Глава 14: «Те, кто закрывают глаза»

Мне говорили, что время лечит, но оно лишь научило меня распознавать предательство по первому взгляду. Учителя молчали, когда меня ломали. Ты молчишь и прощаешь теперь, когда Кенчик на грани смерти. Вы все одинаковые. Вы строите из себя богов, пока мы — обычные люди — задыхаемся от вашей "святой" слепоты.

***

      — В каком смысле — хотят убить?! — выкрикнул Майки.       В его голосе смешались ярость и глухой, леденящий душу страх. Он по-прежнему крепко сжимал меня в объятиях, словно пытаясь закрыть от всего мира, но его тело натянулось как струна. Стоявший рядом Такемичи дрожал от ужаса, весь бледный, с ног до головы промокший под начавшимся ливнем. Рядом с ним Мицуя, тяжело дыша, смотрел на нас во все глаза.       — Майки, мы не шутим, — быстро заговорил Мицуя, и капли дождя стекали по его лицу. — Пеян затеял драку, чтобы убить Дракена. Он обезумел после ареста Пачина. Он считает Кенчика предателем за то, что тот отказался вытаскивать Па из полиции, и решил вершить свой суд. Он объединился с остатками «Мёбиуса»!       В моей голове пронзительно зазвенело.       Убить? Дракена?!       И тут меня прошиб холодный пот.       — Майки! — в панике закричала я, вцепляясь в мокрую ткань его футболки. — С Дракеном же сейчас Эмма! Они ушли вместе!       Лицо Майки мгновенно исказилось от ужаса.       — Твою мать… Пеян… Он ведь только что звонил мне. Рассказывал про какую-то «важнейшую встречу». Походу, этот урод просто хотел утянуть меня как можно дальше от парковки, чтобы я не успел спасти Кенчика… — Майки до боли сжал кулаки, его зубы заскрипели. Он резко повернулся ко мне и схватил за плечи:       — Мэрико, быстро хватай Хинату и бегите домой! Бегом!       — Нет, Майки! Я никуда не уйду! — упрямо закричала я на него, перекрывая шум ливня. — Там Эмма! Я не брошу её одну среди озверевших ублюдков из «Мёбиуса»!       — Простите, конечно, что отвлекаю вас от семейной драмы, но нам нужно рвать когти прямо сейчас, если мы хотим застать нашего друга живым! — не выдержал Мицуя, срываясь на крик. Майки снова посмотрел на меня. В его тёмных глазах, обычно таких уверенных и пугающих, сейчас плескалась неприкрытая мольба.       — Мэрико, прошу тебя, не лезь в эту драку! Тебе там будет слишком опасно, ты не представляешь, на что способен «Мёбиус»! Бегите вместе с Хиной, ладно? Пообещай мне!       Я лишь закусила губу и слабо кивнула, понимая, что спорить сейчас нет времени. Майки облегченно выдохнул, быстро притянул меня к себе и нежно, но крепко поцеловал в лоб.       — Я вернусь целым. И мы обязательно продолжим нашу прогулку, — он тепло, по-особенному улыбнулся мне своей фирменной улыбкой, от которой мои щеки мгновенно вспыхнули ярким румянцем, несмотря на холодный дождь.       — Будь осторожен… — прошептала я.       Он коротко кивнул, отпустил мои руки и вместе с Такемичи и Мицуей на бешеной скорости рванул в сторону парковки, скрываясь за пеленой проливного дождя.       Я постояла секунду, провожая их взглядом, а потом зло ухмыльнулась:       — Ага, конечно. Так я тебя и послушалась, Сано Манджиро.       Накинув на голову капюшон огромной, пахнущей им куртки Майки, я решительно развернулась и побежала обратно к праздничной площади, где мы разминулись с девочками. Вокруг бежали люди, спасаясь от грозы, лотки закрывались, а вода под ногами уже собиралась в грязные лужи.       — Хина! Хина-а-а-а! — отчаянно кричала я, продираясь сквозь толпу и задыхаясь от быстрого бега. Дождь нещадно хлестал по лицу.       — Мэрико? — послышался наконец испуганный девичий голос совсем рядом.       Я резко обернулась и увидела Хинату, которая стояла под козырьком закрытого ларька, прижимая к себе сумочку.       — Хина! — я подбежала к ней, хватая за мокрые плечи. Мое дыхание сбилось, а сердце колотилось в самом горле. — Дракен в смертельной опасности! И Эмма тоже!       — Что?! — Хината испуганно округлила глаза, прикрыв рот ладонью.       — Один из парней Токийской свастики предал Майки. Они загнали Дракена в ловушку на парковке! А рядом с ним Эмма! Нам нужно срочно забрать её оттуда, пока не началось самое страшное! Бежим!       — Стой, Мэрико, погоди! — Хината вцепилась мне в рукав, заставляя остановиться на мгновение. — Мы даже не знаем точно, где они! А Такемичи просил нас держаться подальше! Там ведь банда, это опасно!       Я закусила губу, чувствуя, как внутри всё клокочет от беспокойства.       — Я видела, в какую сторону они направились, Хината. Они говорили про парковку, — мой голос дрожал, но решимость была сильнее страха. — Мы не будем ввязываться в драку, я не сумасшедшая. Но там Эмма! Если начнется побоище, кто её защитит? Пока парни заняты, она будет легкой мишенью. Я не могу просто стоять и ждать, когда случится непоправимое!       Хината посмотрела на меня, её глаза наполнились решимостью.       — Ты права. Эмма — наша подруга. Давай сделаем всё тихо и быстро.       Мы переплели пальцы рук и сорвались с места. Под ногами хлюпала вода, холодный дождь пробивал насквозь, но мы не чувствовали холода. Мы бежали через аллеи, обходя стороной основные группы «Мёбиуса», которые стекались к парковке, как ядовитая река.       Когда мы вылетели к парковке, зрелище заставило нас застыть. Сотни людей в куртках с символикой банд столкнулись в хаотичном, яростном месиве. Металл бился о металл, крики боли перекрывали шум ливня. Майки… Боже, Майки сражался как демон: одного удара его ноги хватало, чтобы отправить здоровяка в глубокий нокаут.       — Где они?! — крикнула Хина, вглядываясь в ряды дерущихся.       