей улице.       — Да ладно тебе, «случайность»! Ты так круто меня уложила, Кен-чин аж дар речи потерял! — сквозь смех выдавил он. — Я думал, ты меня придушить решила прямо там.       — Никого я не душила! — буркнула я, отвернувшись в сторону и обиженно надув щёки. Из горла само собой вырвалось тихое, недовольное урчание, прямо как у рассерженного кота, которому наступили на хвост.       Майки вдруг притормозил и сделал шаг в мою сторону, заглядывая мне в лицо. Его глаза светились таким теплом и искренним весельем, что злиться на него было просто невозможно. Он протянул руку и легонько, совершенно невесомо ткнул пальцем мою надутую щёку.       — Во-о-от, опять! — протянул он с мягкой, почти детской улыбкой. — Я просто обожаю, когда ты так делаешь. Надуваешь щёки и ворчишь под нос. Ты в этот момент такая забавная, Кудряшка. На сердитого хомяка похожа.       Я замерла, чувствуя, как краска заливает уже не только щёки, но и шею с ушами. Сердце предательски застучало где-то в горле. «Мило? Хомяк? Боже, Майки, прекрати делать это с моим пульсом...» — запаниковал мой мозг.       — Я не хомяк, — тихо и уже совсем не сердито прошептала я, но щёки всё-таки сдула, убирая его руку от своего лица. — Пошли уже, «жантльмен», а то моя гитара сама себя до дома не донесет.       Мы наконец дошли до моего дома. Я остановилась у калитки и протянула руки, чтобы забрать чехол с гитарой. Майки аккуратно перевесил его обратно мне на плечо, но уходить явно не торопился. Он засунул руки в карманы, смешно надул губы и посмотрел на меня снизу вверх своим фирменным жалобным взглядом.       — Эх, уже пришли... — протянул он, вздыхая так тяжело, будто его заставляли есть брокколи вместо дораяки. — Как-то быстро. Вообще не хочется уходить.       Я неловко усмехнулась. Чтобы разрядить обстановку, я фыркнула и в шутку выдала:       — Ну, раз так не хочется уходить, лезь тогда ко мне в окно! Как заправский ниндзя.       Я ожидала, что он посмеется над этой глупостью, но Майки вдруг замер. На его лице медленно расплылась дьявольски хитрая ухмылка. Он поднял голову, оценивающе разглядывая кирпичную стену моего дома и прикидывая высоту до второго этажа.       — А что, отличная идея, — протянул он, делая шаг к водосточной трубе. — Я быстро.       — Эй! Стой! Какого черта?! — в панике закричала я, хватая его за рукав куртки. — Я пошутила, придурок! Только попробуй! Мой отец тебя прямо на подоконнике пришибет, а соседи вызовут полицию! Слышишь?! Даже не думай! Назад шаг сделал, быстро!       Мой крик, кажется, слышала вся улица. Майки посмотрел на моё перепуганное, красное лицо и безумно задорно рассмеялся, возвращаясь на место.       — Да ладно тебе, Кудряшка, я же шучу! — сквозь смех выдавил он, поднимая руки в примирительном жесте. — Но твоё лицо сейчас — это просто нечто. Ладно, так и быть, поберегу нервы твоих соседей. Заеду за тобой на праздник Мусаси, будь готова.       Я облегченно выдохнула, чувствуя, как сердце постепенно возвращается в нормальный ритм.       — Ладно... Пока, Майки. И спасибо, что...       Я не успела договорить. Майки вдруг резко сократил расстояние между нами. Он сделал шаг вперед, оказываясь так близко, что я перестал дышать. Его рука мягко коснулась моего плеча, и прежде чем мой вечно паникующий мозг успел закричать «беги!», Майки чуть наклонился и нежно, тепло поцеловал меня прямо в лоб.       От этого мимолетного прикосновения у меня по телу пробежал мощный разряд электричества.       — До встречи, Мэрико, — негромко произнес он прямо мне в макушку.       И прежде чем я успела издать хоть какой-то звук или хотя бы закрыть от шока рот, он развернулся и быстрыми, пружинящими шагами направился прочь по улице, даже не оборачиваясь.       Я осталась стоять возле калитки, глупо замерев с приоткрытым ртом. Мои пальцы медленно потянулись к лобику, аккуратно касаясь того места, где только что были его губы. Место поцелуя будто горело огнем, а лицо, казалось, сейчас просто взорвется от прилившей крови.       — Что... Что это сейчас было? — крутилось у меня в голове.       Мой внутренний голос, который обычно всегда находил циничные ответы и кричал об опасности парней, сейчас просто растерянно молчал. Я смотрела вслед его удаляющейся фигуре в темноте переулка, чувствуя, как в груди бушует настоящий ураган из смущения, страха и... странного, щемящего тепла.       Что, черт возьми, между нами происходит?!