Глава 13: «Дождь, карамель и нарушенный момент»

Настоящий мужчина не станет торопить время. Он будет послушно стоять под любым дождем, держать над тобой зонт и ждать ровно столько, сколько потребуется — лишь бы однажды в твоих глазах растаяли последние капли недоверия.

***

      Пятничное утро началось на удивление спокойно. Родители ещё на рассвете уехали в свой главный офис — решили лично проверить работу филиалов и устроить внезапную проверку сотрудникам, чтобы те не расслаблялись и держали себя в тонусе. Наскоро позавтракав любимыми хлопьями с молоком, я принялась собираться. Сегодня у нас с девчонками грандиозные планы: мы идём по магазинам выбирать юкату для предстоящего летнего фестиваля.       Я подошла к шкафу и быстро подобрала образ на сегодня. Основой стал свободный, слегка объёмный лонгслив глубокого графитового цвета. Его главная фишка — открытые плечи: аккуратные вырезы мягко обнажали ключицы, делая образ расслабленным, но в то же время очень женственным. К нему я подобрала ультракороткие джинсовые шорты из классического синего денима с лёгким эффектом потёртости и небрежной бахромой по краям.       Чтобы подчеркнуть талию, я надела широкий коричневый ремень из плетеной кожи, оставив его свободно и слегка наискось лежать на бёдрах. Из аксессуаров я выбрала длинную, тонкую серебряную цепочку с изящной подвеской, которая спускалась почти до середины груди, а на запястье нацепила целый сет из массивных браслетов — парочку деревянных и несколько металлических. В руки я взяла небольшую кожаную сумку в тон ремню.       Закончив с одеждой, я присела за свой туалетный столик и взяла в руки кисть для пудры. Но стоило мне взглянуть на своё отражение в зеркале, как пальцы сами собой замерли.       Я коснулась подушечками пальцев своего лба. Кожа в этом месте словно до сих пор хранила тепло от губ Майки.       В ту же секунду мои щеки предательски вспыхнули густым румянцем. Ну почему... почему он так заинтересован во мне? Я ведь совершенно обычная. К тому же, у меня куча проблем с доверием — мне невероятно сложно подпускать людей близко, я всегда жду подвоха и держу дистанцию. А Майки... он совсем другой. Он лидер, парень, который одним своим присутствием заставляет толпы людей подчиняться ему. Он харизматичный, сильный, яркий. Ему бы подошла весёлая, уверенная в себе девушка, похожая на Эмму. Но никак не я.       Я тяжело вздохнула, опуская кисть на столик, и закрыла лицо ладонями.       — И что мне теперь делать? Это же явный признак, что я ему нравлюсь... Накаркала Эмма всё-таки, — прошептала я в пустоту комнаты.       Я ведь далеко не дурочка, хоть и очень усердно пыталась ею казаться последние недели. Я замечала, как он смотрит на меня, как ищет повод оказаться рядом, как его голос становится мягче, когда он обращается ко мне. Но я до последнего цеплялась за иллюзию, изо всех сил делая вид, что мы просто хорошие друзья. Так было безопаснее для моего израненного сердца.       Но этот поцелуй на прощание... Он перечеркнул все мои попытки защититься. И теперь, собираясь на встречу с Эммой и Хинатой, я понятия не имела, как вести себя, чтобы они не заметили моего смятения. Нам ведь ещё целый день ходить вместе, и Эмма точно устроит мне допрос с пристрастием.       Я нанесла завершающие штрихи: совсем немного нюдовых теней, аккуратные стрелки и тушь, которая сделала мои синие глаза невероятно выразительными и глубокими на фоне мягких, естественных тонов остального макияжа. Получилось свежо и аккуратно — как раз для прогулки под летним солнцем.       Вдруг тишину дома нарушил весёлый, настойчивый трезвон дверного звонка.       Девчонки пришли! Я пулей рванула со стула, на ходу впрыгнула в мягкие домашние тапочки и побежала к выходу. Распахнув входную дверь, я выскочила на залитую солнцем дорожку нашего двора и подбежала к калитке, чтобы впустить гостей.       — Приветик!!! — восторженно воскликнула Эмма, практически перепрыгивая через порог калитки.       Она тут же налетела на меня с объятиями, едва не сбив с ног своей ураганной энергией. Эмма, как всегда, выглядела безупречно стильно: на ней был модный белый кроп-топ с открытыми плечами, выгодно подчёркивающий её фигуру, и короткая джинсовая юбка с высокой талией. На шее красовался тонкий чёрный чокер, а на плечи была небрежно накинута лёгкая расстёгнутая рубашка персикового цвета. От неё приятно пахло сладкими духами.       Хина, наблюдая за этим бурным приветствием, весело и очень тихо рассмеялась. Она аккуратно прикрыла за собой калитку и зашла в наш сад. Хина оставалась верна своему нежному, скромному и девичьему стилю: милая светло-голубая блузка с короткими рукавами-фонариками была аккуратно заправлена в пышную кремовую юбку по колено. На её шее мягко поблёскивал тот самый кулон в виде четырёхлистного клевера, который ей подарил Такемичи.       — Привет, девочки! Я тоже так рада вас видеть, — улыбнулась я, аккуратно высвобождаясь из крепких объятий Эммы, и подошла к Хине, чтобы тепло обнять её в ответ.       — Мне осталось лишь найти папину карточку, так что заходите. И мне ещё надо немного прибраться в комнате, — сказала я, приглашая девчонок следовать за мной по мощёной дорожке.       Эмма завертела головой по сторонам, с восторгом разглядывая наш аккуратный зелёный газон, ровные кусты гортензий и стильный фасад здания с большими окнами.       — Мэрико, у тебя тут так красиво! Будто мы в американском сериале каком-то оказались! — весело воскликнула она, забавно всплеснув руками.       Хина согласно закивала, её глаза тоже светились искренним восхищением:       — Да, очень необычно для наших мест. Так уютно и просторно!       — Ой, спасибо, обязательно передам это маме, ей будет безумно приятно, — улыбнулась я, чувствуя, как от их комплиментов поднимается настроение. — Всё-таки у меня есть американские корни, и мама долгое время жила в Штатах. Когда они с папой строили этот дом, она очень хотела, чтобы он напоминал те коттеджи, которые она видела в Сан-Франциско.       Переговариваясь, мы поднялись на крыльцо и зашли внутрь прохладного, просторного дома. Я быстро скинула тапочки у порога, предлагая девочкам гостевые сланцы, и мы прошли в гостиную.       — Так, девочки, мама сказала не стесняться и брать всё, что хотите! — с улыбкой крикнула я им вслед. — Кстати, родителей до самого вечера не будет, так что весь дом в нашем полном распоряжении. Можем после шопинга вернуться сюда, посидеть и хорошенько отдохнуть.       Эмма, уже успевшая скинуть обувь, сразу же целенаправленно направилась в сторону кухни. На мою фразу о маме она сначала тихо, с лёгкой грустной ноткой в голосе отозвалась:       — Какая у тебя крутая мама...       Я на секунду замерла, понимая, почему Эмма загрустила. Её семейная ситуация с Сано всегда была сложной, и материнской заботы ей явно не хватало. Но уже в следующее мгновение Эмма, словно стряхивая с себя мимолётную грусть, восторженно воскликнула на весь дом:       — Офигеть! Какая кухня красивая! Мэрико, это твоя мама дизайн выбирала?       — Ага! — весело отозвалась я, проходя следом. — Она у меня дизайнер. Сначала выучилась в хорошем университете в Америке, а затем ещё получила второй диплом здесь, в Японии, чтобы уметь сочетать и зарубежный, и азиатский стили. Так, ладненько, я быстро! Десять минут — и я готова!       Крикнув это девчонкам, я пулей взлетела по покрытой лаком деревянной лестнице на второй этаж, направляясь в свою комнату. Первым делом я навела порядок: быстро собрала разбросанную по постели одежду и аккуратно убрала её в шкаф. Пара минут — и комната сияла чистотой.       Затем я взяла свою чёрную сумку и принялась её упаковывать. Закинула туда телефон, ключи от дома, немного наличных на всякий случай и, самое главное, безлимитную папину карточку, которую он заботливо оставил мне на расходы. Подумав, бросила туда же маленький флакон любимых духов и наушники — мало ли, пригодятся.       