Мы пробирались по краю площадки, когда свет фонаря выхватил жуткую картину. Прямо под тусклой лампой, на асфальте, лежало безжизненное тело Дракена. Рядом на коленях стоял Такемичи, залитый кровью, и его крик эхом пронесся над парковкой:       — ДРАКЕНА РАНЯЛИ!       У меня внутри всё оборвалось. Мир на секунду перестал существовать.       — Такемичи! Эмма! Дракен! — закричали мы с Хиной в один голос и рванулись сквозь толпу, не разбирая дороги.       Майки, который в этот момент разбрасывал очередную группу противников, услышал мой крик. Он обернулся, и в его глазах, где только что горела холодная ярость, вспыхнул первобытный ужас.       — Мэрико?! Что ты здесь делаешь?! — взревел он, отбрасывая противника ударом ноги. — Я же сказал тебе бежать домой!       Прежде чем я успела что-то ответить, путь нам преградил высокий парень с неестественно зачесанными вверх желтыми волосами. Его лицо показалось мне пугающе знакомым. В голове всплыло воспоминание: клуб, гитара, тени, и этот парень, который не сводил с меня сальных, липких глаз, пока я играла на сцене. Его взгляд… был как прикосновение грязных рук.       Он остановился, преграждая дорогу, и осклабился, обнажив зубы.       — О-о, — расплылся он, глядя прямо на меня, — Маленькая певичка вернулась в парк? Какой ужасно удачный вечер. Я так надеялся ещё раз услышать твой голос... и пощупать его поближе. Ты ведь не против, если я стану твоим номером на бис? — он поджал губы в развратной ухмылке и сделал шаг ближе, будто уже собирался обнять меня.       Слова сыпались у него как отточенные стрелы — грубые, пошлые, рассчитанные не на ответ, а на то, чтобы вызвать реакцию у Майки.       Майки замер. В его взгляде выключился свет; холод опустился в челюсти. Он будто выключился, и тут же включился зверь: тон в его голосе стал низким, плотным, как удар.       — Ты чего вякнул про мою девушку? — прошипел он, и каждое слово стало как выстрел.       Парень захохотал — слишком уверенно, слишком вызывающе. Он снова оглянулся по сторонам, чтобы убедиться, что его прекрасно слышно, и добавил так, чтобы это ранило Майки ещё сильнее:       — Ой, да ладно, — он подмигнул мне, — Жалко, что ты сбежала из клуба, милашка. Я так хотел ещё послушать твой голос… и, знаешь, не только во время песни. Такие губы… ммм, как у сладкой конфетки. Думаю, они годятся не только для песен.       Не успел он договорить, как Майки сорвался с места. Это был не удар, а взрыв. Его ноги промелькнули как молнии, нанося сокрушительные удары в живот и голову. Парень отлетел, но тут же встал, ухмыляясь, и только дразнил Майки, который в ярости продолжал наносить свои фирменные, мощные удары.       — Мэрико! Хината! Уводите Дракена вместе с Такемичи и Эммой! — выкрикнул Майки сквозь грохот ударов, продолжая нападать на провокатора.       Это был наш шанс. Я почувствовала, как адреналин хлещет по венам. Хоть я и была в шоке от всего происходящего, сейчас не время было для паники. Я схватила Хинату за руку.       — Бежим! — крикнула я. Дома буду умирать от страха, но не сейчас.       Мы рванули к той части парковки, где лежали раненые.       — Девочки! — услышали мы голос Эммы. Она стояла на коленях рядом с Дракеном, её лицо было бледным от ужаса, а по щекам текли слезы, смешиваясь с дождём.       — Дракен! — воскликнула Хината, падая рядом с ними.       — Такемичи! — я обернулась к нему. — Так, нам нужно всем вместе поднять его! Такемичи один не сможет!       — И нам нужно, чтобы его рана не стала больше! — сквозь слезы проговорила Хината. Эмма, не в силах вымолвить ни слова, лишь кивала.       — Дайте мне, я свяжу его рану, чтобы кровь не шла так быстро! — я крикнула, срывая с себя огромную, насквозь промокшую кофту Майки. С диким усилием я разорвала плотную ткань на несколько широких полос.       Я склонилась над Дракеном, пытаясь оценить рану. Она была глубокой, кровь обильно хлестала. Едва я успела прижать первую полосу ткани к его боку, как на нас, вынырнув из толпы дерущихся, набросились двое из «Мёбиуса». Их глаза горели злобой, а в руках блестели ножи.       Такемичи, уже еле державшийся на ногах, попытался встать, но был слишком слаб. Мы с Хиной и Эммой замерли, понимая, что нам нечем защититься. В ту же секунду, прежде чем нападающие успели приблизиться, перед нами возникла стремительная фигура.       Это был парень с длинными белобрысыми волосами, одетый в форму Токийской Свастики. Но его лицо скрывала черная маска. Он двигался как молния, его удары были точны и смертоносны. Двое из «Мёбиуса» рухнули на землю, даже не успев понять, что произошло. Я удивленно подняла глаза на незнакомца, пытаясь понять, кто это. Но тут Эмма, которая до этого молча плакала, подняла голову и воскликнула:       — Харучие!       — Хару?! — прошептала я, мгновенно узнав его, даже сквозь маску. Моё сердце пропустило удар. Он... он был здесь.       Харучие повернулся ко мне, его глаза за маской были холодными и пронзительными.       — Не стой столбом, Мэрико! Спасай его! — глухо прорычал он. — Потом поболтаем!       Я кивнула, потрясенная, но тут же взяла себя в руки. Быстро, насколько позволяла дрожь в руках, я туго перевязала рану Дракена остатками кофты Майки, затянув импровизированный жгут, чтобы остановить кровотечение. Харучие тем временем уже вихрем несся обратно в гущу боя, отбрасывая любого, кто пытался приблизиться к нам.       Такемичи, собрав остатки сил, подхватил Дракена себе на спину. Его ноги едва держали, но он упрямо двинулся вперёд. Мы с Хиной и Эммой схватили ноги раненого, чтобы облегчить Такемичи ношу, и вся наша группа двинулась прочь с парковки, к ближайшему кварталу, где было хоть какое-то подобие укрытия.       — Скорую! — выкрикнула Хината. — Нужно срочно вызвать скорую!       Она быстро отпустила ногу Дракена, чтобы достать свой телефон. Мы с Эммой продолжали удерживать Дракена, пока Такемичи тащил его на себе. Хината дрожащими пальцами набирала номер, объясняя диспетчеру наше местоположение.       Мы остановились в тихом переулке, между двумя полуразрушенными зданиями, где не было дерущихся. Дождь немного стих, но холод пробирал до костей. Здесь, в относительной безопасности, мы ждали.       Такемичи осторожно опустил Дракена на мокрый асфальт. Эмма тут же упала к нему на колени, обнимая его голову и прижимаясь лицом к его щеке. Я быстро проверила рану — кровь, слава богу, уже не хлестала так сильно, но Дракен был бледен и не приходил в себя, глаза оставались закрытыми.       — Хина, скорая приедет прямо сюда? — спросил Такемичи, дрожащим голосом.       — Да, но… — Хината выглядела отчаянной. — Видимо, жуткие пробки из-за праздника и дождя. Они сказали, что будут, как только смогут.       В этот момент мой взгляд упал на дорогу. Из-за поворота, прямо к нам, приближалась группа парней. Они тоже были в форме Токийской Свастики, но их лица не излучали ничего, кроме откровенной злобы и угрозы.       — Это что? Ещё люди Майки? Почему они здесь? — спросила я, чувствуя, как по спине пробегает холод.       Такемичи замер. Он медленно, словно не желая видеть, повернул голову в их сторону.       — Да ну нахер… — прошептал он, и в его голосе прозвучало столько безнадежности, что я поняла: это не подкрепление.       — Такемичи… — прошептали мы с девочками, глядя на приближающихся. Они подошли. Жуткие парни. Один из них, с рассечённой бровью и разбитым носом, был впереди. Я начала пристальнее его рассматривать… Где-то я его уже видела.       — Вы посмотрите только… — протянул главный, оскалившись в усмешке. — Дракончик еще живой. Какая жалость.       — Эй, а что тут делают слабак и девки? — хмыкнул еще один из них, оглядывая нас с Хинатой и Эммой похотливым взглядом.       И тут их главарь, с раной на брови, повернулся к Такемичи.              — Кто тебя просил вмешиваться, сопляк паршивый? — прошипел он. Главарь повернул голову к своим дружкам.       — Эй, а достаньте-ка ещё скотча. Посмотрим, как он будет барахтаться.       Парни заржали как кони, выхватывая из-за поясов ножи и биты. Такемичи стоял в оцепенении, он уже начал делать шаг назад, его глаза метались от нас к бандитам. Он был напуган до смерти. Как вдруг…       — Такемичи… — хрипло прошептал Дракен. Он попытался приподняться, опираясь на локти.       — Куда?! Тебе нельзя! — закричали мы с Эммой, я сильнее прижимала ткань к его ране, боясь, что она снова начнет кровить.       Но Дракен все равно немного приподнялся, опираясь на нас с Эммой. Он посмотрел на меня, и в его глазах, полных боли, мелькнула благодарность.       — Спасибо… — прохрипел он. — Спасибо, что перевязала мою рану, Мэрико…       Затем он перевел взгляд на Такемичи.       — Такемичи, бери девчонок и бегите отсюда, — сказал он, с трудом выдавливая слова. — Я… я тут справлюсь…       — Ты что удумал?! — закричала я на него, едва сдерживая слезы ярости. — Ты ранен! Тебе категорически нельзя вставать! Сделаешь шаг — рана сильнее разорвется!       — Бежать? — вдруг выдал Такемичи, и его голос был странно глухим.       Мы с девочками мгновенно посмотрели на него.       — Поторопитесь, Такемичи, — продолжал Дракен, пытаясь улыбнуться сквозь боль.       — Молчи! Молчи же ты! — закричала на него Эмма, её глаза были полны злой решимости и слез.       И тут Такемичи заорал. Заорал так громко, так отчаянно, что мы все, даже эти парни, замерли. Его крик разрезал шум дождя и заставил воздух завибрировать.       — Такемичи? — прошептала Хината, не веря своим ушам.       — Это позор! — кричал он, его тело дрожало. — Зачем я вообще сюда пришел?! Чтобы сбежать?! Чтобы оставить своего друга подыхать?!       Он резко выпрямился, принимая боевую стойку. Его взгляд горел не страхом, а чистым, безумным отчаянием.       — Хината, отойди! Дракен… прости. И спасибо за смелость. Я не уйду.       Парень с рассеченной бровью — лидер этой шайки — заржал так, что эхо отразилось от бетонных стен парковки. Его дружки подхватили смех, тыча пальцами в Такемичи.       — Ты серьезно, сопляк? — процедил главарь, вытирая слезы от смеха. — Ты хочешь отомстить? Ты вообще в зеркало смотрел? Ты же просто ходячая груша!       Такемичи стоял, тяжело дыша. Его руки дрожали, но взгляд был прикован к противнику.       — Бой еще не закончен, — выдохнул он. — Мы не закончили со ставками.       Дружки главаря переглянулись и покатились со смеху еще сильнее.       — Слышали? Он проиграл бой, а все еще лепечет о ставках! Идиот, ты уже продул!       Главарь, казалось, вот-вот лопнет от ярости. Он уже замахнулся, чтобы ударить Такемичи, но вдруг раздался тихий, хриплый голос:       — Да? Тогда… 100 тысяч йен на Такемичи.       Все замерли. Даже Такемичи ошарашенно посмотрел на Дракена. Дракен, превозмогая боль, выдавил из себя свою фирменную, лениво-наглую улыбку:       — Это тупо… но я готов поставить.       — Я тоже! 100 тысяч йен на Такемичи! — тут же выпалила Хината, сжимая кулаки.       — А я ставлю 300 тысяч! — Эмма шагнула вперед, с вызовом глядя в глаза главарю.       — Я ставлю 500 тысяч йен на Такемичи! — прокричала я, и мой голос вторил сам себе.       — Хина, Эмма, Марико, Дракен? — неверием отдавалось в ушах, когда мы все, как один, делали ставку на его победу.       