Глава 6. Правда вышла наружу.

Настя неслась домой, словно за ней гналась стая диких собак. Сердце колотилось в груди, отдаваясь глухим стуком в висках. Она не могла поверить своим глазам. То, что она увидела в Доме Культуры, потрясло её до глубины души. Её предупреждали, конечно, предупреждали, что будут драки. Но никто не говорил, что это будет такой масштаб. Словно в тумане, Настя добралась до своей квартиры. Дрожащими руками она распахнула дверь, влетела внутрь и тут же захлопнула её за собой, прислонившись спиной к холодному дереву. Тяжело дыша, она огляделась. Привычная обстановка квартиры казалась чужой, какой-то нереальной после увиденного. Она сняла верхнюю одежду, повесив на крючок. Ноги сами понесли её в комнату, где она начала нервно ходить взад и вперед. Шаги её были быстрыми, почти бегом, словно она пыталась убежать от воспоминаний, от ужаса, который ещё не успел отступить. Она помнила как бросила последний взгляд в толпу, пытаясь ухватиться за что-то знакомое, за что-то, что могло бы объяснить этот внезапный разрыв её идеальной картинки. И тогда она увидела их. Совсем юных мальчишек, чьи лица были искажены яростью, чьи кулаки стали мелькать в воздухе с пугающей решимостью. Ещё и Вахит был там, среди этой бушующей толпы, но не как жертва, не как испуганный наблюдатель. Наоборот. Его глаза горели решимостью, его тело было напряжено, готовое к действию. Он не отступил, не испугался. Вместо этого, он бросился прямо в самую гущу схватки. Воспоминания о детдоме были полны разных событий, но один образ остался особенно ярким — Вахит. Он был её защитником, тем, кто не давал в обиду и всегда пытался остановить любые стычки. Этот мальчишка, с его добрым сердцем и стремлением к миру, навсегда поселился в её памяти. И теперь, когда Вахит стал мужчиной, эта черта характера осталась неизменной — он всё тот же. Сжимая колени, Настя сидела на подоконнике, её взгляд был прикован к окну. Она ждала Вахита, и каждая минута казалась вечностью. В этой томительной надежде, в полудрёме, она и не заметила, как её глаза закрылись. *** « Стены Дома Культуры, казалось, впитали в себя эхо бесчисленных стычек. Парни здесь дрались часто, это было частью их мира, способом выяснить отношения, доказать свою силу. Но сегодняшний вечер выбивался из привычной колеи. Началось всё как обычно — с перепалки из-за какой-то ерунды, переросло в потасовку, но на этот раз что-то пошло не так. Воздух был наэлектризован, удары звучали глуше, а злость казалась более острой, более настоящей. Когда, наконец, всё улеглось, и Вахит, вместе с Турбо и ещё несколькими ребятами, вывалились из душного здания на прохладный вечерний воздух. Вахит начал говорить, что ему нужно к своей старой знакомой. Но их ждал новый удар. Внезапно, из темноты, на них набросились. Это было неожиданно, подло, и от этого ещё более яростно. Схватка вспыхнула с новой силой. Ребята отбивались, как могли, но силы были неравны. В пылу борьбы, когда Вахит пытался увернуться от очередного удара, он почувствовал резкую, тупую боль в затылке. Мир поплыл, звезды заплясали перед глазами. Он упал бы, если бы не руки Турбо, который, сам порядком побитый, успел подхватить его. — Где живёт твоя гитаристка? — хрипло спросил Турбо, тяжело дыша. Он видел как они общались между собой, да и сам Вахит многое говорил про неё, а так же, что она жила неподалёку. Его голос был сорван, а на лице виднелись свежие ссадины. Он придерживал Вахита, помогая ему держаться на ногах. Вахит пытался сфокусироваться, но боль пульсировала в голове, заглушая все остальные ощущения. — К ней нельзя…– с трудом выговорил он, каждый звук давался с огромным усилием. Ноги подкашивались, мир вокруг казался размытым. — Говори, а то мы оба тут загнёмся, — настаивал Турбо, его голос звучал отчаянно. Он чувствовал, как силы покидают его, но сейчас главной задачей было помочь другу. Вахит понимал, что Турбо прав. Они могли не добраться до безопасного места, если не предпримут что-то сейчас. Силы покидали его с каждой секундой, сознание начало медленно, но верно уплывать. Образ Насти, её тихий, уютный дом, мелькнул в его голове. Скрепя сердце, он