Схватив сумку, я спустилась обратно на первый этаж. Девчонки времени зря не теряли: они уже вовсю хозяйничали на кухне, таская из пиалы спелую клубнику и крупный виноград.       — Ну что, пойдёмте? — спросила я, останавливаясь у большого зеркала в прихожей и аккуратно поправляя пальцами свои кудряшки.       Застигнутые врасплох девчонки смешно переглянулись. Они быстро вернули оставшиеся ягоды обратно в холодильник, шумно сполоснули руки под краном и в один голос весело крикнули:       — Да, пошли!       Я проверила, все ли окна закрыты, выключила свет во всём доме, чтобы зря не тратить электричество, и мы вышли на улицу. Тёплый летний воздух сразу же окутал нас с головы до ног, а в кронах деревьев вовсю заливались цикады. Заперев калитку, мы весело зашагали в сторону центра Токио, направляясь к огромному торговому центру.       Мы шли по оживлённым улицам Токио, и город вокруг буквально дышал летом. Плотный, нагретый асфальт, высоченные стеклянные фасады небоскрёбов, отражающие ослепительное солнце, и бесконечный поток модно одетых людей — Сибуйя и Синдзюку всегда бурлили жизнью. Кое-где между серыми бетонными зданиями проглядывала сочная зелень парков, а из каждого переулка доносился стрёкот цикад, создавая неповторимую атмосферу японского июля. Но вся эта городская эстетика мгновенно померкла, когда Эмма вдруг заговорщически прищурилась.       Она резко сбавила шаг, заглядывая мне прямо в лицо, и её голос приобрёл невыносимо задорный, дразнящий тон:       — Ну так что, Мэрико? Рассказывай! Как тебя проводил Майки вчера? А то ты как-то подозрительно молчишь!       Хина тут же оживилась, её круглые карие глаза заблестели от искреннего любопытства. Девчонки уставились на меня таким выжидающим и красноречивым взглядом, что мои щёки мгновенно обдало жаром. Я растерялась и поспешно отвела взор на витрину какого-то кафе.       — Я... я даже не знаю, как вообще начать... — пробормотала я, теребя ремешок сумки.       — Ну не томи ты уже!!! — в один голос, громко и нетерпеливо воскликнули девчонки.       От их дружного хора мы все три одновременно остановились прямо посреди тротуара. Несколько прохожих удивлённо обернулись, но Эмме и Хине было абсолютно всё равно. Они буквально пожирали меня глазами.       Я глубоко вздохнула, чувствуя, как краснею уже до кончиков ушей, и тихо, запинаясь, выдавила:       — Майки проводил меня до дома... Всё было хорошо. Мы просто разговаривали, а под конец, у калитки... он... он поцеловал меня в лоб.       Секундное затишье. А затем улицы Токио содрогнулись от оглушительного, ультразвукового девичьего визга.       — А-А-А-А-А-А!!! — закричали Эмма и Хина на одной ноте, хватая друг друга за руки и прыгая на месте от восторга.       Прохожие начали коситься на нас как на умалишённых, испуганно обходя нашу шумную компанию по дуге. Моё лицо, кажется, уже горело ярче, чем неоновые вывески кабуки-тё.       — Девочки, тише! Пожалуйста, замолчите, на нас все смотрят! — взмолилась я, отчаянно замахав руками и пытаясь утихомирить этот стихийный бедствие.       Но Эмму было уже не остановить. Она мёртвой хваткой вцепилась в мои плечи, сияя от счастья так, будто выиграла в лотерею:       — Я знала! Знала! Мэрико, ты понимаешь, что это значит?! Майки никогда, слышишь, никогда так ни на кого не смотрит! Всё, теперь ты официально моя сестра и член семьи Сано! Я уже представляю, как дедушка будет рад!       — Эмма, прекрати нести чушь! — закричала я в ответ, пытаясь перебить её бурные фантазии. — Какой член семьи?! Мы ещё подростки, мы просто друзья!       — Ага, конечно, друзья! — Эмма задорно фыркнула, уже вовсю строя грандиозные планы вслух, пока мы медленно возобновили шаг. — Так, на летнем фестивале мы с Хиной выберем тебе самую красивую юкату. А потом я подговорю Кэна, мы незаметно сбежим, и вы с Майки останетесь вдвоём на холме прямо под праздничным салютом! Это будет так романтично!       Я со стоном прижала ладонь к лицу, с силой ударив себя по лбу. Боже, за что мне это? Мои попытки сохранить холодный рассудок разбивались о непробиваемый романтический энтузиазм Эммы Сано.       Хина, заметив моё искреннее, забавное отчаяние, тихо рассмеялась. Она аккуратно подошла ко мне сбоку и нежно положила свою теплую ладошку мне на плечо, заглядывая в глаза с мягкой, успокаивающей улыбкой:       — Мэрико, не обижайся на Эмму. Она просто очень-очень рада за Майки... и за тебя. На самом деле это ведь правда замечательно. Майки заслуживает быть счастливым, и ты тоже.       От мягкого голоса Хины моё раздражение мгновенно испарилось. Я вздохнула, убирая руку от лица, и благодарно улыбнулась ей в ответ.       — Спасибо, Хина... Но мне всё равно немного страшно, — тихо призналась я, когда мы наконец подошли к стеклянным дверям огромного торгового центра.       Торговый центр встретил нас приятной прохладой кондиционеров, шумом голосов и яркими витринами. Эмма сразу же взяла бразды правления в свои руки, объявив, что сегодня мы устроим «настоящий модный приговор».       Для начала мы решили запечатлеть этот день. Эмма вытащила свой телефон, и мы начали фотографироваться прямо на ходу: сначала сделали забавное селфи на зеркальном эскалаторе, где Хина мило улыбалась, Эмма показывала знак «мир», а я забавно скорчила рожицу. Затем устроили мини-фотосессию у яркого автомата с мягкими игрушками, заставив прохожих улыбаться нашей шумной и весёлой компании.       Но главной нашей целью были юкаты, и мы целенаправленно двинулись в специализированный отдел традиционной одежды. Глаза разбегались: вешалки ломились от разнообразия цветов — от нежно-розовых до глубоких индиго, украшенных узорами фейерверков, цветов сакуры и золотых рыбок.       — Так, примерка объявляется открытой! — скомандовала Эмма, заталкивая нас в просторную примерочную кабинку с огромным зеркалом.       Первой примерять юкату вызвалась сама Эмма. Она решила пойти на эксперимент и вытащила из глубины вешалки кричащую неоново-зелёную юкату с огромными, размером с тарелку, жёлтыми подсолнухами.       Когда она вышла за шторку, мы с Хиной едва не покатились со смеху.       — Ну как? — Эмма кокетливо покрутилась, пытаясь завязать пояс-оби.       — Эмма, прости, но ты похожа на ходячий светофор! — сквозь смех выдавила я, держась за живот. — Кэн-чин потеряет дар речи, но не от восторга, а потому что ослепнет! Он сможет использовать тебя вместо аварийного знака для своего байка.       — Точно! — подхватила весело Хина. — Очень... экологичный образ, Эмма!       — Ой, ну вас! — притворно надулась Эмма, но сама рассмеялась и поспешила переодеться в нежно-розовую юкату с мелкими белыми цветами, которая подошла ей просто идеально, подчёркивая её светлые волосы и женственность.       Следующей была очередь Хины. Хина, будучи скромницей, выбрала очень тёмную, практически чёрную юкату со строгим геометрическим узором.       Когда она робко показалась нам, я не удержалась от шутки:       — Хина, ты выглядишь потрясающе, но... такое ощущение, что ты собралась не на весёлый летний фестиваль, а на тайное собрание клана ниндзя. Или на спиритический сеанс. Такемичи решит, что к нему явился очень милый призрак из эпохи Эдо и упадёт в обморок от страха!       — Правда? Очень мрачно? — запереживала Хина, разглядывая себя в зеркале.       — Немного, — улыбнулась Эмма, подавая ей другую юкату. — Примерь вот эту, небесно-голубую с золотыми рыбками. Она создана для тебя!       И действительно, в голубой юкате Хина выглядела как ангел. Мы тут же заставили её позировать и сделали около тридцати фотографий с разных ракурсов, пока она смущённо смеялась и прикрывала лицо руками.       Настал мой черед. Эмма, коварно улыбаясь, вручила мне ярко-оранжевую юкату с огромными, хаотично разбросанными карпами кои.       Когда я натянула её на себя и вышла к девочкам, Эмма прыснула в кулак, а Хина забавно округлила глаза.       — Мэрико, дорогая... — Эмма подошла ко мне, поправляя воротник. — Эти рыбы на твоей груди выглядят так, словно они отчаянно пытаются уплыть обратно в Сан-Франциско. Если Майки увидит тебя в этом, он решит, что это новое меню в семейном ресторане Сано, и попробует тебя съесть!       — Эй! — я в шутку толкнула её плечом, глядя на себя в зеркало. — Ладно, признаю, узор ужасен. Я похожа на ходячий аквариум.       — Зато твои синие глаза в этой оранжевой гамме выглядят очень ярко! — попыталась утешить меня добрая Хина, но мы всё равно дружно расхохотались.       В итоге, после двух часов беготни по магазинам, примерок, кучи дурацких шуток и забитой памяти на телефонах, мы нашли то, что нужно.       Для себя я выбрала потрясающую юкату глубокого тёмно-синего цвета, напоминающего ночное небо Токио, украшенную изящными золотистыми фейерверками, которые идеально гармонировали с моими синими глазами. К ней мы подобрали контрастный ярко-жёлтый пояс-оби.       Довольные, уставшие, но безумно счастливые, мы вышли из последнего магазина с красивыми бумажными пакетами в руках.       — Ну что, девчонки, — Эмма победно потрясла пакетом. — Миссия выполнена! Теперь — обратно к Мэрико домой? Будем пить чай, объедаться ягодами и сплетничать!       Дорога обратного пути казалась короче: мы весело болтали, шуршали бумажными пакетами с покупками и наслаждались тёплым золотистым закатом, который медленно окрашивал улицы Токио в персиковые тона.       — Слушайте, девочки, — вдруг воодушевленно предложила Хина, когда мы уже подходили к калитке моего дома. — Раз уж у нас весь вечер впереди, может, приготовим домашнее печенье? С шоколадной крошкой! У меня есть отличный и очень простой рецепт.       — О-о-о, я только за! — тут же подпрыгнула Эмма. — Обожаю сладкое, а домашняя выпечка — это вообще лучшее завершение идеального дня!       — Отличная идея! У меня точно есть мука, шоколад и масло, — улыбнулась я, открывая калитку. — Заходим!       Оказавшись дома, мы первым делом решили переодеться в то, в чём будет удобно возиться с тестом. Я отвела девчонок на второй этаж в свою комнату и распахнула шкаф, доставая свои вещи. Поскольку я обожала свободный, слегка оверсайз стиль, у меня нашлось много уютной домашней одежды.       В итоге мы устроили ещё одно забавное «дефиле», но теперь уже в домашнем стиле. Я выдала Эмме объёмное худи пастельно-розового цвета, которое сидело на ней как уютное платье, и мягкие серые велосипедки. Хина переоделась в мой свободный лавандовый свитшот и удобные домашние трикотажные шортики. Сама я осталась в просторной домашней футболке и коротких шортах. Выглядели мы максимально уютно, по-домашнему и очень мило.       Спустившись на кухню, мы завязали волосы в небрежные пучки и принялись за дело. Хина, как главный шеф-повар, распределяла обязанности: Эмма взялась взбивать масло с сахаром, Хина просеивала муку, а я мелко рубила плитку тёмного шоколада.       Шум миксера затих, и на кухне воцарилась уютная, тёплая атмосфера, наполненная ароматом ванили. Хина, аккуратно помешивая лопаткой тесто, с любопытством посмотрела на меня:       — Мэрико, слушай... Мы ведь так мало знаем о твоём прошлом. Из какого города ты приехала в Токио?       Я приостановила нож, смахивая кусочки шоколада в миску, и мягко улыбнулась воспоминаниям:       — Из небольшого городка, примерно в двух часах езды отсюда. Там было очень тихо, зелено... Совсем не так, как в бурлящем Токио. В детстве мы с моим старшим братом и лучшим другом буквально знали каждую улочку, каждую крышу. Постоянно где-то пропадали.       Эмма, услышав про брата, задорно вскинула голову, её глаза заблестели:       — О, у тебя есть старший брат? Как круто! Он, наверное, тоже такой красивый и стильный? А где он сейчас? Учится в университете?       При упоминании брата я резко затихла. Пальцы, сжимавшие рукоять ножа, слегка напряглись, а улыбка медленно сошла с моего лица. На кухне на мгновение повисла тяжёлая тишина. Я опустила взгляд на разделочную доску, чувствуя, как к горлу подкатывает знакомый горький комок.       — Его... его больше нет в живых, — тихо, почти шёпотом произнесла я. — Уже четыре года. Несчастный случай.       Эмма мгновенно осеклась. Её весёлое выражение лица сменилось искренним потрясением и глубоким сочувствием. Она отложила венчик в сторону и, не раздумывая, подошла ко мне, мягко приобнимая за плечи.       — Боже, Мэрико... Прости меня, пожалуйста. Я не знала, — тихо и очень тепло произнесла Эмма, прижимаясь своей щекой к моему плечу. — Мне так жаль. На самом деле... я тебя очень хорошо понимаю. У меня тоже был старший брат. Его звали Шиничиро. Он умер три года назад... Его убили. Он был для меня и Майки всем.       Я потрясённо повернула голову к Эмме. В её глазах плескалась та же самая, знакомая мне до боли тоска по родному человеку. Хина, у которой тоже заблестели слёзы на глазах, подошла к нам и бережно обняла нас обеих со спины, тихонько шмыгая носом.       Эта общая потеря словно стёрла между нами последние невидимые барьеры. Моё извечное недоверие к людям сделало трещину — я поняла, что эти девочки искренне сопереживают мне.       — Спасибо, Эмма... Спасибо, Хина, — прошептала я, утирая непрошеную слезу. — Теперь я понимаю, почему вы с Майки такие сильные.       Эмма слабо улыбнулась, пытаясь немного разрядить грустную обстановку, и, вернувшись к столу, спросила, выкладывая ложкой тесто на противень:       — А твой лучший друг детства? Тот, с которым вы гуляли? Расскажи о нём. Вы всё ещё общаетесь?       Я улыбнулась, и на душе стало чуточку теплее.       — Зовут его Хару, — тихо начала я, выкладывая кусочки шоколада на печенье. — Мы были просто неразлейвода. Он был таким забавным... У него были невероятно красивые, длинные ресницы, из-за которых он жутко смущался, а я постоянно его дразнила. Мы часами могли сидеть на заброшенной детской площадке и делиться секретами.       Эмма и Хина внимательно слушали, улыбаясь моим словам.       — У него тоже был старший брат, — продолжила я, и мои глаза засияли от детских воспоминаний. — И мой брат, и его старший брат были лучшими друзьями. Они были без ума от мотоциклов. Постоянно возились в гараже, чинили старые байки, а потом гоняли по нашему городку на бешеной скорости, поднимая клубы пыли и оставляя нас с Хару позади. Мы бежали за ними, кашляли, кричали... А потом моя мама распахивала окно на втором этаже нашего дома и кричала на всю улицу, чтобы мы немедленно возвращались ужинать, иначе всё остынет. Это было такое хорошее, беззаботное время...       — Звучит просто волшебно, — мечтательно вздохнула Хина, отправляя противень с печеньем в разогретую духовку. — Как в красивом кино.       — Да... — согласилась я, вдыхая уже начинающий распространяться по кухне сладкий аромат выпечки. — Жаль только, что после их переезда мы потеряли связь.. Я бы очень хотела узнать, как он сейчас.       — Мы обязательно поможем тебе его найти, если захочешь! — уверенно заявила Эмма, обнимая меня за талию. — А пока — давайте заварим чай. Наше печенье будет готово через 15 минут!       Аромат выпекающегося шоколадного теста медленно расползался по уютной кухне, заставляя наши желудки предвкушающе урчать. Закрыв дверцу духовки, Хина вытерла лоб тыльной стороной ладони и повернулась к нам с тёплой улыбкой.       — Ну всё, ровно пятнадцать минут, — весело объявила она.       — Отлично! — Эмма тактично запрыгнула на кухонную столешницу, болтая ногами. Её лицо всё ещё хранило следы грусти после разговора о наших братьях, но в глазах уже горел привычный девичий интерес. — Слушай, Мэрико... Раз уж мы заговорили о твоём брате Хирото... У тебя есть его фотографии? И того твоего друга детства, Хару? Так хочется посмотреть, какими вы были!       Хина согласно закивала, прижимая ладони к груди:       — Да, Мэрико, покажи, если можно! Мне тоже очень любопытно.       