Услышав это, их галёрка лишь хмыкнула. Один из них, приложив палец к виску, произнёс:       — Миллион йен? — Асанай и Киёмаса переглянулись, их хохот, словно буря, заглушил шум дождя. — Да вы, все разом, спятили. Неужели вам не жалко денег на это дохлое мясо?       — Ничего подобного… — прошептал Дракен, глядя прямо в глаза противника. — Такемичи тебя, Киёмаса, обязательно победит. — С присущей ему ухмылкой произнёс он.       Такемичи стоял, сжимая кулаки. Его плечи сотрясались, но он не отступал.       — Ребята, спасибо вам! — крикнул он, выставляя вперёд окровавленный кулак. — Киёмаса, сразимся?!       В тот миг, когда Такемичи ринулся вперёд, время для меня замерло. Я увидела, как в рукаве Киёмасы сверкнуло что-то холодное и острое. Мой желудок сдавило ледяным узлом.       — ТАКЕМИЧИ, У НЕГО НОЖ! — мой крик сорвался в панический визг.       Но Такемичи уже был слишком близко. Киёмаса, не меняя выражения лица, коротким, профессиональным движением вогнал клинок прямо в центр ладони Такемичи.       Раздался чавкающий звук. Такемичи застыл.       Секунда тишины, и крик… разрывающий уши, дикий, полный боли крик вырвался из его горла. Такемичи упал на колени, судорожно хватаясь за руку, из которой торчал нож. Ярко-алая кровь брызнула на грязный асфальт, смешиваясь с дождевой водой.       — АААААА! — Такемичи завалился набок, пытаясь выдернуть клинок, но лишь сильнее травмировал рану. Нож прошил кисть насквозь.       — Такемичи! — Хината вскрикнула и хотела броситься вперед, но я перехватила её, удерживая за руку.       Я чувствовала, как мои собственные ноги подкашиваются от ужаса. Голова кружилась, а желудок сводило от тошноты. Я могла лишь крепче сжать зубы, чтобы не закричать. Мои уроки в додзё — это одно. А вот это… это была настоящая, кровавая бойня. Я знала, что не смогу помочь ему в такой ситуации, я просто помешаю.       Киёмаса выпрямился, наслаждаясь видом беспомощного врага. Он пнул Такемичи ногой в лицо, и тот отлетел, оставляя кровавый след.       — Ну что, герой? Где твоя ставка? — глумился Киёмаса. — Где твой «победный» удар?       — Вставай, Такемичи! — кричал Дракен, пытаясь подняться, но я удержала его за плечо, понимая, что любое движение лишь усугубит его рану. Он был без сознания, но его подсознание, казалось, рвалось в бой.       Такемичи, тяжело дыша, с окровавленной рукой, медленно поднимался с земли. Он выглядел как оживший кошмар, но он не ушел.       — Я не… я не упал, — прохрипел он, вытирая кровь с лица. Его глаза, казалось, горели безумным огнем. — Я ещё… не закончил!       Он бросился на Киёмасу. Это было не искусство боя, это было выживание. Киёмаса снова замахнулся, но Такемичи, пренебрегая болью в пробитой руке, схватил его за одежду, притянул к себе и, несмотря на кровоточащую дыру в ладони, с силой вцепился в противника.       — Я тебя… не отпущу! — рычал Такемичи, его голос был полон отчаяния.       Такемичи снова бросился вперед. Это было невыносимое зрелище: он пошатнулся, поскользнулся на мокром асфальте, но упрямо шел на Киёмасу. Тот лишь скалился, нанося удар за ударом. Лицо Такемичи превратилось в кровавое месиво, каждый выпад врага отбрасывал его назад, но он поднимался. Дружки Киёмасы хохотали, выкрикивая оскорбления, наслаждаясь этой односторонней бойней.       — Да сдохни ты уже, мусор! — Киёмаса замахнулся для финального удара, но в этот момент произошло то, чего никто не ожидал.       Такемичи, вместо того чтобы закрыться, рванулся прямо в объятия врага и мертвой хваткой вцепился зубами в плечо Киёмасы.       — А-А-А-А-А! — взревел Киёмаса от неожиданности и дикой боли.       — Что за… Он его укусил?! — закричали дружки Киёмасы, пятясь назад. — Он как дикий зверь! Это же мерзко!       Киёмаса в ярости начал колотить Такемичи кулаками по спине, пытаясь отодрать его от себя. Удары были тяжелыми, глухими, от них содрогалось всё тело парня, но Такемичи лишь сильнее сжимал челюсти. Кровь Киёмасы смешивалась с дождевой водой, стекая по подбородку Ханагаки. Киёмаса орал, его удары становились хаотичными, паническими.       И в этот миг, воспользовавшись тем, что Киёмаса на секунду ослабил хватку от боли, Такемичи резким рывком запрыгнул ему на плечи. Он обвил шею здоровяка локтями, смыкая их в стальном замке.       — МНЕ НИКОГДА НЕ СТАТЬ ТАКИМ, КАК МАЙКИ! — закричал Такемичи, и этот крик, сорванный и хриплый, казалось, заглушил гром. — НО Я — ТАКЕМИЧИ ХАНАГАКИ! И Я НЕ ОТСТУПЛЮ!       У меня перехватило дыхание. Я смотрела на него и не видела больше того слабого парня, который вечно плакал. Перед нами стоял человек, чья воля была прочнее любого металла.       Такемичи сжимал локти всё сильнее, его лицо покраснело от нечеловеческого напряжения, жилы на шее вздулись. Киёмаса хрипел, его пальцы отчаянно царапали руки Такемичи, пытаясь разомкнуть захват. Он метался из стороны в сторону, пытаясь сбросить его, ударить об стену, но Такемичи сидел на нём как влитой.       — НЕ СМЕЙ ОТПУСКАТЬ! — раздался за моей спиной громовой голос Дракена. — ДЕРЖИ ЕГО, ТАКЕМУЧИ! ДАВАЙ!       — А-А-А-А-А! — Такемичи закричал так сильно, что, казалось, у него сейчас лопнут легкие. Он вкладывал в этот захват всё: свою боль, свой позор, все свои неудачи и надежду на спасение друзей.       Киёмаса начал синеть. Его движения стали вялыми, ноги подкосились. Он сделал еще один судорожный вдох, его глаза закатились, и в следующую секунду огромная туша главаря рухнула на мокрый асфальт.       Тишина. Только шум ливня.       Такемичи еще несколько секунд не разжимал рук, продолжая душить уже бессознательное тело, пока наконец не выдохнул и не повалился рядом, совершенно истощенный. Киёмаса лежал неподвижно.       