собрал последние остатки воли и, указывая дрожащей рукой в сторону едва различимых в темноте домов, прошептал: — Там… за углом… через пару домов…» Он радовался тому, что идти оставалось совсем немного. Каждый шаг давался с неимоверным трудом, но мысль о том, что они почти у цели, давала призрачную надежду. Турбо, крепко держа его, медленно, но верно, вёл их в указанном направлении, надеясь, что этот дом станет для них спасением. *** Три резких, оглушительных удара в дверь заставили Настю мгновенно вскочить с кровати. Ее сердце ухнуло куда-то вниз, а мозг, еще не успевший проснуться, тут же заполнился самыми тревожными картинами. В голове промелькнула жуткая мысль: а что, если это кто-то из тех, кто дрался в Доме культуры? Неужели они ее нашли и теперь стоят по ту сторону двери, ожидая. У самого выхода девушка замедлила шаг, стараясь ступать как можно тише. Страх быть услышанной сковал ее, дыхание стало прерывистым, а ладони — влажными. Она осторожно заглянула в глазок и застыла. У двери стояли не чужие люди, а два знакомых лица. Не раздумывая ни секунды, Настя распахнула дверь. Девушка замерла, увидев их. Это было ужасное зрелище. Валера и Вахит, шатаясь, еле стояли на ногах, их тела были покрыты следами жестокой расправы. У Валеры кровоточила губа, он инстинктивно вытирал кровь рукавом, а другой рукой крепко держал Вахита, который, казалось, вот-вот рухнет. «Господи, как они смогли добраться до меня?» — в отчаянии подумала Настя.» Давний друг Насти, едва держался на ногах, что-то бормоча себе под нос. Лицо его было плохо видно, но стоило девушке опустить взгляд, как она заметила капли крови на его кроссовках. — Боже… — громко ахнула Настя, пропуская парней в квартиру. — В спальню, — быстро сказала она. — Туда. Без лишних слов, Валера кивнул и повел Вахита в нужную комнату. Настя тут же бросилась на кухню. Она была уверена, что аптечка лежит в тумбе — она видела ее там совсем недавно, когда искала сковороду. По пути обратно в комнату, аптечка была уже открыта. Зайдя в спальню, Настя сразу направилась к Вахиту, которого уже уложили на кровать. — Настя… — пробормотал он, не открывая глаз. Девушка быстро открыла бутылочку с медицинским спиртом и щедро налила его на ватку. — Сейчас будет больно, — предупредила она и приложила ватку к разбитой брови. Вахит громко застонал. Как только девушка закончила с бровью Вахита, она тут же вскочила со стула и бросилась к телефону. Ей нужно было срочно вызвать скорую помощь, ведь раны у Вахита были очень серьезными. Только Настя начала набирать номер, как из ее рук выхватили трубку и положили обратно на рычаг. — Кому это ты собралась звонить? — голос Турбо прозвучал как удар хлыста. Он появился так внезапно, что Настя даже не услышала его шагов. Его лицо, обычно непроницаемое, сейчас было напряжено, а глаза горели холодным огнем. — В скорую, конечно, — ответила Настя, ее голос дрожал от смеси удивления и возмущения. Она не понимала, почему Турбо, не догадался об этом сам. Почему он не видел, насколько серьезно всё выглядит? — Если приедет скорая, они вызовут милицию, а это нам сейчас ни к чему, — все так же резко произнес Турбо, его взгляд не отрывался от лица Насти, словно пытаясь прочесть в нем все ее мысли. — Ты сама можешь справиться, он же твой друг. Слова Турбо повисли в воздухе, тяжелые и давящие. Настя почувствовала, как внутри нее нарастает паника. «Сама могу справиться?» — эта мысль казалась абсурдной. Она была всего лишь девушкой, а не врачом. А Вахит… Вахит был ее другом, да. Но разве дружба означала, что она должна подвергать его еще большей опасности, скрывая правду? Она посмотрела на Вахита. Его дыхание стало более поверхностным, а губы приобрели синеватый оттенок. Страх, который она пыталась подавить, теперь захлестнул ее с новой силой. Но что было важнее — избежать проблем с законом или спасти жизнь друга? — Но… но он же истекает кровью, Турбо! — ее голос сорвался на крик. — Я не могу просто… — Ты можешь, — перебил ее Турбо, его тон стал чуть мягче, но настойчивее. Кивнув, Настя пошла обратно к Вахиту. Валера стоял рядом, наблюдая за действиями девушки. Он переживал за друга не меньше