Я на секунду задумалась, вспоминая, куда мама могла спрятать наши старые архивы после переезда из нашего маленького городка.       — Слушайте, точно! У мамы был большой памятный альбом, — я щёлкнула пальцами. — Она всегда бережно возила его с собой. Он должен быть в гостиной, на самой нижней полке книжного шкафа. Пойдёмте поищем!       Мы втроём дружно переместились в просторную гостиную, залитую мягким светом заходящего солнца. Я опустилась на колени перед деревянным шкафом, приоткрыла дверцу и принялась перебирать плотные папки. Наконец мои пальцы нащупали тяжёлый, обтянутый приятной на ощупь бархатной тканью глубокого винного цвета альбом.       — Нашла! — победно провозгласила я.       Мы уютно устроились прямо на пушистом ковре у низкого журнального столика. Эмма и Хина сели по обе стороны от меня, затаив дыхание. Я положила альбом на колени и аккуратно открыла первую плотную страницу.       На первых фотографиях были запечатлены мои родители в молодости. Они стояли на фоне какого-то залитого солнцем парка в Сан-Франциско. Мама — невероятно красивая, с такой же пышной копной волос, как у меня, в винтажном платье, а папа — высокий, широкоплечий, уверенно обнимающий её за талию.       — Вау... Мэрико, твои родители просто невероятные! — восхищённо прошептала Хина, рассматривая снимок. — Мама выглядит как настоящая голливудская актриса.       — Ага, теперь понятно, в кого ты такая милашка уродилась, — задорно подмигнула Эмма, легонько толкнув меня локтем. — Ну же, переворачивай дальше!       Я улыбнулась и перевернула страницу. На следующем развороте пошли наши детские фотографии. И вот, наконец, тот самый снимок, от которого моё сердце всегда начинало биться чуточку быстрее.       — А вот и мой брат, Хирото, — тихо произнесла я, ведя пальцем по глянцевой бумаге.       На фото стояли четверо. Мой старший брат Хирото — высокий, темноволосый парень с открытой, безумно доброй улыбкой, в которой сквозила уверенность лидера. Рядом с ним стоял его лучший друг — парень чуть постарше, с взъерошенными волосами, небрежно закинувший руку Хирото на плечо и держащий в зубах незажжённую сигарету. А внизу, перед ними, стояли мы с Хару. Я — маленькая, синеглазая девочка с забавными хвостиками, крепко держащая за руку блондинистого мальчика с невероятно длинными, пушистыми ресницами и мягкой, немного смущённой улыбкой. Мы все четверо стояли на фоне старого гаража, залитые закатным солнцем.       — Это Хирото, — я указала на брата. — А это его лучший друг, его старший брат Такеоми. Ну а это мы с Хару…       — Ой, какие вы здесь милашки! — проговорила Хина, разглядывая фотографию, отчего у меня вырвалась усмешка. Я перевела взгляд с выцветшего снимка на Эмму.       Я увидела как Эмма буквально потеряла дар речи. Её лицо мгновенно побледнело, глаза округлились до предела, а пальцы, которыми она придерживала страницу альбома, мелко задрожали. Она смотрела на снимок так, словно увидела перед собой призрака.       — Э-Эмма? — я растерянно нахмурилась, коснувшись её плеча. — Эй, ты чего? Всё в порядке?       Эмма судорожно сглотнула, медленно переводя взгляд на меня, а затем снова указала дрожащим пальцем на взъерошенного парня на фото:       — Мэрико... Этот парень рядом с твоим братом... Это же Такеоми Акаши, верно?       — Ну да, Такеоми. Они с Хирото были неразлейвода, — я удивлённо приподняла брови. — А что такое? Откуда ты его знаешь?       — Такеоми... Он тоже был очень близким другом моего старшего брата Шиничиро! — потрясённо воскликнула Эмма, и в её голосе послышались слёзы. — Он постоянно крутился у нас в гараже, когда я была маленькой! Они с Шиничиро постоянно о чём-то спорили и возились с байками... Боже, мир такой тесный!       Я застыла, чувствуя, как по спине пробежали мурашки. То есть лучший друг моего погибшего брата дружил со старшим братом Эммы и Майки?       Но Эмма на этом не остановилась. Она перевела палец на маленького блондина с длинными ресницами, который на фото крепко держал меня за руку.       — А этот мальчик... Хару... Его ведь зовут Харучиё, да? Харучиё Акаши?       — Да, — моё сердце испуганно пропустило удар, предчувствуя что-то невероятное. — Мой лучший друг Харучиё. Эмма, не томи, ты знаешь, где он?       Эмма глубоко вдохнула, глядя на меня с невероятной смесью шока и волнения:       — Мэрико... Твой Харучиё... Он ведь сейчас дружит с моим братом Майки! Они постоянно вместе, он состоит в его банде, в Токийской Свастике! Только его теперь все знают под другим именем. Его зовут Харучиё Санзу!       Хина легонько хлопнула в ладоши, её глаза восторженно блеснули, словно в голове сошёлся сложный пазл.       — Боже мой, девочки! Это же прямо как в том популярном фильме, ну, помните? «Теория шести рукопожатий»! Там ведь тоже говорили, что каждый человек на Земле связан с любым другим всего через пять знакомых. Оказывается, это чистая правда! Наш мир действительно безумно тесен!       Я сидела перед открытым альбомом с абсолютно круглыми от шока глазами, переводя взгляд с фотографии маленького Хару на взволнованное лицо Эммы. Мой мозг отчаянно пытался сопоставить образ того самого милого, смущающегося мальчика с длинными ресницами из моего детства и загадочного, преданного Майки парня по имени Харучиё Санзу, о котором я мельком слышала.       — Невероятно... — выдохнула я, а потом посмотрела на Эмму, и мы обе, не выдержав абсурдности ситуации, громко и искренне рассмеялись на всю гостиную. — Нет, ну серьезно! Из всех парней в Токио Хару оказался именно в банде твоего брата? Это же просто сумасшествие какое-то!       — И не говори! — смеялась Эмма, вытирая выступившие от смеха слёзы. — Каковы были шансы?!       И тут меня словно током ударило. Память резко подкинула картинку из недавнего прошлого, и я со стоном хлопнула себя ладонью по лбу.       — О боже... Подождите, девочки. Я ведь... я ведь видела Такеоми!       — Что?! — хором воскликнули Эмма и Хина, подавшись вперёд.       — Да! Пару дней назад, когда я только шла к вам навстречу в кафе, — взволнованно затараторила я, активно жестикулируя. — Я столкнулась с ним на перекрестке. Он показался мне до безумия знакомым, мы даже разговаривали, но... у меня это начисто вылетело из головы! Боже, у меня совсем мозги закипели из-за всего, что случилось потом.       Девчонки понимающе притихли, и на их лицах отразилась тень недавних тревог.       — Ну, ещё бы... — тихо вздохнула Хина, грустно улыбнувшись. — После этого ведь начался настоящий ад.       — Вот именно! — согласно закивала я. — Сначала Такемичи жестоко избили, и он попал в больницу... Мы все так переживали. А потом Дракен и Майки устроили ту жуткую ссору. Я всерьез думала, что они поубивают друг друга, а Тосва расколется раз и навсегда! Нам всем было так страшно. Тут не то что случайную встречу со старым знакомым — собственное имя забудешь, когда вокруг творится такое безумие.       Эмма мягко положила руку мне на колено, соглашаясь:       — Да уж, Мэрико, ты абсолютно права. В те дни мы все жили как на пороховой бочке. Майки и Кэн тогда вели себя как два упрямых барана, и если бы не Такемичи, банда действительно могла распаться. Когда вокруг тебя рушится всё, о прошлых встречах думаешь в последнюю очередь. Хорошо, что этот кошмар закончился и они помирились.       — Это точно, — Хина тепло улыбнулась, обнимая нас обеих за плечи. — Главное, что сейчас всё хорошо. И печенье, кажется, уже готово! Пойдемте проверять, а то сгорит наше утешение после пережитого ада.       Аромат выпечки действительно стал сильнее, напоминая, что жизнь продолжается, несмотря на все штормы подростковых банд. Мы поднялись с ковра, оставив альбом на столике, но в моей душе поселилось странное, трепетное предвкушение. Мой Хару был совсем рядом. И, возможно, очень скоро нам предстоит встретиться снова.