Я стояла, не в силах пошевелиться, чувствуя, как по щекам текут обжигающие слезы. Этот парень, которого все вокруг привыкли считать «никем», только что совершил невозможное. Он победил, победил не силой, а самой чистой, упрямой волей, что я когда-либо видела.       — М-месть… удалась… — прохрипел Такемичи. Он с трудом поднялся на ноги, пошатываясь, словно пьяный. Его рука, пробитая ножом, безвольно висела, а с кончиков пальцев мерно срывались тяжелые капли крови.       Хината рванулась к нему, чтобы поддержать, но он резко выставил вперед здоровую руку.       — Нет, не подходите, — его голос был сухим и прерывистым. — Девчонки, убегайте отсюда. Живо.       В этот момент дружки Киёмасы, которые до этого стояли в оцепенении, вдруг начали переглядываться. Лицо одного из них исказилось в злобной, предвкушающей гримасе.       — Ну и ладно, — сплюнул он, обнажая зубы в оскале. — Если Асанай облажался, это не значит, что мы уйдем с пустыми руками. Устроим вам «подарочек» покрупнее!       Мое сердце пропустило удар. Их было четверо, и они были настроены решительно.       — Ты что? Мы не можем тебя оставить! — закричала я, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони.       Такемичи медленно повернул голову ко мне. В его глазах, заплывших от побоев, читалось нечто большее, чем просто усталость. В них была какая-то пугающая ясность.       — Мэрико, — произнес он, и в этом имени прозвучала просьба, которой невозможно было отказать. — Майки свернет мне шею, если с тобой хоть волос упадет. Если ты здесь останешься — это будет конец для всех нас. Прошу… забери Хину и Эмму. Уходите.       Я встретилась с ним взглядом. В его мутных от боли глазах я увидела ту же решимость, что была у Майки. Он не просил нас бежать в никуда. Он просил нас привести помощь.       — Поняла, — коротко кивнула я, чувствуя, как в горле застрял ком. — Хина! Эмма! Быстро за мной!       Я развернулась и резко схватила Эмму и Хину за руки, не давая им даже шанса возразить. Девочки были в шоке, они всхлипывали, оглядываясь назад, но я тянула их вперед с такой силой, на какую была способна.       — Бежим! — скомандовала я.       Мы рванули прочь из переулка, вкладывая в каждый шаг остатки сил. Адреналин подстегивал нас, заставляя не замечать скользкого асфальта и ледяных капель дождя. Я достала телефон, пальцы дрожали, едва попадая по экрану, но мне удалось набрать номер.       — Алло! Здесь массовая драка! — мой голос срывался, я пыталась говорить четко, перекрывая шум ветра. — Улица возле фестиваля, парковка! Две банды, есть ножевые ранения, люди при смерти! Приезжайте скорее!       Я сбросила вызов, едва успев убрать телефон, как воздух прорезал пронзительный, спасительный звук сирены.       — Скорая! Скорая здесь! — закричала Эмма, и слёзы, которые она сдерживала всё это время, наконец хлынули градом. У нас с Хиной тоже перехватило дыхание, в горле встал горький ком облегчения.       Мы рванули на звук сирены. Машина скорой помощи, мигая яркими огнями, резко затормозила прямо рядом с нами. Из салона выскочили двое медиков с носилками.       — Где пострадавший?! — крикнул один из них, на ходу доставая фонарик.       — Он там, в переулке! Там двое! Один с ножевым, второй сильно избит! Скорее за нами! — Эмма указала дрожащей рукой на вход, и мы, не дожидаясь приглашения, побежали обратно, увлекая врачей за собой.       Когда мы спикировали обратно в переулок, я ожидала увидеть лишь кровавое месиво, но застыла от шока. Вокруг Такемичи и Дракена уже собрались другие ребята. В тусклом свете фар скорой помощи я разглядела друзей Такемичи, которые, сбившись в плотный круг, отчаянно оттесняли остатки людей Асаная, прокладывая путь для медиков.       — Откуда они взялись? — прошептала я, озираясь по сторонам.       Хината, тяжело дыша, слегка толкнула меня в плечо:       — Я позвонила им, как только Такемичи побежал на Киёмасу. Поняла, что одной скорой будет мало, если… ну, в общем, если эти бандиты набросятся.       Я перевела взгляд на неё и, несмотря на весь этот ужас и боль в мышцах, слабо, почти облегченно улыбнулась.       — Хина, ты просто лиса! Настоящая хитрая лиса! — прошептала я, чувствуя, как внутри немного отпускает ледяной страх.       — А как иначе? — Хината едва заметно улыбнулась в ответ, хотя её руки всё ещё мелко дрожали.       Медики, не теряя ни секунды, бросились к Дракену и Такемичи. Они бережно уложили находящегося без сознания Дракена на кушетку и быстро направились к машине скорой помощи. Такемичи, бледного и едва держащегося на ногах, тоже забрали с собой. Мы с девочками хотели зайти внутрь, но нам сказали ехать в больницу самостоятельно.       Как только машина скорой помощи сорвалась с места, увозя раненых, мы с друзьями Такемичи рванули следом, не обращая внимания на дождь и усталость.       — Пожалуйста… пожалуйста… пусть он будет жив, — молилась я, переходя на бег.       И тут в голове снова вспыхнул тот странный, пугающий образ: Могила… крики… слезы… вижу, как вино падает и разливается, его красное пятно растекается по полу… и выстрел… Что это? Шок? Я не понимала ничего, но это было слишком реально, слишком болезненно.       Эмма бежала рядом, её лицо было искажено слезами и отчаянием, она плакала навзрыд. Мы с Хинатой держались за руки, словно это могло придать нам сил. Друзья Такемичи бежали за нами, они тоже были избиты, но не так сильно, как Такемичи и Дракен.       — Девочки, с ними всё будет хорошо! — Аккун, один из парней, подбежал к нам ближе, и на его лице я увидела ободряющую, но такую уставшую улыбку.       — Точно-точно! — поддержал его другой парень. — Такемичи хрен когда сдаётся! А Дракен тем более! Он сильный, и он победит, во что бы то ни стало!       