чем Настя. Это была не первая их драка, не первые синяки и ушибы. Но впервые Вахит был в таком состоянии — почти отключался после удара. — Принеси воды с кухни, — резко сказала Настя. Валера без лишних слов метнулся прочь. На кухне он с третьей попытки нашёл чашку, налил воды из кувшина и вернулся. Настя тем временем промыла рану на губе Вахита и вытерла кровь с носа. — Как же вы так умудрились… — выдохнула она, уже почти ругаясь. Вахит ничего толком не отвечал — только тихо мычал от боли, глядя на подругу, и иногда зажмуривался, когда раны начинали сильно щипать. Валера зашёл обратно в комнату, медленно подкрадываясь к Насте. Она сидела на стуле возле кровати и обрабатывала раны Вахита. Его взгляд зацепился за её длинные светлые волосы. Они ему нравились. В основном в городе большинство девчонок ходили с причёской «одуванчик», что Валере откровенно не заходило. А у Насти были длинные, густые и светлые волосы — совсем другое дело. Настя, будто почувствовав чужой взгляд у себя на спине, сразу развернулась, встречаясь глазами с Турбо. Только сейчас Настя обратила внимание на его глаза — такие глубокие, зеленые. «Удивительно, сколько девушек, уже попалось на эту удочку», — промелькнуло у нее в голове. — Спасибо, — кратко поблагодарила Настя и забрала воду из рук парня. Вахита нужно было немного приподнять, чтобы нормально обработать рану и хотя бы понять, чем именно его ударили. — Помоги его посадить, пожалуйста, — попросила девушка, ставя чашку с водой на пол. — Сейчас, — Валера подошёл ближе, собирая все силы. Турбо поддерживал друга сзади, осторожно толкая его в спину, а Настя тянула за руки. Так Зималетдинов и оказался в сидячем положении. Девушка взглянула на рану, такого она ещё никогда не видела. Кожа была разорвана, края неровные, рана достаточно глубокая. Обычный кулак не смог бы причинить такой вред. Крови было немало, но она уже начала подсыхать, а вокруг удара проступала тёмная гематома. — Чем его ударили? — Настя посмотрела на Валеру. Турбо внимательно вгляделся и почти сразу ответил: — Кастетом, наверное. Страх за друга стал только сильнее. Удар кастетом — это не просто сильный удар. Он рвёт кожу, а ещё легко может привести к сотрясению мозга. — Переверни его на живот, — скомандовала девушка. Настя быстро направилась на кухню, первым делом открыла морозилку и достала лёд. Завернув его в небольшое полотенце, она вернулась обратно в комнату. Настя осторожно приложила холод к затылку Вахита. Руки у неё дрожали, хоть она и старалась этого не показывать. Каждый его тихий стон отзывался внутри неприятным, тянущим чувством, будто боль была не у него, а у неё самой. Ей было до боли его жаль. Так жаль, что хотелось невозможного — забрать всё это себе, каждую ссадину, каждую пульсирующую боль в голове, лишь бы Зималетдинову стало легче. Лишь бы он снова перестал морщиться и дышал спокойно. Кровь из затылка Вахита не переставала течь, густыми, темными каплями стекая по его шее. Настя, чье сердце сжалось от увиденного, поняла, что медлить нельзя. Рану нужно было срочно зашить, иначе последствия могли быть куда более серьезными. Собравшись с духом, она подошла к старому, покосившемуся комоду, который стоял в углу комнаты, заваленной всяким хламом. Пальцы ее дрожали, когда она открыла верхний ящик. Среди пыльных тряпок и забытых мелочей она начала искать. Ее взгляд остановился на старой, помятой металлической банке, покрытой слоем времени и забвения. Это было то, что ей было нужно. Вернувшись к Вахиту, который лежал, обессиленный на кровати, Настя села на стул рядом с ним. Турбо, мрачный и напряженный, стоял у изголовья, его взгляд был прикован к другу. Настя осторожно открыла банку. Внутри, среди ржавых иголок и ниток, она начала искать. Ее пальцы нащупали тонкую, но прочную иглу и моток крепкой нити. Найдя то, что искала, Настя повернулась к Турбо. Ее голос, хоть и дрожал, звучал решительно. — Рану нужно зашить, — объяснила она, — Ему будет очень больно. Ты должен держать его как можно сильнее. Не дай ему дернуться. Турбо, сжимая челюсти так, что на скулах выступили бугры, кивнул. Он прекрасно понимал, какую боль придется пережить его