***

      Вечерний ветерок приятно холодил кожу после душного торгового центра. Довольная и пропахшая домашним шоколадным печеньем, Эмма вернулась домой, весело шурша пакетом с новой юкатой.       Во дворе додзё Сано стоял знакомый гул и запах машинного масла. Майки, как обычно, сидел на корточках перед своим любимым «Бабу» — мотоциклом CB250T, доставшимся ему от Шиничиро. На нём были свободные спортивные штаны и простая белая майка, а светлые волосы были небрежно завязаны в его фирменный хвостик на макушке. Лицо и руки парня были слегка испачканы серой смазкой, а в зубах он держал гаечный ключ.       Эмма остановилась у деревянного крыльца, сложила руки на груди и с заговорщической, безумно хитрой улыбкой уставилась на брата.       — Ну привет, гроза всего Токио, — ехидно протянула она. — И по совместительству — самый робкий романтик этого района.       Майки вынул ключ изо рта, утер лоб плечом, оставив на коже грязную полосу, и лениво повернулся к сестре:       — А? Эмма. Чё ты там бурчишь? Опять все карманные деньги на тряпки спустила и теперь подлизываешься? — он кивнул на яркий пакет в её руках.       — Вовсе нет! — Эмма фыркнула, гордо вскинув подбородок, а затем медленно сошла по ступенькам, приближаясь к его мотоциклу. — Я сегодня провела целый день в компании Мэрико. И... мы очень продуктивно поболтали.       При упоминании имени Мэрико Майки на долю секунды замер. Его пальцы, крутившие гайку, остановились, но он тут же вернул себе абсолютно невозмутимый вид, продолжая ковыряться в деталях.       — Рад за вас. И чё? — как можно более безразлично бросил он.       — И то! — Эмма наклонилась ближе, победно сощурив глаза. — Она рассказала нам про твой «тактический маневр» вчерашний у её калитки. Поцелуй в лоб, Майки? Серьёзно?! Ты что, её дедушка или заботливый папочка? Я-то думала, мой старший брат порешительнее!       Майки на секунду застыл, а затем на его лице расплылась медленная, чертовски довольная ухмылка. Он выпрямился, закинув гаечный ключ на плечо, и посмотрел на сестру своими темными, обычно сонными глазами, в которых сейчас плясали хитрые искорки:       — М-да? Значит, Мэрико всё-таки рассказала... — он тихо рассмеялся, качая головой. — А сама-то небось покраснела как помидор, пока говорила?       — Она едва в обморок от смущения не упала! — Эмма всплеснула руками, а затем её тон сменился на деловой. — Короче, братишка. Ты мне, конечно, бываешь невыносим со своими вечными дораяки и разбросанными носками, но я добрая сестра. Я предлагаю тебе свою профессиональную помощь. Ты ведь понятия не имеешь, как нормально признаться девчонке в любви!       Майки фыркнул, снова утыкаясь в мотор байка:       — Мне не нужна помощь, Эмма. Я и сам справлюсь.       — Да неужели?! — Эмма забавно запрыгнула на ящик с инструментами, болтая ногами. — Ты только и умеешь, что махать кулаками на разборках да гонять на байке. Марико — не гопник из вражеской группировки, её «коронным ударом» не завоюешь! Если ты продолжишь в том же духе, она решит, что ты просто дружелюбный сосед, и ты застрянешь во френдзоне навсегда.       Майки недовольно надул губы, становясь похожим на ребенка, у которого отобрали сладости:       — Я не застряну. Марико... она особенная. С ней нельзя торопиться. Ей сложно доверять людям, понятно тебе, Эмма-сваха?       Эмма мгновенно смягчилась, услышав в его голосе непривычную для лидера Тосвы нежность и трепет. Она спрыгнула с ящика, подошла к нему и легонько потрепала брата по светлым волосам:       — Понятно-понятно. Именно поэтому у меня есть идеальный план. На летнем фестивале мы выберем ей самую красивую юкату — мы её уже купили, кстати, она просто бомбическая! А Потом мы с Дракеном и Хиной с Такемичи незаметно испаримся. Вы останетесь вдвоем на холме, прямо под праздничным салютом. И вот тогда, Сано Манджиро, ты должен будешь взять её за руку и сказать всё, что у тебя на уме. Понял?       Майки посмотрел на сестру снизу вверх, его ухмылка снова вернулась на лицо, но в глазах читалась искренняя братская благодарность:       — План неплохой... Для девчонки. Ладно, так и быть, доверюсь твоим женским штучкам. Но если Дракен из-за твоих планов пропустит запуск лучших фейерверков — выгребать будешь сама.       — Дракен сделает всё, что я попрошу! — гордо заявила Эмма, показав ему язык, и побежала к дому. — Иди умойся, Ромео, от тебя пахнет бензином! Марико такое точно не понравится!       — Сама ты бензин! — крикнул ей вслед Майки, смеясь.       Эмма уже почти поднялась по ступенькам веранды, собираясь зайти в дом, как вдруг резко остановилась. Схватившись за дверную ручку, она обернулась и посмотрела на брата, который уже снова собирался потянуться к мотору своего байка.       — Ах да, Майки. Чуть не забыла, — позвала она. — Ты знал, что Санзу — лучший друг детства Мэрико?       Майки мгновенно замер. Гаечный ключ, который он только что держал в руке, с глухим стуком выпал из его пальцев и ударился о бетонный пол. Парень медленно выпрямился, его плечи напряглись, а сонный взгляд потемнел.       — ...В каком смысле? — тихо спросил он, и его голос в одно мгновение лишился прежней детской весёлости.       Эмма, не заметив резкой перемены в его настроении, опёрлась спиной о косяк двери:       — Мы сегодня смотрели её старый семейный альбом. Оказывается, семья Акаши раньше жила по соседству с семьёй Мэрико в их старом городке. Они были безумно близки. Такеоми был лучшим другом её погибшего старшего брата, Хирото. А Харучиё... Мэрико всю жизнь звала его «Хару». Они были неразлучны, постоянно гуляли вместе. Мэрико даже не знала, что он сейчас в Токио и состоит в Тосве.       Майки застыл на месте, словно громом поражённый. Каждое слово сестры отдавалось в его голове глухими, тяжёлыми ударами.       Харучиё... лучший друг Мэрико?       В ту же секунду перед глазами Майки, ломая реальность, вспыхнули страшные, багровые воспоминания из глубокого детства. Тот злополучный день. Игрушечный самолётик Шиничиро, который Харучиё случайно сломал. Тёмный импульс, лавиной накрывший разум маленького Манжиро. Кровь на его собственных руках. И искажённое от ужаса, разорванное до самых ушей лицо Харучиё, стоявшего на коленях в луже собственной крови, пока Майки с безумной улыбкой приказывал ему: «Смейся, Харучиё».       Сердце Майки испуганно пропустило удар, а в груди разлился леденящий холод. Что, если Мэрико узнает? Что, если она поймёт, что парень, который сейчас целует её в лоб и пытается быть рядом, когда-то хладнокровно изуродовал её друга детства?       Майки судорожно сглотнул, чувствуя, как у него перехватило дыхание. Он посмотрел на Эмму, изо всех сил стараясь, чтобы его голос не дрожал:       — Она... она знает о его ранах? Она спрашивала про него?       Эмма удивлённо моргнула, заметив, как сильно побледнел её обычно непробиваемый брат.       — Нет, она ничего такого не спрашивала, — качнула головой Эмма. — Она даже не знает, как у него сейчас дела и как он выглядит. Мэрико до сих пор помнит его тем маленьким мальчиком с пушистыми ресницами и называет просто «Хару». Она лишь удивилась, когда я сказала, что Такеоми дружил с Шиничиро, а Харучиё теперь один из членов Тосвы и приближённый к тебе. Она просто мечтает когда-нибудь встретиться с ним снова.       Майки едва заметно выдохнул, чувствуя, как тиски на его горле немного ослабли. Но это было лишь временное облегчение. Теперь он знал правду. Тень его тёмного прошлого, которую он так тщательно пытался скрыть от Мэрико, подобралась к ним слишком близко.       — Понятно... — тихо ответил Майки, медленно поднимая упавший ключ. — Спасибо, что сказала, Эмма.       — Да ладно тебе, — Эмма тепло улыбнулась и наконец зашла в дом, закрыв за собой дверь.       Майки остался во дворе один. Он медленно подошёл к своему мотоциклу, но чинить его больше не хотелось.       Он смотрел на свои руки и думал о Мэрико — о её чистых синих глазах, в которых было так сложно заслужить доверие. Он безумно хотел быть рядом с ней, но теперь этот поцелуй в лоб казался ему ещё более тяжёлым.       — Харучиё... — мысленно произнёс Майки, сжимая кулаки. Ему нужно было срочно поговорить со своим преданным заместителем до того, как они с Мэрико случайно столкнутся на улицах Токио.