Мы неслись по пустынным коридорам больницы, эхо наших шагов отдавалось от стен, как удары барабанов. Нас трясло от холода и страха, одежда липла к телу, но мы не чувствовали усталости. Добравшись до регистратуры, мы едва не сбили с ног медсестру.       — Дракен! Кен Рюгуджи! Где он?! — крикнула я, срываясь на хрип.       Медсестра, побледнев от вида наших залитых кровью лиц, быстро застучала по клавиатуре.       — Его доставили пару минут назад… У него была остановка сердца, его экстренно отправили в операционную.       Эмма издала короткий, сдавленный стон, её колени подогнулись. Мы с Хинатой едва успели подхватить её, чтобы она не упала.       — Остановка… сердца? — прошептала Эмма, её глаза остекленели от ужаса.       — Где находится операционная?! — Аккун, стоявший рядом, громко ударил кулаком по стойке.       Медсестра, испугавшись, быстро назвала этаж. Мы все рванули туда. Поднимаясь по лестнице, мы с Хинатой буквально тащили Эмму. Её лицо было мертвенно-бледным, она лишь плакала беззвучно, не в силах вымолвить ни слова.       — Ему так страшно… мне самой так страшно! — простонала Эмма, когда мы наконец добрались до нужного этажа.       Я крепко прижала её к себе, чувствуя, как она дрожит всем телом. В этот момент мой разум словно провалился в ледяную бездну. Воспоминания, которые я так старалась заглушить, хлынули потоком.       Я слышу звонок по телефону. Мой брат Хирото… он говорит, что скоро будет в Токио. Смеясь, я отвечаю ему, что верну его любимые наушники, которые тайком утащила в прошлый раз. А потом… этот звук. Крики на заднем плане, вой сирен, шум покрышек по асфальту… Я кричу в трубку: «Хирото, что происходит?! Ответь мне!»… а потом тишина. Звонок обрывается…       Мои руки сжались в кулаки. Боль в висках стала невыносимой, я начала задыхаться, пытаясь вынырнуть из этого кошмара, но чья-то рука резко выдернула меня обратно в реальность. В этот момент друзья Такемичи, которые каким-то чудом оказались здесь раньше нас, закричали:       — Такемичи!       Я толком не могла понять, когда мы все успели прийти сюда. Мы стояли возле дверей операционной. Рука Такемичи уже была забинтована, и он смотрел на нас, его глаза были полны муки. Мы все стояли неподвижно и без звука, только Эмма рыдала, прижавшись к моей груди. Вдруг в коридоре раздался громкий голос:       — Такемичи! — это был Мицуя.       Я вздрогнула и подняла голову. Прямо к нам бежал Мицуя, и рядом с ним был ещё один парень. Высокий и худощавый, он был одет в форму банды Майки.       — Мицуя! Пеян! — вдруг взревел Такемичи, и в этом крике было столько боли, что у меня перехватило дыхание.       Пеян… Это имя прозвучало у меня в голове как проклятие. Я посмотрела на него. Вся кровь отхлынула от моего лица, но в венах закипела ярость. Мои ноги словно сами понесли меня вперёд. Я не видела ничего, кроме него — человека, который едва не убил Дракена.       Я подлетела к нему раньше, чем кто-либо успел среагировать. Мои глаза горели яростью, а по щекам бежали слезы, которые я даже не осознавала.       Хлесь!       Звук звонкой пощечины эхом разнесся по стерильному коридору больницы. Пеян качнулся от удара, его голова резко дернулась в сторону. В воздухе повисла звенящая тишина. Даже рыдания Эммы на мгновение стихли.       — Ты… ты, ублюдок! — закричала я, чувствуя, как ладонь немеет и пульсирует от силы удара. — Ты хоть понимаешь, что ты натворил?! Ты чуть не убил его! Ты чуть не уничтожил всё, что нам было дорого! Как ты вообще смеешь здесь стоять?!       Я замахнулась снова, готовая вцепиться в него, бить до тех пор, пока эта испепеляющая боль внутри меня не утихнет, но чьи-то сильные руки обхватили меня сзади, намертво прижимая к себе.       — Мэрико, успокойся! — это был Мицуя. Его голос дрожал, но он держал меня крепко.       — Ты вообще кто такой, чтобы меня успокаивать?! — Я забилась в его руках, пытаясь вырваться. — Ты ведь лучше всех должен знать, что этот подонок сделал! Он предал Майки! Он предал Дракена! А ты позволяешь ему просто стоять здесь?! Рядом с операционной?! После того, как из-за него человек на грани жизни?!       Мой крик был настолько громким, что, казалось, стены больницы задрожали. Я задыхалась от злости, глядя на Пеяна. Он стоял не шевелясь. На его бледной щеке багровел след от моих пальцев, а глаза были опущены в пол. Он не защищался. Он просто принимал этот удар, как будто понимал, что заслужил гораздо худшего.       В этот момент в конце коридора раздались мерные, тяжелые шаги. Мы все как по команде обернулись.              К нам шел Майки.       — Майки… — прошептали ребята.       Его лицо было каменным, лишенным каких-либо эмоций. Никакой привычной улыбки, никакой беззаботности — только пугающая, холодная пустота в глазах. Он подошел к нам, игнорируя напряжение, витавшее в воздухе.       — Кудряшка, успокойся, — тихо произнес он, глядя на меня. — Мы все-таки в больнице. Не надо так орать.       Я замерла, глядя на него в упор. Ярость внутри меня на мгновение сменилась ледяным непониманием. Я оттолкнула руки Мицуи и сделала шаг к Майки.       — Майки… — мой голос сорвался на шепот, а в груди стало невыносимо тесно. — Ты… ты что, просто прощаешь его? После всего этого?       Я указала дрожащим пальцем на двери операционной, за которыми врачи боролись за жизнь его лучшего друга.       — Он пришел убить Дракена, Майки. Он привел «Мёбиус». Он предал тебя… Неужели ты действительно готов просто забыть об этом?       Майки промолчал, и эта тишина испугала меня больше, чем его гнев. В его глазах отражалась такая глубокая усталость, что я на секунду забыла, как дышать.       