другу. Он видел, как Вахит стонал от малейшего движения, и знал, что предстоящая процедура будет настоящим испытанием. Но он также знал, что Настя — единственная, кто может помочь. Он положил руки на плечи Вахита, готовясь к тому, что будет дальше. Настя работала медленно, аккуратно, почти нежно, словно боялась причинить ещё больший вред. Когда Вахит дёргался или тихо выдыхал сквозь зубы, Настя невольно замирала, задерживая дыхание вместе с ним. — Потерпи… пожалуйста, — тихо прошептала она. С каждым стежком Настя чувствовала, как рана на затылке Вахита постепенно закрывается. Наконец, кровь перестала сочиться, и это было настоящим облегчением. Она осторожно вытерла влажные от крови участки кожи вокруг раны, затем туго перевязала голову. Вместе с Турбо они аккуратно повернули Вахита на бок и Настя аккуратно подложила свернутое полотенце под голову друга. Она не отходила ни на шаг. Каждые несколько минут наклонялась ближе, всматриваясь в его лицо. Валера молча сел у стены, вытянув ноги и сцепив руки в замок. Шутить он не пытался — не тот был момент. Настя смотрела на друга и понимала одно: в ближайшее время, она его никуда не отпустит. Девушка вышла на кухню, чтобы немного перевести дух и выпить воды. Валера вышел сразу же за ней. Он видел, как девушку терзает беспокойство за друга. И он попытался найти слова, чтобы её успокоить. — Зима здоров как бык, выкарабкается, — наконец-то улыбнулся парень. Настя, с трудом подняв усталые глаза на Валеру, медленно кивнула. Затем, словно повинуясь невидимой силе, подошла к раковине. На её руках виднелись следы крови Вахита, и она сосредоточенно пыталась их отмыть. Вдруг ее осенило. Валера только что назвал своего друга «Зимой». «Зима?» — удивилась девушка. Она никогда не слышала, чтобы фамилию так сокращали, это же не имя, которое можно легко укоротить. — Почему Зима? — спросила она, повернувшись к Валере, который уже сидел за столом. — Ну кликуха у него такая. — Ответил Валера. — У всех пацанов есть кликуха. Валера недоумевал, почему Настя спросила про Зиму. В её взгляде читалось непонимание, граничащее с испугом. И тут его осенило, словно молния пронзила туман в его голове. — Ты ничего не знаешь о группировках? — спросил он, и в его голосе прозвучала твёрдость. Настя моргнула, словно пытаясь сфокусироваться. Её губы слегка приоткрылись, но слова вырвались с трудом. — Только в газетах читала, — ответила она, её голос был тихим и немного растерянным. В её глазах мелькнула тень смущения, будто она осознала свою неосведомленность как нечто постыдное. — Вот оно что…– прошептал Валера. Он осознал, насколько разными были их миры, насколько мало, практически ничего она не знала. Он наклонился ближе, его взгляд стал более мягким, но не менее серьёзным. — Вахит и я… мы состоим в одной из группировок. Слова повисли в воздухе, тяжелые и неоспоримые. Настя снова широко распахнула глаза, но теперь в них читалось не только непонимание, но и явный страх. Её руки, до этого спокойно лежавшие на столе, сжались в кулаки. — Группировка? — повторила она, её голос дрожал. — Ты… ты имеешь в виду… бандиты? Валера покачал головой. — Не совсем. Это… сложнее. Это скорее… сообщество. Свои правила, свои цели. Мы помогаем друг другу. И иногда… решаем вопросы, которые не решаются по закону. Он видел, как её лицо бледнеет. Он понимал, что для неё это звучит как приговор, как погружение в мир, который она видела только в криминальных фильмах и газетах. — Но… зачем? — спросила она, её голос стал совсем тихим, почти шепотом. — Зачем вам это? Он вздохнул. Это был самый сложный вопрос. — Потому что иногда, Настя, мир не справедлив. Потому что иногда, чтобы выжить, нужно быть частью чего-то большего. И потому что… мы не можем иначе. Он не стал вдаваться в детали, в причины, которые привели его сюда. Сейчас это было неважно. — Как Вахит мог мне не рассказать? — Настя спросила это, скорее обращаясь к пустоте, чем к Валере, в её голосе проскользнула обида. — Он думал, что так лучше, — ответил Валера, его тон был предостерегающим. — Он не хотел, чтобы ты видела, насколько этот мир может быть суровым. Он не для тебя. После того, как Вахит