***

      Вечер субботы окутал Токио предпраздничной суетой. В моей комнате было тепло и пахло лавандовым кондиционером для волос. Я сидела на стуле перед туалетным столиком, пока мама аккуратно, прядь за прядью, собирала мои непослушные кудряшки в высокую прическу. Её пальцы двигались на удивление нежно и ловко, разделяя завитки.       — А помнишь, — мама тепло улыбнулась, глядя на моё отражение в зеркале, — как ты в младшей школе плакала и умоляла меня купить тебе химический выпрямитель? Каждое утро пыталась выгладить их утюжком до идеальной прямоты, пока я не отобрала его у тебя.       Я натянуто улыбнулась, но внутри меня всё сжалось. Взгляд невольно приковался к зеркалу, и перед глазами, словно сквозь мутное стекло, всплыли картины из прошлого. Из той самой старой школы, до нашего переезда в Токио.       Я стою на заднем дворе школы, прижавшись спиной к серой бетонной стене. Моя школьная форма насквозь мокрая, а с кудрявых волос грязными каплями стекает холодная вода. Группа одноклассников стоит передо мной, кто-то держит пустую пластиковую бутылку, а на их лицах — мерзкие, глумливые ухмылки.       — Ну что, чужачка, помогло? — со смехом крикнул тогда заводила класса. — Твоя грязная шерсть так и не распрямилась! Ты похожа на бешеного пуделя!       — Фу, у неё на голове как будто лапша быстрого приготовления! — вторила ему стоявшая рядом девчонка. — Эй, полукровка, в нашей стране все ходят с ровными волосами. Твои кудри выглядят уродливо и грязно. Сбрей их лучше, не позорься!       Они смеялись, выливая на меня остатки воды из бутылок, а я просто стояла, сжав кулаки, чувствуя, как холодные струи стекают по шее, смешиваясь со слезами бессилия и жгучей обиды. Именно тогда в моей душе выросла огромная, глухая стена недоверия к людям. Именно тогда я научилась прятаться.       — Мэрико, милая, ты в порядке? — тихий голос мамы вернул меня в реальность.       Я вздрогнула и сглотнула подступивший к горлу ком.       — Да... Да, мам, просто задумалась. Всё хорошо.       Мама понимающе улыбнулась и сделала последний штрих. Она закрепила получившийся пучок аккуратной заколкой в виде изящного голубого лотоса из тончайшего шелка, а сбоку вставила красивую серебряную шпильку-канзаши с крошечными подвесками, которые тихо и мелодично звенели при каждом моем движении. Этот глубокий сине-голубой цвет украшений просто идеально подходил под мою юкату цвета ночного неба с золотыми фейерверками, заставляя узор буквально ожить.       Сама прическа получилась невероятно воздушной: пучок из кудрей смотрелся объёмно и стильно, а несколько кокетливых завитков у висков и на шее мама намеренно оставила свободными, чтобы они мягко обрамляли мое лицо.       Я перевела взгляд на свою косметику. Поскольку я терпеть не могла излишнего внимания и не хотела выделяться из толпы, макияж я сделала очень мягким, деликатным, но подчеркивающим мои синие глаза.       На кожу я нанесла легкий BB-крем, который лишь выровнял тон, оставив лицо естественным и свежим. На яблочки щек и кончик носа я добавила совсем немного персиковых румян, создавая эффект легкого юношеского румянца от волнения. На веки легли нежные матовые тени пастельно-бежевого оттенка с капелькой золотистого шиммера по центру — они красиво мерцали при свете ламп.       Вместо тяжелой черной подводки я использовала мягкий коричневый карандаш, аккуратно подчеркнув внешний уголок глаза, и слегка подкрасила ресницы тушью. На губах была лишь капля розоватого тинта с влажным финишем, который я слегка растушевала пальцем для эффекта «зацелованных» губ.       Макияж получился очень нежным, девичьим и неброским, но мои синие глаза на его фоне казались невероятно глубокими, как океан.       — Боже, Мэрико... — тихо выдохнула мама, любуясь своей работой. — Ты просто невероятная красавица. Моя синеглазая принцесса.       Я посмотрела на себя в зеркало и впервые за долгое время почувствовала, как внутри разливается робкое, но такое приятное тепло.       — Ну всё, беги, синеглазка. А то там внизу тебя уже заждался один очень терпеливый мальчик.       Мои щёки тут же вспыхнули пунцовым румянцем. Я испуганно округлила глаза, готовая начать оправдываться, но мама лишь прижала указательный палец к губам, заговорщически подмигнув:       — Тш-ш-ш, папе я ничего не сказала. И тому парню шепнула, чтобы он отошёл чуть дальше от ворот, а то его бы точно заметили из окна гостиной.       Я с облегчением выдохнула, чувствуя невероятную благодарность к ней.       — Мамочка, спасибо... ты лучшая, — прошептала я, быстро чмокнув её в щеку, и, подхватив свою сумочку, поспешила спуститься на первый этаж.       В гостиной на диване сидел папа, уткнувшись в какие-то рабочие документы. Стоило мне спуститься, как он поднял голову и на мгновение просто замер, удивлённо приоткрыв рот. На его лице расплылась тёплая, гордая отцовская улыбка:       — Ого... Мэрико. Какая же у меня красивая дочка. Ты выглядишь просто потрясающе, милая.       — Спасибо, пап! — искренне улыбнулась я, чувствуя, как внутри приятно теплеет. — Я ненадолго, вернусь не очень поздно. Хорошего вечера!       В прихожей я быстро натянула свои любимые удобные чёрные сандалии на плоской подошве. Традиционные деревянные гэта, конечно, отдавали дань японским традициям, но я ценила комфорт и практичность, к которым привыкла благодаря своим американским корням. Сочетание элегантной синей юкаты и современных стильных сандалий создавало тот самый идеальный баланс между восточной утончённостью и западной свободой, который так точно отражал меня саму.       Выйдя за калитку, я прикрыла её за собой и начала оглядываться по сторонам в сгущающихся летних сумерках.       Долго искать не пришлось. Чуть дальше по улице, под мягким светом старого фонаря, стоял Майки. Моё сердце пропустило удар. На нём было то самое серое короткое хаори с геометрическим узором поверх тёмного кимоно — именно этот образ я помнила по фотографиям с того памятного фестиваля. Светлые волосы были привычно собраны, а весь его вид излучал какое-то особое, спокойное величие.       Услышав тихий звон серебряной шпильки в моих волосах, Майки обернулся. Его сонные темные глаза мгновенно расширились. Он застыл, скользя взглядом по моей синей юкате с золотыми фейерверками, аккуратному пучку кудряшек и шелковому голубому лотосу. На его обычно спокойном лице отразилось такое искреннее, чистое восхищение, от которого у меня перехватило дыхание.       Он медленно подошел ближе, и на его губах появилась мягкая, невероятно нежная улыбка.       — Теперь мне понятно, почему Мэрико сегодня так долго собиралась, — тихо, с хрипотцой в голосе произнес он, не сводя с меня глаз. — Ты... невероятно красивая, Мэрико. Настоящая красавица.       Мои щёки снова предательски порозовели, и я смущённо опустила взгляд.       — Спасибо, Майки... Ты тоже отлично выглядишь.       Майки мягко улыбнулся, без лишних слов аккуратно забрал из моих рук чёрную сумочку, перекидывая её ремешок через своё плечо. А затем, тепло и уверенно, переплел свои пальцы с моими, сжимая мою ладонь в своей руке. Его рука была горячей и надежной.       — Пойдем? Девчонки, Кэн-чин и Такемичи наверняка уже заждались нас в центре, — мягко сказал он, слегка потянув меня за собой.       Я лишь согласно кивнула, чувствуя, как под его тёплым взглядом и уверенным пожатием руки все мои страхи и барьеры недоверия медленно, но безвозвратно тают в этот тёплый токийский вечер.       Мы шли по оживлённым токийским улицам, и шум праздника становился всё громче. Вскоре перед нами открылся вид на храмовую площадь, украшенную сотнями светящихся бумажных фонариков. В воздухе плыл аппетитный аромат такояки, якисобы и сладкой ваты, а вокруг суетились люди в ярких летних юката.       У самых ворот, под раскидистым деревом, нас уже ждали. Высокий Дракен в своем каноничном чёрно-белом хаори возвышался над толпой, рядом с ним крутилась сияющая Эмма, а чуть поодаль Такемичи о чём-то смущённо переговаривался с очаровательной Хиной.       Заметив нас, Дракен тут же нахмурился, скрестил руки на груди и громко заворчал:       — Ну наконец-то! Какого чёрта вы так долго?! Мы тут уже целую вечность стоим, я проголодаться успел! Майки, ты как обычно в своём репертуаре...       Не успел Кэн-чин договорить, как Эмма с размаху и невероятной точностью заехала ему локтем прямо в бок.       — Ой! — Дракен согнулся, потирая рёбра. — Эмма, ты чего дерёшься?!       — Заткнись, Дракен! — сердито шикнула на него Эмма, а затем мгновенно перевела взгляд на нас с Майки.       Её глаза заблестели от восторга, а на губах появилась хитрая, заговорщическая улыбка. Она явно заметила наши переплетённые пальцы и мою сумочку, висящую на плече Майки. Хина рядом с ней тоже тихонько и понимающе прикрыла рот ладошкой, а Такемичи просто глуповато, но искренне заулыбался, переводя взгляд с Майки на меня. У этих девчонок явно был какой-то свой тайный план на этот вечер, и наше появление в него идеально вписалось.       — Вы выглядите просто потрясающе! Мэрико, тебе так идёт этот образ! — весело воскликнула Эмма, утягивая меня за собой вглубь фестиваля и аккуратно высвобождая мою руку из хватки Майки, хотя тот явно расстался с ней неохотно.       