В голове снова всплыли картины уже из старой школы. Те самые коридоры, где учителя равнодушно проходили мимо, когда одноклассники втаптывали меня в грязь, почти убивая, а я просто смотрела в пол и ждала, когда всё закончится. Их холодное безразличие — оно было таким же, как сейчас у Майки.       Майки мне их напомнил. Этот его «милосердный» взгляд… Он так же, как те учителя, делал вид, что всё в порядке, пока внутри всё рушилось.       Я сжала кулаки до побеления костяшек.       — Мне нужен воздух… — прошептала я, чувствуя, как стены коридора давят на меня.       — Мэрико… — попытался дозваться Майки, но его голос утонул в шуме моей паники. Я не слышала ничего, кроме пульса в ушах. Я бежала, минуя ошарашенных ребят, вылетела через стеклянные двери прямо в прохладную ночь.       Дождь закончился. На асфальте блестели фонари, город спал, не подозревая, какая трагедия разворачивается в палатах. Я дошла до ближайшей скамейки и рухнула на неё. Мне было плевать, что она мокрая. Плевать, что моя юката пропиталась влагой, что волосы прилипли к лицу, а косметика, наверное, превратила меня в призрака из фильма ужасов.       Я закрыла лицо руками и зарыдала. Не просто плакала — я рыдала так, как не рыдала с той самой ночи, когда потеряла Хирото. От страха за Дракена, от боли в теле, от того, что Майки… он предавал справедливость, прощая тех, кто переступил черту. Зачем? Ведь Пеян виноват! Он делал то же самое, что и те учителя — закрывал глаза на насилие!       Я захлебывалась слезами, пытаясь вдохнуть, и тут услышала тихие шаги по гравию.       — Чего тебе, Майки? Хочешь продолжить о том, какой ты «милосердный»?! — выкрикнула я, не поднимая головы, даже не глядя, кто это. — Уходи! Я не хочу тебя слышать!       В ответ раздался тихий, знакомый смешок.       — Мда… За такие годы меня ещё никто не называл «Майки».       Я вздрогнула и резко открыла глаза. Всё плыло, перед глазами стояла пелена слез, но этот голос… я узнала бы его из тысячи. Я подняла голову и замерла, не веря собственным глазам.       Хару.       Он стоял передо мной, всё ещё в этой странной маске, скрывающей лицо, но его поза, этот наклон головы — я не могла ошибиться.       — Хару… — прошептала я, и слезы хлынули с новой силой.       Я вскочила со скамейки и рванула к нему, не заботясь о том, как это выглядит. Я вцепилась в него, утыкаясь лицом в его грудь, в грубую ткань формы Токийской Свастики.       — Хару! Хару, Боже мой! Я… я так соскучилась по тебе! Мы не виделись целых семь лет! Почему, ну почему наша встреча произошла именно тогда, когда всё полетело к чертям?!       Я рыдала, впитываясь в его одежду, и вдруг меня осенило — косметика! Я в ужасе отпрянула, пытаясь вытереть ладонями лицо.       — Боже, прости! Я точно испоганила твою куртку! Ты же в форме… прости, я такая неряха…       Я всхлипывала, пытаясь оправдаться, но Хару лишь усмехнулся. Он достал откуда-то из внутреннего кармана идеально сухой, чистый платок и протянул его мне.       — Пипетка, ну ты как обычно — плакса осталась, — пробормотал он, глядя на меня поверх маски. В его голосе, несмотря на всю его обычность, сейчас сквозила странная, почти болезненная нежность, которую он так тщательно пытался скрыть.       Я уставилась на него, не в силах скрыть любопытство сквозь дрожь в голосе:       — Хару… почему ты в маске? — спросила я.       Он одним движением провёл ладонью по волосам, отряхивая капли дождя, и только тогда ответил, как будто это было совсем неважно:       — Позже расскажу. Сейчас не время для рассказов. Ты где Дракена видела? Что с ним?       Я тяжело вздохнула и сказала коротко:       — В реанимации. Остановка сердца. Они повезли его прямо в операционную.       Хару опустил взгляд и на мгновение лицо его потяжелело. Потом, почти шёпотом:       — Пеян — кусок говна.       Я вскинула голову на его слова, не выдержав:       — Это зверство, Хару. То, что он сделал… это не простая ошибка. Это… — слова застряли в горле.       Он сел рядом, на мокрую скамейку, и я почувствовала, как его плечо немного дрогнуло рядом с моим. Сердце у меня ёкнуло.       — Я… — прошептал он, и в его голосе зазвучала странная мягкость, — я рад, что ты здесь. Я… давно тебя искал, Мэрико. Услышал о том, что ты в Токио, и вдруг Такеоми сказал, что видел тебя…       Я невольно рассмеялась, хрипло и нескладно:       — Такеоми сказал? Да ну… Я даже не подумала тебе написать. Всё оказалось так сумбурно. — Я покачала головой и ухмыльнулась сквозь слёзы. — Как же я могла забыть про тебя?       Хару чуть напрягся, и в его взгляде под маской мелькнула опасная, холодная решимость.       — Это дело Майки, — тихо произнёс он. — Он так решил. Но если по-человечески… лично я бы его не простил. И никто не должен. Пеяну за всё это ещё прилетит. По-любому.       Я подняла голову и посмотрела в его прищуренные глаза. В них сквозь привычную колючую холодность пробивалось то самое тепло, которое я помнила с детства. Хару всегда был моим щитом. Он мог ворчать, язвить, но если мне было плохо — всегда оказывался рядом.       — У вас что-то есть? С Майки? — вдруг в лоб спросил он.       Я от неожиданности чуть собственной слюной не подавилась и резко отпрянула:       — С какого перепугу?!       Хару отвёл взгляд в сторону, слегка сощурившись:       — Ну, я не слепой. Сам догадался. Да и ты только и делаешь, что талдычишь: «Майки то, Майки сё»… — он передразнил меня, отчего я тихо охнула, густо покраснев.       — Ох, я даже не знаю, что сказать… — я снова спрятала лицо в ладонях. — Прямо сейчас я его просто ненавижу за то, что он прощает такое. Да, Пеян ошибся, да, его запутали, но… он же чуть не убил Кенчика! Как после этого ему вообще можно доверять? А если завтра всё повторится? Если снова кого-то подставят или посадят этого… как его?       — Пачина? — подсказал Хару.       — Да, Па! Вечно забываю его имя. Я вообще без понятия, что мне теперь делать с Майки… — я замолчала на секунду, а потом подняла на него глаза, полные робкой надежды: — Скажи честно, я сейчас выгляжу как полный клоун?       Хару на мгновение завис, разглядывая моё размазанное лицо, а затем тихо, приглушённо рассмеялся под своей маской:       — Ну, как тебе сказать… Жить будешь, но…       — Всё потекло, да? — уныло вздохнула я, поднимаясь со скамьи и пыталась пригладить мокрые волосы. — Ладно, надо идти домой. Только зайду на секунду, предупрежу Хину и Эмму, что ухожу.       — Слушай, — Хару тоже встал, засовывая руки в карманы. — Я бы с радостью проводил тебя, но сейчас я действительно нужен здесь, с ребятами. Так что… давай сюда свой телефон. Забью номер, чтобы мы снова не потерялись, как семь лет назад.       Он прищурился, глядя на то, как я неловко переминаюсь с ноги на ногу.       — Кстати, я давно хотел спросить. Это ведь ты тогда потеряла бумажку с нашим новым номером?       Я почувствовала, как уши предательски загорелись.       — Да-а-а… Пипетка осталась пипеткой, — хмыкнул он.       — Эй, хорош! Сколько можно меня так называть?! — возмутилась я, шутливо замахнувшись на него кулаком. — И вообще, это вышло совершенно случайно!       — Да ну? И как же это «случайно» вышло? Раскажешь? — с явным недоверием спросил он.       Я замялась, пряча взгляд. Не говорить же ему, что ту записку у меня силой отобрали и порвали бывшие одноклассницы из старой школы…       — Ну… я просто закинула джинсы в стирку, а бумажка осталась в кармане. Вот она и… растворилась. Как-то так, — соврала я, неловко пожав плечами.       Хару тяжело вздохнул, качая головной:       — Ох, горе ты луковое.       Мы быстро обменялись номерами телефонов. Хару протянул мне свою трубку, и я дрожащими пальцами вбила заветные цифры, чувствуя, как внутри разливается слабое, но такое нужное тепло.       — Напишу тебе, как только всё утихнет, — тихо произнёс Хару, пряча телефон в карман. Он на секунду замялся, а потом притянул меня к себе, крепко и надёжно обнимая. — Встретимся в нормальное, спокойное время. Обещаю.       — Обещай, — прошептала я, утыкаясь носом в его плечо.       Я кивнула ему, сделала глубокий вдох и заставила себя вернуться обратно в удушливую белизну больничного коридора.       Эмма и Хина всё так же стояли у дверей операционной, крепко обнявшись. Их плечи вздрагивали от беззвучных слёз. На Майки и Пеяна я принципиально не смотрела. Для меня их сейчас просто не существовало. Я быстрым шагом подошла к девочкам, мягко разомкнула их объятия и притянула обеих к себе.       — Девочки… мне пора домой, — тихо, но твёрдо сказала я.       Хина и Эмма ошарашенно захлопали глазами, не веря моим словам. Я краем глаза заметила, как Майки резко поднял голову, и на его каменном лице отразилось искреннее недоумение. Но я упрямо игнорировала его присутствие, сосредоточив всё внимание на подругах.       — Мэрико, но как же Дракен?.. — всхлипнула Эмма. — Ты уходишь сейчас?       — Простите, мне правда очень плохо, — я выдавила из себя слабую, виноватую улыбку. — Голова раскалывается, и меня всю трясёт. Мне нужно срочно принять таблетку от стресса, которую мне прописал врач, иначе я просто упаду прямо здесь.       Хина понимающе закивала, крепче сжимая мою ладонь.       — Да, конечно, Мэрико. Иди. Мы сразу же напишем тебе, как только выйдет врач. Пожалуйста, береги себя и выпей лекарство.       — Спасибо, Хина. Эмма, держись, он сильный, он справится, — я в последний раз обняла девчонок, развернулась и быстрым, почти лихорадочным шагом направилась к выходу из больницы.       Я буквально летела по коридору, молясь лишь о том, чтобы поскорее оказаться на улице, но сзади раздался быстрый топот кроссовок.       — Мэрико! Стой! — позвал меня Майки.       Я прибавила шагу, упрямо глядя перед собой и делая вид, что оглохла. Но он двигался гораздо быстрее. Уже у самых стеклянных дверей больницы Майки перехватил меня за локоть, заставляя остановиться.       — Мэрико, да постой же ты! Что происходит? Почему ты убегаешь и не хочешь со мной говорить? — в его голосе сквозило непривычное смятение и даже лёгкая паника.       Я резко вырвала свой локоть из его хватки и развернулась к нему, тяжело дыша.       — Оставь меня в покое, Сано! Мне нужно домой!       — Я не могу просто так тебя отпустить одну ночью, после всего, что случилось! — Майки сделал шаг навстречу, пытаясь заглянуть мне в глаза, но я упрямо отвернулась. — Я обещал твоей матери, что провожу тебя до дома и буду оберегать. Я несу за тебя ответственность!       Эти слова — «обещал матери», «оберегать» — стали последней каплей. Внутри меня словно плотину прорвало. Вся боль, страх за Дракена и старая школьная обида на равнодушных взрослых вырвались наружу яростным криком.       — Да плевать мне на твои обещания! — закричала я ему прямо в лицо, и слезы снова брызнули из моих глаз. — Мне не нужна твоя помощь, Майки! Слышишь?! Не нужна! Я сама доберусь до дома, я не маленькая девочка, которую нужно водить за ручку! Оставь меня в покое! Убирайся обратно к своему ненаглядному Пеяну и прощай его дальше! А от меня — отстань!       Я развернулась, с силой толкнула тяжелую стеклянную дверь и выбежала на прохладную, пахнущую мокрым асфальтом улицу, оставляя Майки стоять в пустом вестибюле больницы в полном, оглушительном шоке.