придет в себя, Настя обязательно поговорит с ним об этом. Опустив взгляд в низ, Настя увидела руки Турбо. Она встала, не говоря ни слова. Ее движения были спокойными, уверенными, словно она делала это сотни раз. Настя принесла небольшой тазик из ванной, налила в него теплой воды — не горячей, чтобы не обжечь, но достаточно, чтобы успокоить. Затем взяла чистое полотенце, сложила его аккуратно и села напротив Турбо. — Дай руки, пожалуйста, — мягко попросила Настя, протягивая свои. Ее голос был тихим, но теперь в нем не было ни тени страха или осуждения. Только забота. Турбо сначала хотел отказаться. Его пальцы сжались в кулаки, инстинктивно пытаясь скрыть то, что было так очевидно. Он привык к боли, к тому, что его руки — это инструмент, который иногда приходится использовать грубо. Он привык к тому, что после таких «инструментов» остаются следы. И он привык к тому, что никто не обращает на эти следы внимания. Или, если обращают, то с отвращением или страхом. Но что-то в ее взгляде заставило его передумать. В ее глазах не было ни того, ни другого. Была лишь искренняя, спокойная забота. Он видел много девушек. Они приходили и уходили. Некоторые были привлечены его опасной аурой, другие — просто искали острых ощущений. Но ни одна из них никогда не проявляла интереса к его ранам. Ни физическим, ни, что еще важнее, душевным. Они, скорее всего, хотели лишь провести с ним время, зная, чем он занимается, и опасаясь оставаться рядом надолго. Они боялись, что грязь его жизни может испачкать их. А Настя… Настя просто смотрела на него, ожидая. Без вопросов, без упреков. Просто предлагая помощь. Медленно, словно не веря в происходящее, Турбо протянул руки. Его костяшки были красными, местами сбитыми, с мелкими царапинами, из которых сочилась кровь. Настя взяла его правую руку в свои. Ее пальцы были теплыми и мягкими, контрастируя с его грубой, потрескавшейся кожей. Она аккуратно окунула его руку в тазик с водой. Турбо невольно вздрогнул от ощущения тепла, которое начало проникать в уставшие мышцы. Настя начала осторожно промывать его раны, смывая кровь и грязь. Она не задавала вопросов о том, как это произошло. Она просто делала свое дело, ее движения были плавными и бережными. Турбо наблюдал за ней, за тем, как она сосредоточенно смотрит на его руки, как ее брови слегка хмурятся от беспокойства. Он чувствовал, как напряжение, которое он носил в себе, начало медленно отступать. Когда она закончила с одной рукой, она взяла полотенце и начала аккуратно вытирать его. Затем перешла к другой. Турбо смотрел на нее, и впервые за долгое время чувствовал себя не монстром, не опасным элементом, а просто человеком, которому нужна помощь. — Спасибо, — прошептал он, когда она закончила. Голос его был хриплым, непривычно тихим. Настя улыбнулась, легкая, теплая улыбка, которая, казалось, могла растопить лед в его душе. — Не за что, — ответила она. Он посмотрел на свои чистые, промытые от крови руки, и впервые они не казались ему символом его темной стороны, а просто руками, которые нуждались в заботе. Закончив вытирать руки Турбо, Настя осторожно помазала его костяшки заживляющим кремом и туго перебинтовала. - Теперь всё, — с облегчением произнесла она, отпуская его руки. Турбо перевел взгляд с перевязанных пальцев на Настю, которая смотрела на него с мягкой улыбкой. Пока он осматривал свои руки, Настя уже принялась за уборку, избавляясь от окровавленных бинтов. Турбо поднялся со стула, его движения были легкими и быстрыми. Он направился к двери, бросив мимолетный взгляд на спящего друга. «Утром приду», — бросил он на прощание, прежде чем выйти из квартиры. Настя, погруженная в свои мысли, даже не успела заметить, как он прошел мимо. Ее внимание привлекли только его слова и тихий щелчок закрывающейся двери. Все было убранно, Настя уселась напротив Вахита, вглядываясь в его лицо. Его дыхание было таким медленным и спокойным, что казалось, будто время остановилось. Настя чувствовала, как ее собственное тело сдается под натиском усталости и стресса, накопившихся за день. Она осторожно положила голову на кровать, рядом с его рукой, и закрыв глаза, погрузилась в сон.