Вскоре мы разбились на три парочки и пошли гулять по праздничным рядам. Впереди робко шагали Такемичи и Хина — они постоянно краснели и случайно соприкасались плечами. Чуть позади них шли Дракен и Эмма: Дракен всё ещё ворчал, но послушно покупал Эмме всё, на что она указывала пальцем.       А мы с Майки шли чуть позади всех. Он по-прежнему держал меня за руку, мягко поглаживая большим пальцем мою ладонь, словно успокаивая.       — Ой, смотри, яблоки в карамели! — не удержалась я, когда мы поравнялись с палаткой сладостей. Красные глянцевые фрукты на палочках выглядели невероятно аппетитно.       Я потянулась к своей сумочке, которая всё ещё висела на плече Майки, чтобы достать кошелёк.       — Майки, подожди, я сейчас достану деньги...       — Не нужно, — мягко прервал меня он.       Прежде чем я успела возразить, Майки свободной рукой ловко выудил из кармана купюру и протянул её продавцу. Тот с улыбкой вручил нам два карамельных яблока.       — Держи, Мэрико, — Майки протянул мне сладкое лакомство, довольно прищурив глаза.       Я нахмурилась, чувствуя себя неловко.       — Майки, ну зачем? Я же просила. Это не дело, я и сама могу за себя заплатить. Давай я отдам тебе деньги.       Майки остановился посреди шумной толпы, повернулся ко мне и заглянул прямо в глаза. На его лице играла абсолютно довольная, слегка ребяческая, но в то же время твёрдая улыбка.       — Даже не думай, Кудряшка, — тихо, но уверенно произнёс он. — Твои деньги сегодня не понадобятся. Перед тем как забрать тебя из дома, я дал твоей маме железобетонное обещание.       Я удивлённо моргнула, чувствуя, как земля уходит из-под ног.       — Что?.. Какое ещё обещание?       — Ну, я сказал ей, что я настоящий мужчина, поэтому беру все расходы за нашу прогулку на фестивале на себя, — Майки весело усмехнулся, слегка наклонив голову. — И что ни одна иена из твоего кошелька сегодня не пропадет. Твоя мама со мной согласилась и сказала, что полностью мне доверяет. Так что расслабься и кушай яблоко.       Я застыла на месте в полном, абсолютном шоке. Мои щёки вспыхнули пунцовым цветом.       — Он... он серьёзно поговорил об этом с моей мамой?! И когда они только успели спеться?!       Видя моё растерянное и безумно смущённое лицо, Майки не удержался и тихонько, очень нежно рассмеялся. Он аккуратно притянул меня к себе за руку, заставляя идти дальше.       — Пойдём, Кудряшка. Там дальше продают шоколадные бананы, и я собираюсь купить тебе ещё и их, — весело подмигнул он мне, а все мои барьеры недоверия окончательно рухнули под напором его обезоруживающей заботы.       Мы продолжили пробираться сквозь пеструю, гомонящую толпу, неспешно лакомясь карамельными яблоками. В какой-то момент я обернулась, чтобы позвать Эмму, но обнаружила, что позади нас никого нет. Высокая макушка Дракена и светлые хвостики Эммы бесследно растворились в море людей.       — Ой, Майки... А где остальные? — удивленно спросила я, оглядываясь по сторонам. — Я не вижу Эмму и Дракена.       Майки даже не повернул головы, лишь задорно прищурился, продолжая крепко сжимать мою ладонь.       — О-о, не переживай, Кудряшка. Эмма наверняка утащила Кэн-чина силой к какому-нибудь уединенному храмовому дереву. У нее это отлично получается.       Я тихонько рассмеялась, представив эту картину. Но не успели мы пройти и десяти метров, как наш взгляд упал на одну из игровых лавок. Там, у деревянного прилавка тира, разворачивалась настоящая драма.       Бедный Такемичи, весь взъерошенный и раскрасневшийся от волнения, сжимал в руках игрушечную винтовку. Он отчаянно целился в картонную мишень, за которой висел пушистый розовый заяц. Рядом стояла Хина, сложив руки у груди и преданно глядя на своего парня.       Пух!       Раздался тихий выстрел пробки. Мишень даже не шелохнулась.       — Черт! Опять мимо! — в отчаянии вскрикнул Такемичи, хватаясь за голову.       Хина лишь ободряюще улыбнулась, пытаясь его утешить:       — Все хорошо, Такемичи! В следующий раз точно получится!       Мы с Майки одновременно прыснули со смеху, наблюдая за этим зрелищем из-за спин прохожих. Такемичи в роли грозного стрелка выглядел невероятно комично.       Майки повернулся ко мне, и в его сияющих глазах заплясали веселые искорки.       — Ну и мазила же он, — хмыкнул он, а затем его голос стал мягче. Он кивнул на прилавок, заваленный призами. — Эй, Кудряшка... А ты не хочешь чего-нибудь получить? Выбирай любую игрушку, я выиграю ее для тебя.       Я задумчиво прикусила губу, скользя взглядом по ярким полкам. Мой взгляд блуждал между разноцветными медведями, котами и пластиковыми мечами, как вдруг я замерла. На самой верхней полке, среди прочих призов, сидел маленький плюшевый белый шпиц.       Я присмотрелась к его мордочке и едва не ахнула. У этой игрушки были точно такие же круглые, слегка сонные, но безумно милые и невинные глазки, как у Майки, когда он расслаблен или просит дорояки. И эта забавная, едва заметная полуулыбка...       Я медленно перевела взгляд на Майки, стоявшего рядом со мной, а затем снова посмотрела на шпица. Сходство было просто поразительным.       Майки, заметив мой странный, изучающий взгляд, недоуменно моргнул. Он забавно склонил голову набок, уставившись на меня в ответ.       — Кудряшка? Что такое? У меня карамель на щеке размазалась? — спросил он, протянув руку, чтобы потереть лицо.       Я не смогла сдержать нежной улыбки. Мои щеки снова слегка порозовели, когда я аккуратно указала пальчиком на верхнюю полку.       — Майки... Выиграй мне, пожалуйста, вон ту собачку. Белого шпица.       Мы прошли чуть дальше, мимо тира, где Такемичи всё ещё безуспешно пытался целиться, и остановились у другого прилавка. Здесь была игра в наброс колец на колышки. Призы висели на деревянной стене позади хозяина лавки, и прямо по центру красовался тот самый плюшевый белый шпиц.       — Смотри, Майки, вон там! — я потянула его за рукав, указывая на игрушку. — Он на самой верхней полке.       Майки прищурился, разглядывая шпица, а потом забавно перевел взгляд на меня.       — Кудряшка, ты уверена? Он же круглый и пушистый, как облако. Почему именно он?       Я почувствовала, как мои щёки снова заливает румянец, но честно призналась:       — Он... он просто очень похож на тебя, когда ты только проснулся или когда просишь дорояки. У него точно такие же сонные и милые глазки.       Майки удивлённо моргнул, а затем на его лице отразилось такое очаровательное замешательство, что его уши заметно порозовели. Он кашлянул в кулак, пытаясь скрыть смущение, и решительно шагнул к прилавку.       — Ладно. Раз этот пёс посмел быть похожим на меня, я просто обязан его забрать. Эй, дядька, дай-ка мне кольца!       Хозяин лавки протянул ему три пластиковых кольца. Майки даже не целился долго — его движения были быстрыми и точными. Первое же кольцо со свистом пролетело через воздух и идеально приземлилось на центральный колышек.       — Ого, парень, отличный бросок! — присвистнул продавец, снимая шпица и протягивая его Майки.       Майки развернулся ко мне и с лёгкой, немного смущённой ухмылкой протянул мне игрушку.       — Держи, Кудряшка. Твой «сонный Майки».       — Спасибо, Майки, — тихо прошептала я. Я прижала пушистую собачку к груди, чувствуя, как моё сердце сладко замирает. Майки быстро отвернулся, стараясь не показывать, как покраснели его щеки, и легонько потянул меня за руку дальше по тропинке.       — Пойдём скорее, скоро должны начаться фейерверки. Я знаю одну классную поляну...       Но договорить он не успел. Небо над нашими головами резко потемнело, и на землю обрушились первые тяжёлые, холодные капли. Буквально через секунду начался настоящий проливной ливень. Толпа вокруг нас испуганно зашумела, люди бросились врассыпную.       — Мэрико, бежим! — крикнул Майки.       Он крепко сжал мою ладонь, и мы помчались сквозь пелену воды. Он уверенно лавировал между закрывающимися палатками, пока не завёл меня под навес какого-то закрытого торгового стеллажа. Здесь было тихо, сухо и совсем не было людей — только шум бьющегося о брезент дождя.       Я остановилась, тяжело дыша, и с тоской посмотрела на серое небо. Праздник был испорчен.       — О нет... — выдохнула я, чувствуя, как к горлу подступает обида. — Я так ждала этих фейерверков... Теперь мы всё пропустим. Из-за этого дурацкого ливня.       Я провела пальцами по мокрым волосам и с ужасом посмотрела на свои ладони — на них остались следы косметики.       — Ещё и макияж... Майки, если я побуду под этим дождём ещё хоть минуту, тушь потечёт сильнее, и я буду выглядеть просто кошмарно! Я так долго собиралась, красилась, а теперь всё испорчено...       Я расстроенно опустила голову, готовая едва ли не расплакаться от досады. Мне так хотелось выглядеть безупречно рядом с ним в этот вечер.       — Кудряшка, — мягко позвал меня Майки.       Я подняла глаза и увидела, что он уже снимает свою лёгкую чёрную юкату с узорами. Под ней на нём была обычная простая футболка.       Майки подошёл вплотную и аккуратно накинул тёплую ткань юкаты мне на плечи, укутывая меня, как в кокон. Она пахла им — лавандой, сладкой карамелью и теплом.       — Ты глупенькая? — тихо спросил он, его голос звучал невероятно нежно. Он аккуратно приподнял мой подбородок пальцами, заставляя посмотреть на него. — Плевать на фейерверки. И твой макияж идеален. Даже если тушь совсем размажется, ты всё равно останешься самой красивой девушкой на этом фестивале. Для меня — так точно.       От его слов моё дыхание перехватило, а в груди разлилось щемящее тепло.       Майки мягко улыбнулся, глядя на струи воды, стекающие с крыши навеса.       — А ведь знаешь... Мы ведь познакомились с тобой именно в дождь. Помнишь, как ты пряталась под козырьком магазина, а я нагло встал рядом?       — Конечно помню, — прошептала я, невольно улыбаясь воспоминаниям. — Я тогда отбежала от крысы, а ты поймал меня и угостил моти.       — Вот видишь, — Майки тихонько рассмеялся, и этот бархатный звук заставил моё сердце забиться чаще. Он сделал шаг ещё ближе, почти прижимая меня к своей груди. — Раньше я ненавидел дождь. Он казался мне нудным и холодным. Но теперь... я чертовски ему благодарен. Если бы не тот ливень, я бы никогда не встретил тебя, Мэрико.       Я замерла, вглядываясь в его тёмные, бездонные глаза, в которых сейчас отражался свет уличных фонарей. Мы стояли так близко, что я чувствовала жар его тела. Напряжение между нами стало почти осязаемым. Майки медленно потянулся ко мне, его дыхание коснулось моих губ.       — Мэрико... — едва слышно, безумно нежно прошептал он моё имя.       — Майки... — выдохнула я в ответ, прикрывая глаза и подаваясь навстречу.       И в этот самый момент, когда наши губы были в миллиметре друг от друга, тишину нашего убежища бесцеремонно нарушил громкий, настойчивый звонок его телефона.       РИНГ-РИНГ-РИНГ!       Майки резко замер. На его лице отразилась такая чистая, нечеловеческая досада, что мне на секунду стало даже смешно. Его брови сердито съехались к переносице.       — Да какого чёрта... — прорычал он.       Не разрывая нашего объятия, он раздражённо выхватил телефон из кармана, даже не глядя на экран, с силой зажал кнопку выключения и засунул аппарат обратно.       — Майки, может, это что-то важное?.. — тихо спросила я, приоткрыв глаза.       — Плевать, — отрезал он.       Он резко притянул меня к себе за талию и, не давая мне опомниться, уверенно и жадно накрыл мои губы своими. Я тихо ахнула от неожиданности, но тут же растаяла в его руках, отвечая на этот тёплый, влажный и такой долгожданный поцелуй под шум шумящего вокруг токийского ливня.       Поцелуй был невероятно нежным, глубоким и упоительным, заставившим весь остальной мир с его шумом, дождем и пропущенными фейерверками окончательно раствориться в темноте.       Майки целовал меня так, словно в этот момент я была единственным, что имело для него значение во всей вселенной. Его губы, теплые и мягкие, бережно сминали мои, даря ощущение абсолютной безопасности. Тёплая юката, накинутая на мои плечи, согревала, но больше всего меня грело его присутствие.       Мои пальцы инстинктивно скользнули вверх по его шее, переплетаясь на затылке и притягивая его ещё ближе к себе. Я полностью отдалась этому моменту, отвечая на его ласку со всей искренностью, на которую была способна. Майки тихо, едва слышно выдохнул мне в губы, и его ладонь, лежавшая на моей щеке, медленно переместилась назад. Его пальцы нежно, с поразительной аккуратностью запутались в моих кудрявых прядях, мягко перебирая их и слегка накручивая на пальцы, словно играя. От этого ласкового жеста по моему телу пробежала приятная дрожь.       Мы казались единым целым под этим деревянным навесом, укрытые от всего мира стеной проливного дождя.       И вдруг... из его кармана снова раздался настойчивый, громкий звук входящего вызова.       РИНГ-РИНГ-РИНГ!       Я вздрогнула, нехотя разрывая поцелуй, и уперлась ладонями в его грудь. Майки недовольно цыкнул, нехотя отстраняясь всего на пару сантиметров. Его губы, влажные и раскрасневшиеся, всё ещё почти касались моих. Он заглянул мне в глаза потемневшим от нахлынувших чувств взглядом, в котором читалось явное раздражение на прервавший нас телефон.       — Еще продолжим, — тихо, с хрипотцой в голосе пообещал он, коснувшись кончиком носа моего носа.       Из моей груди невольно вырвалась короткая, смущенная усмешка.       — Иди уже, ответь. А то он не успокоится.       Майки со вздохом залез в карман и выудил трезвонящий мобильник. Увидев имя на экране, его брови на секунду сурово съехались к переносице.       Майки нажал кнопку приема и прижал трубку к уху. Его расслабленный, сонный тон мгновенно сменился на привычный, холодный голос лидера группировки.       — Да, Пе. Что такое?       — Майки! — из динамика донесся напряженный, резкий и непривычно дерганый голос. На заднем плане слышался сильный шум дождя. — Нам нужно встретиться. Прямо сейчас. Есть разговор насчет Па. Это важно.       Майки бросил быстрый взгляд на меня. Я удивленно приподняла брови, прижимая плюшевого шпица крепче к груди. В моей голове промелькнула растерянная мысль:       — Кто это так кричит? И что за встреча в такой ливень?       Майки даже не поморщился. Его лицо на секунду стало непривычно холодным и сосредоточенным — взгляд истинного лидера. Но, посмотрев на меня, укутанную в его большую черную юкату, он мгновенно смягчился. Он не собирался портить наш вечер.       — Не сейчас, Пе, — ровно и отрывисто ответил Майки. — Я занят. Все разговоры насчет Па обсудим завтра на собрании.       — Но Майки! Это не может ждать до завтра! — почти закричал он. — Ты должен прийти!       — Я сказал — нет, Пейян, — холодно отрезал Майки, и в его голосе звенящим предупреждением послышалась сталь. — Я сейчас занят. Очень занят. Не звони мне больше сегодня.       Не дав Пейяну вставить ни слова, Майки резко нажал на сброс и решительно выключил телефон полностью, убирая его обратно в карман. Он повернулся ко мне, и весь его суровый вид мгновенно растаял, уступив место той самой мягкой, нежной улыбке.       — Ну... — ласково протянул он, заглядывая мне прямо в душу своими темными глазами, и его пальцы снова коснулись моих мокрых волос. — На чем мы остановились, кудряшка?       Я не успела ничего ответить — его губы снова накрыли мои, возвращая нас в то самое сладкое, теплое забытье под шум бушующего токийского ливня.       Второй поцелуй оказался ещё горячее и увереннее первого. Майки больше не осторожничал — его хватка на моей талии стала крепче, он прижал меня к себе так близко, что между нашими телами не осталось свободного пространства. Его губы настойчиво и глубоко сминали мои, заставляя голову кружиться, а сердце — бешено колотиться в груди.       Я не собиралась так просто сдаваться под его напором. Сквозь нахлынувшую нежность во мне проснулся игривый азарт, и я попыталась «дать ему сдачи»: слегка прикусила его нижнюю губу и крепче сжала пальцами его плечи, дразня его в ответ. Этот безмолвный бой прямо во время поцелуя заставил Майки шумно выдохнуть. Его пальцы ещё сильнее запутались в моих кудрях, удерживая меня на месте.       Но стоило нам обоим окончательно потерять связь с реальностью, как сквозь плотный шум дождя с улицы донёсся отчаянный, сорванный крик:       — Майки!       Майки резко замер. Он глухо, раздражённо зарычал прямо мне в губы, заставляя меня вздрогнуть. Нехотя отстранившись всего на пару миллиметров, он упёрся своим лбом в мой и обиженно, по-детски прошептал:       — Да сколько можно?.. Они что, специально выбирают время, чтобы испортить мой самый любимый момент?       От его забавной, искренней досады из моей груди вырвался тихий, искренний смех. Я легонько потрепала его по щеке, помогая прийти в себя.       — Похоже, у нас гости, Майки.       Он со вздохом повернул голову в сторону улицы, и я тоже выглянула из-под его плеча. Сквозь сплошную стену ливня к нашему укрытию, спотыкаясь и шумно шлёпая кедами по глубоким лужам, бежали двое.       Один из них — Такемичи, полностью промокший, с прилипшими ко лбу жёлтыми волосами и круглыми от паники глазами. А рядом с ним бежал парень с пепельно-сиреневыми волосами и характерной выбритой полосой на брови. Они оба выглядели так, словно за ними гналась сама смерть.       Майки удивлённо приподнял брови. В его глазах мгновенно погасла сонная нежность, уступив место привычной сосредоточенности. Он сделал шаг вперёд, прикрывая меня собой, и спросил суровым, серьёзным голосом, стоило парням подбежать ближе к навесу:       — Мицуя? Такемучи? Что вам двоим надо в такой ливень?       Такемичи и Мицуя остановились под козырьком, тяжело и хрипло дыша. Вода ручьями стекала с их лиц и одежды на деревянный пол. Они переглянулись, и Мицуя, с трудом переводя дыхание, выкрикнул прямо сквозь шум грозы:       — Майки! Дракен в беде! Пейян объединился с Мёбиусом... Они устроили засаду на парковке!       — Дракена хотят убить прямо сейчас! — в панике подхватил Такемичи, хватая Майки за плечи. — Мы должны спешить, иначе... иначе мы не успеем!       В одно мгновение весь тёплый, уютный вечер под навесом разбился вдребезги. Я почувствовала, как внутри меня всё похолодело, а плюшевый шпиц, которого я всё ещё сжимала в руках, показался внезапно тяжёлым. Мы с Майки одновременно замерли, и в наступившей тишине был слышен только яростный стук дождя по крыше.

Продолжение следует